Жестокие игры

Ужасная боль в голове начала возвращаться потихоньку с сознанием. Как я себя чувствовала? Превосходно кошмарно. Такие, казалось бы, противоположные слова, но почему-то в сей момент они определенно подходили друг другу, складываясь в единую фразу, произнесенную мной глубоко в мыслях, ведь в голос выговорить я ровным счетом не могла ничего. — Дашенька, ты как? — услышала уже довольно знакомый голос над собственным ухом, что заставило меня резко распахнуть глаза, отчего голову опять залило неистовой болью. Да черт же подери! Маргарита сидела на краешке собственной кровати, где мое хрупкое тельце распласталось, и держала в руках стакан, предположительно, с водой, в которой я так сейчас нуждалась. Увидев мой молящий взгляд, сосредоточенный на жидкости, Сенцова протянула емкость. Я выхватила стакан с невыносимой жадностью и выпила все до единой капли. — Почему у меня так болит голова? — подняла молящий взгляд на девушку, надеясь на то, что у нее найдется ответ на мой, до боли, смешной вопрос. — Видимо, ты вчера перепила пунша, — прискорбно констатировала девушка, пододвигаясь ближе и ставя пустой стакан на тумбочку, расположенную рядом с кроватью. — Пунша? — Да, Дмитрий Александрович принес тебя ко мне в спальню без сознания, — при воспоминании Ритой имени моего преподавателя русского языка я невольно начала вспоминать прошлые события, отчего моментально покраснела, как помидор. Я удосужилась напиться до такого состояния, что… поцеловала учителя? Боже, как стыдно-то, а! Как я теперь ему в глаза смотреть буду? — Даша, все в порядке? — Маргарита как-то беспокойно на меня покосилась, но я могла лишь думать о том, что сделала прошлой ночью. — Да, — признаться честно, соврала я, безжизненно уткнувшись взглядом в стену позади Сенцовой. Алкоголь действительно действует на меня пагубно. Это вам не бокал вина, что я растягиваю на весь прием гостей, это было пару стаканов пунша, а потом и рома. И кто тот чертов парень, что додумался меня споить? Убить бы его прямо сейчас, ведь если бы не он, я бы сейчас не краснела, как дура. Хотя, я сама во всем виновата. Нужно было думать своей головой и не принимать алкоголь из рук незнакомца. Боже, чувствую себя скверно! — Я могу одолжить тебе свою одежду, — предупредила Маргарита, направляясь к двери. К слову, как у нее получилось устроить столь грандиозную вечеринку — ее родители в отъезде. Дома она одна, все горничные и остальные работающие в доме — на недельном отпуске. Родители ее оставили без абсолютного контроля, но Сенцова и не возражала. Взамен, девушка нашла еще один повод закатить вечеринку. Лучше бы я не пошла. — Спасибо, — едва слышно прошептала я в ответ. — Ванная там, — она указала на дверь, что была рядом с прикроватной тумбочкой, и поспешила удалиться из спальни, попутно крикнув, что сейчас быстро сварганит завтрак. Я неспешно поднялась с кровати, внезапно почувствовала на своих плечах чью-то куртку и в следующий миг узнала в ней кожанку Дмитрия Александровича. Воспоминания опять бешеным водоворотом ударили мне в голову, но я предпочла двигаться дальше. Первым делом, как оказалась в ванной, я поспешила осмотреть себя в зеркале. Немножко расхристанная, волосы спутанные в непонятное гнездо, но в целом выгляжу неплохо. Макияж, к моему удивлению, держался на лице очень хорошо. Жаль, дальше мне все же пришлось смыть его. Включив горячую воду, я стала под струи жидкости, что вмиг обожгла мою кожу, оставив на ней красные следы, но мне было плевать. Я так любила нежиться в ванной, порой очень долго. Я чувствовала себя здесь свободной, вольной птицей. И… голой, но не суть. Намылив свое тело гелем для душа, я неосознанно вырисовывала на коже незаметные узоры, что вмиг покрывались пеной. Смыв с себя всю сию консистенцию, я ступила на мягкий коврик, вытерлась полотенцем и надела те вещи, что одолжила мне Рита. Через какое-то время спустилась на первый этаж, в кухню, откуда доносился приятный запах… бутербродов? Кинула краткий взгляд на часы, что висели перед входом — 10:15. — Кажется, мы опоздали в школу, — констатировала, казалось, вполне известный Сенцовой факт, на что та лишь безразлично хмыкнула, ставя на круглый мраморный стол тарелку с бутербродами, что так приятно пахли еще в коридоре. — Я тебя умоляю, Даша, половина наших сегодня на медосмотре, вторая — отсыпается дома после бурной вечеринки, — насмешливо изрекла Маргарита, присаживаясь на место почти синхронно со мной и пододвигая одну из кружек, наполненных американо. — Не волнуйся. — Никогда еще не прогуливала школу. — Издеваешься? — Сенцова подозрительно покосилась на меня, подозревая во лжи, но увидев мой растерянный вид, рассмеялась. Признаться честно, мы никогда не были особыми друзьями, да, наши родители дружат, но не мы. Я общалась с ней порой по разным вопросам, но чтобы секретничать, например, как настоящие подружки — нет. — Все бывает впервые, Дарья, — изрекла древнюю мудрость с непринужденным видом девушка. — Особенно, в одиннадцатом классе. Фраза прозвучала довольно двусмысленно, но даже думать не хочу, что Рита имела ввиду еще. Сейчас единственное, что мне хотелось — откусить бутерброд, запить его горячим напитком и расслабиться. Не идти сегодня в школу, так не идти. К тому же, пятым уроком у нас русский, а видеть Есенина, особенно, после того, что случилось, я пока не готова. Сразу после трапезы я спросила Риту, можно ли мне побыть какое-то время у нее. Она с радостью согласилась. Зачем? Не хочу, чтобы Алефтина подумала, что я начинаю отбиваться от рук, ведь прогуливать школу — это вам не шуточки. *** Сказать, что я волновалась — не сказать ничего. Вчерашний день пролетел настолько незаметно, что я не успела и моргнуть. Последним уроком у нас сегодня стоял русский язык и я уверенно намеревалась поговорить с учителем о том, что произошло тогда? А что произошло? Ах, да, я поцеловала его! — Эй, Дарья, прием, — Паша пощелкал пальцами прямо у меня перед лицом. Еще бы чуть-чуть и я плюнула бы ему на руку, хотя, постойте-ка! Я же девушка голубой крови! Мне не позволено! Как и целовать учителя! — Прекрати это делать, — по слогам процедила сквозь зубы, словно разъяренная пума. Да-да, именно пума. На это Павел лишь озадаченно хмыкнул, но руку все же убрал. — Что-то случилось? — Да, Паша, случилось, — чуть было повысила голос я и повернулась к своему однокласснику, очень обозленная на него. Ведь если бы он не бросил меня, все могло бы обойтись. Черт, опять я ищу виноватых, хотя сама же таковой и являюсь. Одноклассник непонимающе вскинул бровь, ожидая от меня следующих слов, которые я не могла подобрать тщательно. Говорить ли ему, что я поцеловала учителя или что я вообще впервые поцеловалась? Нет, пожалуй. — Я напилась до такой неузнаваемости, что проснулась в спальне Риты, — зло фыркнула в лицо другу и отвернулась, зло выдыхая. — Бывает, — ухмыльнулся Пашка. — Ты же не поцеловала кого-то или еще хуже что. При упоминании поцелуя из уст одноклассника я невольно залилась краской и опустила взгляд в пол, на свои ботинки. Павел же подозрительно на меня покосился, а в следующий миг произнес: — Или поцеловала? — Нет, — отрезала так резко, что привлекла взгляд пары одноклассников. — Ничего подобного. Давай уже закончим этот дурацкий разговор. — Давай. Вскоре прозвенел звонок, но учитель так и не появлялся в классе. Я уж было успела обрадоваться, что столь серьезный разговор перенесется на неопределенный срок, а, может быть, не состоится никогда, как тут неспешно открылась дверь и в проеме появился всеми обожаемый Есенин. Видок его был немного взлохмаченный, но, это, похоже, из-за спешки. — Извините, ребят, задержали на собрании, — соврал Дмитрий Александрович. Я-то изучила план собраний на этот семестр, потому сразу уличила преподавателя во лжи. Жалко, он не догадывался. Наверное, опоздал из-за того, что курил где-то на парапете. Поставив портфель, он оперся пятой точкой на стол, сложил руки в замок и обвел серьезным взглядом всех присутствовавших, словно ища кого-то. Когда его взор остановился на мне, я невольно покраснела и поспешила опустить взгляд. — Записываем тему урока, — громко произнес Есенин, отвлекаясь, а я облегченно вздохнула. Так, до боли, не хотелось слышать извещение об окончании урока в виде спасательного для всех — но не для меня — звонка, что я готова была рвать на себе волосы, лишь бы оттянуть сей разговор. Но он должен состояться. Я неспешно начала складывать свои вещи в рюкзак, параллельно сказав Павлу, чтобы он не ждал меня. Одноклассники, как мне показалось, собирались мучительно долго, а я — еще дольше. Лишь преподаватель русского языка никуда не спешил, вальяжно расположившись на стуле и обводя взглядом всех выходящих. Когда же последний одноклассник покинул этот кабинет, я поднялась со своего места и неспешно подошло к Есенину. — Я хотела бы… поговорить, — слегка неуверенно вырвались слова из моих уст, но Дмитрия Александровича, они, казалось, ничем особо не зацепили. Я судорожно сжала края рюкзака, заметно волнуясь, отчего внутри чувствовалась заметная дрожь. — Да, Ковальская, ты от контрольной освобождена, можешь ничего не учить, — кивнув головой, Есенин бросил на меня насмешливый взгляд, а губы изогнулись в подобии улыбки. — Можешь даже не приходить, если тебе надобно. — Не об этом, — я поспешила перенаправить его мысли в немного другое русло, еще заметнее краснея. — Ах, да, — Дмитрий Александрович внезапно поднялся со стула, припоминая что-то, до боли, какое интересное. — Ты хотела поговорить о том поцелуе? — Д-да. Он неспешно оказался рядом со мной, заглядывая в карие глаза, где не отражалось ровно ничего кроме стыда и полной неразберихи. С минуту в кабинете повисла тишина, такая неловкая, что хотелось провалиться сквозь землю или же попросту раствориться в воздухе. Все это время Есенин непрерывно глядел на меня, чем еще больше вводил в краску. Мое лицо, кажется, уже начало пылать пламенем ярче, чем от самого грандиозного пожара в истории. — Ты была пьяна и не контролировала себя, так что, — разбил на маленькие кусочки тишину Дмитрий Александрович, констатируя вполне очевидный факт. Да, я действительно была не в себе. — Поцелуешь меня еще раз и об этом никто не узнает. Только я начала думать, что все обошлось, как мимолетная улыбка опять сползла с лица, а на нем появилось лишь искреннее непонимание и страх. Что? Что он имеет ввиду? Я ни за что не собираюсь этого делать! — Шучу, — поспешил успокоить меня учитель, видя мой ошарашенный вид и слегка отстраняясь, отчего от сердца прям камень отлег. Я облегченно вздохнула, понимая, что это лишь невинная шутка. — Больше никогда так не шутите, — искреннее попросила я Дмитрия Александровича, закидывая рюкзак себе на плечи. — О, не лишай меня такого удовольствия, Дарья, — отозвался Есенин, опираясь рукой на стол. Из его уст это ненавистное «Дарья» почему-то прозвучало так легко, мелодично и… привлекательно, что я невольно закусила губу. — Значит, исчерпано? — Думаю, да. — До свидания, Дмитрий Александрович. — Приглашаешь меня на свидание? — Есенин окинул меня с ног до головы насмешливым взглядом. Шутник хренов, прошу прощения за обращение в столь грубой форме, но иного слова я найти просто не могла. — Опять шучу. До встречи, Ковальская. Я вышла из класса с красным от стыда лицом, но довольная оттого, что разговор, которого я так боялась, состоялся. И состоялся удачно. Все-таки, сегодня хороший день.