Кассиопея Эмили Блэк. Другая история.

Надвигались экзамены. Троица стала все время проводить то в библиотеке, то в Выручай-комнате, готовясь к экзаменам. Сидя в гостиной Когтеврана и читая книгу по Трансфигурации, Кассиопея вдруг обратила внимание на Гермиону, внимательно рассматривающую какой-то листик. —Что это? — спросила она, выдергивая лист из рук подруги. Оказалось, что это расписание экзаменов, составленное Гермионой для самой себя. Первая колонка гласила: Понедельник 9:00 — Нумерология 9:00 — Трансфигурация Обед 13:00 — Заклинания 13:00 — Древние руны — Гермиона, — очень осторожно поинтересовался Гарри, — ммм… ты уверена, что правильно записала время вот здесь? — Что? — Гермиона сердито схватила своё расписание и пробежала глазами. — Да, уверена. — Наверное, нет смысла выяснять, как это ты собираешься быть на двух экзаменах одновременно? — спросила Кассиопея. — Наверное, нет, — коротко ответила Гермиона. — Никто не видел моей «Нумерологии и грамматики»? —Да, я брала почитать. — ответила Кассиопея. В поисках книги Гермиона принялась рыться в грудах пергамента по всему столу, но тут из окна послышался шорох и влетела Букля, сжимая в клюве записку. — Это от Хагрида, — сказал Гарри, разворачивая послание, — апелляция назначена на шестое. — Это последний день экзаменов, — заметила Гермиона, всё ещё погружённая в поиски книги. Гарри читал дальше: — «Состоится здесь. Приедет кто-то из Министерства и… и палач». Гермиона испуганно подняла глаза: — Они везут на апелляцию палача? Но ведь это означает, что у них уже всё решено! — Да, похоже, — медленно проговорила Кассиопея. ***** С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. В понедельник, ближе к обеду бледные и замученные третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации, обсуждая результаты и горько жалуясь на трудность заданий — требовалось, например, превратить фарфоровый чайник в черепаху. Сетования Гермионы из-за того, что её черепаха получилась уж очень похожей на морскую вместо обычной, вызывали только всеобщее раздражение; остальным подобные проблемы казались откровенно смехотворными. Затем торопливый обед и снова, без передышки, наверх, на экзамен по заклинаниям. Гермиона оказалась права: профессор Флитвик и в самом деле решил вынести на экзамен Веселящие чары. Кассиопея, судя по реакции профессора, сдала хорошо. После ужина студенты поспешили в Общую гостиную, но не отдыхать, а готовиться к следующим экзаменам — по уходу за магическими существами, зельям и астрономии. Утром первым был уход за магическими существами. Лесничий пребывал в полном расстройстве чувств, его мысли были явно где-то далеко. Он принёс в класс объёмистый чан с флоббер-червями и объявил, что экзамен сдаст тот, чьи черви будут всё ещё живы к концу часа. А поскольку эти малосимпатичные существа для своего благоденствия нуждались лишь в том, чтобы их не трогали, то экзамен получился самый лёгкий из всех, а Кассиопея, Гарри и Гермиона наконец-то получили долгожданную возможность переговорить с Хагридом. — Клювик что-то загрустил, — вполголоса поведал лесничий, наклонившись к Гарри словно бы затем, чтобы проверить самочувствие его червей. — Взаперти, верно, слишком долго сидит… А там… Послезавтра так или иначе решится — одно или… или уж другое. В тот же день их ожидал и экзамен по зельям, который не обернулся провалом, как ожидалось. Гарри выполнил задание почти идеально, но Снейп все-же нашел к чему прикопаться. Затем была астрономия — тёмной ночью, на площадке самой высокой из башен. За ней в среду история магии. Писали сочинение, где Кассиопея припоминал всё, что читала в книгах. После обеда в среду сдавали травологию — экзамен проходил в оранжереях, на солнечном пекле, и у многих обгорели шеи. И, вернувшись в Общую гостиную, все только и мечтали о блаженном часе завтрашнего дня, когда всё будет позади. Предпоследним экзаменом — в четверг утром — была защита от тёмных искусств. Профессор Люпин устроил самое диковинное испытание, какое только можно вообразить, — полосу препятствий на пересечённой местности. Надо было перейти вброд глубокую заводь — в ней засел гриндилоу; преодолеть цепочку канав, полных красных колпаков; прошлёпать по участку болотной топи, не поддаваясь на сбивающие с пути хитрости фонарника. И в конце концов, забравшись в дупло старого дуба, сразиться с очередным боггартом. — Превосходно, Кассиопея, Гарри, — негромко заметил Люпин, улыбнувшись, когда ребята, радостно улыбаясь, показались из дупла. — Высший балл. Радостно переглянувшись, они стали ждать Гермиону. Гермиона всё делала безупречно до самого дупла с боггартом. Побыв там минуту, она с визгом вылетела наружу. — Гермиона! — поднял брови Люпин. — Что случилось? — Там п-п-профессор Флитвик, — едва дыша, вымолвила та, указывая на дупло. — Он сказал, что я не сдала все экзамены! Успокоилась Гермиона не сразу. Едва она пришла в себя, друзья зашагали обратно в замок. На парадной лестнице их ожидало зрелище. Там, наверху, слегка вспотевший под неизменной полосатой мантией, стоял Корнелиус Фадж собственной персоной и обозревал окружающий ландшафт. Увидев Кассиопею и Гарри, он переступил с ноги на ногу. — Рад приветствовать вас, Кассиопея, Гарри! С экзамена, как я понимаю? Уже почти всё сдали? — Да, сэр, — ответили они одновременно. Гермиона, которой никогда ещё не доводилось беседовать с министром магии, в некотором замешательстве остановилась сзади. — Чудесный денёк, — продолжал Фадж, окидывая взглядом озеро. — Право, такая жалость, такая жалость… Он печально вздохнул и вновь повернулся к троице: — Я здесь с неприятной миссией, знаете ли… Комиссии по обезвреживанию опасных существ требуется свидетель приведения в исполнение приговора взбесившемуся гиппогрифу. А так как я всё равно собирался в Хогвартс, проверить, как тут ситуация с Блэком, то меня попросили заодно принять участие… Не успели они ответить, как из дверей замка вышли двое волшебников. Один был старец, такой древний, что, казалось, вот-вот рассыплется, второй — кряжистый верзила с тонкими чёрными усиками. Кассиопея сообразила, что это представители Комиссии по обезвреживанию, потому что старый волшебник, покосившись в сторону хижины Хагрида, пробормотал слабым голосом: — Боже, боже, я слишком стар для подобных вещей… Так в два часа, я правильно понял, Фадж? Тут только Кассиопея обратила внимание, что у черноусого детины заткнут за пояс жуткого вида топор с широким сверкающим лезвием — он любовно поигрывал пальцами по отполированной рукояти. Толкнув друзей, Гермиона кивком указала на двери замка. За обеденным столом царило радостное возбуждение: все-таки сегодня последний день сессии! Но Кассиопее, Гарри и Гермионе было не до веселья. У Кассиопеи с Гарри последним экзаменом было прорицание, у Гермионы — изучение маглов. Они вместе поднялись по мраморным ступеням, на втором этаже Гермиона покинула друзей, а Кассиопея с Гарри продолжили путь наверх до восьмого, где на ступеньках винтовой лестницы уже сидел почти весь класс: кто судорожно листал учебник, кто просто так вспоминал пройденное. Кассиопея и Гарри присели рядом с Невиллом Долгопупсом. — Она вызывает по одному, — понуро сообщил тот. На коленях у него лежал учебник «Как рассеять туман над будущим», открытый на странице, посвящённой магическому кристаллу. — Ну хоть кто-нибудь видел что-то в этом хрустальном шаре? — спросил Невилл несчастным голосом. —Пару раз. — кивнула Кассиопея. Очередь в кабинет предсказаний сокращалась медленно. Как только кто-то появлялся на серебряной лесенке, все бросались к нему и страшным шёпотом допытывались: «Сдал? Что она спрашивала?» Но все в ответ молчали. — Она сказала — ей поведал кристалл, — если я что-нибудь вам расскажу, со мной произойдёт ужасное несчастье! — пролепетал Невилл, сойдя вниз к оставшимся ученикам. Следующей спустилась Парвати Патил, сияя от гордости. — Она сказала, что у меня все задатки ясновидящей. Я столько всего увидела… Ну, желаю удачи. И она сбежала по винтовой лестнице — внизу её ожидала Лаванда Браун. —Гарри Поттер! —раздался сверху знакомый глуховатый голос. Кивнув, Гарри, поднявшись наверх, скрылся. Кассиопея осталась ждать своего часа. Она села на лестницу и облокотилась на стену, размышляя о разном. Минут через двадцать показались ноги, а потом и сам Гарри. Поднявшись на встречу, Кассиопея спросила: —Ну как все прошло? —Не знаю. — ответил Гарри, пожав плечами. — Вроде что-то увидел, а вроде и нет. Сказал, что пришло в голову. — Ладно, встретимся в гостиной, — сказала Кассиопея, пожав плечами. В этот миг над ними прозвучало: «Кассиопея Поттер!» В кабинете наверху было очень жарко, шторы задёрнуты, в камине полыхал огонь. Кассиопея закашлялась, вдохнув приторно-тошнотворный запах, и пошёл к кафедре, пробираясь между столов и стульев. Профессор Трелони ожидала ее, сидя перед большим хрустальным шаром. — Здравствуйте, моя дорогая, — проворковала она. — Будьте так любезны, загляните внутрь шара… внимательно, не торопясь… и потом скажите мне, что вы там увидели. Кассиопея склонилась над магическим кристаллом и напряжённо уставилась на него, от души желая увидеть что-нибудь кроме вращения белого тумана. И о, чудо! Она увидела что-то похожее на лошадь. — Ну что? — с деликатным нетерпением поинтересовалась профессор Трелони. — Что вы видите? Духота становилась невыносимой, насыщенный благовониями дым из камина ел ноздри. — Вижу… — начала Кассиопея, — что-то тёмное… М-м-м… Лошадь… нет… — На что оно похоже? — прошептала профессор Трелони. — Подумай, не спеши… —Чем-то похоже на гиппогрифа, но с другой стороны на пса. —О! Моя дорогая! Видимо вы тоже увидели Грима, как и ваш брат. Но гиппогриф… хм… вероятнее всего вы увидели исход конфликта между бедным Хагридом и Министерством магии! Присмотритесь внимательней… У этого гиппогрифа… у него голова на месте? —Да. — ответила Кассиопея. — Вы уверены? — с нажимом спросила профессор Трелони. — Вы в самом деле уверены, моя дорогая? Не видите ли вы, скажем, его в судорогах на земле, а позади — мрачную фигуру с занесённым топором? — Нет. — Кассиопея упрямо потрясла головой. — И ни крови? Ни рыдающего Хагрида? — Нет. — повторила Кассиопея. Профессор Трелони вздохнула. — Ну хорошо, моя дорогая, оставим это… Я немного разочарована, но уверена, что вы сделали всё, что было в ваших силах… Кассиопея встала, взяла сумку и уже повернулась, чтобы уйти, но тут позади неё прозвучал резкий, громкий голос: — Это произойдёт сегодня ночью. Кассиопея резко обернулась. Профессор Трелони деревянно выпрямилась в кресле, взгляд устремился неведомо куда, нижняя челюсть отпала. — Прошу прощения? — Переспросила девочка. Но профессор Трелони не слышала ее. Глаза её начали вращаться. Кассиопея замерла, казалось, прорицательница вот-вот забьётся в припадке. Но тут профессор Трелони снова заговорила тем же резким голосом, столь непохожим на её собственный: — Тёмный Лорд одинок и брошен друзьями, покинут последователями. Его слуга провёл в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, слуга обретёт свободу и выйдет в путь, чтобы воссоединиться с господином. С поддержкой верного слуги Тёмный Лорд воспрянет вновь, ещё более великим и ужасным, чем когда-либо доселе. Вечером… до полуночи… слуга… отправится… на воссоединение… с господином… Профессор Трелони уронила голову на грудь и захрипела, опять встрепенулась и, очнувшись, посмотрела на Кассиопею. — Ради бога, извините меня, дорогая моя, — сказал она, как будто ещё до конца не проснувшись, — сегодня такая жара… Я, кажется, задремала на минутку… Но Кассиопея стояла и не сводил взгляда с профессора. В голове её крутились мысли. «Неужели она про то, что мы встретимся с Блэком? Но как она смогла это увидеть…» — Что случилось, моя дорогая? —Нет, все хорошо, профессор. — сказала Кассиопея, чуть улыбнувшись. — Я пожалуй пойду. Всего доброго. Спускаясь по винтовой лестнице, Кассиопея желала как можно скорее оказаться в гостиной и поделиться произошедшим с друзьями. Ответив на вопрос, девочка зашла в гостиную, в которой уже не было никого, кроме Гарри и Гермионы. —Представляете, — начала Кассиопея. — Профессор Трелони только что… Но она осеклась на полуслове, увидев их лица. — Клювокрылу конец, — тихо произнёс Гарри. — Смотри, что прислал Хагрид. На сей раз послание не было залито слезами, пергамент сух, но рука лесничего тряслась так, что разобрать написанное было почти невозможно. Проиграл апелляцию. Казнь на закате. Вы ничего не можете сделать. Не приходите. Не хочу, чтобы вы это видели. Хагрид — Мы обязаны пойти, — немедленно решила Гермиона. — Нельзя допустить, чтобы он сидел и в одиночестве ждал палача! —Нам нужна Мантия-невидимка. — решительно сказал Гарри, поднимаясь по лестнице. Через пару минут он спустился со свертком в руках., который спрятал под мантию. ***** После ужина друзья не вернулись вместе со всеми в башню, а поспешили в холл. Гарри сунул плащ под мантию и шёл, прижав руки к животу чтобы прикрыть образовавшийся бугор. Троица прокралась в чулан, примыкавший к холлу, и затаилась, ожидая, когда холл опустеет. Вот донёсся звук шагов, хлопнула дверь… Гермиона осторожно выглянула. — Порядок, — шепнула она. — Никого. Надеваем мантию… Тесно прижавшись друг к другу — не дай бог, кто увидит летящую в воздухе руку или ногу, — они миновали холл и по каменным ступеням спустились на лужайку. Солнце уже коснулось Запретного леса, позолотив верхушки деревьев. Добравшись до хижины, друзья постучали в дверь. Хагрид откликнулся не сразу. Наконец дверь отворилась, на порог вышел бледный и дрожащий лесничий и огляделся вокруг в поисках гостя. — Это мы, — чуть слышно произнёс Гарри, — под мантией-невидимкой. Впусти нас скорее, мы её снимем… — Эх, не след бы вам приходить, — вздохнул великан, но всё же посторонился, и они оказались внутри. Хагрид тут же захлопнул дверь, и Гарри сбросил мантию. Хагрид не рыдал, не бросился друзьям на шею, он просто выглядел совершенно потерянным, не знал, что делать, что говорить. Смотреть на его беспомощность было во сто крат тяжелее, чем на потоки слёз. — Может, это… чаю хотите? — предложил он, но его громадные ручищи дрожали, и он никак не мог совладать с чайником. — А где Клювокрыл? — нерешительно спросила Кассиопея. — Я… я вывел его в огород, — пробормотал Хагрид. Наливая в кувшин молоко, он половину пролил на стол: — Привязал его… там, на тыквенной грядке. Пусть он… это… в общем… посмотрит на деревья, вдохнёт свежий воздух… перед тем, как… Тут руки Хагрида затряслись так отчаянно, что кувшин выскользнул и осколки разлетелись по всему полу. — Я сейчас всё уберу, Хагрид. — Гермиона бросилась наводить порядок. — Там, в шкафу, ещё один есть. — Хагрид тяжело опустился на скамью, вытирая со лба рукавом пот. — Неужели никто ничего не может сделать? — тихо сказал Гарри. — А Дамблдор… — Он пытался, — ответил Хагрид. — Но против Комиссии нет… это… их ему не пересилить. Он сказал им: Клювик не взбесился, но их там застращал этот… как его… А этот палач… как его… Макнейр… они с Малфоем… старые дружки… Но вроде всё будет быстро… и сразу начисто… И я буду рядом… Хагрид шумно сглотнул. Он обвёл взглядом хижину, как будто искал хотя бы лучик надежды или утешения. — Дамблдор хочет сам прийти… ну, то есть присутствовать на этом… этой… прислал сегодня утром письмо. Говорит, хочет быть со мной… в это время… Великий человек… Гермиона, которая всё ещё искала в шкафу другой кувшин, всхлипнула. — Мы тоже останемся с тобой, Хагрид, — заговорила она, вернувшись к столу с найденным кувшином. — Нет, — затряс лесничий косматой головой. — Вы вернётесь в замок. Я же… это… сказал: не надо вам видеть. Чтобы и духу вашего не было, потому ежели… ну, Фадж и Дамблдор вас застукают, тем более без разрешения — это для Гарри совсем пропащее дело. Гермиона разлила чай, пряча от Хагрида бегущие по лицу слёзы. Взяв бутыль с молоком, чтобы плеснуть в кувшин, она неожиданно вскрикнула: —Смотрите! Это крыса! Посмотрев в сторону Гермионы, Кассиопея вскочила. —Это же крыса Уизли! — воскликнула она, мысленно добавив: «И по совместительству Питер Петтигрю». —Может стоит ему отдать её? — протянула Гермиона. —Ну ладно. — пожала плечами Кассиопея, взяв в руки крысу. —Надеюсь, что Уизли гуляет где-то недалеко и ищет своего питомца. Хагрид внезапно вскочил, глаза устремились к окну. Его обычно багрово-красное лицо сделалось пергаментно-бледного цвета. — Идут… Кассиопея, Гарри и Гермиона разом обернулись. Вдалеке по лестнице замка спускались несколько человек. Впереди шёл Альбус Дамблдор, его серебряная борода сверкала в лучах заходящего солнца. Рядом семенил Корнелиус Фадж, за ними браво вышагивал палач Макнейр, позади всех тащился дряхлый представитель Комиссии по обезвреживанию. — Уходите скорее, — сказал Хагрид. У него, казалось, дрожала каждая жилка. — Не должны они вас тут видеть… идите… сей же миг… Кассиопея спрятала крысу в карман, а Гарри же схватил мантию. Хагрид тяжко вздохнул: — Я вас выведу через чёрный ход… Все пошли к двери, выходящей в огород позади дома. Кассиопея испытывала странное чувство нереальности происходящего, которое возросло ещё больше, когда в нескольких ярдах от себя она увидела Клювокрыла, привязанного к дереву за грядкой с тыквами. Гиппогриф, казалось, догадывался, что творится неладное: он поводил из стороны в сторону массивным клювом и беспокойно рыл землю когтями. — Всё в порядке, Клювик, всё в порядке, — ласково обратился к нему Хагрид, потом повернулся к друзьям: — Торопитесь, скорее… Но они были не в силах сдвинуться с места. — Мы не уйдём… —Может мы сможем как-то помочь… —Мы не оставим тебя… — Идите! — взревел Хагрид. — Хватает бед и без ваших неприятностей! Выбора не оставалось. Едва Гермиона накинула мантию на Кассиопею с Гарри, у двери хижины послышались голоса. Хагрид взглянул на пустое место, где они только что исчезли из глаз. — Бегите быстрее, — севшим голосом велел он. — Не слушайте… И зашагал обратно в дом — в дверь уже стучали. Медленно, словно в дурном сне, друзья побрели вокруг избушки Хагрида, и только они обогнули хижину, передняя дверь с треском захлопнулась. — Пожалуйста, пойдёмте скорее, — прошептала Гермиона. — Я этого не выдержу, не смогу… Пошли к замку вверх по склону лужайки; солнце быстро опускалось, всё небо окрасилось в бледно-пурпурный цвет, но на западе ещё пылал рубиново-красный отсвет. Вдруг внимание Кассиопеи привлекла рыжая макушка. —Эй! Уизли! — позвала она гриффиндорца. Обернувшись, он немного постоял и подошёл к троице. —Поттер? Что вам надо? — недовольно спросил он. —Крысу твою отдать хотим.— ответила Кассиопея, вытаскивая животное из кармана. —Вот. Мы нашли её у Хагрида. —Кароста! — радостно воскликнул мальчик, забирая питомца. — А… эм… спасибо, наверное. —Не за что. — сказала Кассиопея. — Ну ладно, мы пойдём. Неожиданно Уизли скрючился, стараясь удержать Коросту в кармане, но крыса словно обезумела — дико пища, она крутилась, билась, пытаясь укусить мальчика за руки. Со стороны хижины донёсся звук открывшейся двери и голоса людей… —Пойдём. — сказал Гарри. Крыса визжала так, словно её резали, но всё же звуков в огороде Хагрида она, конечно, не могла заглушить. Сначала мешанина мужских голосов, затем тишина, и вдруг неожиданно — то, что ни с чем не спутаешь — короткий свист и глухой удар топора. Гермиона пошатнулась. — Не… не может быть! — почти беззвучно выдохнула она. — Как они посмели… «Началось».— подумала Кассиопея, вздыхая.