Цветок свободы

      Вход в один из самых фешенебельных клубов магического Парижа располагался прямо в магловском баре, что было весьма странно, учитывая контингент местных тусовщиков. Отпрыски богатых династий и молодёжь элитного общества за закрытыми шторами охотно снимали маски приличного воспитания.       — Пэнси, у тебя такое потрясающее платье, — Вивьен неестественно широко улыбнулась, уверенно шагая за ней. — Да, Кларис?       — Его сшили в Лондоне? — вторая волшебница закрепила заколку на пышных кудрях.       Девушки не торопились доставать деньги, отчего охранник решил внести уточнение, остановив их.       — Это частное мероприятие. Ваше приглашение и десять золотых за человека, — бесцветным басом выдал он.       Пэнси уже держала бархатную шторку. Её никогда не останавливали, и она понятия не имела о стоимости входа в заведение. Обычно клуб высылал ей сову с итоговым счётом.       Сейчас же она впервые начала ощущать неприятную неловкость. Девушки, кажется, не рассчитывали на такую сумму. Или вовсе не собирались платить. Вдобавок ко всему, она забыла о том, что сюда могут попасть далеко не все.       — Мисс Паркинсон, вы можете проходить, — коренастый мужчина говорил с ярким французским акцентом. — Вашу ложу подготовили заранее.       — Мы вместе, — бросила Вивьен.       — У тебя есть отдельная ложа, Пэнс? — Кларис действительно не понимала масштаб и вес фамилии Паркинсон.       Три девушки застряли у входа в Ma bel’. Пэнси перевела взгляд с охранника на своих спутниц и поправила чёлку. Деньги всё ещё не были уплачены.       — Луа, запиши на мой счёт. Всё-таки это я предложила сходить именно сюда.       На мгновение девушке показалось, будто Вивьен и Кларис облегченно улыбнулись мужчине. Но он, совершенно никак не отреагировав, сухо кивнул юной Паркинсон.       — Приятного вечера, леди, — он точно обращался только к Пэнси, но это ни на дюйм не смутило девушек, которые тут же юркнули за шторку.       С самого входа действие заглушающих чар пропало и девушки окунулись в атмосферу клуба. Ультрамариновый свет и громкая музыка резко контрастировали со стилем блюз-бара, в котором и было замаскировано заведение.       Пэнси обернулась и довольно отметила удивлённые лица подруг, тыкавших пальцами в фонтан с золотым шампанским и не отводивших глаз от баснословно дорогого арсенала бара.       — Выпьем? — перекричала музыку Пэнс.       Им явно этого хотелось.       Проходя к своей ложе на втором этаже, Паркинсон задумалась, смогли бы Вивьен и Кларис оказаться здесь без неё?       Она познакомилась с ними около недели назад в одном из магазинов магического Парижа. Почти сразу после начала летних каникул. Впереди её ждал дополнительный курс Хогвартса, и она вместе со своим женихом Грэхэмом и матерью приехала во Францию, чтобы отдохнуть от послевоенной суеты Лондона.       Грэхэм увлёкся полётами на гиппогрифах и часами пропадал в конюшне. Мать посещала выставки французских художников и скульпторов. И в итоге Пэнси пришлось проводить время в одиночку. Не то чтобы ей это не нравилось, просто через неделю она начала остро ощущать необходимость в сопровождении. Особенно в местах наподобие Ma bel’.       Кларис и Вивьен являлись представительницами каких-то сомнительных династий волшебников. Никому не известных и явно имеющих родство с маглами. Они сами познакомились с Пэнси, и она была не против их общества.       Девушки без умолку обсуждали новости магической недели моды и сплетни из газет, создавая необходимый белый фон для слизеринки. Они отвлекали её от непрошеных и нежеланных мыслей.       — О, Моргана, это же он, да? Кларис, смотри! Мои глаза не обманывают меня? — Вивьен ткнула пальцем в сторону барной стойки.       И Пэнси даже не стала оборачиваться, посчитав, что это кто-то из знаменитостей. Может, какой-то игрок в квиддич? Но Вивьен схватила её за руку и настойчивее начала указывать на барную стойку.       — Ты ведь знакома с ним, Пэнси? Он тоже из Хогвартса. Скажи, что ты знаешь его!       Девушка нехотя обернулась, и на её лице медленно расползлась кривая ухмылка.       На барной стойке в расстёгнутой атласной рубашке стоял британский король вечеринок — Теодор Нотт. С его шеи свисал серебристый галстук, а в руках виднелась почти допитая бутылка огневиски. Он смеялся и салютовал бутылкой девушкам вокруг, пока толпа гулко выкрикивала:       — Boire! Boire!       — Шампанского для всех очаровательных леди здесь! — Тео махнул рукой бармену, и тот с готовностью кивнул.       Публика разразилась новыми криками одобрения, а парень галантно протянул руку девушке у самого края, приглашая её подняться на стойку к нему.       Блондинка кинула многозначительный взгляд подруге и приняла приглашение.       — Так вы знакомы?       Кларис указала на «Пьянящую омелу» в меню алкоголя, и официантка сделала пометку в блокноте.       — «Дурную Амортенцию», пожалуйста, — деловито бросила Вивьен.       Пэнси чуть сморщилась. Приторные дорогие коктейли, наподобие этих, никогда не приходились ей по вкусу.       — Мисс Паркинсон? — даже официанты отлично её знали.       Им не обязательно было говорить с ней на английском, но, видимо, в Ma bel’ принято ублажать своих постоянных гостей всеми возможными мелочами. Хотя после суда над её отцом этот клуб перестал высылать ей персональное приглашение, как это делалось раньше.       — Мне как обычно.       — Шотландский огневиски? У нас как раз… — официантка отвлеклась на звон стекла внизу.       Тео рассмеялся, шаркая ботинком по лакированной стойке бара. А вмиг возникшие рядом эльфы начали убирать остаток бутылки на полу.       — Оу, мне жаль… — шатаясь, сокрушался Нотт, перекрикивая музыку. — Мои извинения… Вычтите это из моего депозита.       Пэнси закатила глаза и снова обернулась к девушке:       — Простите, пожалуйста! Бармен подготовил ваш шотландский огневиски, но… мистер Нотт… Я могу предложить вам что-то другое?       — Тогда бурбон…       — Так вы знакомы? — Вивьен чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения.       Паркинсон лениво откинулась на спинку кожаного дивана и снова посмотрела вниз на раскачивающего толпу Нотта. Он стянул с себя рубашку и под визг девчонок скинул её на барную стойку.       Бесконечные вечеринки — стандартный образ жизни Тео. Что в Хогвартсе и Лондоне, то и, по всей видимости, во Франции.       — В Британии нет человека, который его не знает, — отклонилась от ответа Пэнси.       — Это-то да… Я имею в виду, знакомы ли вы лично? — цокнула Вивьен. — Мерлин, он такой красивый.       — Конечно знакомы, — Кларис наспех поправила волосы. — Вы же учитесь на одном факультете.       — Да, — нехотя ответила Паркинсон.       Она не стала говорить о том, что, вообще-то, все дети «Священных двадцати восьми» росли вместе, раз за разом пересекаясь на званых вечерах и ужинах.       Нотт никогда ей не нравился. Он не соответствовал ни своей фамилии, ни роду. Его дед составил список исконно чистокровных династий, а Тео не гнушался проводить время с полукровками и грязнокровками.       Он всегда бросался в глаза и был заметен в любой компании. Шумный, излишне общительный, легкомысленный. И как он попал в Слизерин?       В детстве Тео вечно таскал с собой блокнот, куда зарисовывал цветы и бабочек. Пэнси искренне считала его странным. На фоне Малфоя, который вёл себя под стать аристократу, Тео и вовсе казался ненормальным. Чужим среди их общества.       В Хогвартсе он не вёл борьбу между факультетами и был частым гостем на вечеринках Когтеврана и Пуффендуя, а однажды Паркинсон увидела его в компании Алисии Спинет из Гриффиндора, что навсегда поставило точку в её отношении к нему.       — Познакомь нас с ним! — Вивьен не отрывала глаз от парня.       — Это того не стоит.       — Чего не стоит? — нахмурилась девушка.       Пэнси раздражённо выдохнула, закидывая ногу на ногу:       — Он законченный бабник, милая моя. Хочешь познакомиться с ним, иди и познакомься. Он не пропускает ни одной юбки.       В подтверждение её словам Тео поцеловал подругу девушки, с которой всего минуту назад танцевал на барной стойке.       — Посмотри на него, — сморщилась Пэнс. — Он даже имён их не запоминает.       — Ну, с такой внешностью…       — И состоянием, — подхватила Кларис.       — Ему простительно, — улыбнулась Вивьен.       — Если у вас такие низкие стандарты, то пожалуйста…       Девушки покосились на Пэнси.       После нескольких порций алкоголя, они, наконец, присоединились к веселью на танцполе. Паркинсон осталась в ложе, мешая в бокале кубики льда. Её уже трижды приглашали за соседние столики, однако желания разделить с кем-то своё паршивое настроение не было. После ухода Вивьен и Кларис скука стремительно открыла дверь ненавистным мыслям.       Месяц назад её отца казнили. Поцелуй дементора Эдгар получил уже в Азкабане, всего через неделю после суда. И Пэнси хорошо помнила выражение его лица, когда авроры провожали главу рода Паркинсон из зала заседания Визенгамота.       Он не сожалел о содеянном, не раскаивался. А она ощущала сплошное облегчение. Это совсем не тяжелило ей душу. Пэнси действительно желала смерти своему отцу. Она ненавидела его. И даже больше… поцелуй дементора казался ей одним сплошным милосердием, которого Эдгар Паркинсон никогда не заслуживал.       Пэнси перевела взгляд на танцпол и увидела счастливые улыбки Кларис и Вивьен. Девушки крутились возле пьяного Тео, который то и дело что-то говорил на ухо то одной, то другой.       Паркинсон даже не удивилась, когда он повёл их в сторону уборной, и махнула официантке, оповещая о закрытии счёта.       Этот вечер достаточно утомил её. Не то чтобы Пэнси любила клубы, просто она больше не могла придумать места, куда можно было отправиться.       Это действительно стало проблемой после смерти отца. Он контролировал каждую минуту её жизни. И вырвавшись наконец из-под его влияния, Паркинсон вдруг осознала, что ей нечем заняться.       Она следила за модой и оттачивала свой вкус по прихоти отца. Её утомлял шопинг. В отличие от Дафны, она перебирала вешалки в магазинах со скучающим видом. Пэнси не интересовало искусство ни в каком его проявлении. Она опустошала подносы с шампанским, пока её мать часами зависала у картин и скульптур. Флиртовала с дирижёром во время концертов классической музыки. Однажды один из таких бедолаг перепутал всю композицию, что весьма развеселило девушку. Она позже отблагодарила его в гримёрной.       Её в принципе не тянуло ни к чему, что ярче бросалось в глаза на фоне увлечённой матери и нашедшего своё призвание жениха. Грэхэм стал буквально одержим гиппогрифами, тогда как вонь конюшни и полёты нервировали Пэнси до такой степени, что она вовсе отказалась туда приходить.       Казалось, все нашли чем заняться после войны. Все, кроме неё.       Она допила свой бурбон и уже поднялась с места, чтобы покинуть клуб и отправиться в поместье. Наверняка мать уже вернулась с выставки.       К соседнему столу прошла компания, которая тут же обратила на девушку внимание.       — Как тут оказалась дочь Эдгара Паркинсона? — процедил высокий парень в самом центре.       Его тёмные волосы сальными прядями свисали на лицо.       — Разве она не должна была сгнить в Азкабане со своим папашей? — продолжил он, обращаясь к пламенно-рыжей девушке рядом.       Музыка на втором этаже звучала значительно тише, а потому Пэнси не составило труда расслышать каждую фразу. Мимо компании прошла официантка, и парень в центре, поймав её за локоть, спросил:       — Разве в Ma bel’ пускают Пожирателей Смерти? Я думал, их место на помойке. Вонючее отродье не заслуживает ничего большего, чем гнить, как мусор.       Палочка сама выскользнула из-за пояса платья и оказалась в руке Пэнси.       — Повтори, — холод её тона заставил рыжую напрячься.       — Не смеши, — ухмыльнулся парень. — Ты, наверно, едва выбила себе свободу. Стоит тебе хоть пальцем меня коснуться — и ты встретишься с дементором быстрее, чем я успею допить свой огневиски.       Она знала, что это правда. Её положение в послевоенный период было совсем шаткое. Впрочем, как у всех чистокровных семей, которые поддерживали Тёмного Лорда.       — Молодые люди, пожалуйста, все разборки перенесите на улицу, — попросила официантка, высвобождая свою руку.       — Не переживай, — отмахнулся парень. — У неё кишка тонка.       — Хочешь проверить? — Пэнси явно блефовала.       В голове уже нарисовалась устойчивая картина, где мать в слезах стоит на заседании Визенгамота, а Пэнси судьи с огромным удовольствием решают запереть в Азкабане. Ведь так спокойнее общественности — знать, что плохие ребята расплачиваются за свои грехи. Никого не волнует, как и почему они оказались на противоположной стороне.       — Я вызову охрану, — громче заявила официантка, пятясь к лестнице.       — Жозеф, не надо. Мы же только пришли, — рыжая решила отступить. — Пожалуйста, сегодня мой день рождения.       — Её отец убил маму парня, с которым я делю комнату в Шармбатоне. Я не могу это так оставить.       Ну что за дебильная логика? Почему она должна отвечать за то, что делал её отец? Как объяснить всем вокруг, что Пэнси с мамой больше остальных страдали от тирании Эдгара?       Девушка сжала скулы от раздражения, но решила промолчать. Ей незачем вымаливать и выпрашивать сострадание. Ей плевать на их мнение, раз они не видят ничего дальше своего носа.       — Прошу вас, — официантка указала прямо в сторону лестницы.       Парень фыркнул и, демонстративно закатив глаза, отошёл, пропуская Паркинсон к выходу.       — Она не стоит испорченного вечера, — бросил он, и терпение лопнуло.       — Нет. Давай выйдем, кусок ты сраного дерьма, — прошипела Пэнси.       И плевать на последствия, плевать на наказание, которое обязательно последует, ведь Визенгамот назначил ей условный срок.       — Шлюха Пожирателей Смерти, — выплюнул парень и опрокинул содержимое подноса официантки прямо на Паркинсон.       Чёрный атлас расползся пятнами, и остатки дебильных приторных коктейлей потекли по оголённым ногам девушки. Она вскинула палочку, направляя её точно в цель.       — Вас немедленно депортируют в Великобританию, — выпалила официантка, умоляюще смотря на Пэнси. — Вы ведь знаете, что будет дальше. Ma bel’ не нужны проблемы с прессой. Покиньте заведение.       Так вот почему они перестали высылать приглашение.       Парень довольно ухмыльнулся и, вскинув подбородок, уставился на результат своих действий.       Пэнси хотелось одновременно раскрошить его лицо и расплакаться. Она ненавидела их. Ненавидела его компанию, в которой никто не потрудился подумать о здравом смысле и приличии. Ненавидела людей вокруг, пялившихся во все глаза на развернувшуюся сцену. Ненавидела чёртово платье, что теперь липло к телу. И больше всего ненавидела своего отца.       Но к этой ненависти она привыкла. Она будто стала её частью. Неотъемлемой, порой всепоглощающей и разрушительной частью Пэнси Паркинсон.       Куда бы она ни пошла, на неё так или иначе бросали презрительные взгляды, словно тень Эдгара везде следовала за ней.       Пэнси с шипением развернулась и спустилась по лестнице, под звук смешков в её спину. Она быстро направилась к женской уборной, протолкнувшись через буйную толпу на танцполе. Музыка гремела так, что импульсы отдавались в грудной клетке.       Паркинсон видела, как из туалета вышли Вивьен и Кларис. Они двинулись по другой стороне танцпола, разминувшись с ней, но это уже не имело значения. Пэнси не планировала оставаться.       Как только дверь туалета закрылась, шум стал значительно тише. Девушка проскользнула по небольшому мраморному коридору, пытаясь оценить ущерб, нанесённый платью, которое она планировала привести в порядок.       — Да чтоб все были прокляты.       Атлас, скорее всего, был бесповоротно уничтожен. Его нельзя было мочить даже водой. Только очистка заклинаниями. Что было говорить о целом подносе коктейлей?       Пэнси прошла дальше и застыла в арке, наблюдая за тем, как над одной из четырёх позолоченных раковин согнулся не кто иной, как король вечеринок. Он старательно орудовал карточкой, разделяя белый порошок на бортике на две равные дорожки. Подняв голову, он уставился в зеркало.       — О, Пэнс, — Нотт прошёлся по ней взглядом. — Задаёшь новую моду? — усмехнулся он. — Не стану спорить, что мокрым это платье смотрится на тебе лучше.       Пэнси кашлянула, вспоминая, точно ли зашла в женский туалет.       — Ты адресом не ошибся? — холодно бросила она.       Улыбка на лице однокурсника стала шире.       — Твои подруги сказали, что мне сюда можно.       Паркинсон вопросительно подняла бровь, проходя к раковине.       — Очень… гостеприимные леди, — протянул он.       Тео даже не потрудился до конца застегнуть ширинку, а размазанный на его шее блеск точно принадлежал Вивьен. Галстук всё так же болтался, а рубашка едва держалась на плечах. Ему стоило одеться.       — Передай им, что я был безмерно рад познакомиться. Вивьен и Жизель стали лучшей частью Франции.       Пэнси фыркнула, открыв воду и приготовив палочку.       — Кларис, — сухо сказала она.       — Что?       — Вивьен и Кларис. Потрудись хотя бы запомнить имена. Или всё женское население является этой «лучшей частью Франции»?       Тео ещё раз усмехнулся и снова принялся выравнивать полоски порошка:       — А ты всё такая же…       — С чего бы мне меняться?       Пэнси краем глаза отметила, что карточка в его руках — из шоколадной лягушки. На ней был изображён Альбус Дамблдор.       Нотт закрыл одну ноздрю и вдохнул полоску порошка, после чего запрокинул голову, с блаженством вдыхая. Она не раз видела, как ребята передают друг другу эту магловкую гадость.       — Ну, я был весьма удивлён, узнав, что у Пэнси Паркинсон есть… подружки.       Она взмахнула палочкой, и, как и ожидалось, платье высохло, но пошло пятнами.       Тео согнулся над второй полоской.       — Не пойми неправильно. Я был приятно удивлён. Не знал, что такое возможно.       Паркинсон сощурилась, окинув парня презрительным взглядом. Что он вообще знает о Пэнси? Она — девушка не его круга. Если он позор аристократии, то Пэнси — её достойный пример.       — Дамблдор был бы в восторге от того, как ты чтишь память о нём, — съязвила она.       — Уверен, старик сидел на чём-то потяжелее мефа.       Она критично осмотрела платье. Его нельзя было спасти. Долбаные шармбатонцы уничтожили двести золотых галлеонов.       — Ты всё ещё можешь его носить, — вставил Нотт. — Как-никак, ведьмы равняются на девочек из чистокровной элиты. Ты могла бы даже ввести моду на нудизм, — его глаза загорелись нездоровым огоньком. — Сделаешь это для меня? Я не останусь в долгу.       Она чуть не закатила глаза от раздражения. Его не должно было здесь быть. Ей незачем с ним говорить. Пэнси вообще сильно сомневалась, вспомнит ли он на утро о том, что видел её.       — Знаешь, признаться честно, я тоже приятно удивлена, — с приторной улыбкой сказала она.       Тео уже находился в полутрансе. Его зрачки были расширены настолько, что карий цвет радужек было почти не различить.       — Неужто встретить меня?       — Узнать, что в таком обдолбанном состоянии ты вообще в силах связать два слова.       Тео звонко рассмеялся.       — Это, кажется, первый раз, когда мы с тобой говорим наедине. Я очарован.       — Прибереги свои дешёвые приемы для «лучшей части Франции», — она двинулась к выходу.       Он снова рассмеялся. И это явно не действие «мефа». За все годы, что она знала его, Паркинсон сделала вывод, что Теодор Нотт просто не может быть серьёзным.       — А все говорят, что тебя легко развести, — неожиданно выдал он, и Пэнси остановилась. — Видимо, этим придуркам невдомёк, что разводят как раз-то их. Она обернулась.       Все говорят?       Нотт улыбался, небрежно проведя рукой по тёмным вьющимся волосам.       — Я понимаю и не осуждаю. Слушай, я тоже не приверженец традиций чистокровных семей. Зачем хранить целомудрие до брака, когда можно заключить с женихом обоюдное соглашение? Он в любом случае не сможет отказаться от женитьбы. Вокруг столько вариантов, что моногамность в принципе звучит как абсурд.       Его тон был лёгким, но слова обжигали.       Ей было пятнадцать, когда она узнала о Непреложном обете, наложенном на их с Грэхэмом семьи. Они были вынуждены пожениться. В противном случае родители стороны, нарушившей обет, попрощались бы с жизнью.       — Что ты вообще обо мне знаешь?       Она злилась. Как он смел заявлять ей что-то подобное? Он почти назвал её… шлюхой.       — То же, что и все.       Все?       Его туманная улыбка раздражала Пэнси так сильно, что она боролась с желанием выбить ему пару зубов.       Никто ничего не знал о ней. Она сама ничего не знала о себе.       — Может, даже больше? — добавил он. — Ты совсем не умеешь расслабляться. Ни разу не видел, чтобы Пэнси Паркинсон веселилась.       И почему несмотря на то, что он тоже сын Пожирателя Смерти, ничего не мешает ему прожигать свою жизнь за бесконечным «весельем»? Неужели его совсем не волнует, что о нём теперь думают люди вокруг? Или он не понимает, что нужен им, только пока платит за алкоголь?       — Раз уж всем нам так любезно предоставили второй шанс, — манерно начал Нотт, — я мог бы научить тебя получать от жизни кайф. Тебе это явно необходимо. Посмотри на себя, Пэнс…       Она не дала ему закончить.       — Ты жалок, — холодно бросила она, показательно оглядев его с ног до головы. — Весьма печально, что потомок Кантанкеруса Нотта закончит от передоза где-то в одном из таких мест, если не хуже, — Пэнси прошла к арке. — Мне нечему у тебя учиться.       Выражение его лица дрогнуло всего на секунду, но она успела это уловить, прежде чем отвернуться.       — Если хочешь знать моё мнение… — начал он.       — Мне плевать на твоё мнение, — отрезала Паркинсон, даже не обернувшись.       Она вышла, не оставив ему возможность сказать что-то ещё.