История повторяется?

Красные глаза уловили знакомые черты сероглазой девушки, сидящей рядом, её милую улыбку, а после устремились куда-то вверх, к ночному небосводу и замерли. Сказать, что Мундроп был в шоке — ничего не сказать. Он молчал, широко распахнутыми от изумления глазами смотря на тёмное, ночное небо, щедро усыпанное звёздами, некоторые из которых собирались в созвездия и были хорошо видны. Между ярко сияющими точками завис выгнутый дугой бледный месяц, что, казалось, был так близко и так далеко одновременно. Воспитатель был словно в трансе, под гипнозом звёздного неба, но всё же, буквально через силу заставил себя оторвать взгляд от тёмного небосвода и перевести его на Мию, с потешной улыбкой наблюдающей за его реакцией. — Звёздочка... Т-ты... Хриплый механический голос звучал непривычно удивлённо, с несвойственными для него запинками, сейчас Луне было сложно выдавить из себя хоть слово, дабы сложить нормальную, связную речь. Все слова, собравшись в поток из мыслей и чувств разного рода, будто застряли в его голосовых модулях, не позволяя испустить и звука. Некоторые из механизмов внутри стали работать интенсивнее, скрипя от непривычного напряжения и чуть шумя. В нём что-то ломалось. Не модули или механизмы, не составляющие его системы — совершенной имитации сознания и разума, нет. Ломалось что-то другое. Что-то, от чего он не чувствовал боли, страха или желания, чтобы это прекратилось. Тепло. Непривычное тепло мирным потоком разливалось и словно согревало железное тело каждый раз, когда его владелец смотрел на Мию, будучи уверенным в неактивности тепловых датчиков на данный момент. Здесь было что-то другое. Привязанность. Приязнь. Желание видеть светловолосую девчонку рядом с собой постоянно, желание защищать её от всех невзгод, желание не отпускать ту, чей туман серых глаз приятно обволакивал и неистово притягивал, от чего хотелось заглядывать в них без каких-либо укоров совести, порой даже ловя лёгкое недоумение на чуть бледном девичьем лице. "Ты не неумёха, ты не разочарование и не неудачница, коей себя называла. Ты — лучшее, что случалось со мной, Мия." – эти мысли крутились в голове Муна, он хотел это сказать, но не мог. Не мог заставить себя выдавить такие откровения. Ему было сложно выражать приязнь словами, на деле показывать это было проще. Гораздо. Поэтому он, протянув руки к девушке, сгрёб её в охапку, подтягивая к себе и крепко обнимая. Мия удивлённо проморгалась, частично не ожидав такой реакции, хотя подсознательно она надеялась, что обоим воспитателям такой сюрприз понравится. А он и вправду понравился. И если Санрайз демонстрировал это своей привычной, неугомонной речью, не замолкая ни на секунду, выражая всё своё удивление и восторг, то Мундроп, будучи удивлённым ничуть не меньше, старался выглядеть спокойнее, неотрывно любуясь звёздами на небе, согревая излучаемым датчиками теплом свою звёздочку, обвив хрупкое тело руками и прижав к себе. Воспитатель молчал, но Мия знала, понимала без слов его эмоции и то, что ей действительно удалось его удивить такой, как ей казалось, мелочью. Это не могло не тешить. Следующие несколько часов они так и пробыли здесь, на крыше, рассматривали звёзды, хаотично раскиданные по небу. Даже указывали друг другу на созвездия, которые знали. Наверное, впервые за всё это время Мун был счастлив. Всё было спокойно, витало чувство безопасности и присутствия той, без кого аниматроник и дня теперь не представлял. Её беззаботное, даже слегка игривое поведение при замечании чего-то нового на небе как-то само собой расслабляло, вселяло надежду на что-то хорошее и доброе. Кто знает, быть может, этим уже давно не детишкам и вправду удастся покончить с ужасами прошлого? Мун был бы только рад.

***

— Так ты больше не боишься высоты? — Не-а. Лунный воспитатель ухмыльнулся. Без спроса подхватив девушку на руки и с помощью троса поднявшись с ней наверх, в его комнату, он не столкнулся с испуганными вскриками сероглазой, сопротивлениями и даже руганью. Смотря на Мию, опирающуюся руками об перила балкона, разглядывая Детсад с такого ракурса, он думал. Думал о ней, о том, что она для него сделала. Аниматроник слишком привязался к девчонке, привык к ней и сделать с этим уже ничего не мог. Да и не хотел. О чём-то поразмыслив, он подошёл к ней со спины, обвивая девичью талию руками, обнимая, лицом приближаясь к её шее. Шумный, горячий выдох заставил девушку непроизвольно покрыться мурашками и удивлённо захлопать ресницами, переключая своё внимание на воспитателя. — Мун? Ты чего? — Ты... Исполнила мою мечту, звёздочка. И сама стала ею. Это всё, что девушке удалось услышать прежде, чем взволнованно вдохнуть от ощущения поцелуя в районе шеи, сопровождающегося уже знакомым тихим рычанием, выражающим явное нетерпение. Отвлёкшись на, как ей казалось, секунду, Мия точно не определила момент, когда оказалась на кровати, уже в комнате воспитателей. Нависающий над ней аниматроник вернул работницу в реальность, приблизившись к чуть покрытому румянцем лицу, спустя секунду целуя, требовательно, в нетерпении покусывая девичьи губы, всё ещё стараясь сохранять баланс между разумным и дозволенным, пусть с каждым мигом делать это становилось всё сложнее. Отстранившись, Мун взглянул на неё. Девушка лежала и смотрела на него, пытаясь восстановить сбитое дыхание, но не вырывалась и не просила прекратить. Просто смотрела, серые глаза не выражали отвращения или страха, глядя на сияющие красным глаза напротив. Не противилась, словно ожидая чего-то. Доверяет. Луна улыбнулся, понимая это. — Милая, ты волнуешься? – железная рука прислонилась к её щеке. – Покраснела вся. Какая прелесть. — В-вовсе нет. Всё хорошо. — Опять врёшь. – посмеялся аниматроник, запуская руки под ткань её рубашки, оглаживая живот и рельеф рёбер, поднимаясь выше. О да, он достаточно хорошо изучил анатомию человеческого тела, развил свои изначальные понятия и знания, отлично осознавая теперь, что и как нужно делать так, чтобы процесс был приятен для обоих. Железо механических рук приятно согревало, заставляя непроизвольно извиваться и выдавать свою реакцию рваными вдохами. Решив, что данный элемент одежды им сейчас ни к чему, Луна вцепился в мелкие пуговицы, не спеша их расстёгивая, одну за другой. Сероглазая пуще прежнего залилась румянцем, когда края её рубашки были раскинуты в стороны, а заострённые зубы оставляли на шее и ключицах разной силы укусы, периодически заменяющиеся небольшими пятнышками, подобные алым цветам, наличие которых на бледноватой коже девушки Муну неописуемо нравилось, заставляя довольно скалиться и снова к ней приближаться. Выцеловывая места укусов, с которыми он, по собственному мнению, слегка перестарался в порыве дивного желания, воспитатель потянулся к низу её тела, нащупывая пояс рабочих брюк, ловко с ним расправляясь, а после и с молнией, слегка приподнимаясь, дабы снять их полностью. Мия, оставаясь в одной лишь расстёгнутой рубашке и белье, инстинктивно сжалась в этакий комочек, с волнительным трепетом глядя на Мундропа. Как он отреагирует? Что подумает? Светловолосая редко находила в себе любовь к своей внешности, особенно к телу, поэтому и считала, что другие так же о ней думают. Будто прочитав её мысли и опасения, Луна ухмыльнулся, проведя рукой по бедру девушки, поднимаясь выше, кончиками пальцев вырисовывая на коже незамысловатые узоры. — Мия... – впервые обратился к ней по имени воспитатель, из-за чего сероглазая частично удивилась, смотря на него. – Тебе не стоит так стесняться себя. Ты прекрасна. Твоё тело прекрасно. Не давая времени опомниться и свыкнуться со столь дивными комплиментами, Мун пододвинулся ближе, одной рукой держась за девичью ляжку, как бы зазывая раздвинуть ноги, а второй стаскивая с худых рук чуть помятую рубашку, после отбрасывая её в сторону и проводя пальцами ровную линию вдоль позвонков, останавливаясь на застёжке бюстгальтера. Алые глаза с неким немым вопросом уставились на девушку и, не получив каких-либо возмущений и просьб прекратить, механическая рука задвигалась, подцепляя маленькие крючки, тут же их расстёгивая. На сколько бы далеко они сейчас не зашли — Луна был готов остановиться в любой момент, как только заметит, что девушка чувствует себя некомфортно и ей что-то не нравится. На сколько бы сложно ему не было воздержаться — он потерпит. Терпение — один из своеобразных козырей ночного воспитателя, однако, сейчас оно медленно, но верно давало трещины при виде Мии, здесь, сейчас, в таком виде... Железные пальцы бережно прошлись по коже чуть дрожащего тела, столь ярко реагирующего на любые ласки со стороны воспитателя и, когда тёплая ладонь улеглась на грудь, несильно сжимая — из девичьих губ сорвался первый стон, тихий, но Мундроп услышал, довольно ухмыльнувшись. К желанию прибавилось любопытство, хотелось увидеть на деле, как будет вести себя худое тело под ним, если он продолжит. Оставаясь в лишь одном элементе одежды, Мия всячески изгибалась, извивалась и практически не имела сил сдерживать вздохи, переходящие в сладкие стоны каждый раз, когда руки аниматроника касались её, желая получше изучить каждый сантиметр покрытой мурашками тёплой кожи, нежно зажимая и оттягивая нежную плоть двумя пальцами. Мысли о правильности происходящего постепенно отходили на второй план или же вовсе рассыпались в пыль, голова становилась тяжелее, разум заполняло совершенно другое, то, от чего где-то там, внизу, издевательски медленно начинало ныть ранее неведомое чувство. Воспитателю, очевидно, нравилась такая реакция, его руки ни на секунду не переставали блуждать по телу, вдоль и поперёк исследуя, замечая, как сероглазой моментами словно не хватало воздуха, от чего вздохи становились более рваными и глубокими. Медленно проведя рукой вниз, Мун зацепил край тонкой ткани белья девушки, тут же освобождая давно возбуждённое тело от одежды полностью. По инерции, Мия всё ещё немного прикрывалась руками и была слегка сжатой, пусть и понимала, что Луна не сделает ей больно нарочно. Любуясь своей звёздочкой сполна, с некими вспышками собственнических искр в глазах, воспитатель невольно подметил, что даже сейчас, будучи полностью обнажённой, с покрасневшим от смущения лицом и лёгким блеском в глазах, с наличием этаких меток его же авторства на своей шее и ключицах, она всё ещё оставалась такой невинной. Это не могло не умилять. — Расслабься, милая. – гладя бедро девушки, приговаривал аниматроник. – И раздвинь немного ноги. Вот так. Пальцы скользнули к самому интимному, касаясь максимально чувствительных точек, вызывая этим подобие лёгких ударов тока по телу и заставляя неопытное тело выгибаться дугой, руками до побеления костяшек сжимать ткань одеяла под собой. Стоны становились всё громче и, подобно карамельным конфетам, тягучее, лаская слух воспитателя. Совершая машинальные мелкие круговые движения, Мун делал ей невыносимо приятно, о какой-либо сдержанности не могло быть и речи, отдавать себе отчёт становилось просто невозможно, остатки разумных мыслей ударялись об пелену чувств, походящих на навождение и никак не отрезвляли юную голову. Дразняще медленно пальцы приблизились к входу и Мия невольно вздрогнула, ощутив, как фаланга одного, чуть надавив, проникла внутрь. Тело вновь обдало жаром, палящим, стыдливым жаром вперемешку с наслаждением. Было непривычно, но совсем не больно, Луна и правда старался быть осторожней с ней, обращаясь, как с хрупкой фарфоровой куклой, такой изящной и беззащитной в его руках. Как хрустальная звезда или же цветок, нуждающийся в нежности, дарящий взамен красоту своего существования. — Тебе нравится? – наперёд зная ответ, хрипло подал голос воспитатель, на что девушка, зажмурившись, лишь неосознанно кратко кивнула головой и снова выдала слегка приглушённый стон, когда почувствовала, как палец проник глубже, а чуть погодя, и второй, аккуратно растягивая. Чуть погодя, Мун позволил ей привыкнуть, бегая глазами по лицу и изгибам тела, с довольной ухмылкой вслушиваясь в поток прелестных стонов, исходящих от неё. Меж ног несильно покалывало, но внезапное движение фаланг удлинённых пальцев внутри подавило собой какой-либо дискомфорт, хотелось просто забыться и продолжать. Немного подвигавшись, пальцы проникли ещё на мизер глубже, раздвигаясь и вдавливаясь в чувствительные стенки, скользя в неистовой тёплой влаге. Мия себе места не находила, утопая в удовольствии, вся выгибалась и вертелась, временами запрокидывая голову в томном стоне, притягающе подставляя шею под новые мягкие поцелуи. Было приятно, из-за остатков былой условной трезвости стыдно, но невыносимо приятно. Тело начало еле заметно подрагивать, прошиб лёгкий озноб, а голова стала в разы тяжелее. Перед глазами чуть плыло, размывая для Мии картину происходящего, но почувствовать, как пальцы убрались, она смогла, неудовлетворительно и нечто жалобно уставившись на воспитателя. — М-мун... — Потерпи немного, звёздочка. Сейчас... – отозвался Мундроп, слегка выпрямляясь. В полнейшей темноте девушка не могла видеть, что он делает, но расслышала тихое шуршание ткани, а после, как что-то столь многообещающе упёрлось в её промежность. Серые глаза широко раскрылись от испуга и волнения, улавливая сияние его глаз, смотрящих и изучающих юную особу. – Я могу?.. Мия томно выдохнула, закусив нижнюю губу. Приняв молчание и отсутствие сопротивления как согласие, Луна медленно поддался вперёд, каждым своим тактильным датчиком ощущая жар женского тела, будучи как никогда благодарным механикам за столь многочисленные модификации. В особенности Дэйву, который в состоянии алкогольного опьянения до степени подкашивания собственных ног, умудрился приделать Мундропу эту "деталь", абсолютно ничего не помня на утро, ни секунды из конца техосмотра Солнца и начала Луны. Маленькими рывками проникая глубже, аниматроник сам издал хриплое подобие выдоха, одной рукой придерживая Мию за ногу возле бёдра, а другой, словно в припадке, крепко вцепляясь в край кровати. На каждый толчок девушка реагировала разгорячёнными стонами, от чего воспитателю сносило крышу интенсивнее с каждой секундой, десятки протоколов летели к чёрту, заставляя каждый механизм чуть ли не накаляться в напряжении. Границы, что так тщательно были выстроены в его сознании, ломались, условно покрываясь трещинами и рассыпаясь вдребезги, подобно стеклу, на которое он сам же и давил. Своей сущностью. Остановившись на секунду, Мун стиснул зубы и снова толкнулся вглубь, вызывая заглушённый ладонью крик охранницы. Опустившись, он стал мягко выцеловывать лицо и шею девушки, тёплой рукой поглаживая низ её живота, пытаясь успокоить. — Прости, милая, это скоро пройдёт. Всё хорошо. – утирая тонкие дорожки слёз, проговаривал Мун. Он не двигался, даже дёрнуться не смел, ждал, пока она привыкнет, лишь успокаивая словами и поцелуями. Вскоре Мия пришла в себя, боль уже не была столь сильной и острой, а никуда не ушедшее возбуждение снова о себе напомнило, затуманивая разум. Бёдра неумело двинулись пару раз и этого было достаточно, чтобы дать понять воспитателю наличие разрешения продолжать. Начиная двигаться, он взглянул на Мию и убедившись, что она в порядке, ускорился, выбивая из сероглазой вздохи и стоны, что быстро заполнили комнату, наравне с сиплым подобием рыка Луны и характерным скрежетом некоторых механизмов его тела с примесью тихого звона бубенчиков на запястьях. Воздух словно накалялся вокруг этих двоих, становилось просто невыносимо жарко, Мия глубоко и рвано вдохнула, когда темп стал быстрее прежнего и лишь продолжал набирать скорость. Осознание того, насколько это было непривычно, но в то же время, невообразимо приятно, по чудному будоражило сознание, выбивая из головы любую здравую мысль с такой же скоростью, с какой Мун выбивал стоны из её тела, неустанно продолжая двигаться, будучи словно одержимым. Одержимым ею. Силе, с которой робота так неистово, неумолимо тянуло к этой девчонке, невозможно было сопротивляться, хотелось, чтоб это никогда не заканчивалось. Хотелось большего. Хотелось её. Сейчас, ещё и ещё. Руки скользили по животу, бёдрам и рёбрам, останавливаясь на груди, гладя и дразня, а после вновь фиксировались крепкой хваткой в моменты, когда толчки углублялись, вызывая лёгкие вскрики вперемешку с последующими стонами. Ритм, который он задавал, становился быстрее, дыхание сбилось, от чего девушка пыталась ухватить как можно больше воздуха, оплетая ногами торс аниматроника, на что слышала томное скрежетание его голоса, произносящего что-то. Всё это продолжалось ещё некоторое время, до тех пор, пока Мия не начала мелко дрожать, словно в судорогах. Сжавшись всем телом, она приглушённо вскрикнула, тут же расслабляясь, обессиленно падая на изрядно помятые одеяла, всё ещё немного мутным взглядом смотря куда-то над собой, туда, где пара сияющих глаз и не думали отрывать взгляд от неё, в упоении изучая и рассматривая покрытое румянцем лицо, уставшие серые глаза, даже лёгкая, чуть заметная улыбка на самих уголках девичьих губ не укрылась от внимания Мундропа. Он хрипло выдохнул, осторожно ложась рядом, укрывая тёплое тело одеялом и обвивая руками, обнимая со всей той приязнью и любовью, на которую только был способен Мун. Какие-то ошмётки возгласов и мыслей о том, что работа никуда не пропала, ещё крутились на окраинах разума сероглазой, но уставшее тело никак не хотело слушаться и подниматься, дабы идти отрабатывать смену. А тёплые и столь приятно-уютные объятия железных рук чётко давали понять, что сейчас она никуда не идёт, а лежит здесь и отдыхает.

***

—...Во время обхода данной смены всё было как обычно... — Как обычно... — Не было замечено никаких происшествий, а также нарушений... — Соверше-е-енно никаких... – пара механических рук приобняла Мию, сидящую в кресле напротив компьютера, на экране которого отображался отчёт. Ну, или попытки его написать. Луна никак не помогал делу, прилипая к девушке из раза в раз, даря мимолётные поцелуи в щёки и шею, всё норовя добраться до губ. — Мун, а ну не мешай. Мне это ещё сдавать как-то. – выпутаться из его объятий не представлялось возможным и Мия просто улыбнулась, слыша, как воспитатель чуть ли не мурлыкал у её уха, довольно так и мило, как мартовский кот какой-то. — М-м-м... Звё-ё-ёздочка... – казалось, он совершенно её не слышит, но ведь слышал же, утыкаясь носом в женскую шею, попросту игнорируя возмущение охранницы, явно демонстрируя своё желание остаться с ней так на гораздо большее время. Так он прилипал к ней на протяжении последующих ночей, в некоторые моменты наблюдая издалека, будто изучая, после заключая в объятия, снова и снова, вслушиваясь в размеренное биение человеческого сердца, наслаждаясь притягающим ароматом сирени. Теперь эти цветы напрямую ассоциировались у воспитателя с Мией, образ сероглазой охранницы из раза в раз возникал у него перед глазами, заставляя щурится и расплываться в удовлетворённой ухмылке. И вот снова, воспитатель обвивал руками женские плечи, наблюдая за написанием очередного отчёта, шуточно грозясь поломать этот глупый компьютер, дабы он не отнимал её время. Аниматроник с радостью бы присвоил эти минуты, а может, и часы, себе. Пищащий звук часов отвлёк обоих и Мун нехотя отстранился от девушки, дабы та могла ответить на звонок. К удивлению самого воспитателя, это был Грегори и он очень настойчиво просил её придти на территорию фазер-бласта, обусловливая это тем, что нашёл там кое-что крайне интересное и ей стоит взглянуть. Ответив, что она сейчас придёт, Мия завершила разговор и, не забыв фонарик, направилась к выходу из офиса. Хотел было Луна пойти за ней, однако, сама девушка убедила его подождать здесь и пообещала, что быстро вернётся. С уважения их общих, семейных границ брата и сестры, он не стал спорить, оставаясь в офисе один на один со старым компьютером, бегая глазами по буквам на затемнённом экране. В голове проскакивала мысль помочь Мие и самому дописать отчёт, но решив, что она от такой самодеятельности в его исполнении не будет в столь ярком восторге, откинул эту идею, решив ничего не трогать. Мысли снова крутились вокруг сероглазой девчонки и о том, что они тогда сделали. Казалось, после такой близости воспитатель ещё сильнее привязался к ней, желая видеть и слышать её постоянно. Даже несмотря на своё предпочтение в плане тишины, Мундроп многое бы отдал, дабы слышать её звонкий смех каждую ночь и ощущать робкие объятия, служащие ответом на его. И он был отнюдь не против повторить содеянное. Разумеется, если Мия захочет. Мысли аниматроника прервали шаги из коридора, а после и парень с слегка растрёпанными каштановыми волосами, вошедший в офис. Кратко поздоровавшись с воспитателем, он посмотрел на компьютер. — О, она опять без меня начала отчёт писать. Ну даёт. – не злобно хмыкнул Грегори, вчитываясь в написанное и совершенно не замечая на себе удивлённый взгляд Луны. — А где Мия? — Наверное, отошла куда-то, не знаю. Надо ей написать. — Разве ты не звонил ей несколько минут назад? – чувствуя неладное, сузил глаза робот, на что даже Грегори поменялся в лице. Быстро он набирает сестру, но в ответ получает лишь оповещение о абоненте вне зоны досягаемости. Он пробует снова и снова, надеясь, что часы просто глючат, но каждый раз получал аналогичное. Мун был в не меньшем замешательстве сейчас, наблюдая за нарастающей паникой в глазах парня. – Грегори. – он обратил его внимание на себя. – Она получила звонок от тебя и пошла на фазер-бласт. — Я иду за ней. — С тобой можно? — Как хочешь. – отрезал шатен, широкими шагами вылетая из офиса. Аниматроник следовал за ним, лишь надеясь, что это всё глупая ошибка и с Мией сейчас всё хорошо. – Что за тупость... Я не звонил ей! Я вообще на обходе был! — Успокойся, мы её найдём. – пытался угомонить охранника Мундроп, хотя и сам был крайне неспокоен. "Пусть это будет чья-то не смешная шутка, пожалуйста." – думал он, подходя всё ближе к фазер-бласту. Оказавшись на территории, Грегори крутил головой по сторонам, пытаясь заметить Мию, но её, как назло, нигде не было. Используя все преимущества своего зрения, искал и Мун, реагируя на каждый шорох и мимолётные движения, что, к сожалению, не являлось девушкой, а лишь ботами-охранниками, что колесили тут. Он даже поймал себя на мысли, что будь у него возможность летать здесь, как в Детсаде, поиски были бы легче. — Мия! – громко позвал её парень, его голос тонким эхом отразился от стен пустого помещения. – Мия, ты где?! Чёрт, и часы зависли ещё! Совсем не работают! Мун, а ты куда пропал? Мун? Аниматроник стоял к нему спиной, застывшим взглядом сверля одну точку. Голос Грегори, зовущего его, был слышен так, словно пытался пробиться сквозь пелену странных звуков, напоминающих щелчки, скрежет и скрипящее подобие белого шума от телевизора одновременно. Понимая, что что-то определённо не так, Луна потряс головой, думая что некоторые его модули могли сломаться и так он хоть на время приведёт их в исправность. Однако, это не сработало. Перед глазами внезапно зарябило противными красными помехами с фиолетовым вкраплением и сколько бы воспитатель не мотал головой, пытаясь понять точную причину столь странных глюков — ничего не получалось. На секунду он совершенно перестал видеть, лишь опираясь о стену лабиринта, но в один момент всё резко прекратилось, так же быстро, как и началось. Удивлённо проморгавшись, Мундроп попытался сфокусировать взгляд на своей руке у стены и, увидев её чёткие очертания, немного успокоился. Шатен снова позвал его и на этот раз воспитатель обернулся, вглядываясь в встревоженное лицо парня. — Эй, ты чего? Завис что-ли? – осторожно спросил его охранник, осматривая с ног до головы, но не находя никаких видимых изменений. Всё тот же Луна, с синей "сонной" шапкой, гримом на лице и сияющими красными глазами. Это определённо был он. — Нет, я... Шорох шагов в стороне отвлёк собеседников и те повернули голову на источник звука. За одной из тёмных стен лабиринта стояла Мия, с неким удивлением рассматривая обоих. Первым отреагировал Грегори, налетев на неё с объятиями и расспросами. Мун же просто наблюдал, пока его разум создавал дюжину новых мыслей в секунду. — Ты меня здорово напугала, сестрёнка. Где ты была? – всматривался в её глаза парень и, не дожидаясь ответа, снова её обнял. Не спеша девушка подняла руки, укладывая их на спину брата, обнимая в ответ. На радостях Грегори даже не заметил, как те слегка тряслись. — И... Извини, Грегори. Мне стоило дождаться тебя и не идти одной. – тихий голос родного человека рядом заметно успокоил кареглазого, тот не злился, просто улыбался, радуясь, что всё обошлось. — Пошли отсюда. – получив кивок в знак согласия, работник окликнул Муна и поспешил вместе с ним и сестрой покинуть фазер-бласт.