обновление: солнцестояние

— Бонни?! Свет электрических ламп освещает всю площадь комнаты, выцепляя моменты, что были скрыты тьмой. Кресло, детали, разные устройства и… Эндоскелет. Он сидел в углу, выставив согнутые ноги перед собой и оперевшись на них руками. Ну, если этот сборник железа, болтов и проводов можно было таковыми назвать. Он подёргивался и смотрел на Солнце большими шарообразными глазами, нагоняя странное желание, которое Сан не испытывал прежде. Любые операции по записыванию происходящего в память были отменены. Ему очень сильно захотелось посадить это в костюм, ведь голое устройство не соответствовало нормам. Руки буквально прошиб ток, Солнце сделал несколько шагов в его сторону, вытянул руки, после чего полетело уведомление за уведомлением: «Не положено. Нарушение. Ошибка. Эндоскелет без костюма. Ошибка. Ошибка. Ошибка.» — Фредди, он тоже пытается меня посадить в костюм. Я думал, у воспитателей нет такой функции. — голос Бонни звучал тихо и хрипяще-странно, будто ещё пара неосторожных движений, и его голосовой модуль отключился бы навсегда. — Не знаю, как так вышло. Я его сейчас остановлю! — Фредди аккуратно прижал Солнце к себе, чтобы тот не схватил эндоскелет, и несколько раз отдал команду «прекратить». Аниматроник послушался раза с пятого. Медведь не знал, сработает ли это, поэтому держал очень крепко. Благо его вес превышал вес Солнца раз в пять, что помогало ему в этом нелёгком деле.       Сан обмяк в его лапах и схватился за лицевой диск, как бы проверяя, в порядке ли всё. Лучи несколько раз втянулись и вытянулись, засветились и выключились снова. Сан убрал ладони от лица и окинул взглядом комнату, искренне не понимая, как он тут оказался. Взгляд скользнул по потолку, стенам, полу и… Увидев голый эндоскелет в углу, он резко вжался в Фредди и уставился на механизмы, рассматривая. — Здравствуй, Солнце. Давно не виделись. — Бонни… Точнее то, что от него осталось, помахал роботу и снова опустил ослабленную руку на ноги. Его речь смешалась с хрипом и скрипами, но слуховой модуль смог разобрать очень знакомую интонацию, голос и слова, которые он слышал каждое утро ещё пару месяцев назад. — Бон-Бонни… — Солнце вытянул шею и закрутил лицевым диском, будто приглядываясь. Он правда старался найти знакомые черты в этой штуке, и, кажется, только зелёные глаза могли бы выдать в нём его давнего друга, воспоминания о котором всё ещё хранились в памяти. Он помнил момент их знакомства, первую неделю общения и… Всё. Видимо, что-то всё-таки снесли из его файловой системы. Но этих данных ему хватило. Сан отлип от Фредди и в два шага длиннющих ног оказался возле Бонни. Он присел напротив него, рассматривая. Никогда раньше он не видел голый эндоскелет так близко. Медведь же подошёл секунд через пять, предварительно понаблюдав за ними. Опустился рядом и толкнул Солнце локтем, чтобы тот не пялился так откровенно. Но заинтересованного аниматроника было не остановить. Да и сам Бонни всё прекрасно понимал. — На тебе моя одежда? — Бонни оглядел его медленно, вычленяя из памяти и свои подтяжки, и бабочку, и рубашку. И даже брюки. Больше он не мог опустить глаза, чтобы рассмотреть Сана полностью. — Твоя? Ох, боже, Бон-Бон! Мне снять? — Солнце засуетился, мысленно ругая себя за то, что он не удосужился спросить девочек о том, с чьего корпуса взялась вся эта цветастая ткань. — Нет, нет… — протянул эндоскелет, пытаясь выдавить в интонацию хоть подобие улыбки. — Тебе очень идёт. Хороший цвет — фиолетовый. Носи. Мне уже не пригодится. Он мог говорить лишь отрывистыми фразами, прерываясь на то, чтобы остановить помехи. Изредка Бон поглядывал на Фредди, медленно переводя глаза из стороны в сторону, следя за мимикой бывшего коллеги. Тот не отрывался от него. Смотрел тепло и привычно, как смотрел всегда. Все эти месяцы, когда приходил в ночь с пятницы на субботу. Ещё посреди недели мог заглянуть. А пару раз было так, что медведь мог несколько дней подряд заглядывать, проверять, как идут дела. Но с каждым днём заряда в Бонни становилось всё меньше и меньше. — Фредди… — Солнце дёрнул медведя за рукав белой рубашки, нарушив транс. Аниматроник тряхнул головой и прижал ушки, будто загрузился и понял, что что-то не так. Понял, что его сейчас спросят обо всём этом. — Расскажи, почему он всё это время здесь? Почему директор говорил, что его «убрали»? Почему… Всё вот так? — Это будет долгий рассказ, Санни… Очень долгий.

***

Пятница. Ночь. Одна из первых «стафф-пати», как её называли в узких кругах, набирает феерические обороты. В Пиццаплексе стоит тяжёлый дым от кальяна, который кто-то притащил сюда, и от многочисленных вейпов, которые с каждой секундой наполняют зал сладостью, перемешанной с запахом духов и пота. Народ танцует, пьёт и всячески убивает время, которое давно перевалило за полночь. В коридорах светит лишь терпкий розовый неон, совсем несерьёзно разгоняющий тьму. По слуховому модулю долбит музыка, которую мистер Ди-джей делает всё громче. Басы херачат так, что трясётся пол под ногами, даже в отделении, где расположен гольф Монти.       Трое аниматроников оставили девчонок отдуваться за всех пятерых и тихо свалили для того, чтобы посоревноваться в гольф. Нужно было немного передохнуть от нескончаемого марафона безумства. В системах кипела фаз-шипучка, было жарко, все трое вентилировались с удвоенной силой. — Бонни, братан, ты бьёшь как полный мудила, на! — Монти подошёл к фиолетовому аниматронику сзади и обнял со спины, горячим корпусом прижимаясь к чужому. Руки попытались схватить клюшку, но не вышло. — Отвали от меня, земнодолбоёбное, — процитировал Бон-Бон мистера Фазбира, скидывая с себя аллигатора и готовясь ударить по мячу с исходной позиции. Прицел, замах и мячик улетает чётко в лунку. Предыдущий, который запускал Монтгомери, валяется совсем рядом, но всё равно не в ней. — Ты молодец, Бон-Бон, — Фредди подходит к аниматронику и награждает того трением носа об нос. — Спасибо, Фредди, — Бонни обнимает медведя. Так, как никогда не обнимал Монти. — Фу, эти ваши сопли… — аллигатор отводит взгляд и опускает его, громко «выдыхая». В нём кипит агрессия, но он её сдерживает. Причина проста — его всё это действительно бесит. — Монти, не волнуйся, будет и в твоей жизни праздник, родной! — Бон-Бон счастливо смеётся этим своим «особенным» тембром, который появился совсем недавно. Когда они с Фредди начали вот это всё, как они говорили, «баловство». Аллигатор злился беспощадно, потому что теперь его друзья уделяли его персоне значительно меньше времени. Его в целом постоянно задвигали. Даже в группе он был где-то на задворках, сидел на барабанах, и то, только потому что начальнику хотелось иметь все инструменты в распоряжении. Ему сказали об этом прямо и попросили не высовываться лишний раз, потому что дети любили Фредди и Бонни. А его, возможно, видели только на тех рисунках на стенах, да в конце выступления, когда все аниматроники кланялись для людей. Его грела мысль о том, что за сценой он был кому-то действительно нужен. Вся банда проводила много времени вместе, постоянно был слышен смех и их разговоры. Но потом… Потом случились Чика и Рокси. Монти оставили на задворках, потому что этим двоим явно было интереснее друг с другом, чем с ним. А за ними — Фредди и Бонни, что вообще стало ударом под дых. Хотелось громко заявить о своей проблеме, но что-то ему всё время мешало. Что-то… — Завали, Бон-Бон, — Монти бросает эту фразу с рыком. Вокруг него будто собирается аура агрессии и злобы. — Сам завали! — Бонни «пьян» и весел, он явно не видит в этом ничего серьёзного, а вот аллигатор от этих слов только закипает, сжимая в руках клюшку, которую ему передали парой минут ранее. — Я тебе сейчас морду снесу! — Так снеси! Только и можешь, что пиздеть… — Бонни не дают договорить. Мощный удар прилетает в лицо, и оба валятся на покрытие, прямо под ноги Фредди. Бонни выдаёт поток нецензурной брани и просит Фредди снять аллигатора с себя. Тот сразу же замахивается на Монти, но аниматроники пересекаются взглядами, и время будто замедляется. — Фредди, ты должен быть на зарядке! — из голосового модуля Монти звучит фраза Ванессы. Идеальная, без помех. Чётко записанная. Будто бы её специально хранили для важного случая. — Ванесса, я… Уже ухожу, — Фредди не может ослушаться команду. Он отворачивается и совершенно механически идёт к станции подзарядки, слыша за спиной скрежет металла и хрипящий голос Бонни, которому первым же ударом клюшки по корпусу повредили голосовой модуль.

***

— Я не смог ослушаться команду, Санни. Не смог. Никто из нас не может, и он это знал. — Мы убеждены. Что. Монти готовился. Он. Знал. Во мне было мало. Зарядки. В ту ночь. — И ты не смог ему… Не смог его ударить? — Солнце был крайне шокирован. Его лучи горели красным, они сильно выдвинулись от шока, делая его похожим на большой маковый цветок. Бонни больше ничего не сказал. Опустил глаза и уставился в пол. Он каким-то образом жил здесь, в этой комнате, без заряда, уже пару месяцев. — Он ударил. Я слышал. Монти же чинили после этого. Но его вернули, а вот Бонни теперь здесь сидит. И костюм мы больше никогда не видели, начальник сказал, что там не осталось «живого места». Странное выражение, да? Я прихожу сюда постоянно. Потому что я не успел… Услышав это, Солнце конкретно и надолго выпал. Фредди говорил что-то ещё, но Сан уже не слушал. Он очень ярко увидел перед глазами образ того, что случилось у сцены в этот вечер, и понял, что просто успел. Эта мысль не отпускала его. Сцены неслись одна за одной. Он видел, как Монти ломает Луну и его эндоскелет оказывается здесь, рядом с Бонни. И как он сидит так же, как Фредди, каждую ночь извиняется, что-то рассказывает, доносит новости. Не проживает это вместе с Луной, а является лишь наблюдателем, который живёт только ради того, чтобы за несколько минут рассказать это аниматронику, чей заряд на твоих глазах сводится к нулю. Сан знал, что смерть — это темнота. Он так говорил детям, когда те спрашивали. Но теперь он в полной мере понял значение этого слова. Он только сейчас осознал, как же сильно ему повезло найти выход.       Он встал и посмотрел на Фредди, чьё внимание было нацелено исключительно на Бонни, смотрящего куда-то в пол. Тихое «пока» нехотя вырвалось из голосового модуля, он помахал рукой друзьям и чётко решил для себя, что попросит Дейва стереть ему воспоминания об этом разговоре. То, что он услышал — никак не вписывалось в картину его мира. Он понимал, что будет думать об этом не переставая. Он… Предпочёл бы вообще не думать. На него не особо обратили внимание. Фредди лишь махнул ушками и сказал, что подойдёт к самому выступлению. Ему нужно было побыть тут ещё немного, и Сан принял его решение, как своё собственное.       Аниматроник вынырнул из комнаты и огляделся, высматривая в коридорах тех, кого сейчас точно не хотел бы здесь увидеть. Тайна этой комнаты уйдёт из его памяти, и никогда больше эта тема не будет затронута. Ему хотелось найти Дейва прямо сейчас. Он очень решительно шёл по холлу. Перед глазами уже была лестница. Он репетировал, что скажет, как прикрикнет и отчитает, если вдруг айтишник запротивится. Он даже обещал себе, что точно-точно применит аргумент про начальника, что… Свет над ним резко погас, и помещение залил лишь едва видимый свет неона. Солнце резко сорвался с места и спрятался за ближайшим поворотом. Звёзды и сердечки на его руках засветились, как и лучи, покрытые оранжевым. Он не успел. В зал начали входить люди.