Le conte de la maladie

5

4 июня, 1991 год 09:10       Понедельник начался так же, как и предыдущие, но с оттенком беспокойства и новизны, ведь это — начало рабочего дня. Ателье ожило с первыми солнечными лучами, и пространство мастерской наполнилось размеренными звуками работы. После нескольких минут открытия Аманда, с поселившимся предчувствием того, что даже этот день не будет столь обычным, как хотелось бы, спустилась вниз и впервые завидела трёх девушек, занятых разговором и делом одновременно. Шум голосов, смешанный с едва уловимым жужжанием швейной машинки, заполнил помещение. У рабочего стола стояла темноволосая девушка, прокладывая строчку на нежной ткани пастельного оттенка. Другая, рыжеволосая, аккуратно сортировала выкройки, порой задумчиво постукивая карандашом по подбородку. Третья, чуть постарше, что-то записывала в журнал, периодически сверяясь с кассовым аппаратом — похоже, администратор. Их движения слаженные, быстрые, напоминали идеально отлаженный механизм. Кажется, это они и являлись неплохими помощницами? Только Аманда, подняв указательный палец и от оторопевшего вида отойдя, хотела открыть рот — Натали встретила её, вела в курс дела:       — Bonne matin! (Доброе утро!) Понедельник — день тяжелый, скажи? Кстати, раз такой случай подвернулся, то познакомься с моими помощницами, они тут каждый день. Ну, почти каждый, чтобы поддерживать жизнь. А что касается тебя… — и на другом языке, судя по всему, она кратко представила Аманду. Последняя не знала, стоило ли ей радоваться, что единственной, с кем можно было поддержать разговор, являлась Натали или нет... А вскоре, в плохом случае, — в возможное отсутствие, — она стала бы изнывать от скуки, ведь… даже книги не спасли бы положение французским изложением. — Теперь тебя запомнили, можешь не беспокоиться.       «Ага, от языкового барьера это не убережёт и придётся мне держать дистанцию, наблюдать за работой», — сдержалась от как всегда острого комментария, решив держаться в стороне. Как и сами девушки, кивнувшие в знак приветствия, кратко бросили заинтересованные взгляды.       — Знаю, они в немецком полный ноль, но это не проблема! — добавила Натали, будто прочитав мысли. — Пока рядом я, то о немыслимой скуке и речи быть не может.       — М-да, теперь представим, что ты не рядом, а я умираю от безделья, потеряв всякое вдохновение. Хотя, если у тебя найдутся какие-то нормальные книги, то я, возможно, поменяю мнение.       — А ты забавная! И успела, видимо, ко мне привыкнуть, — не без смеха добавила та, пока ателье становилось более оживлённым. — Но я учту слова насчёт книг. Возможно, у меня где-то завалялась литература на немецком, и это явно не здесь нужно поискать. А пока что, приступай-ка к тому, что у тебя выходит замечательно.       — Поверить не могу, тебе до сих пор нравятся мои… гм, спонтанные зарисовки, — закатив глаза, но приступив к «делу», бросила Аманда и подошла к столику, ставшим что-то наподобие места «работы». Способа отвлечься и помочь хоть в чём-то.       — Я словами просто так не разбрасываюсь, поэтому прими это к сведению и действуй. Доверься своему воображению! И только представь, как это будет выглядеть в готовом виде…       — Да-да, конечно-конечно… — сухо кивнула Аманда и всё же взялась за эскизы, как было велено. Раз так нравится, то… смысл тут спорить и расстраивать?

6

12:50       — Ты так старалась, думаю, тебе пора отвлечься, — после пары часов, проведённых за эскизами, Натали не могла не придумать способ расслабиться. Сидеть на одном месте такое количество времени особенно не рекомендовалось. И в её главной идее помог наступающий обеденный перерыв. — Будь любезна, сходи-ка ты в ту самую пекарню, возьми макароны, штучек пять, на любой вкус и цвет. Также и себе можешь что-то новое взять… Погоди, сейчас только наличку дам и сумку-       — Что?! Почему я? — Аманда нахмурилась, резко отложив карандаш. Да чтобы она, одна, пошла туда и сделала заказ? — Точнее… Ты ведь прекрасно знаешь, что я не владею французским. И всё равно посылаешь на верную смерть!       — Ой, ты погляди, нашла к чему придраться, интроверт! Кто захочет, тот вообще горы свернёт, наплевав на какой-то там непонятный язык. Можно ведь указать на выпечку, пальцами дать понять, сколько штук надо, а напоследок просто сказать merci. Продавцы в таких местах всё понимают! И я же не двадцать макаронов прошу купить, поэтому так уверена в том, что ты справишься… Пожалуйста? Эта пекарня моя любимая!       — Чёрт, — Аманда устало вздохнула и молча взяла небольшую серую сумочку, внутри которой лежали деньги.       — Надеюсь, ты помнишь, как мы туда однажды заходили? До неё идти минут пятнадцать, может меньше.       — Сама не знаю почему, но… да, я запомнила. Вроде дизайн непримечательный, но приятный, как и название. В общем, я пошла, так и быть, — одарив скептическим взглядом, Аманда приняла просьбу и ушла, вызвав победную ухмылку позади. 13:03       Пекарня встретила привычным уютом. Свет ламп проливался на полки, уставленные свежими багетами, круассанами и разноцветными макаронами. Аромат свежеиспечённого хлеба и ванильной глазури заполнял воздух, обволакивая и успокаивая. Аманда, сделав глубокий вдох, зашла внутрь с железной уверенностью в том, что спокойно дождётся очереди, купит несчастные макароны и быстро уйдёт. Её взгляд сразу упал на витрину с едой, затем прошёлся по народу, интерьеру, столикам и вдруг…       — К… какого?! — полушепотом опешила она, сжав сумку крепче и застыв, как испуганный олень в свете фар.       Ведь в дальнем углу, приятно выделяясь на фоне атмосферы пекарни, сидел он, тот самый парень из парка. Очки, синющие глаза, добродушный вид — всё оставалось тем же, исключая прикид, заменившийся, разве что, рубашкой другого цвета. Он преспокойно сидел за столиком и был сосредоточен на том, что писал в блокноте.       «Нет-нет-нет, только не он! Почему он здесь?!», — и вроде как, ей должно быть действительно по барабану на вторичное столкновение…       Подумаешь, в обеденный перерыв проводит в пекарне — популярной, уж наверняка, — и дописывает, вероятно, конспект… Ан нет, собственная реакция показалась чуждой. Сердце заколотилось, паника и желание раствориться не заставили себя долго ждать, и Аманда попыталась представить, что её тут никогда не было. Его не было. Поэтому она двинулась ко двери, но неуклюжесть сыграла свою роль — Аманда врезалась в стену с характерным стуком…       — Да что со мной такое?! — и едва не уронила сумку, скороговоркой нецензурное говоря. Так, что народ вопросительно и одновременно удивлённо взглянул на происходящее. Как и парень, мельком поднявший глаза, в то время, как Аманда пулей вылетела на улицу с огромным, несмываемым чувством позора, злостью больше на себя за такую… реакцию.       — Он ведь не будет там целый день, верно? Я просто вернусь позже, и всё будет нормально, ха-ха… — отойдя на приличное расстояние, она принялась нервно проклинать себя за слабость и убеждать, пройдясь пятернёй по густым, светлым волосам. Однако один-единственный вопрос остался нерешённым. — Идиотка, что с тобой не так?! Почему ты так отреагировала?! Это просто разовое совпадение. Кто же знал, что этому человеку тоже нравится пекарня? Или это просто спонтанный обеденный перерыв… А я ещё опозориться перед всеми успела, внимание привлечь! Так, вернусь через минут так… десять, а Натали скажу, что виновата чёртова очередь. Логично, что там очередь, — покончив с безумным монологом вслух, она замедлила шаг и сделала круг по кварталу, не спеша.       И окунулась в размышления, выясняя истинную причину бурной реакции. Возможно, припомнив недавний инцидент, она сумела распознать колючее чувство вины. То, как неимоверно легко разозлилась и обрушила на несчастного гнев, проблемы… И тут дело вовсе не в немецком — этот спектакль смотрелся ужасно, невежливо и глупо для такой воспитанной фройляйн. И сейчас вместо того, чтобы принести извинения, Аманда убежала без оглядки от возможностей… далеко не случайных.       «Если это Вселенная подаёт знаки, то пошла она куда подальше! А я уже на месте», — подойдя к месту назначения, Аманда не то внимательно оглянулась, не то будто прилипла к стеклянной витрине, словно ребёнок, который с интересом разглядывал из окна дома падающий снег.       Впрочем, убедившись в том, что опасения напрасны, её охватило неописуемое облегчение. Расслабленная улыбка появилась уже у витрины, проблемы ушли на дальний план, она готова показать пальцем желаемое и даже, — как там говорила Натали? — свернуть горы… Ох, зря Аманда далеко отпустила присущее предчувствие…       — Просто показать, значит… Этот рогалик смотрится ничего так, правда, я без понятия какая там начинка внутри и есть ли она вообще… — чуть наклонилась и присмотрелась к деликатесам, не расслышав глухого хлопка двери больше напротив, — должно быть, подсобка, — нежели ближе к выходу. Только внутри всё прояснилось вместе с заказом, готовым вырваться в сию секунду, как за спиной раздался тот самый спокойный голос. Голос, который пробудил не только воспоминания, но и холодок вдоль позвоночника:       — Вот так встреча! Вы — Аманда, насколько я помню? — так ещё имя назвали! Это что-то новенькое!       — ЧЁРТ! — м-да, и нехило так испугали… Аманда резко обернулась, и, не рассчитав расстояние, спиной столкнулась с тёплой грудью — чёткой, осязаемой преградой. Это было не просто столкновение с человеком, а с непрошеными эмоциями, тревожной новизной. И она выронила сумку, что-то прорычав, стиснула зубы, нечеловеческими усилиями держа очередную вспышку хаоса. Он всё ещё здесь, всё тот же. — Как же это невыносимо! Просто не-вы-но-си-мо! — и всё равно разразилась ругательствами, пока парень любезно поднял упавшую вещь:       — Кажется, тут успела появиться традиция — наши встречи всегда сопровождаются неким… хаосом. Но это всегда можно исправить, знаете? — и, предлагая начать всё с чистого листа, да о первом казусе позабыв, галантно протянул сумку.       — Я мастер запросто разрушать столь наивные надежды! — лицо её запылало, когда она забрала сумку и нахмурилась, образовав вихрь из противоречивых, разъедающих рассудок мыслей. Вторая встреча за день напрягла не на шутку. Может он за ней следит? — Я-я… Да пошло оно всё к чёрту! Ничего не возьму! — да простит её непоколебимое решение Натали… Если, разумеется, Аманда не додумается пожаловаться на череду случайных встреч, тем самым заинтриговав. Ведь некоторые случайности далеко не случайны — это под силу далеко не каждому признать.       — Постойте же! — последнее, что смогла она расслышать, удаляясь демонстративно сердито. Ещё чего! Не будет Аманда тут останавливаться и обрекать себя на… На что, собственно говоря? И какого хрена, он это сейчас сказал? Чего ради?       — Что ему от меня надо, Господи Боже?! Я и так успела всякого натворить, это от меня надо бежать, а не… наоборот. За что мне всё это… — вот так она и ушла, пытаясь не выдавать, что испоганило настроение. Паренёк, засуетившись, взял некий пакет с выпечкой и догнал, придерживаясь некоторого расстояния. Это заметила Аманда после следующей фразы:       — Ох, вот Вы где… Так странно, что Вы, оказавшись в заведении во второй раз за день, бросаете, возможно, незавершенное дело бегством!       — Тебе то какое дело?! Это мои проблемы, — Аманда раздражённо вздохнула, но не смогла удержаться от ответа, держа путь обратно в ателье. Второй раз за день? Выходит, позор запомнили…       — Вот как? Однако я успел подумать, что здесь дело… Хм, проблема во мне? — пожалуй, неплохой вопрос, от которого у той дёрнулся глаз.       — Н-нет! Я не в силах понять, как так вышло, что наши пути пересеклись снова, самым непостижимым образом! А ведь я успела почувствовать что-то неладное вчера вечером…       — Ах, понятно. Выходит, Вы не из тех, кто искренне верит в судьбу! C'est dommage… (Это досадно…)       — То-то же, бессмысленная вера. Просто признайся, что следишь за мной, сталкер хренов, и всё, тема закрыта! Имя же моё как-то узнал!       — Что?! Нет-нет, я бы никогда в жизни… Ох, какого же Вы обо мне плохого мнения, — в его голосе проскользнуло чистейшее изумление вкупе с недопониманием, которое скорее хотелось разрешить. — Я в этой пекарне часто бываю. И по поводу прекрасного имени… Так вышло, что ещё вчера Ваша подруга, вмешавшись, назвала его. Кстати, справедливости ради, лично меня зовут-       — Меня твоё имя не интересует! — коротко и ясно доложила она, не допуская возможности встреч, разговоров. И продолжила идти, огрызаясь на вежливые реплики, пока не остановилась на углу, бросив взгляд на вывеску.       Аманда осознала свою ошибку слишком поздно.       — О нет… — вот таким забавным способом Аманда показала, где именно её можно найти.       — Ателье? А ведь я мимо него всякий раз прохожу, кто бы мог подумать! — кому-то, видать, совсем стало весело…       — Судя по всему, мимо пекарни тоже, я учла, — стоя к нему спиной, Аманда дала понять факт и в итоге, столкнулась с новой порцией неожиданностей.       — Вы не так всё поняли. В пекарне я каждый день нахожусь не только из-за удобного расположения. Мой отец — владелец этого заведения, как-никак порой помощь никогда не помешает, — делясь некоторыми фактами, он и не подозревал, насколько облегчил ситуацию.       Момент, когда Аманда, шокированная, медленно повернулась и, приложив руку к губам… рассмеялась. Сначала тихо, неслышимо, потом же звонко — дрожащие плечи подтвердили это.       — Ты хотя бы знаешь, что только что сказал?! Да я отныне, узнав такие подробности, ни ногой в вашу пекарню! Дабы неловкие моменты и себе проблемы не создавать, вот же спасибо! И самое главное, никаких проделок судьбы здесь не будет, — находясь в приподнятом настроении, она ткнула пальцем ему куда-то в район груди.       — Поймите, сегодня я возжелал Вам помочь потому, что знал, как может быть трудно — постараться объясниться с кем-то на языке, который не знаешь, — вопреки громкому заявлению, он остался настроенным на положительный исход, с лукавым взглядом и улыбкой. — Если бы ситуация сложилась иначе, то я мог, допустим, назвать нужную выпечку, и на этом всё. Знаете, на Вашем месте я был бы не только поначалу приятно удивлён столкновению с тем, кто понял твой язык, но и потянулся бы навстречу, охотно завёл знакомство. Жизнь — штука непредсказуемая, никогда не знаешь, что может произойти. Поэтому, мне пожалуй следует представиться, я… — когда парень наконец-то собрался назвать имя — кто-то издалека по-французски окликнул его:       — Эй, Филипп, поторапливайся давай, а не то мы опоздаем!       — Ну вот, учёба совсем вылетела из головы… — названный Филипп обратил внимание на однокурсника, затем снова посмотрел на опешившую Аманду, на щеках которой проступил милый румянец, — В общем, раз так получилось, что Вы вернулись к себе ни с чем, то держите! Вам это нужнее, правда! И надеюсь, с этого момента Ваши дни станут гораздо лучше, — вручил пакет с выпечкой, считай, совершенно бесплатно и с этими напутственными словами ушёл. Оставил с горой вопросов бескорыстной добротой и щемящим чувством, которое пока не могла Аманда осознать.       — Филипп… — проговорила она плавно, пробуя на вкус и возвращаясь в реальность, обещавшую стать чуточку лучше. Ей правда этого очень хотелось, но всё было не так гладко! Внутри поселилось в наивысшей степени неприятное ощущение. Не сказать, что её отчитали, словно родитель непослушное дитя, которой Аманда себя представила и разозлилась, направляясь в ателье. — Это что вообще было? Он хочет сказать, что я дура, раз такое упускаю? Его?! Ха! Да мне Натали хватает, а в остальном я протяну! Это полный атас!       — Ты вернулась! Как славно, — на слове «хватает», в мастерскую нагрянула сама Натали и не была особо удивлена такому настроению. — И что же с тобой успело приключиться, раз это «полный атас»?       — Тотальный хаос… Ты не поверишь, что за это время произошло! Как такое возможно вообще? В общем, дело было таким, — и она, поудобнее расположившись, рассказала, рассказала всё, не упустив ни одной детали, постыдной для себя. Даже концовку.       Поначалу Натали слушала её без особых впечатлений, однако ближе к концу открыла рот, а потом, дослушав весь финал и мнение, заливисто, красиво рассмеялась, так, что помощницы повернули головы.       — Ха-ха, pardonne-moi (простите меня), — махнула им рукой, показывая, мол, не стоит отвлекаться на крайне весёлое поведение хозяйки и, добившись результата почти мгновенно, начала понемногу успокаиваться, игнорируя прожигающие насквозь серые глаза. — Аманда, как же ты сильно противишься проделкам судьбы, об этом пора слагать легенды! Хорошо, если в первый раз за день, но во второй, когда он, видимо, собирался уходить по своим делам и вновь увидел тебя у витрины… Это мощно!       — Ага, а я дура, дошла до ателье и поздно поняла, что вообще натворила…       — Что, до сих пор считаешь сталкером? Смею успокоить, последние слова говорили: «Надеюсь, Вам будет лучше, а я постараюсь не попадаться на глаза в лишний раз». Наверное… Ты многое упускаешь, дорогуша! Такой весь непробиваемый, знает немецкий, ни разу не нагрубил в ответ и постарался найти компромисс… Ещё вот, отдал тебе пакет. Кстати, что за выпечка там?       — Там… — всё ради того, чтобы переключить внимание. Внутри оказались парочка разноцветных макаронов, эклер и круассан — тот рогалик. — Пожалуй, просьба выполнена?       — Совесть тебя совсем не замучала ещё, да? Вдруг это был его поздний обед!       — Обедать в доме или кафе надо, а не в университете. Или где он там…       — Для меня он выглядит как раз-таки как студент, так что, возможно, ты не прогадала. А вот насчёт судьбы советую тебе подумать хорошенько, вдруг всё далеко не случайно… — напоследок припомнила нелюбимую тему и вернулась к работе.       «Я… уже и не знаю, — оставшись совсем одна, Аманда поникла и мысленно прокляла саму себя за реакцию. Почему, почему в итоге она вечно ведёт себя так… отвратительно. Нелюдимая — не должно значить, что дикарка какая-то. Верно, эмоции местами могут не совладать с разумом… Мастерская, такая оживлённая, стала казаться душной. — Господи, как всё это сложно! — в отчаянной попытке понять себя, Аманда перепрыгнула на другую тему, на необычного человека, успевшего вызывать сотню вопросов и мыслей. Пальцы теребили угол блокнота, на котором ещё не было ни одной записи за сегодня. Внутри всё бушевало: и раздражение, и смущение, и любопытство. — И его имя… Оно ему подходит, если так подумать, — признаться, чужая доброта успела задеть за живое так, что трещин в броне стало значительно больше. — Невозможно. На вид он слишком идеальный. С ним точно что-то не так. Или со мной? Да хватит! В дальнейшем я буду более осторожной, да и мне… действительно вряд ли станет он попадаться на глаза», — последняя мысль оставила подле неизвестную, терпимую горечь.       Случайность ли? Или что-то большее? Мысли кружились вокруг, как осенние листья в ветреную погоду. Ей не хотелось признавать, что Филипп пробудил интерес — это было бы равносильно капитуляции перед тем, что так старательно отвергали или и вовсе концом её личности, самоуничтожением.       Вопреки тому, что Аманда злилась из-за ненужных мыслей — нет, она не могла вот так бессовестно выбросить напрочь доброжелательность, поучительные слова, твёрдо сказать себе, что завтра позабудет обо всём случившемся… И, сжав дрожащими пальцами корни волос, признать вероятность неслучайных встреч.