Кассиопея Эмили Блэк. Другая история.

Есть те, кому не всё равно.

И на этом всё строится.

Главное — встретить таких людей

—Пойдем искать Гермиону. — сказала Кассиопея. Долго их поиски не прошли, ведь Гермиона тоже их искала. —Привет. — обняла Гермиона ребят. — Вы нашли свободное купе? —Нет пока. — ответил Гарри, покрывшись румянцем. В поисках свободного купе Кассиопея, Гарри и Гермиона пошли по коридору. Удача им улыбнулась в самом конце вагона. В купе находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Троица переступила порог. Странно. «Хогвартс-Экспресс» предназначен для школьников, и, кроме волшебницы, развозившей тележки с едой, взрослых они раньше не видели. Незнакомец был одет в поношенную, штопанную-перештопанную мантию. Болезненного вида и измождённый, но совсем ещё не старик, светло-каштановые волосы едва тронуты сединой. Ребята закрыли дверь и сели подальше от окна. — А это кто такой? — шепнул Гарри. — Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона. —Откуда ты знаешь? — Посмотри на чемодан. — Она показала на полку над головой мужчины. Маленький потрёпанный чемодан был перевязан верёвкой, аккуратно связанной из множества маленьких верёвочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин». — Интересно, что он преподаёт? — Гарри, прищурившись, глядел на его бледный профиль. — Защиту от тёмных искусств. Только по ней нет преподавателя. У них было уже два учителя по защите, на первом курсе и на втором. Ходили слухи, что на эту должность наложено заклятие. —Надеюсь, что он будет лучше, чем Квиррел или Локонс. — сказала Гермиона. — Ну, что, ребята, я жду от вас рассказ. —Какой? — не понял Гарри. —Кассиопея, ты мне обещала рассказать, что вам миссис Блэк сказала. — напомнила Гермиона. Кассиопея и Гарри всё ей поведали. Гермиона прижала руки к губам и, немного погодя, сказала: — Значит, Сириус Блэк из-за тебя убежал из тюрьмы, Гарри… Ты должен быть очень… очень осторожен. Не ищи себе неприятностей. —Я их не ищу, — буркнул Гарри. — Это они меня ищут. —И как это он сбежал? — поёжилась Кассиопея. — Из Азкабана? При такой-то охране? Ведь он сверхопасный преступник. — Его должны поймать. — Голос Гермионы был твёрд. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов. —Знаете, я так рада, что нам теперь разрешено ходить в Хогсмид. — улыбнулась Кассиопея. — Будем там гулять. Пить сливочное пиво. —А что тебе известно про Хогсмид? — оживилась Гермиона. — Я читала, что это единственный населённый пункт во всей Британии, где не живут маглы. —Наверное. — пожала плечами Кассиопея. — Но я мечтаю пойти в магазин «Сладкое королевство». —«Сладкое королевство»? — удивилась Гермиона. Лицо Гарри расплылось в блаженной улыбке: — Это кондитерская, там столько всяких сладостей! От перечных чёртиков дым идёт изо рта, а ещё шоколадные шары, полные земляничного мусса и сбитых сливок. А сахарные перья! — Но там очень много интересного, — гнула своё Гермиона. — В «Достопримечательностях исторического волшебства» сказано, что местная гостиница была в тысяча шестьсот двенадцатом году штабом восставших гоблинов, а Визжащая хижина считается самым опасным домом с привидениями во всей Англии. Посмотрев на ребят, Кассиопея воскликнула: — Как это прекрасно! Будем хоть изредка уходить из замка. В Хогсмиде есть что изучать! «Хогвартс-Экспресс» держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо заложило тучами. Реже появлялись поля и фермы. По коридору туда-сюда стали ходить люди. В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой. — Как по-вашему, надо его разбудить? — Гарри с сомнением кивнул на профессора. — Ему не помешало бы поесть. Гермиона осторожно приблизилась к профессору Люпину. — Профессор! Простите за беспокойство, профессор! Профессор не шелохнулся. — Не волнуйтесь, дорогие мои, — сказала волшебница, протягивая Гарри коробку с пирожными. — Проснётся и захочет есть — я в первом вагоне, рядом с машинистом… Она закрыла дверь и удалилась. —Я надеюсь, что он жив. — сказала Кассиопея. —Нет. Нет. Он дышит, — заверила Гермиона, беря протянутое Гарри пирожное. С попутчиком, конечно, не очень повезло, но была в этом и польза. После полудня зарядил дождь, за окном проплывали расплывчатые очертания холмов, и ребят стало клонить ко сну. Дождь усилился, а «Хогвартс-Экспресс» мчал всё дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колёса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер, а профессору Люпину всё нипочём — спит себе и спит. — Скоро должны приехать. — Гарри пытался что-то разглядеть в тёмном окне. Не успел он закрыть рта, как поезд замедлил ход. —Прекрасно! — Кассиопея подала голос и, осторожно обойдя профессора, стала вглядываться в темноту за стеклом. — Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол. Гермиона посмотрела на часы. — Но нам ещё далеко ехать, — заметила она. — А чего же мы останавливаемся? Поезд ехал всё медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Гарри, находившийся ближе всех к двери, выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные. Поезд дёрнулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму. — В чём дело? — раздался позади голос Кассиопеи. — Ой! — вскрикнула Гермиона. — Касси, это моя нога! Гарри добрался до своего сиденья. — Может, авария? — Не знаю… Что-то зашуршало, и Кассиопея увидела на фоне окна смутный силуэт Гарри, протиравшего запотевшее стекло. — Там что-то движется, — сказал Гарри. — По-моему, к нам спешат люди. Дверь открылась, и кто-то стал Кассиопее на ногу. — Вы не знаете, что случилось? — Привет, Малфой! — Кассиопея и протянула в темноте руку и схватила его за мантию. —Поттер? Это ты? Что случилось? — Понятия не имею! Иди к нам, садись. Раздалось сердитое шипение — Малфой сел на Живоглота. — Пойду схожу к машинисту, узнаю, что произошло, — послышался голос Гермионы. Кассиопея дала ей пройти. Дверь опять скользнула, звук столкновения, и два голоса вскрикнули: — Кто это? — А это кто? — Паркинсон? — Грейнджер? — Что ты делаешь? — Ищу Драко. — Иди, садись. — Не сюда! — предупредила Кассиопея. — Здесь я. — Поаккуратней можно! — крикнул Гарри. — Тихо! — вдруг раздался хрипловатый голос. Профессор Люпин наконец проснулся. Кассиопея услышала шорох в углу. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны. — Оставайтесь на месте. — Голос был всё ещё сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошёл к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Глаза Гарри метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд Гарри и поспешно спрятало её в складке чёрной материи. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще всё вокруг. Присутствующих обдало стужей. У Гарри перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Глаза Гарри закатились. Он ничего не видел. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, вой усиливался. Откуда-то издалека донёсся жуткий, пронзительный вопль мольбы. Гарри хотел помочь, всё равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смог. Его окутал густой белый туман… — Гарри! Гарри! Ты в порядке? Кто-то шлёпал его по лицу. — Что… что? Гарри открыл глаза. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс-Экспресс» снова в пути, и горит свет. А он что, упал с сиденья? Кассиопея с Гермионой склонились над ним, стоят на коленях, позади Малфой, Паркинсон и профессор Люпин. Гарри хотел поправить очки, и его затошнило, на лбу выступил холодный пот. Кассиопея и Гермиона уложили его на сиденье. — Ну, как ты? — забеспокоилась Кассиопея. — Ничего. — Гарри бросил взгляд на дверь. Существо в капюшоне исчезло. — Что это было? Где тот… ну который выл? —Никто не выл. — Гермиона недоумевающе покачала головой. Гарри осмотрел освещённое купе. Бледные-бледные Малфой и Паркинсон таращили на него глаза. — Но я слышал вой. Что-то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада. — Держи, — протянул он Гарри самый большой кусок. — Съешь и станет полегче. Гарри взял, но есть не хотелось. — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина. — Дементор—стражник Азкабана, самое гнусное существо на земле. Ему нужны положительные эмоции и воспоминания человека. — Люпин раздавал шоколад всем остальным. Все смотрели на него, не веря ушам. Профессор Люпин скомкал пустую обёртку и сунул в карман. — Ешь, — повторил он. — Увидишь, станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту. Люпин скрылся в коридоре. — Гарри, ты и вправду в порядке? — Гермиона тревожно смотрела на друга. — Я так и не понял, что произошло. — Гарри вытер пот со лба. —Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался, и ты, ты… — Наверное, это был обморок. — Кассиопея никак не могла успокоиться. Её трясло. — Ты вдруг обмер, упал и забился… — А профессор Люпин подошёл к дементору, вынул палочку, — продолжила Гермиона, — и сказал: «Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи». Но великан не шелохнулся. Тогда Люпин что-то пробормотал, и из палочки на дементора посыпались серебряные искры, тот развернулся и тотчас исчез. —Ужас какой! — пропищала Паркинсон не своим голосом. — Когда это вошло сюда, почувствовали холод? — Мне показалось, он явился с того света. — Малфоя передёрнуло. — Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет. — Но вы же не попадали с сидений, — неловко пробормотал Гарри. — Нет, — подтвердила Кассиопея и опять беспокойно глянула на него. Гарри ничего не понимал. Гриппом он не болеет, а такая слабость, и зуб на зуб не попадает… Этого дементора все видели — и ничего, а он упал в обморок! Стыд-то какой! Вернулся профессор Люпин. Остановился рядом с Гарри и ласково улыбнулся. — Съешь, пожалуйста, шоколад, он неядовитый. Гарри откусил кусочек. Удивительно, но по жилам заструилось тепло. — Через десять минут будем в Хогвартсе, — произнёс учитель. — Ну что, Гарри, полегче стало? — Да. — Гарри недоумевал: откуда профессор знает его имя? О происшедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Крошечная платформа после дождя обледенела. — Первокурсники, сюда! — громыхнул знакомый голос. Кассиопея, Гарри и Гермиона обернулись и увидели высоченную фигуру Хагрида. Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить, согласно традиции, через озеро. — Здорово, неразлучная троица! — Хагрид возвышался над головами. Друзья рванули к нему, но их тут же оттеснила толпа. Кассиопее, Гарри и Гермионе предстояло, как и всем остальным, ехать до замка в карете. На грязной, в колдобинах, дороге их было не менее сотни — и никаких лошадей. Хотя, говорят, в замке есть лошади — невидимки. Когда друзья забрались внутрь и захлопнули дверцу, карета и правда покатила сама, качаясь и трясясь на ухабах. В карете попахивало навозом и соломой. После шоколада Гарри чувствовал себя лучше, но слабость ещё не отпустила. Кассиопея и Гермиона сели по краям и всю дорогу украдкой поглядывали на него, опасаясь повторения припадка. Карета подкатила к великолепным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами, рядом стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Гарри ощутил подступающий озноб, откинулся на пухлую спинку сиденья и, пока ворота не остались позади, не открывал глаз. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку. Гермиона высунулась в окошко и любовалась множеством приближающихся башен и башенок. Покачнувшись, карета остановилась, и Кассиопея с Гермионой вылезли. Гарри сошёл следом. — Ты хлопнулся в обморок, Поттер? Паркинсон не врёт? Ты и впрямь хлопнулся? — протянул ему в ухо знакомый голос. Уизли оттолкнул локтем Гермиону и загородил Гарри дорогу к каменным ступеням, ведущим в замок. Его распирало от ликования, бесцветные глазки злобно поблёскивали. — А ты, вторая Поттер? — крикнул Уизли. — Небось тоже испугалась дементора? — Что тут за шум? — мягко спросил профессор Люпин, выходя из подъехавшей кареты. —Никакого шума, профессор. — мило улыбнулась Кассиопея, заметив странный взгляд мужчины на себе и Гарри. «Хотя никакой и не странный. Он же тоже друг наших родителей».— подумала девочка. Гарри толкнул Уизли в спину, и друзья вместе со всеми вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещённый факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница. Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Поток учеников понёс к ним Кассиопею, но он успел только увидеть волшебный, затянутый сегодня чёрными тучами потолок. — Поттер! Грейнджер! Подойдите ко мне! — раздался чей-то голос. Гарри и Гермиона удивлённо обернулись. Профессор МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора, требовательно глядела на них поверх голов. Вид у неё был, как всегда, суровый. Волосы собраны в тугой пучок, сквозь квадратные очки в упор смотрят острые, живые глаза. Полный тяжёлых предчувствий, Гарри локтями прокладывал в толпе дорогу. — Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете, — сказала она. — А вы, мисс Поттер, идите в зал. Кассиопея посмотрела всем троим вслед и поспешила к праздничному столу. ****** Профессор повела друзей через холл по мраморной лестнице к коридору, ведущему к ней в кабинет. Это была маленькая комната с большим, ярко пылающим камином. Профессор пригласила гостей сесть у камина, сама расположилась за письменным столом. — Профессор Люпин послал с совой сообщение, — начала она, — что вы, Поттер, потеряли сознание в поезде. Гарри не успел ответить, в дверь кто-то постучался, и в кабинет ворвалась мадам Помфри, врач из больничного крыла. Гарри покраснел. Упасть в обморок само по себе плохо, а тут ещё все с тобой нянчатся, как будто бог весть что случилось. — Со мной всё в порядке. — А-а, это ты! — Мадам Помфри не обратила внимания на его слова. Наклонившись, она внимательно посмотрела на него. — Тебе опять угрожала опасность? — Это был дементор, Поппи, — пояснила МакГонагалл. Они, нахмурившись, переглянулись. — Выставили дементоров вокруг школы, — недовольно закудахтала мадам Помфри, откинув Гарри волосы и коснувшись лба. — Одним обмороком дело не кончится. Да он весь мокрый! Такая страсть, а проку от них чуть. Да если ещё учесть, какое действие они оказывают на людей хрупкого здоровья… —У меня здоровье не хрупкое! — вспыхнул Гарри. — Конечно нет, — рассеянно произнесла мадам Помфри, щупая у него пульс. — Что вы сейчас ему рекомендуете? — Голос профессора МакГонагалл был твёрд. — Постельный режим? Может быть, вечером отправить в больничный отсек? — Я здоров! — подскочил Гарри. Можно представить, что скажет Уизли, попади он в больницу! — Ладно, тогда хотя бы пусть поест шоколада, — молвила мадам Помфри, проверяя его глаза. — Я уже поел. Мне дал профессор Люпин. Он всех нас угостил ещё в поезде. — Правда? — обрадовалась мадам Помфри. — Ну наконец-то появился преподаватель защиты от тёмных искусств, который знает своё дело. — Поттер, вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — строго спросила профессор МакГонагалл. — Уверен. — Отлично. А теперь, будьте так любезны, подождите нас в коридоре. Мне надо сказать несколько слов мисс Грейнджер о её расписании, после чего все вместе пойдём на праздник. Гарри и мадам Помфри вышли в коридор, и та, что-то бурча себе под нос, удалилась в больничный отсек. Вскоре появилась сияющая Гермиона в сопровождении МакГонагалл, и все трое отправились в Большой зал. Их встретило целое море чёрных остроконечных шляп; тысячи свечей парили в воздухе, бросая свет на лица учеников за длинными столами. Профессор Флитвик, крошечный волшебник с целой шапкой седых волос на голове, выносил из Большого зала старую Шляпу и трёхногую табуретку. — Распределение уже кончилось, — заметила Гермиона. Новых учеников в Хогвартсе распределяла по факультетам Волшебная шляпа. Её надевали на голову очередному новичку, и она выкрикивала название факультета, по её мнению, наиболее для него подходящего. Профессор МакГонагалл поспешила к своему месту за преподавательским столом. Гарри и Гермиона — в противоположную сторону к когтевранскому столу. Они шли тихо, стараясь не привлекать к себе внимание. И всё-таки многие провожали Гарри любопытным взглядом, а некоторые даже показывали на него пальцем. Неужели история с обмороком так быстро разнеслась по Хогвартсу? Сели рядом с Кассиопеей, занявшей для них места. — Зачем вас вызывали? — спросил она Гарри. Гарри зашептал ей, но тут на ноги поднялся директор школы. Хотя профессор Дамблдор был очень стар, энергия била в нём ключом. У него были серебряные волосы до плеч и такая же борода, очки-половинки и необычайно длинный крючковатый нос. О нём часто говорили, что он самый великий волшебник. Дамблдор у всех вызывал доверие. — Приветствую всех! — сказал директор школы. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнём с самого важного и серьёзного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждёт отменное пиршество. — Дамблдор кашлянул и продолжал: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс-Экспрессе». Дамблдор секунду-другую молчал. А Кассиопея подумала, что Дамблдор не очень-то рад такой охране. — Они будут стоять у всех выходов с территории школы, — продолжал директор. — И пока они здесь, — запомните хорошенько! — никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведёшь ни переодеванием, ни какими-либо ещё фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. — Последние слова он произнёс как бы между прочим, а троица переглянулась. — Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнёс ни слова. — Закончу на более приятной ноте, — продолжил он. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от тёмных искусств. Послышались редкие хлопки, известие было принято без особого энтузиазма. Горячо хлопали только те, кто ехал сегодня в одном купе с профессором Люпином, включая Кассиопею. Профессор выглядел особенно жалко среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии. — Посмотри на Снегга, — шепнул на ухо Гарри Кассиопея. Профессор Снегг, специалист по зельеварению, смотрел через весь стол на профессора Люпина. Все знали, что Снегг давно мечтал о должности, которую занял Люпин, но Кассиопея была поражён тем, как исказилось его худое, землистого цвета лицо. В нём читались не зависть или гнев, оно выражало сильнейшее отвращение. Кассиопея хорошо знала это его выражение. Оно появлялось в лице Снегга всякий раз, как он смотрел на Гарри. —Что касается второго назначения, — заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, — должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием. Кассиопея, Гарри и Гермиона не поверили своим ушам. И тут же присоединились к буре аплодисментов, которые были особенно сильны за столом гриффиндорцев. Кассиопея подалась вперёд, чтобы лучше видеть Хагрида. Лесничий был красный как свёкла, глядел, опустив глаза, на свои огромные ручищи, а в его чёрной всклокоченной бороде играла широкая довольная улыбка. Кассиопея, Гарри и Гермиона последние кончили хлопать. Дамблдор заговорил опять, и друзья увидели, что Хагрид вытирает глаза скатертью. — Ну вот, кажется, и всё, — заключил Дамблдор. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать! Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьём. Кассиопея почувствовала, что умирает от голода, и положила себе на тарелку всё, до чего могла дотянуться. Пир был хоть куда! Зал наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок. Но Кассиопея, Гарри с Гермионой не могли дождаться, когда праздник кончится, — так им хотелось поговорить с Хагридом. Они знали, как много означает для него должность преподавателя. Наконец последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых блюд и Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать. Друзья сейчас же бросились к Хагриду. — Хагрид, поздравляем! — воскликнула Гермиона, когда они очутились у преподавательского стола. — Привет, привет всем троим, — ответил Хагрид, вытирая салфеткой с лица пот. — Не верится! Великий человек Дамблдор… Пришёл ко мне в хижину… сразу, как профессор Кеттлберн сказал, что больше не может… Я так об этом мечтал всю жизнь… Чувства переполнили его, и он спрятал лицо в салфетку. Подошёл профессор Флитвик и погнал всех спать. Кассиопея, Гарри и Гермиона вместе со всеми когтевранцами, сытые сверх меры и усталые, поднялись по мраморной лестнице, свернули в один коридор, другой, поднялись по сотне ступенек и очутились наконец у своей башни. Староста ответил на вопрос. Все вошли в гостиную, девочки пошли в свои спальни по одной лестнице, мальчики — по другой. Кассиопея поднималась по винтовой лестнице с одним чувством: какое счастье, что он опять здесь. Вошли в такую знакомую круглую спальню, вот и пять кроватей под пологами на четырёх столбиках. К ним подселили ещё в прошлом году трех девочек со второго курса. Девочка подошла к своей. Наконец-то она в Хогвартсе.