Жестокие игры

Сегодня я проснулась в необычайно прекрасном настроении, что для меня не являлось чем-то обыденным, ведь вставать в семь утра — самая, что ни есть, ужаснейшая из всех мук, которые только присутствуют на свете. Выпив на голодный желудок стакан чистой, кристальной воды, что каждое утро приносила мне горничная, я направилась в ванную. Невольно взглянула в зеркало и ужаснулась: как всегда, ужасные круги под глазами, пересохшие губы и бледная, как мел, кожа. Но это, пожалуй, единственное, что радует меня в своей внешности. Добавляет эдакой аристократичности, что должна быть присуща такой девушке, как мне. Не слишком ли надменным получилось? Да, пожалуй. Прошу прощения. Тщательно выбрав в своем гардеробе подходящий для похода в школу наряд, я принялась одеваться. Несмотря на то, что лицей действительно являлся одним из самых престижнейших в Москве, ходить туда можно было, в чем пожелаешь. Главное, не слишком вызывающе. Как-то раз девочка из параллельного класса пришла в чересчур короткой юбке, так директриса отчитала ее при всей школе, навлекая на бедную девушку неизбежный позор. Помню, она выбежала из актового зала вся в слезах, с потекшей от них тушью. А на следующий день девочка вообще перевелась из школы — хотя, лицей потерял одну из отличниц, что очень высоко ценится. К слову, мой выбор пал на шифоновую белую блузку, шелковые синие брюки и туфли на низком ходу в тон всему моему наряду. Приодевшись, я расчесала свои спутанные черные волосы, которые еле доходили мне до плеч — но подобная длина меня устраивала целиком и полностью — и спустилась вниз по винтовой лестнице, направляясь прямиком в обеденный зал. — Доброе утро, мама, — я подошла к матери и поцеловала ту в щечку, — доброе утро, папа, — то же самое проделала с отцом и только потом удосужилась усесться на свое законное место. Первым делом отпила из стакана любимого апельсинового сока, дальше съела пару кусочков свежеприготовленных блинчиков, что, признаться честно, получились восхитительными. Наша кухарка — действительно мастер своего дела. Она — итальянка, по-русски не говорит. Зато готовит отменно. А болтать в таком деле и не нужно. Посмотрев на свои наручные часы, я ужаснулась — 8:19. Еще чуть-чуть, и я опоздаю конкретно. А первым уроком — русский язык. Кстати говоря, у нас новый учитель. Сказать, что я удивлена — нет. У нас почти каждый год приходят новые преподаватели, не знаю, почему так, но я уже привыкла. Да и не только я. В спешке попрощавшись с родителями, отчего мать настороженно на меня взглянула — ведь настоящей леди опаздывать не полагается, вопреки всем правилам, прописанным в книгах, где четко изложено, что дама может и даже должна опоздать — я быстро обула туфли и побежала на улицу, где меня уже ждал автомобиль. — Надеюсь, мы успеем за десять минут? — тяжело выдыхая, спросила я, удобнее усаживаясь на заднем кожаном сидении. — Здравствуйте, Владислав. — Привет, Дашка, — наш водитель, пожалуй, единственный человек, кто называл меня сокращенным именем, ведь родители и горничные предпочитали отзываться: «Дарья», что меня невероятно раздражало. Живем ведь в двадцать первом веке, а такое чувство, что в средневековье. — Постараемся. Автомобиль ринулся с места мгновенно, как только Владислав закончил говорить. Мы выехали на трассу, где можно было развить приличную скорость. Я смотрела в тонированное окно, за которым быстро мелькали дома, деревья, люди — все. За окном медленно начинался дождь, что меня ничуть не пугало. Нет, зонтика я с собой не захватила, но ведь меня всегда забирает водитель. Так, какой смысл? Машина резко затормозила у огромных ворот, за которыми скрывалось намного высокое, чем они, здание, что возвышалось, казалось, к небу. Лицей действительно был огромных размеров, а этажей в нем — немерено. Я даже не уверена, побывала ли я за все годы учебы в каждом кабинете. Опять взглянув на наручные часы, облегченно выдохнула — 8:25. Я вполне успеваю. — Сейчас зонтик достану, и можешь идти, — предупредил Владислав, открыв бардачок и высматривая там нужную вещь. — Нет-нет, — опровергающе замотала головой я. Честно говоря, безумно хотелось побывать под каплями дождя. Я любила подобное. Пусть и простыну — все равно, я так любила танцевать под дождем. Не дождавшись ответа от Владислава, я выбежала из автомобиля, попутно прощаясь с водителем. Невольно пришлось наблюдать такую картину — большинство учащихся быстро бежало в здание школы в то время, как я неспешно шагала, рискуя промокнуть до ниточки. Но в тот момент меня это особо не волновало. Потоки воды, бьющие в лицо, давали какое-то невесомое ощущение свободы, что было мне так неведомо и что я так любила испытывать. Хоть иногда. — Даша, безумная что ли?! — закричал за моей спиной Пашка, подбегая ко мне и накрывая своим огромным черным зонтиком. Я улыбнулась, поворачиваясь к парню и какое-то мгновение смотря на него. — Да, — беспрекословно отрезала, словно констатировала самый настоящий факт, при этом решительно кивая. И вмиг мы оказались внутри здания. А я действительно промокла до ниточки. Ладно, так уж и быть, пойду и переоденусь в спортивную форму, а вещи погрею на батарее. — Я тоже рад тебя видеть, — Павел тепло мне улыбнулся, сверкнув своими зелеными, как трава, глазами. — В курсе, что у нас новый преподаватель? — Ира уже всем успела растрепать, — в очередной раз кивнула я, видя вдали столпившихся одноклассников. Вдруг неожиданно прозвенел звонок, и мы поспешили присоединиться к ним. А учитель-то опаздывает. Все это время, пока новый преподаватель отсутствовал, мы болтали с Пашей, с остальными обо всем, что произошло у нас за лето. И, признаться честно, всем было что рассказать. Вдали появился силуэт незнакомца, и мы немного утихомирились, замирая и внимательно наблюдая за приближающейся фигурой. — Прошу прощения, задержали на учительском собрании, — остановившись возле деревянной двери и достав ключи, сообщил незнакомец. — Разве собрания проводят утром? — удивилась я, но слова мои отнюдь не прошли мимо уха нового преподавателя. — Очевидно, теперь да, — подтвердил тот, и вскоре мы большой классной толпой ввалились в кабинет и поспешили рассесться по своим положенным местам. Небрежно кинув свой черный кожаный портфель на стол, учитель ослабил хватку галстука, а вскоре и вовсе снял его, прокомментировав это тем, что: «Очень жмет. Ненавижу галстуки». Мы изумленно глядели на него, и за это время я вполне смогла оценить вид нового преподавателя: белая, плохо проглаженная рубашка — похоже, он — холостяк и живет один, темно-синие джинсы и чудесные лакированные туфли, которые, по взгляду учителя, он бы с удовольствием променял бы на кроссовки. Но, увы, именно для преподавателей в лицее существует дресс-код. И наконец восторжествовала справедливость. — Ну, что же, пожалуй, начнем урок. Пишем в тетради сегодняшнее число, — оповестил учитель и принялся записывать что-то маркером на классной доске. — Ну, понятно, что не вчерашнее, — отозвался наш классный шутник Борис Глухарев, на слова которого весь кабинет залился неистовым смехом. Но, на самом деле, так хотелось сказать Борьке в очередной раз: «Шуточка не зашла», но я сдержалась. Сегодня. — Я вижу, ты хочешь записывать его на доске? — учитель повернулся к шутнику, пронзая того насмешливым взглядом сквозь стекло его стильных очков, явно для зрения. Чересчур толстые линзы были. — Ах, да. Меня зовут Дмитрий Александрович Есенин. — Как писателя? — опять отозвался Борис, но уже в более нормальном тоне. — Именно, — подтвердил учитель. — Если бы у нас была литература, я бы поставил тебе «Пять». Я кинула краткий взгляд на Борю и увидела, как погрустнел его взгляд. Этому парнишке явно не хватало пятерок, ведь учился он, мягко говоря, не очень хорошо. — А что, краткого пересказывания фамилий не будет? — удивилась Маргарита Сенцова — староста нашего класса — красавица и умница. Впрочем, как и все девочки у нас, кроме меня, конечно. — Нет, — решительно отрезал учитель. — Повторим некоторые темы. Записываем: «Сложносочиненные предложения». Я тяжело вздохнула, исполняя просьбу Дмитрия Александровича. Не гуманитарий я, нет. Но, видимо, с таким преподавателем придется им стать.