Le conte de la maladie

2

      Город продолжал вовсю кипеть. Улицы Латинского квартала всё также были заполнены прохожими, идущих в неизвестных направлениях. Столики уличных кафе выглядели оккупированными отдыхающими, воздух оставался пропитанным разнообразными и манящими ароматами. Июньское солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, оставляя пятнистые тени. И вроде как ничто не переменилось с момента длительной прогулки, однако Аманда порой ощущала то, как с каждой минутой внутреннее, неизвестное раздражение постепенно одолевало, а её мысли напоминали затянувшуюся бурю.       Шум и суета били в голову, как барабанная дробь, с каждым шагом усиливая головную боль. Ароматы, которые раньше могли бы показаться манящими, теперь смешались в хаотичное облако, от которого хотелось отвернуться. Каждый звук в виде громкого смеха, шелеста газет, резкого скрипа велосипеда нарочно играли на нервах Аманды. А вот Натали…       — Ну вот и наступил второй летний вечер… Magnifique! (Замечательно!) — а Натали, идущая впереди, была очарована всем вокруг. Париж говорил с ней на особом языке, дарил настроение, второе дыхание. Она впитывала каждую мелочь, боялась упустить что-то важное и позволяла себе смеяться, когда был на это веский повод.       — Если шум и толпа для тебя целая жизнь, то для меня — отнюдь нет. Не нахожу в этом смысла, — блики солнца на окнах автомобилей, лёгкий ветерок на мгновение охватили летней красотой, но Аманда тут же одёрнула себя, поймав на предательской мысли.       — Ты прямо-таки воплощённая суровость, ma chèrie! (моя дорогая) — улыбнулась Натали, оглянувшись через плечо и сделав мягкий упрёк, который, однако, был настолько тактичным, что тут невозможно было обидеться.       «Моя… Кто?», — Аманда нахмурилась, но тактично промолчала, так как успела понять, что французы часто вставляли в речь какие-то словечки, которые с такими мизерными познаниями не суждено понять. С другой стороны, она и не собиралась разбираться, в спешке ища нужный словарь. Незачем.       — В таком случае, скажу, что ты слишком увлечённо на всё смотришь, ну, правда, — продолжала придерживаться сухих реплик Аманда и быстро отвела взгляд, пока собеседница, безусловно, не восприняла всерьёз данное замечание.       — Даже если так, то я не вижу в этом ничего плохого. И поверь мне на слово, однажды ты привыкнешь ко всему и начнёшь находить в городе что-то своё! — какая же тут… жалкая наивность.       — Не могу ничего пообещать, — прижав купленный блокнот чуть ближе, скривилась от такого потока уверенных слов и волей-неволей прокрутила, подобно киноленте, их сложившуюся встречу. Воспоминание было острым, как свет вокзала, отражающийся от сверкающих рельсов.       Тогда, первого числа июня, выйдя из поезда, в первый раз Аманда увидела Натали в вокзале. Там, где, казалось бы, могла ожидать кого угодно, только не молодую женщину, привлекательную на вид, буквально светящуюся харизмой. Распознав в гостье нужную личность, Натали была далеко не похожая на того равнодушного «проводника». Она сделала несколько уверенных шагов навстречу, будто знала, как развеять напряжение первого знакомства, протянула руку и представилась. Голос, прозвучавший на безукоризненном немецком, обволакивал, но вместе с тем казался чуть ярким для серого вокзала. Да кто бы мог подумать, что она окажется владелицей ателье? Искренность была такой неожиданной, что Аманда поначалу, естественно, потеряла напускную невозмутимость.       «Чему я удивляюсь? Тем более фамилии… Если бы она не знала немецкого, то моей ноги здесь никогда не было…», — рассудила тогда она, не уловив во фразах французский акцент. Всё равно, с той самой поры Аманда решила в ближайшее время держать дистанцию, пока Натали, не замечая холодности, с энтузиазмом рассказывала обо всём, только бы не дать неловкой тишине разрушить атмосферу.       — Чуть не забыла! — сейчас Натали остановилась у дверей небольшой… пекарни?       Что же, должно быть, пройти мимо местечка с дивным запахом было бы сущим наказанием… Поэтому дальше она легонько толкнула дверцу, звенящим колокольчиком оповестившую о новом посетителе, и жестом пригласила Аманду послушно последовать. Внутри было весьма просторно: тёплые цвета интерьера, деревянные полки, заполненные хлебом и пирожными. За стеклянной витриной лежали идеальные круассаны, макароны и разноцветные макароны, которые выглядели так, будто были созданы специально для того, чтобы украшать витрину, а не для еды. Аж глаза расширились от ассортимента. Всё это выглядело так, что могло скрасить даже самый мрачный день.       Аманда остановилась у витрины, молча приглянувшись к золотистым круассанам, которые выглядели так, будто их только что вынули из печи. Поверхность теста была покрыта тончайшей хрустящей корочкой. На нескольких круассанах лежал аккуратный слой сахарной пудры — они пахли маслом и чем-то таким уютным, что на секунду раздражение отступило.       — Вижу, что ты ещё не пробовала здешние десерты… Это исправимо, — сказала она перед тем, как обратиться к продавцу на французском и выбрать деликатесы.       — Я… Не то чтобы любитель сладкого… — пробормотала про себя Аманда…       — Это не обсуждается. Париж нужно попробовать и на вкус, — …но это не помешало Натали расплатиться за выпечку и, с довольной улыбкой взяв пакет, выйти на улицу.       — Благодарю покорно, конечно… — скептически оглянув пакет, Аманда в конечном счёте ничего больше не сказала, в глубине души осознала, что отказываться от такого совершенно глупо. Она внутренне не могла не отметить то, как же вся эта выпечка вкусно пахла… И избавиться от прилипшего предчувствия того, что в именно это заведение она когда-нибудь ещё придёт.

3

20:19       К тому времени, когда они шли по вечерним улицам обратно в ателье, город поменял краски. Тёплые оттенки закатного неба растворялись в синеющей дымке, улицы укутывались мягким светом фонарей. Латинский квартал словно сбавил обороты. Вместо громких голосов и смеха слышались приглушённые разговоры, живые звуки саксофона доносились из далёкого кафе. Улица, на которой располагалось место работы, также стала более тихой.       Внутри ателье пахло тканями и слегка чем-то сладковатым, похожим на лаванду. Само помещение начиналось с небольшой зоны для посетителей. Справа от входа находилась касса, устаревший деревянный стол, на котором стоял кассовый аппарат и аккуратно разложенные образцы тканей. Рядом — небольшой стеллаж с журналами мод и каталогами, видимо, для клиентов. Витрина была основным местом притяжения внимания с улицы. На манекенах красовались готовые изделия: элегантное платье с кружевами, лёгкий шёлковый шарф, вечерний костюм с идеальными линиями.       — И снова дом, милый дом, — пройдя дальше, со слегка усталым вздохом парировала Натали.       Затем началась мастерская, в которой царил творческий беспорядок. По обе стороны стояли столы со швейными машинками, ножницами, лоскутками тканей. На одном из столов валялись чертёжные инструменты, карандаши и рулеты, другой был завален выкройками. Полки вдоль стен ломились от катушек ниток, коробок с пуговицами, рулонов тканей… Одним словом, здесь всё было организовано для работы, но в этом порядке чувствовалась энергия… и жизнь.       — И моё новое убежище, — выпалила своё Аманда, в который раз сполна оценив преимущества и недостатки сложившихся обстоятельств.       Слева от мастерской располагалась комната для примерок. Небольшое помещение с зеркалами в полный рост, обрамлённые позолотой, отражали свет, придавая помещению атмосферу театральной гримёрной. Эскизы на стенах, аккуратные и изящные, будто сошли с обложек модных журналов прошлого века. Вдобавок, у стены стояла деревянная ширма, рядом же мягкий пуфик и длинная линейка для замеров. Ещё вчера Аманда мельком заглянула туда и, хотя ничего не сказала, отметила, что зона выглядела комфортной. Даже в ней она вызвала странное желание примерить что-то необычное… Быть может, где-то в другой жизни.       — Мне кажется, или когда я уходила тут было… Как-то шумно. В любом случае, будто чего-то не хватает, — кое-как припомнив недостающий элемент, призадумалась Аманда, на что владелица поспешила ответить:       — Кого-то не хватает, да. Мои чудесные работницы уже давно ушли, — и, сев за рабочий столик у окна, положила круглые солнцезащитные очки, сам пакет. — Как-никак, сегодня суббота, сокращённый день, а завтра и вовсе выходной.       — Сокращённый?       — Совершенно верно! По субботам мы заканчиваем в два часа дня, в то время, как в будние дни до семи торчим.       — Весьма… удобно, — в углу помещения виднелась узкая деревянная лестница, ведущая в квартиру наверху.       Всё-таки до чего же хорошо иметь при себе жилье, которое находится этажом выше! И пока что подниматься наверх, в свою комнату кому-то… признаться, не особо и хотелось. Силы полностью не покинули тело, так что можно убить время беседой, в основном держащуюся на Натали… Или не всегда?       — Знаешь, меня всё мучает одна тема… — присев на соседний стул, начала Аманда и положила перед собой раскрытый блокнот, стушевавшись. Услышав заинтересованное и краткое мычание, она почти неуверенно продолжила:       — Покуда я твоя помощница или ассистентка — как тебе будет угодно, — ты и так прекрасно понимаешь, что пускать меня на кассу… отнюдь не рекомендуется. Это я так, на всякий случай говорю! А то мало ли, что может прийти в голову. Мы ведь толком не затронули мою… роль здесь?       — Что же ты так, разумеется, я не стала бы идти на такие радикальные меры! — добродушно посмеялась Натали, изящно приложив руку к груди, — Я ведь не изверг какой-то, чтобы пускать на кассу девушку, не знающую французского от слова совсем. Не беспокойся, найдём мы тебе роль, непременно, слышишь? — и бережно коснулась плеча, дабы всеять надежду, пока Аманда, частично перенеся внимание на другое, вывела карандашом в блокноте сегодняшнюю дату и сам город.       — Допустим, найдём. Хорошо… Главное, чтобы результат был, поскольку… Ну, сама, наверное, понимаешь, что будет в конце лета, — вот так легко затронула одну из неприятных тем, связанную с родителями. — И я вообще не имею малейшего понятия, что они сказали вам со мной делать. Да и о самой поездке я узнала, считай, за день до неё.       — Оу, хреново… Так, — быстро поправила себя Натали, возвращая прежний лучезарный вид. — Насчёт этого не беспокойся особо! Мой отец попросту предупредил меня о приезде и вот, тебя, скажем так, отдали в мои добрые руки!       — Отец? Он тут причём?       — Это ателье раньше долгое время принадлежало моему отцу. Сейчас оно моё уже как года два, но он до сих пор сюда заглядывает… Однако если о договорённости, то тут всё проще некуда. У наших родителей в прошлом сложились явно хорошие партнёрские отношения, раз тебя отправили сюда так… просто.       — Вот оно что… Выходит, это у твоего отца немецкие корни? — казалось бы, обычное отступление от разговора об одних неприятных личностях, оттенка «обязанности», что может быть лучше?       — Точно-точно, — подтвердив догадку, Натали достала купленную выпечку и хотела была протянуть… если бы не одно «но», заставившее вздрогнуть. — Ох, я забыла про чай… Не есть же нам это всухомятку?       — Как умно, — кивнула на это Аманда и добавила, что желает любой чай, хоть чёрный, хоть зелёный — без разницы.       Покуда в мастерской повисла некая тишина, а Натали ушла в другую часть помещения, Аманда возжелала занять себя хоть чем-то, только бы не заполнять голову ненужными мыслями, воспоминаниями… Взяв карандаш и лист бумаги, она вдруг почувствовала нечто давно забытое, приятное ощущение сосредоточенности. Провела первую линию, потом вторую, а затем рука, обретя уверенность, начала вырисовывать контуры. Линии получались мягкими, детали добавлялись сами собой, платье уже существовало где-то в воображении. Таким образом её состояние стало намного лучше.       — Это… ты сама придумала? — неожиданно раздался изумлённый голос Натали, заглянувшей через плечо. Две фарфоровые дымящиеся чашки поставлены на стол.       — Ах, я… Просто… Да ничего важного! — испугавшись, бегло проронила Аманда и резко отодвинула листик с карандашом от греха подальше.       И ощутила пылкий жар, подступивший к щекам, когда её «босс», хитро прищурившись, ловко взяла листок и рассмотрела получившийся за пару минут эскиз.       — Очень даже важно! У тебя талант — вот мой честный вердикт. Ты просто обязана попробовать себя в этом! — изучив результат, Натали не скрывала нотки восхищения, вновь примостилась рядом и отныне, взяв белоснежный макарон, протянула без того смущённой девушке. — Просто потрясающе! Хм-м, было бы весьма неплохо такое платье и сшить…       — Право, не стоит, — оставалось только отвернуться, не желая продолжать разговор, хотя где-то в глубине души столь холодная броня дала первую трещину.       Чай был терпким, с едва заметным травяным привкусом, который приятно согревал. Аманда молча взяла один из предложенных макаронов — его нежная текстура моментально растаяла на языке, оставив за собой лёгкий вкус миндаля и едва заставив подавиться признанием — десерт был слишком хорош, вопреки своему размеру. В этот момент даже холодное выражение лица немного смягчилось.       — Не так уж и плохо, скажи? — подмигнула Натали. — Смею уверить, это не последняя наша прогулка, и завтра впереди целый день!       — Раз так уверенно говоришь, то мне деваться некуда, — какой бы вид она не делала… Внутри успело зародиться ощущение чего-то… нового. Она была не готова назвать это надеждой, но впервые за долгое время это что-то внутри не казалось абсолютно бессмысленным. — Ну… Тогда я пойду наверх.       Комната на втором этаже была простой. Такой, небольшой, светлой, по-своему красивой, с шкафчиком, кроватью, письменным столом и окном с видом на улицу. Лампа на столе отбрасывала мягкое, жёлтоватое свечение, делая угол комнаты чуть теплее. Хоть она и далека от роскоши (не) родного дома — здесь становилось чуть легче дышать. Аманда бросила взгляд на пустой чемодан, который не успела перенести в подходящее место, положила блокнот на стол, затем подошла к окну и открыла его настежь, чтобы вдохнуть вечерний воздух.       «Хорошо, — подумала она, усаживаясь за стол, — Посмотрим, что из этого выйдет», — и принялась за заполнение записи в новом «дневнике». Почему бы и нет? Пока есть время, дни наполнены свободой — бери, пиши, рассказывай.       Она взяла карандаш и замерла на мгновение, глядя на чистый лист, который жаждал первых мыслей. Под лёгкий шорох графита она вывела сегодняшнюю дату, такую простую, но в то же время многообещающую.       Пускай романтичный Париж всё ещё казался чуждым, но знакомое «что-то» внутри подсказывало, что лето выйдет совсем не таким, каким его успели вообразить…