Кассиопея Эмили Блэк. Другая история.

Самопожертвование следовало бы запретить законом — оно развращает тех, кому приносят жертву. Они всегда сбиваются с пути

Войдя на другой день утром в Большой зал, Кассиопея, Гарри и Гермиона первым делом увидели Рона Уизли, который рассказывал окружившим его гриффиндорцам какую-то забавную историю. Заметив Гарри, Уизли смешно изобразил обморок, и вся компания схватилась за бока от хохота. — Не обращай внимания на этого идиота, — шепнула Гарри шедшая за ним Гермиона. — Просто не обращай, и всё… — Эй, Поттер! — взвизгнула блондинка Лаванда Бракн. — Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у! Гарри, нахмурившись, сел за стол когтевранцев рядом с Падмой Патил. — Вот, возьмите расписание уроков для третьекурсников. — Падма протянула несколько кусков пергамента. — Что с тобой, Гарри? — Это всё Уизли, — сказала Кассиопея, садясь рядом с Падмой по другую сторону и кивнув на соседний стол гриффиндорцев. Падма взглянула на Уизли — тот опять закатил глаза в притворном ужасе. — Гнусный тип, — сказал она спокойно. — Вчера вечером в поезде, когда в вагон вошли дементоры, он так не петушился. Вбежал к нам в купе, весь трясся от страха. Честно говоря, — сказала Падма, — я и сама испугалась этих дементоров. — Смотришь на них, и как будто все внутренности у тебя заморозило, — подхватила Кассиопея. — Но ведь никто в обморок не упал, — тихо проговорил Гарри. —Гарри, не зацикливайся на этом. — сказала Кассиопея. — Ты упал в обморок, потому что находился ближе всех к ним. Гарри повеселел и налёг на сосиски с жареными помидорами. Гермиона углубилась в расписание уроков. — Прекрасно! Сегодня у нас несколько новых предметов, — радостно сообщила она. — По-моему, Гермиона, они что-то напутали с твоим расписанием. — Падма заглянула ей через плечо. — У тебя по десять уроков в день. Столько в учебное время не умещается. — Я справлюсь. Мы всё обсудили с профессором МакГонагалл. — Нет, ты только посмотри, — рассмеялась Падма. — Сегодня утром в девять часов у тебя прорицание, а под ним, тоже в девять, изучение маглов. И вот ещё. — она пониже нагнулась над расписанием, не веря глазам. — Чуть ниже нумерология, и тоже в девять. Конечно, ты у нас самая умная. Но не до такой же степени, чтобы присутствовать на трёх уроках одновременно. — Не говори глупостей, — сказала Гермиона. — Разумеется, я не буду в одно время сразу на трёх уроках. — Ну, а как же тогда… — Передай мне, пожалуйста, джем, — прервала её Гермиона. — Но… — Скажи, Падма почему тебя так волнует моё расписание? Я ведь тебе уже объяснила, что мы всё обсудили с профессором МакГонагалл. —Меня больше волнует, почему ты это обсуждала не с профессором Флитвиком. — сказала Кассиопея. — Он ведь наш декан. —А профессор МакГонагалл заместитель директора. — пожал плечами Гарри. Как раз в эту минуту в Большой зал вошёл Хагрид. На нём была кротовая шуба, в огромной ручище он держал за хвост дохлого хорька и рассеянно им помахивал. — Привет! — помедлил он у стола когтевранцев. — Вы мои первые в жизни ученики. Сразу после обеда. Я сегодня, это, как его… с пяти утра на ногах… Готовлюсь к уроку… Волнуюсь, конечно… Учитель!.. Нет, честно… Большой зал быстро пустел, ученики спешили на первый урок. Гарри посмотрел в расписание. — Надо спешить. Прорицание на самом верху Северной башни. Туда идти минут десять, не меньше. Допили чай и пошли к выходу. Когда проходили мимо гриффиндорцев, Уизли опять изобразил обморок, а его однокурсники разразились хохотом. К Северной башне идти и идти. За два года в Хогвартсе друзья не успели исследовать все закоулки замка, а в Северной башне и вообще не были. — Наверное, есть более короткий путь, — задыхаясь, проговорила Кассиопея на площадке восьмого этажа. На одной из стен висел большой холст, на котором ничего не было, кроме зелёного луга без всяких признаков жизни. — Наверное, нам сюда, — махнула рукой Гермиона в сторону коридора, идущего вправо. — Вряд ли, — возразил Гарри. — Он ведёт к Южной башне. Видишь, из этого окна видна часть озера… Кассиопея с любопытством рассматривала полотно с лугом. Справа появился толстенький серый в яблоках пони, мирно пощипывающий траву. Кассиопея уже привыкла к картинам, персонажи которых покидают рамы по собственному усмотрению, но каждый раз не могла от них глаз отвести. Следом за пони вышел упитанный коротышка, бряцая рыцарскими доспехами. Он, как видно, только что упал со своего пони — из бронированных наколенников торчали зелёные травинки. —Эй! — закричал он, увидев Кассиопею, Гарри и Гермиону. — Как смеете вы, подлые людишки, вторгаться в мои владения? Пришли поглазеть, как я упал? Прочь отсюда, негодяи! Бешеные псы! Друзья с изумлением глядели, как крошечный рыцарь, обнажив меч, стал яростно им потрясать. Но меч был слишком велик, рыцарь замахнулся, не рассчитав силы, потерял равновесие и пал ничком на траву. — Вы не сильно ушиблись? — спросил Гарри, подойдя ближе к картине. — Пошёл отсюда, подлый трус! Жалкий проходимец! Крошка рыцарь поднялся на ноги, схватил рукоять меча, дёрнул, но меч глубоко ушёл в землю и, как он ни тянул, не поддавался. Рыцарь опять плюхнулся на траву, поднял забрало и отёр с лица пот. — Послушайте, — воспользовался Гарри передышкой в борьбе с мечом. — Мы ищем Северную башню. Может, вы знаете, как туда пройти? — Вы сбились с пути! — Гнев рыцаря как рукой сняло. Он вскочил на ноги, клацнув доспехами. — Следуйте за мной, друзья! Мы достигнем цели или геройски погибнем в схватке с врагом! Ещё раз безуспешно дёрнул меч, попытался влезть на толстяка-пони — не смог, но это не остудило его пыл. — Тогда пешком, сэр и прекрасные леди! За мной! И он помчался, бряцая доспехами, к левому краю полотна. Выскочил из рамы — только его и видели. Троица сорвалась с места, следуя за удаляющимся лязгом. Иногда рыцарь появлялся, вбежав в очередную картину, и опять исчезал, слышался только шум его доспехов. — Крепите дух пред тяжким испытанием! — крикнул на высокой ноте рыцарь, объявившись среди растревоженных дам в кринолинах. Полотно с дамами висело на стене в самом начале узкой винтовой лестницы. Шумно отдуваясь, Кассиопея, Гарри и Гермиона потопали вверх по крутой спирали ступенек и наконец услыхали над головой многочисленные голоса — значит, кабинет прорицаний где-то совсем рядом. — Прощайте, друзья! — крикнул рыцарь, ныряя головой в картину со зловещего вида монахами. — Прощайте, мои соратники! Если когда-нибудь вам понадобится благородное сердце и стальные мускулы, кликните сэра Кэдогана! Ещё несколько ступеней, и они очутились на тесной площадке, где столпился весь класс. На площадку не выходила ни одна дверь. Кассиопея толкнула Гарри и указала на потолок — там была круглая дверца люка с бронзовой табличкой. «Сивилла Трелони, профессор прорицания», — прочитал Гарри. — Как же мы туда попадём? И точно в ответ на его недоумённый вопрос, дверца люка внезапно открылась и прямо к ногам Кассиопеи опустилась серебристая верёвочная лестница. Класс в изумлении притих. — Только после тебя, — улыбнулся Гарри. И Кассиопея полезла первой. Она очутилась в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что-то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погружённой в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пёстрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задёрнуты, многочисленные лампы задрапированы тёмно-красным шёлком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжёлый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запылённые птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрёпанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек. За Кассиопеей из люка показался Гарри, скоро к ним присоединился весь класс, говоривший почему-то шёпотом. — Где она? — спросил Гарри. . Откуда-то из полумрака раздался приглушённый, почти неземной голос: — Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике. Кассиопее сначала показалось, что в свете камина появилась большая блестящая стрекоза. Профессор Трелони была очень худа, толстые стёкла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блёстках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами. — Садитесь, деточки, садитесь. — Профессор приглашала учеников, как дорогих гостей. Толкаясь, стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Кассиопея, Гарри, и Гермиона сели вокруг одного стола. Рядом, за соседним столиком, приземлились Малфой, Крэбб и Гойл. Кивнув, приветствуя, Кассиопея переключила внимание на профессора. — Приветствую вас на уроке прорицания. — Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око. Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони лёгким движением плеч поправила шаль и продолжала: — Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определённых пределов… Кассиопея с Гарри, улыбнувшись, взглянули на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чём-нибудь бессильны помочь?! А Трелони тем временем продолжала: — Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. — Профессор переводила взгляд с одного возбуждённого лица на другое. — Этот дар даётся немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова? — Надеюсь, — дрожащим голосом ответил Невилл. — Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на её длинных изумрудных серьгах. Невилл прерывисто вздохнул. А профессор невозмутимо продолжала: — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займёмся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — Трелони метнула взгляд на Парвати Патил, — вам следует опасаться рыжеволосых. Кассиопея слушая профессора, оглядывала класс. В нём собрались студенты Когтеврана, Слизерина и Гриффиндора. «Интересно, что делают Пуффендуйцы». — подумала Кассиопея. — В летнем семестре перейдём к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадёт голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет… Класс напряжённо притих, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая: — Вы, деточка, не могли бы… — обратилась она к Лаванде Браун, сидевшей к ней ближе всех, та в страхе съёжилась, — дать мне самый большой серебряный чайник? Лаванда с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором. — Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в пятницу шестнадцатого октября. Лаванду пробрала дрожь. — А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте её круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечёт, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое-что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвёртая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того как разобьёте первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый. Хмыкнув, Кассиопея решила быть в паре с Малфоем. И конечно, не успел Невилл взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щёткой и совком для мусора. — Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо. Кассиопея, Малфой, Гарри и Гермиона с полными чашками вернулись за свой столик, быстро выпили обжигающий чай. Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и обменялись ими. Оба открыли учебники на указанной странице. — Нашла, — сказала Гермиона. — Посмотри, Гарри, что ты видишь в моей чашке. — Коричневую жижу. — Тяжёлый дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Гарри с трудом соображал, что происходит. —Я вижу остатки чая. — посмотрев в чашку Малфоя, сказала Кассиопея. — Раскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного. — Голос Трелони долетал как из густого тумана. Гарри пытался сосредоточиться. — Кажется, вижу, — наконец сказал он. — Что-то вроде неясного креста… — Гарри склонился над учебником. — Это значит, что тебя, к сожалению, ждут «всякие беды и испытания». А ещё, кажется, солнце. Но солнце, наоборот, означает «огромную радость»… Понятно, значит, ты скоро будешь страдать и чувствовать радость… —Гермиона, ты скрывала от нас, что ты мазохистка? — рассмеялась Кассиопея. И оба подавили смешок, заметив, что профессор смотрит в их сторону. — А теперь моя очередь. — Наморщив лоб, Гермиона уставилась в чашку Гарри. — Вижу тёмное пятно, похожее на цилиндр. Может, ты хочешь работать в Министерстве магии? Гермиона перевернул чашку. — А теперь точь-в-точь жёлудь. Давай посмотрим, что это значит. — Она пробежала открытые странички. — «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». — Гермиона опять перевернула чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Это голова… похоже на беге… нет, скорее на овцу… Гарри прыснул, профессор Трелони обернулась. —Дайте-ка я взгляну, — сказала она, укоризненно глядя на Гермиону. Подошла к ней и взяла у неё из руки чашку Гарри. Весь класс притих, ожидая её объяснения. Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на её стенках. — Это сокол… Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг. — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на неё сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того-Кого-Нельзя-Называть. Гарри и Кассиопея смотрели на Гермиону с восторженным изумлением. Гермиона никогда ещё не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в неё, продолжая вращать. — Дубинка… нападение… Боже мой, какая несчастливая чашка! — А по-моему, это был цилиндр, — неуверенно протянула Гермиона. — Череп… опасность в дороге… Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора — Невилл разбил ещё одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблёскивающую самоцветами руку. — Мой мальчик, мой бедный мальчик… Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня… — Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас. Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола Гарри и Гермионы, каждый старался заглянуть в чашку Гарри. — Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим. — Что? — не понял Гарри. Но не понял не только он. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоумённый вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони. — Грим, мой мальчик! Грим! — Профессора Трелони поразила непонятливость Гарри. — Огромный пёс, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть. У Гарри оборвалось сердце. Собака на обложке «Предзнаменований смерти» во «Флориш и Блоттс», собака вечером в Косом Переулке. Лаванда тоже зажала рот ладонью. Взгляды всех устремлены на него, всех, кроме Гермионы. Она встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони. — По-моему, ничего общего с Гримом. — твёрдо произнесла она. Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью. — Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего. Симус Финниган так и эдак склонял голову. Даже сощурил глаза почти до щёлочек. — Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть, — он подвинулся влево, — то больше смахивает на осла. — Да перестанете вы гадать, умру я скоро или не умру! — вдруг воскликнул Гарри неожиданно для самого себя. И все сразу потупились. — На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи… Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. —Гарри, не слушай их. — попыталась приободрить брата Кассиопея. — Может ты просто встретишь того чёрного пса. — До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать. Друзья молча спустились по винтовой лестнице и поспешили на урок трансфигурации профессора МакГонагалл. Они долго искали её класс и не опоздали только потому, что Трелони отпустила их раньше. Гарри выбрал место в самом конце класса и всё равно чувствовал, как будто на него направлены огни рампы — то и дело ловил на себе чей-нибудь взгляд. Уж не ожидают ли однокурсники, что он в любую минуту может упасть замертво? Он почти не слышал, что профессор МакГонагалл рассказывала про анимагов — волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. И даже не смотрел, как она превратилась у всех на глазах в полосатого кота со следами от очков вокруг глаз. Кассиопея же наоборот заинтересовалась Анимагией. «А что если попробовать стать анимагом? Надо сходить в библиотеку».— подумала она. — Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук лёгкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но ещё никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов. И хотя все взгляды опять обратились к Гарри, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку. — Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и… — Ах, вот оно что! Тогда всё ясно. — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грейнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть? Опять молчание. — Я, — наконец сказал Гарри. —Ну что ж! — МакГонагалл буравила Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. — Профессор умолкла, и ноздри у неё побелели. Справившись с собой, она продолжала: — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони… МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном: —Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно. Гермиона и Кассиопея рассмеялись. Гарри стало легче дышать. Не так страшно бояться предсказания чаинок в красноватом свете и дурманящем аромате чайной комнаты. Другое дело — осознанный страх среди бела дня. Но не всех успокоили слова профессора МакГонагалл. Падма вдруг сказала: — Но ведь Невилл всё-таки разбил чашку! Как это объяснить? Урок трансфигурации окончился, и гриффиндорцы вместе со всей голодной публикой устремились в Большой зал. — Да успокойся ты, Гарри. — Гермиона придвинула ему большую миску с рагу. — Ты же слышал, что сказала профессор МакГонагалл. —Я же говорю, ты просто опять встретишься с тем чёрным псом. — сказала Кассиопея. — Я это тебе гарантирую. Гермиона вынула новенький учебник по нумерологии, раскрыла и поставила на стол, прислонив к кувшину с тыквенным соком. — По-моему, прорицание — довольно путаный предмет, нет в нём ясности, — сказала она, ища заданную страницу. — Сплошное гадание. — С Гримом в той чашке всё было ясно, — сказала рядом сидевшая Падма.— Профессор Трелони сказала, что у тебя слабая аура! Просто тебе неприятно, что и ты иногда можешь сморозить глупость. Последние слова Гермиону явно задели. Она захлопнула учебник и так швырнула его на стол, что мясо и морковь из тарелки разлетелись во все стороны. — Если на уроках прорицания надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, так я лучше совсем перестану на них ходить. И никто не будет меня упрекать, что я сморозила глупость. Этот урок — просто чушь по сравнению с моей любимой нумерологией. Гермиона схватила сумку и гордо удалилась. Кассиопея вздохнула: —Ей надо остыть. ***** Было приятно после обеда выйти на свежий воздух. После вчерашнего дождя небо ясное, бледно-серое, влажная трава пружинит под ногами. Друзья шли на свой первый урок по уходу за магическими существами. Гермиона всё ещё не разговаривала. Гарри тоже молчал. А Кассиопея наслаждалась природой. Шли через луг, спускающийся к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина Хагрида. Впереди замаячили три слишком хорошо знакомые спины, значит, предстоящие два урока они будут заниматься со слизеринцами. Уизли о чём-то вдохновенно разглагольствовал, а Томас и Финниган похохатывали. Кассиопея не сомневалась, что знает, о чём у них идёт речь. Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него — охотничий пёс Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок. — Скорее идёмте! — закричал он, когда ученики подошли метров на десять. — Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперёд! На какой-то миг Кассиопея подумала с содроганием, что Хагрид ведёт их в Запретный лес. Прогулки по этому лесу были для него столь тяжким испытанием, что он до конца дней их не забудет. Но Хагрид повёл их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нём никого не было. — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем… э-э… было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки… — Что-о? — изумился Малфой. — Как это откройте? — А? — не понял Хагрид. — Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил Малфой. Он вынул свой учебник, который был крепко-накрепко перевязан длинной верёвкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни, как Кассиопея, стянули свою ремнём, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками. — Кто-нибудь… э-э… может открыть? — спросил Хагрид упавшим голосом. Весь класс отрицательно замотал головами. — Это совсем просто… Надо только её погладить. — Хагрид говорил так, точно речь шла о самой естественной вещи. Он взял у Гермионы учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Учебник тотчас клацнул страницами, нацелясь откусить Хагриду палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок. Книга вздрогнула, раскрылась и послушно легла на его широкую ладонь. —Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнул Малфой. — Оказывается, всего только надо погладить! А мы и не знали! — Я… я… думал, они такие милые, — неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Гермиону. — Просто милашки! — издевался Малфой. — Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку. — Помолчи, Малфой, — тихо сказала Кассиопея. У Хагрида был такой несчастный вид, а девочке очень хотелось, чтобы его первый урок прошёл как нельзя лучше. — Ну… ну вот… — Хагрид, очевидно, потерял нить дальнейших действий. — Теперь у вас… это, значит… есть учебники. Но главное — волшебные существа. Пойду сейчас приведу. Подождите… Лесничий пошёл в лес и скоро скрылся за деревьями. — Ну и ну! — воскликнул Малфой. — Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит! — Помолчи, пожалуйста — повторила Кассиопея. Кассиопея посмотрела прямо в глаза Малфою, на что он решил не ссориться. — Ой-ой-ой! — взвизгнула Лаванда, махнув в сторону дальнего конца загона. Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины самых странных существ. Ничего подобного Кассиопея в жизни не видела. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следует за «волшебными существами». — Но! Но! Вперёд! — оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики. Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились. — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а! Кассиопея могла, в общем, его понять. Изумление при виде коней-орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные — сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно-вороные. — Ну как? — Хагрид потёр ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе. Желающих, кроме Кассиопеи, Гарри и Гермионы, не нашлось. Друзья осторожно приблизились к изгороди. — Перво-наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго. Малфой, Крэбб и Гойл не слушали: они о чём-то шептались. «Наверняка готовятся сорвать урок». — закатив глаза, подумала Кассиопея. — Гиппогриф всё делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдёшь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться? Ученики ещё на шаг отступили от изгороди. Даже трое друзей не горели желанием пообщаться с крылатыми красавчиками. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи. — Никто не хочет? — умоляющим голосом спросил лесничий. — Я хочу, — одновременно сказали Поттеры. Сзади кто-то взволнованно задышал, и Лаванда с Парвати прошептали в один голос: — Не делай этого, Гарри. Вспомни про чаинки! Гарри как будто не слышал и перемахнул через изгородь. Кассиопея последовала его примеру. — Молодцы, Гарри, Кассиопея! — кричал Хагрид, — Я уверен, вы с Клювокрылом поладете! Завязав волосы в хвост, Кассиопея посмотрела на Клювокрыла. Хагрид отвязал сизого гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Малфой злобно прищурился. — Спокойно, Поттеры, — громыхал Хагрид. — Глядите ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайтесь не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает. Клювокрыл повернул огромную с тяжёлым клювом голову и воззрился на ребят немигающим оранжевым глазом. — Хорошо, Кассиопея, Гарри, хорошо, — говорил Хагрид. — Теперь кланяйтесь. Кассиопея медленно поклонилась, не отводя глаз от глаз животного. Гарри же быстро поклонился. Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на ребят. — Кассиопея, Гарри! — забеспокоился Хагрид. — Ступайте назад, скорее, но не резко… И тут, к великому удивлению Кассиопеи, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон. — Здорово, Поттеры! — ликовал Хагрид. — Теперь можете подойти к нему, погладить клюв! Кассиопея и Гарри подошли к Клювокрылу и погладили его по Гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия. Все захлопали, кроме Уизли и его компании. — Молодчина, Гарри, Кассиопея. Думаю, он вас покатает! —Что? — воскликнула Кассиопея. —Лезьте сюда, между крыльев. Смотрите не дёргайте за перья, он это не любит. Гарри поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Следом за ним залезла Кассиопея, не без помощи Хагрида. Птица-зверь выпрямилась. Гарри не знал, за что держать, — вокруг были одни перья. — Вперёд! — приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста. Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырёхметровые крылья, Кассиопея едва успела ухватиться за пояс Гарри. Да, с метлой ничего общего. По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени, казалось, гиппогриф вот-вот их сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из-под пальцев, а сильней вцепиться опасно. Как всё-таки славно летать на метле Гарри, точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев. Клювокрыл облетел загон и пошёл на посадку — этого Кассиопея боялась больше всего. И скорее всего Гарри был с ней солидарен. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шёлк, шею, и Гарри чуть не перелетел через клюв, хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Кассиопея сумела удержаться на крупе и выпрямилась, как в седле. — Вы великие наездники, Поттеры! — восхищался Хагрид. — Кто ещё хочет? Гарри и Кассиопею приветствовали как победителей все. И всем тоже захотелось полетать на удивительных чудищах. Спрыгнув с гиппогрифа, Кассиопея продолжала гладить животное. Перед глазами пролетели картинки: «Малфой, Клювокрыл, рука, казнь, маховик времени.» «У Гермионы все это время был маховик и она молчала?» — возмущённо подумала Кассиопея. Малфой с приятелями тоже решили прокатиться. Выбор их пал на Клювокрыла. Клювокрыл любезно поклонился Малфою в ответ на приветствие, и Малфой стал гладить его клюв, не проявляя особого почтения. — Это совсем просто, — говорил он, растягивая слова, но так, чтобы слышали все. — Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Лонгботтом справился… Держу пари, — обратился он к гиппогрифу, — ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь. Решив спасти этого заносчивого павлина, Кассиопея сделала вид, что собирается отойти от Клювокрыла, делая шаг в сторону Малфоя. В какую-то долю секунды сверкнули стальные когти и Кассиопея почувствовала невыносимую боль в руке. Хагрид бросился к Клювокрылу, не без борьбы надел на него ошейник, а тот так и рвался у него из рук. Кассиопея упала, но сразу смогла встать, хоть и истекала кровью. Испуганный Малфой валялся в земле и смотрел на, промокший в крови, рукав. Хагрид попытался подхватить Кассиопею на руки, после того как увел Клювика, но девочка покачала головой. Голос хрипел, потому что ей было действительно плохо, но она терпела. —Я сама дойду, не так уж и больно. Посмотрев на Малфоя, Кассиопея мысленно сказала: «Не думай, что это ради тебя. Ну это не совсем ради тебя. Это ради Хагрида.» Отвернувшись от него, девочка поспешила в больничное крыло. Гарри и Гермиона последовали за девочкой, всю дорогу спрашивая о самочувствии подруги.