Flower Clock On The Bottom

      Такемичи всегда любил жалеть себя, был плаксивым, слабеньким, да и дотошным эмпатом по натуре впридачу. И пока все вокруг были уверены в том, какой славной омегой он окажется и каким чудным будет его потомство… Природа, похоже, так не считала.       — Альфа. — с неверием бубнит брюнет, тщательнее всматриваясь в одно несчастное слово. Голубые глаза как-то по-глупому моргают в попытках стереть пелену, но всё тщетно.       — Да ну… — к Такемичи на плечо ложится дружеская рука, а затем голова склоняется к чужим результатам проведённых процедур. Вскоре и самому Ацуши приходится убедиться в этом.       — Парни, наш Такемичи и впрямь альфачом оказался! — Аккун оборачивается к остальным членам их небольшой, но дружной и тёплой компашки, улыбается всё ещё в неверии и похлопывает той самой рукой по дёрнувшемуся плечу.       — Вот чего-чего, а такого я не ожидал от нашего мальчика.       — Поздравляем, Такемичи!

***

      Чифую никогда многого не ожидал. Никогда сильно не парился по поводу распределения на вторичный пол.       Бета.       В целом не так уж и плохо. Никаких морок с течками, гонами, запахами. Самый обычный человек. Просто абсолютный нейтрал.       Хотя даже и это вполне устраивало Чифую. Может бетам не суждено выносить своего ребёнка или, быть может, оплодотворить кого-нибудь. Но разве он не сможет и без всего этого прожить вполне достойную жизнь?

***

      — Прошу, давай потише! — Чифую шепчет неразборчиво, яро и мечет зелёными глазами по всему тесному помещению. — Хоть бы Казутора не прибил нас за такое! Особенно меня за отлучку во время рабочего дня.       — Всё будет в порядке. — Такемичи на какое-то жалкое мгновение касается губами лба, а затем обращается к одежде мужчины перед собой. Мацуно приподнимает таз, помогает стянуть с себя штаны, следом и нижнее бельё. Его дыхание от волнения сбивчивое, частое, а пальцы цепкие, вжимающиеся в чужое плечо.       В подсобке темно и душно.       Ханагаки позволяет себе пустить взгляд на раскрасневшееся лицо напротив, блеснуть клычками в ухмылке, а затем не глядя обхватить набухший член. Он ловит чужой вздох, вздрагивания, а затем наклоняется к шее и тычется носом в неё, вынуждая владельца задрать подбородок к потолку. Кожа вся потная, солёная, горячая, но от этого не менее приятная и любимая. Тянет воздух, чтобы ощутить свой запах, преследующий его возлюбленного, ведь своего, как такового, тот не имел.       Мацуно неразборчиво мычит, его пальцы, всё ещё вжатые в тело напротив, подрагивают, пока другой проводит языком от ключиц до угла нижней челюсти. Пот обжигает языковые сосочки.       Зеленоглазый цокает и хрипит, когда понимает, что упустил момент, в который чужая слюна успела намочить руку, которая начинает с каждой секундой водить всё интенсивнее. Пальцы замедляются, и большой трёт головку, мажет по фалангам предэякулят.       — Не увлекайся, — напряжённый вдох — у нас мало времени до того, как кто-нибудь обнаружит наше длительное отсутствие, партнёр. — мужчина старается шептать внятно, но выходит несколько хуже, чем он ожидал, а на последнем слове и вовсе еле губами шевелит.       Второй ничего не отвечает, даже не смотрит, лишь продолжает своё дело. Остаётся только гадать расслышал ли он вообще что-либо из сказанного.       Вьющаяся чёлка падает на глаза, скрывая половину головы в наклоне в тени. Лишь редкие проблески синего временами сверкают из-под чёрных волос, тогда как ладонь оглаживает член, растирая слизь, упрощающую продолжение процесса.       Бета отчаянно кусает ребро кисти уже догадываясь, что там определённо останутся отметины от зубов на какое-то время, но главное сейчас не быть слишком шумным.       Хотя Казутора скорее всего и сам догадывался куда и для чего пропала парочка. Как и всегда он наверняка просто оглядит новые следы на шее, влажную чёлку, немного измятую одежду, тяжело вздохнёт и отправит коллегу приводить себя в порядок, приговаривая, что иначе он тут всех посетителей пораспугивает непрезентабельным видом. Ханемии не привыкать. Чифую стыдно.       – Не отвлекайся.       За всё время альфа ни разу не сбился со своего привычного ритма, вынуждая любовника пропускать даже сквозь сжатые на коже зубы стоны и всхлипывания. О, до чего же он был отзывчивым, чуть ли не плавился каждый раз от действий мужа. Вот только жаль, что в нынешней обстановке многого позволить они себе не могли, однако когда они вернутся домой... Мацуно обещает не жалеть своё горло и постараться развести партнёра на такие же сладкие стоны. Он будет мучить их двоих, пока оба не падут от бессилия в путы долгожданного сна. Кажется, у Такемичи завтра тоже выходной? Так даже лучше. Это немое обещание он сдержит, а до поры Ханагаки лучше не знать об этом.       Тягучей жидкости между рукой и органом становится всё больше и больше, что каждое движение вызывает пошлое чавканье и хлюпанье.       Бета проклинает всех и вся за то, что сейчас не может просто не сдерживаться без шансов быть обнаруженным.       Альфа замирает, прислушиваясь к звукам снаружи, взгляды партнёров пересекаются всего на долю секунды, а затем движения возобновляются, становятся всё жёстче и резче, не щадя никого. Тогда Чифую вытягивает шею, жмётся носом к груди второго мужчины. Он тянет носом воздух и чертовски жалеет, что не чувствует запаха своего мужа, однако верит, что наверняка он у него самый лучший. Хотя судя по тому, что он слышал от других, от Такемичи действительно приятно пахнет. Осознание того, что таким же ароматом теперь помечен и сам бета, вызывает трепет.       Неожиданно он скулит, когда вдруг чужая рука спускается и зажимает между пальцами основание члена. – Зачем ты? Я же почти- – брюнет не даёт договорить, убирает руку мужа от его лица, вжимается губами в губы напротив и тут же с приторной нежностью целует, чувствуя на губах специи лапши, съеденной с Ханемией на обеденный перерыв. Сперва тот застывает, а потом уже с охотой приобнимает любовника за шею. Накопившаяся за всё время слюна вытекает за пределы горячего рта, стекая по подбородку, пачкая лицо Ханагаки во время слияния. Тогда он тянется ещё, забирает всю накопленную жидкость, напоследок слизывая пролитую на губы и потёкшую ниже. Чифую же в свою очередь сильнее вспыхивает, стирает пальцами с кожи лица остатки и сглатывает.       – Н-не затыкай меня! Дай мне кончить! – хрипит чуть позже, переходя с шепотка в полголос, цепляется своими руками в чужую, сжимающую плоть.       Альфа его успешно игнорирует, уголки губ тянет вверх, а глаза хитро щурит. Мацуно возмущён.       – Прошу-прошу, хватит, прекрати это, М-мичи! Я-       В помещении раздаётся глухой стук костяшек о дверь.       – Вы закончили? – замолкает – Жаль прерывать вас, но мне понадобится помощь в магазине.       Мацуно чувствует, что готов прямо сейчас умереть здесь от стыда, Ханагаки дёргается, но хватку слегка ослабляет.       Вдруг Чифую резко прогибается в спине, вскрикивает громко, задирая голову кверху. Сперма марает руку и живот.       – Я прибью тебя, партнёр!       За дверью слышится неловкое шорканье и отдаляющиеся шаги.