Кассиопея Эмили Блэк. Другая история.

Наступили долгожданные выходные. Как обычно, посетив с утра библиотеку, Кассиопея вернулась в башню Когтеврана, где туда и сюда сновали ученики. Те, кто шли парами, старались хорошо выглядеть, те, кто просто шли в Хогсмид, тоже от них не отставали. Пенелопа выгнала из гостиной всех студентов с первого по третий курсы, ведь они не идут в Хогсмид, и незачем им тут ошиваться, всё равно старшекурсники уйдут ровно в девять часов. А Гермиона сидела в кресле и читала книгу. Гарри почему-то не было видно, но Кассиопея решила, что он ещё в не вышел из спальни. Девочка не стала оставаться в гостиной и поднялась к себе в комнату. По-быстрому надев свитер, теплую мантию и, не забыв шапку и шарф, Кассиопея спустилась в гостиную. Теперь здесь сидели только младшекурсники, все, кто старше третьего курса, шли в Хогсмид. А пошли абсолютно все, ведь представилась хорошая возможность пополнить свои запасы косметики и украшений, а может, и купить новые платья и мантии для бала, посидеть в кафе, попить сливочного пивка, пополнить запасы навозных бомб — а то в последние два дня никто ни разу ничего не взорвал, — купить разные фейерверки для бала и ещё много всяких разных штучек. Кассиопея заметила Гермиону и Гарри, ждущих её. Улыбнувшись друг другу, троица вышла из гостиной. Филч как обычно проверял по списку всех выходящих, хотя уже никого не было, но смотритель всё ещё стоял, он как будто кого-то ждал. Так оно и оказалось, при виде троицы он недовольно скривился. —Почему опаздываем? — рявкнул он на ребят. — А разве выходить в Хогсмид можно только в определённое время? — состроил удивлённое лицо Гарри. —Нет, можно когда угодно, но какого дьявола вы тратите моё время впустую? —Извините, мистер Филч, в следующий раз мы постараемся не опоздать. — вежливо улыбнулась Кассиопея, не дав разрастись конфликту. Что-то пробурчав, завхоз пропустил ребят. Кассиопея, Гарри и Гермиона медленно шли по тропинке, убегающей в лес, которая в конце концов упрётся в Хогсмид. ***** Деревня Хогсмид как всегда приветливо встречала всех школьников. Первым делом троица купила себе пергаменты и чернила. А Кассиопея решила прикупить себе и длинное павлинье перо, которое само исправляло ошибки при письме. Правда, говорят, иногда такие перья заедало, и правильные слова были исправлены на ошибки, но это уже совсем другое дело. После покупок ребята отправились в «Сладкое королевство». «Сладкое королевство» было битком набито учениками Хогвартса. Чего только не было на полках! Огромные куски нуги, грильяж с дроблёным кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабели всевозможных плиток шоколада. Посреди магазина громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек, воздушное мороженое. Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс», из которой можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате, мятные нитки для чистки зубов, перечные чёртики в пакетах с надписью «Дохни огнём!», мороженое «Зубом застучи, мышью запищи», мятная помадка в форме лягушат — «В желудке прыгают, ногами дрыгают», хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы. Ребята оплатили сладости и вышли на завьюженную улицу. Выходя, Кассиопея заметила объявление, висящее на двери. —Смотрите! — сказала она ребятам, показывая в сторону двери. «По указу Министерства магии Сообщаем покупателям, что дементорам приказано каждую ночь после заката солнца обходить улицы Хогсмида. Эту временную меру предосторожности отменят после поимки Сириуса Блэка. Советуем покупателям после захода солнца оставаться дома. Счастливого Рождества!» —Мне кажется, что от этого ничего не изменится. — пожала плечами Гермиона. — Но ладно, давайте сходим куда-нибудь. —Пойдёмте в «Три метлы», выпьем сливочного пива, — предложил Гарри, стуча зубами от холода. Кассиопея обрадовалась: дул пронизывающий ветер, и у неё совсем закоченели руки, было бы очень кстати посидеть в тепле. Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб — первый этаж крохотной гостиницы. В пабе было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы. — Пойду принесу нам всем по кружке, — сказал Гарри и слегка покраснел. Кассиопея и Гермиона уселись за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской ёлкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Гарри принёс три кружки пива. Оно было горячее и дымилось. —Счастливого Рождества! — весело пожелал Гарри и поднял кружку. Кассиопея пила большими глотками: чудесный напиток согревал всё тело до кончиков пальцев. Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы на голове девочки. Она глянула в сторону двери и чуть не захлебнулась. В бар вошли МакГонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем, толстячком в тёмно-зелёном котелке и полосатой мантии. Все четверо увлечённо о чём-то беседовали. Они постояли около барной стойки и двинулись к свободному столику. — Маленькая кружка минеральной… — спросил женский голос. — Это мне, — ответила профессор МакГонагалл. — Горячий грог… — Спасибо, Розмерта, — пробасил Хагрид. — Содовая с вишневым сиропом и зонтиком… — М-м-м… — чмокнул губами профессор Флитвик и протянул руку за бокалом. — Стало быть, вам, господин министр, смородиновый ром. — Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами? — Благодарю, господин министр, с удовольствием. Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта. Кассиопея увидела как обернулся министр посмотреть, не подслушивает ли кто. — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин? — Слышала, слышала. — Вы, Хагрид, всем успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила МакГонагалл. — Думаете, Блэк всё ещё поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы. — Уверен. — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки… — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры ещё не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу. — И правильно делает, — вступилась за директора школы МакГонагалл. — Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ? — Верно, верно, — тоненьким голоском поддержал коллегу малыш Флитвик, не достававший ногами до пола. — Что поделаешь… — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на всё… — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Тёмного Лорда. Это на него не похоже… — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса… Скажи мне тогда кто-нибудь, что из него выйдет чёрный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи. — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Люди не знают самых страшных его дел. — Что может быть страшнее убийства невинных людей? — удивилась хозяйка. — Кое-что может. — Сомневаюсь. — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор МакГонагалл. — А помните, кто был его лучший друг? — Ну, как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Кассиопея вздрогнула. Но не от того, что удивилась или испугалась, а от того, что знала правду. —Верно, — подтвердила МакГонагалл. — Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было! — Ну это ещё неизвестно, — промычал Хагрид. — Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору. — И они были как братья, — вставил Флитвик. — Как два неразлучных брата. — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, Блэк стал его крёстным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает, будет очень страдать. — Из-за того, что Блэк стал сподвижником Сами-Знаете-Кого? — прошептала мадам Розмерта. — Хуже… — Фадж понизил голос. — Не многим тогда было известно, что Поттеры знают: Вы-Знаете-Кто за ними охотится. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Вы-Знаете-Кого, было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия. — Что это такое? — Мадам Розмерта слушала, затаив дыхание. Профессор Флитвик откашлялся и стал тонким голосом объяснять: — Заклятие Доверия — одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце человека — Хранителя Тайны, как его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель её выдаст. Вы-Знаете-Кто мог годами искать Лили и Джеймса и не нашёл, даже если бы сунул нос в окно их дома. — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта. — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, — ответила профессор МакГонагалл. — Но Дамблдор всё равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны. — Значит, он подозревал Блэка? — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто-то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы-Знаете-Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое-то время знал, что среди нас завёлся предатель. — Но Джеймс Поттер настоял на своём? — Да, настоял, — вздохнул Фадж. — Заклинание Доверия применили, а две недели спустя… — Блэк предал их? — выдохнула мадам Розмерта. — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот-Кого-Нельзя-Называть убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством… — Гнусный, смердящий душепродавец! — прорычал Хагрид на весь бар. Соседи притихли и повернулись в их сторону. МакГонагалл зашикала на него. — Я тогда его видел. — Хагрид понизил голос. — Наверное, самый последний перед тем убийством. Это я спас Гарри, вынес его из развалин, Лили-то с Джеймсом уже погибли. Я его тогда вытащил, а у него на лбу рана… а тут этот… Сириус Блэк на своём мотоцикле. Я-то тогда не знал, чего он явился… что он Хранитель Тайны. Я подумал, он… э-э… прилетел помочь. Бледный как смерть, весь трясётся. А я-то, я-то! Я его утешать стал! — Хагрид разрыдался. — Хагрид, пожалуйста, умерьте голос, — взмолилась МакГонагалл. — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймс, что он шпион. А он ещё говорит: «Я крёстный Гарри, отдайте его мне, я, мол, о нём позабочусь…» Ха! Я Гарри не отдал, Дамблдор велел мне отвезти его к тётке. Блэк поспорил-поспорил и согласился. И дал мне свой мотоцикл отвезти Гарри: «Мне, говорит, он больше не нужен». И как это я не догадался! С чего это он отдаёт любимый мотоцикл? И как это он больше не нужен? Эх, дубина я, дубина! Дамблдор-то знал, что Блэк — Хранитель Джеймса. Блэк думал улизнуть в ту ночь, думал, у него есть часа два, пока Министерство узнает. А отдай я ему Гарри!.. Он бы повёз его на мотоцикле да и кинул бы в море. Сына-то лучшего друга! Да чо уж там, переметнулся волшебник на сторону тёмных сил, нет для него ни свата, ни брата… Хагрид замолчал, и никто долго не решался заговорить. — Но далеко он не убежал, — произнесла удовлетворённо мадам Розмерта. — Министерство магии сцапало его на другой день. — Увы! — вздохнул Фадж. — Не мы его нашли, к сожалению. Его нашёл друг Поттера Питер Петтигрю. Он чуть с ума не сошёл от горя. Знал, что Блэк — Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать Блэка. — Петтигрю, Петтигрю… уж не тот ли толстячок, что ещё в Хогвартсе всюду таскался за Поттером и Блэком? — припомнила мадам Розмерта. — Он самый, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним. Как я теперь раскаиваюсь… — МакГонагалл всхлипнула. — Ну будет, будет, Минерва, — похлопал её по плечу Фадж. — Петтигрю умер как герой. Очевидцы, маглы — мы потом стёрли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезами укорял Блэка: «Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс наши друзья!» Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось… Профессор МакГонагалл высморкалась и сказала севшим голосом: — Глупый, глупый мальчишка… Дуэли никогда у него не получались! Зачем только он сам… Ведь есть же Министерство… — Эх, добраться бы мне до Блэка раньше Петтигрю! — взревел Хагрид. — Уж я бы с ним не канителился, я бы его голыми руками на куски… — Нет, Хагрид, вы бы с ним не справились, — покачал головой Фадж. — Схватить его могла бы только полиция маглов. Я в те времена был заместителем главы Департамента чрезвычайных ситуаций и прибыл на место происшествия одним из первых. Никогда не забуду того, что я там увидел: посреди улицы глубокая воронка, всюду искорёженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет над тем, что осталось от Петтигрю — кучкой окровавленной одежды и… и… каких-то фрагментов… Фадж замолчал. Все пятеро достали носовые платки. — Вот, Розмерта, что содеял Блэк, — глухо продолжал министр. — Блэка забрал оттуда патруль волшебной полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первого класса — слабое утешение для его бедной матери. А Блэка упрятали в Азкабан. Мадам Розмерта протяжно вздохнула. — А правда, что он лишился рассудка? — По-моему, нет, — ответил министр, растягивая слова. — Могу одно сказать: поражение хозяина временно помутило его рассудок. Убийство Петтигрю и всех тех маглов, жестокое, бессмысленное, было действием отчаявшегося, загнанного в угол человека. Но недавно я был в Азкабане и разговаривал с ним. Все заключённые там явно безумны, сидят в темноте, что-то бормочут, а Блэк… он выглядит и говорит как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него человека, которому всё надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я её и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что. —У Гарри Поттера же есть двоюродная сестра? — неожиданно сказала мадам Розмета. —Да, Кассиопея. — вздохнул министр. —Она дочь Катарины, работницы Министерства. Я с ней лично не знаком, но по рассказам её матери слышал, что она довольно способная девочка. —А кто её отец? — Точно неизвестно. Катарина скрывала свою беременность. Я узнала, что у нее родилась дочь, только когда Джеймс и Лили погибли.— сказала профессор МакГонагалл. За соседним столиком помолчали. — Нам пора в замок, Корнелиус, — заметила профессор МакГонагалл. — Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору. Стулья отодвинулись, запахнулись полы мантий, блестящие каблуки мадам Розмерты вернулись за стойку. Слышно было, как открылась входная дверь, в бар ворвался вихрь снега, и вся компания вышла. —Гарри! — воскликнула Гермиона, заметив, что тот куда-то пропал. ***** За ужином Кассиопея и Гермиона тревожно поглядывали на Гарри, не смея заговорить с ним — небезопасно обсуждать свои тайны на виду у всех. Как только ребята пришли в гостиную, Гарри скрылся в спальне. Девочки решили последовать за ним. Зайдя в комнату, они увидели Гарри, который рассматривал фотоальбом в кожаном переплёте. Присев с двух сторон от мальчика, девочки слегка приобняли друга. Кассиопея обратила внимание на фото. На свадебной фотографии Джеймс машет ей рукой, на лице у него сияет улыбка, непослушные волосы на голове, такие же, как у сына, торчат в разные стороны. Он держит под руку Лили, и она тоже светится счастьем. Около Лили стоит счастливая мама и смеётся, видимо что-то такое произошло. А рядом с ней — шафер Джеймса. —Я раньше не обращал на него внимания. — прошептал Гарри. Если не знаешь, что это Блэк, то и не догадаешься. На фото он красив и весел, а теперь у него исхудалое, бледное лицо. Неужели он уже тогда переметнулся на сторону Волан-де-Морта? И замышлял убить лучших друзей? Понимал ли он, что его ждёт двенадцать лет в Азкабане, после которых он станет неузнаваем. Гарри захлопнул альбом и сунул в тумбочку, снял мантию и очки и лёг. Пока Гарри не уснул, девочки не смели покинуть его. ***** Кассиопея и Гермиона сидели в гостиной и читали книги. Услышав шаги, Кассиопея обернулась и увидела Гарри, видимо только проснувшегося. — А где все? — Гарри рассеянно огляделся. — Разъехались. Сегодня первый день каникул, ты что, забыл? — Кассиопея пристально поглядела на Гарри. — Скоро обед, я уже собиралась пойти тебя будить. Гарри сел в кресло у камина. За окнами всё ещё падал снег. Перед камином, как рыжий пушистый коврик, растянулся кот Живоглот. — Тебе нездоровится? У тебя правда больной вид. — Гермиона обеспокоенно взглянула на Гарри. — Нет, всё в порядке. — Послушай, Гарри, — Гермиона и Кассиопея переглянулись, — ты, конечно, расстроился из-за того, что вчера услышал. Но всё равно нельзя делать никаких глупостей. — О чём ты? — Нельзя самому охотиться за Блэком, — сорвалось с языка у Кассиопеи. — Ты ведь не станешь, правда? — с надеждой спросила Гермиона. — Блэк не стоит того, чтобы из-за него умирать, — добавила Кассиопея. — Знаете, что я слышу, когда рядом дементор? Кассиопея с Гермионой в предчувствии чего-то страшного покрутили головами. — Я слышу, как перед смертью кричит мама, умоляет Волан-де-Морта пощадить меня. Если бы вы вот так услышали последние слова мамы, вы бы их навсегда запомнили. Такое не забывается. А если бы вдруг узнали, что выдал её Тёмному Лорду их лучший друг… — Ты ведь ещё учишься, а Блэк уже взрослый волшебник! — воскликнула Гермиона. — Его поймают дементоры, увезут в Азкабан, там он понесёт наказание! — Ты ведь слышала, что сказал Фадж. На Блэка Азкабан не действует, как на обычных людей. Какое это для него наказание! Ребята помолчали Живоглот потянулся и выпустил длинные когти. — Послушайте, ведь сейчас каникулы! — воскликнула Кассиопея. — Скоро Рождество. Идёмте к Хагриду, мы у него сто лет не были. — Нельзя, — возразила Гермиона. — Гарри не должен выходить из замка… — Идёмте, — сказал Гарри, выпрямляясь в кресле. — Заодно спрошу его, почему он, рассказывая мне о родителях, никогда не упоминал Блэка. Разговор о Блэке принимал явно нежелательный оборот. — Может, лучше сыграем в шахматы? — поспешно предложила Кассиопея. — Или в плюй-камни? — Нет, пойдём к Хагриду, — твёрдо решил Гарри. Друзья сходили за мантиями, вышли из гостиной и пошли по опустевшему замку, их шаги гулко отдавались в коридорах. Миновали дубовые двери и вдохнули свежий морозный воздух. Спускавшийся вниз луг серебрился пушистым снегом, и шаги друзей оставляли в снегу дорожку. Носки и полы мантий скоро промокли и заиндевели. Запретный лес стоял как заколдованный, каждая ветка одета белой сверкающей опушкой, хижина Хагрида походила на глазированный торт. Гарри постучал. Хагрид не отозвался. — Его что, нет дома? — спросила Гермиона, стуча зубами от холода. Гарри прижался ухом к двери. — Слышу какой-то странный звук. Кто-то там есть. Может, Клык? Кассиопея и Гермиона тоже приникли к двери. Внутри слышались глухие рыдания. — Может, за кем-нибудь сбегать? — предложил Гарри. — Хагрид! — Кассиопея забарабанила в дверь. — Хагрид! Раздались тяжёлые шаги, и дверь отворилась. Глаза у Хагрида покраснели и опухли, по кожаному жилету струились слёзы. — Вы уже слышали! — прорыдал Хагрид и кинулся обнимать Гарри. Лесничий был ростом с двух мужчин, его объятия были делом нешуточным. Гарри наверняка бы упал, если бы Кассиопея с Гермионой вовремя не схватили лесничего под руки. Друзья все втроём втащили его в хижину, усадили за стол, он уронил голову на руки и разрыдался ещё громче. Лицо его всё было залито слезами, намокла и нечёсаная борода. — Что стряслось, Хагрид? — спросила испуганно Гермиона. Гарри заметил на столе письмо. — Что это, Хагрид? Хагрид подтолкнул письмо к Гарри. Гарри раскрыл его и прочитал: — «Уважаемый мистер Хагрид! Сообщаем, что расследование по делу о нападении гиппогрифа на ученика во время урока закончено. Постановлено принять заверения профессора Дамблдора, что Вы в этом прискорбном инциденте невиновны». —Подождите, какое заявление? — спросила Кассиопея, но заметив, что Хагрид всхлипнул и махнул Гарри рукой, чтобы читал дальше, Кассиопея замолчала. — «Тем не менее мы обязаны выразить наше беспокойство по поводу вышеупомянутого гиппогрифа. Мы получили жалобу от мистера Люциуса Малфоя и передаём дело в Комиссию по обезвреживанию опасных существ. Слушание состоится 20 апреля. Просим Вас прибыть в указанный день в Комиссию с Вашим гиппогрифом. До начала слушания Вам надлежит держать гиппогрифа на привязи в отдельном помещении. С уважением, Ваши коллеги…» Ниже шёл список школьных попечителей. —Подождите. Но ведь Малфой не пострадал! — воскликнула Кассиопея. —Это меня ранил Клювокрыл. Причём тут Малфой? В углу кто-то громко зачавкал. Кассиопея, Гарри и Гермиона обернулись. На полу врастяжку лежал гиппогриф и что-то жевал. — Ну как оставить его снаружи, ведь ужас сколько намело снегу! — всхлипывая, сказал Хагрид. — Теперь Рождество, а он будет там один-одинёшенек и на привязи. Друзья переглянулись. Клювокрыл и вправду выглядел безобидным. Хагрид же и вовсе считал его милашкой. — Тебе надо хорошенько подумать, как его защитить. — Гермиона села рядом с Хагридом и погладила его по огромной ручище. — Необходимо доказать Комиссии, что он неопасен. — Ничего не выйдет! — рыдал Хагрид. — Комиссия в кармане у Люциуса Малфоя. Все его боятся. Я проиграю дело, и тогда Клювика… Хагрид чиркнул пальцем по шее и с плачем рухнул на стол. — Может, Дамблдор поможет? — вслух подумал Гарри. — Он и так мне очень помог. А у него самого забот полон рот: эти дементоры, Сириус Блэк… «Чертов Малфой!» — подумала Кассиопея. — «Я ведь думала, что я смогу это предотвратить, бросившись под Клювокрыла. Но видимо Малфою чисто из принципа нужно было кому-то испортить жизнь». —Хагрид, нельзя сдаваться, — твёрдо сказал она. — Гермиона права, надо хорошенько продумать защиту. Мы будем свидетелями… — Я где-то читала о суде над гиппогрифом, его тоже раздразнили, и он напал на обидчика, — задумалась Гермиона. — Того гиппогрифа оправдали. Обязательно найду этот случай. Хагрид только громче зарыдал. Гарри с Гермионой обернулись к Кассиопее, как к якорю спасения. — Надо заварить чаю, — сказала та. Гарри вытаращил глаза в удивлении. — Мама обычно предлагает чашку чая, когда кому-нибудь плохо. — сказала Кассиопея. Наконец, выслушав многочисленные заверения о помощи и увидев перед собой кружку горячего чая, Хагрид высморкался в платок размером с добрую скатерть и сказал: — Всё правильно. Нечего раскисать… надо взять себя в руки… Огромный волкодав Клык застенчиво вылез из-под стола и положил морду Хагриду на колени. — И чего я расквасился? На себя не похож. — Хагрид погладил Клыка по холке, потрепал за ухо. — Сам не свой последнее время… беспокоюсь о Клювике, да и уроки мои никому не нравятся… — Нам очень нравятся! — соврала Гермиона. — Отличные уроки, — поддакнула Кассиопея. — Как, кстати, поживают флоббер-черви? — Все передохли, — сник Хагрид. — Салата объелись. Да ещё эти дементоры… мороз по коже. — Хагрида передёрнуло. — Как иду в «Три метлы» промочить горло, каждый раз их вижу. Как в Азкабан вернулся. Хагрид умолк и отхлебнул чаю. Кассиопея, Гарри и Гермиона затаили дыхание: Хагрид впервые упомянул о заключении в волшебной тюрьме. — А в Азкабане страшно? — осторожно спросила Гермиона. — Ещё как! — Хагрид глядел в одну точку. — Другого такого места во всём свете нет. Я думал, с ума сойду. В голове всякие ужасы вертелись… всё вспоминал, как меня выгнали из школы… как умер отец… как я отпустил Норберта… На глазах у него опять выступили слёзы. Норбертом звали дракончика, которого Хагрид выиграл в карты. — Посидишь там и забываешь, кто ты, зачем живёшь. Я всё мечтал, помереть бы, пока сплю… А потом меня выпустили. И я будто снова родился, всё вокруг новое, лучший день в жизни. А дементоры-то меня отпускать не хотели. — Ты же был не виноват! — с удивлением воскликнула Гермиона. Хагрид горько усмехнулся. — Им-то что? Им нужно пару сотен заключённых, а кто виноват, кто нет, их это не трогает. — Хагрид молча уставился в чашку, потом тихо прибавил: — Хотел я было отпустить Клювика… пусть бы себе улетел… да как ему втолкуешь, что надо улепётывать? Да и закон страшно нарушить… как бы опять… — Хагрид поглядел на Гарри, Кассиопею и Гермиону полными слёз глазами. — Не хочу обратно в Азкабан. Хотя вечер у Хагрида был не очень весёлый, всё же он оказал на Гарри то действие, на которое Кассиопея с Гермионой рассчитывали. Гарри теперь лишь изредка вспоминал Блэка и ревностно взялся готовить оправдательную речь для суда над гиппогрифом. На другое утро друзья отправились в библиотеку, принесли оттуда по охапке книг и в пустой гостиной засели за поиски. Весь день они сидели у пылающего камина, перелистывая пыльные тома страницу за страницей в надежде найти похожий случай. Книги были полны отчётов о знаменитых судах над опасными чудовищами. Время от времени кто-нибудь говорил: — Вот тут есть кое-что. В тысяча семьсот двадцать втором был случай… правда, гиппогрифа признали виновным и казнили, вот, поглядите… — А вот это, пожалуй, подойдёт: в тысяча двести девяносто шестом на кого-то напала мантикора, её оправдали и отпустили на волю… ой, нет, не годится: её все боялись и потому отпустили… Замок тем временем прихорашивался к Рождеству, несмотря на то что любоваться волшебными украшениями было почти некому. В коридорах висели гирлянды остролиста и омелы, щели и прорези доспехов сияли таинственным светом, а в Большом зале, как обычно, поблёскивали золотыми звёздами двенадцать огромных ёлок. ****** Проснувшись, ребята поспешили спуститься в гостиную и распаковать свои подарки вместе. Гарри развернул первый пакет. Ему тётя подарила очень редкую книгу по Зельеварению и огромное количество сладостей. Отодвинув всё это, он увидел на полу длинную плоскую коробку. — Что это? — бросила Кассиопея любопытный взгляд. — Не знаю… Гарри раскрыл подарок и не поверил глазам — это была чудесная новенькая метла. — Вот это да! — сказала восхищёно Кассиопея. Гарри взял метлу в руки. Древко блеснуло, метла задрожала, он отпустил её, и она повисла в воздухе — садись и лети. На кончике древка золотился регистрационный номер, гладкие прямые берёзовые прутья были как на подбор. — Кто это тебе прислал? — сказала Гермиона. — Погляди, может, в коробке есть записка? Гермиона разорвала упаковку. — Ничего нет. Кто же это дарит такие дорогие подарки?.. Это может быть очень опасно! В это время Кассиопея заметила в своей куче подарков небольшую коробочку, сделанную из чёрного бархата. Открыв её, девочка изумленно выдохнула. На дне коробочки лежал небольшой кулон в виде серебряной бабочки на тонкой цепочке. —Какой красивый. — прошептала Кассиопея. — Интересно от кого это. Но коробочка оказалась тоже не подписана. —Кто вам обоим дарит подарки? Да еще и без подписи! — воскликнула Гермиона. — Этот кулон явно какой-то магический артефакт, от него чувствуется магическая энегрия. «Если с Гарри все понятно — ему подарил Сириус Блэк, так как тот его крестник, то кто подарил мне?» — удивлённо подумала Кассиопея. ***** Наступило время обеда, и друзья спустились в Большой зал. Факультетские столы опять отодвинуты к стенам; посреди зала один общий стол, на котором накрыто на двенадцать человек. За столом уже сидят Дамблдор, МакГонагалл, Снегг, Стебль, Флитвик и завхоз Филч в старомодном поношенном фраке вместо обычной коричневой куртки, двое робких первоклашек и мрачного вида слизеринец-пятикурсник. Кассиопея, Гарри и Гермиона подошли к столу. — Весёлого Рождества! — поздравил их Дамблдор и добавил: — Нас мало, и мы решили, что глупо сидеть за разными столами. Садитесь, мы вас ждём. Друзья все трое уселись на дальнем конце стола… — Хлопушки! Берите, Северус. — Дамблдор протянул Снеггу большую серебряную. Снегг неохотно протянул руку. Дёрнул её за шнурок, хлопушка взорвалась, и в руке у Снегга очутился островерхий колпак на верху которого красовалось чучело грифа. Гарри и Кассиопея с улыбкой переглянулись. Снегг изобразил корявое подобие улыбки и передал колпак Дамблдору, Дамблдор тут же нахлобучил его вместо своей обычной шляпы волшебника. — Ну, что вы? Угощайтесь! — Дамблдор с сияющей улыбкой оглядел сидящих. Едва Кассиопея протянула руку к блюду с жареным картофелем, как дверь в зал снова открылась и вплыла — по-другому не скажешь — профессор Трелони. На ней было длинное зелёное платье, расшитое блёстками, в нём она ещё больше походила на стрекозу-переростка. — Сивилла! Вот так сюрприз! — воскликнул Дамблдор и привстал. — Я глядела в магический кристалл, господин директор, — ответила Трелони мистическим, потусторонним голосом. — И к своему вящему удивлению, увидела себя: я покидаю своё одинокое убежище и спускаюсь к вам. Разве могу я бросать вызов судьбе? И я поспешила сюда. Прошу вас простить мне опоздание… — Ну, разумеется, какой разговор?.. — У Дамблдора в глазах заплясали лукавые огоньки. — Позвольте начертать вам стул. И директор на самом деле начертал в воздухе волшебной палочкой стул, он медленно завертелся, повисел немного и приземлился между Снеггом и МакГонагалл. Трелони, однако, не села, она обвела сидящих взглядом огромных глаз и вдруг вскрикнула: — Я не смею, профессор! Если я сяду, нас будет тринадцать. Не забывайте: когда вместе обедают тринадцать человек, кто первый встанет, тот первый умрёт. — Давайте, Сивилла, забудем сегодня эту примету, — нетерпеливо ответила МакГонагалл. — Садитесь скорее, индейка остынет. Профессор Трелони немного помедлила, смежила веки, поджала губы и опустилась на стул с таким видом, как будто предвидела — стол сейчас поразит молния. Профессор МакГонагалл тотчас запустила разливную ложку в ближайшую супницу. — Не желаете супу с потрохами, Сивилла? — спросила она. Трелони как не слышала. Открыла глаза и снова оглядела присутствующих — А где же любезный профессор Люпин? — Ему опять нездоровится, — ответил Дамблдор и жестом пригласил всех начинать трапезу. — Бедный Люпин, надо же заболеть на Рождество! — Вы, конечно, знали об этом, Сивилла? — спросила МакГонагалл, подняв брови. Трелони бросила на соседку ледяной взгляд. — Разумеется, знала, Минерва. Но не в моих правилах выставлять напоказ всеведение. Обычно я себя веду так, словно у меня нет Третьего глаза. Зачем волновать людей? — Это многое объясняет. — Должна сказать, Минерва, — в голосе Трелони вдруг пропала потусторонность, — профессор Люпин недолго пробудет с нами. И кажется, он сам знает, что время его на исходе. Я как-то предложила ему поглядеть в магический кристалл, так он просто сбежал… — Его можно понять, — сухо отозвалась МакГонагалл. — Едва ли профессору Люпину в ближайшее время что-то грозит, — вмешался Дамблдор приветливым, но всё же слегка повышенным голосом, что положило конец пререканиям профессоров. — Северус, вы ведь сварили ему ещё одну порцию зелья? — Да, господин директор. — Вот и прекрасно! Стало быть, он скоро поправится. Дерек, вы ещё не пробовали свиных сарделек? Попробуйте, очень рекомендую, — обратился Дамблдор к первокурснику. Тот отчаянно покраснел и дрожащими руками приблизил к себе миску с сардельками. До самого конца пиршества Трелони вела себя вполне сносно. Сидели за столом ещё два часа, Гарри и Кассиопея, в рождественских колпаках из хлопушек, перепробовали все кушанья. Они первые встали из-за стола, и профессор Трелони громко вскрикнула: — Мои дорогие! Кто из вас встал первый? — Не знаю. — Кассиопея приподняла бровь. — По-моему, это не имеет никакого значения, — холодно заметила профессор МакГонагалл. — Если только за дверью не стоит сумасшедший с топором, готовый отрубить голову первому, кто выйдет в холл. Все, даже Гермиона, засмеялись. Трелони была оскорблена до глубины души. — Ты идёшь? — спросил Гарри Гермиону. — Нет, — сказала Гермиона. — Мне надо поговорить с профессором Флитвиком. Пожав плечами, ребята вышли из Большого зала и пошли в гостиную. Через некоторое время, сидя на диване и рассматривая метлу, Кассиопея и Гарри увидели, что в гостиную зашли профессора Флитвик и МакГонагалл вместе с Гермионой. Гермиона обошла их, села за стол, взяла первую попавшуюся книгу и спрятала в неё лицо. — Это и есть та самая метла? — спросил Флитвик, подозрительно глядя на «Молнию». — Мисс Грейнджер только что сообщила мне, что вам, Поттер, подарили метлу. Гарри и Кассиопея обернулись к Гермионе. Из-за книги — Гермиона держала её вверх ногами — был виден только её покрасневший до корней волос лоб. — Вы позволите? — сказала МакГонагалл, не дожидаясь согласия, взяла метлу и тщательно оглядела. — Если я правильно поняла, ни письма, ни открытки в посылке не было. — Да, не было, — кивнул головой Гарри. — Боюсь, Поттер, что мне придётся забрать её у вас. — Забрать? — Гарри вскочил с места. — Почему? — Нужно проверить, не наложены ли на неё чары. Сама я в мётлах не разбираюсь, но, думаю, мадам Трюк вместе с профессором Флитвиком сумеют её разобрать… — Это займёт всего несколько недель. Как только убедимся, что метла чиста от заклятий, мы вам сразу её вернём. — мягко сказал Флитвик. — Метла в порядке, профессор… — Голос Гарри чуть заметно дрожал. — Честно… — Откуда вам знать, Поттер? — мягко возразила МакГонагалл. — Вы ведь на ней ещё не летали, и пока мы не убедимся, что метла не заколдована, боюсь, летать на ней вам не придётся. Я буду вам сообщать, как продвигается дело. Профессор МакГонагалл вместе с профессором Флитвиком развернулись вышли из гостиной. Кассиопея глядела ей вслед. Гарри повернулся к Гермионе. — Зачем ты им сказала о моей новой метле?! Гермиона отбросила книгу. Краска ещё не сошла с её лица, но она встала и смело поглядела в глаза Гарри. — Потому что я подумала, и профессор Флитвик с профессором МакГонагалл со мной согласились, метлу мог прислать тебе Сириус Блэк! —А мой кулон? — спросила Кассиопея. —Касси, не переживай, хотя бы его не заберут, потому что я его проверил и оказалось, что это достаточно мощный артефакт, благодаря которому тебе не смогут причинить вред такими заклинаниями как «Экспеллиармус», «Остолбеней», «Конфундус», «Петрификус Тоталус», а главное «Круциатус» и «Империо». Кто бы не подарил тебе этот кулон, он явно беспокоитсяо твоей безопасности. — сказал Гарри, и посмотрев на Гермиону злым взглядом, скрылся в своей спальне.