ЗЕРКАЛО БЭНКИ

Наутро я проснулась от будильника, обнаружив, что Бэнка рядом нет. "Ну вот, а говорил, что у него выходной" — подумала я и с трудом стала сползать с постели. Побрела в душ, чтобы собраться в студию, а еще зайти в свой любимый театр, проведать ребят. Но когда я вышла из душа, вся мокрая (не стала вытираться: душно) и окончательно проснувшаяся, я удивилась тому, что увидела на столе. Там лежали рядышком записка от Бэнка и два билета. Подняв кремовый листок, с написанными на нем крупными аккуратно выведенными буквами, я прочла: "Дорогая. Мы сегодня летим в Италию. Ты ведь хотела в Ла-Скала? Скоро ты увидишь его!" От волнения я чуть не поперхнулась, закашлялась. Вот так сюрприз! Как неожиданно! Все еще сжимая записку в руке, побежала, шлепая босыми ногами, оставляя по всей комнате влажные следы, к туалетному столику. В поисках своей маленькой дорожной сумочки. Еще с прошлого года, с нашей поездки ко мне домой, в Россию, в ней должны были оставаться сигареты. Татьяна, наша помощница, никогда не перекладывает мои личные вещи со своих мест. И я действительно их нашла. Вышла на лоджию. Но курить не стала. Слезы потекли у меня из глаз. Я стояла и плакала. Отчего? Со мной такое бывает... Как сильно я хотела в Ла-Скала! Я всю жизнь мечтала об этом. Даже не в том суть, что мой любимый, но такой скрытный муж так внезапно сумел порадовать меня, а в том, что я действительно прочувствовала тот момент, что смогу, наконец, побывать в этом театре! Бэнк зашел в квартиру, нашел меня на лоджии и подойдя сзади, обнял: – Ты видела? – Ууу.... – Мы сняли сцену, наконец. Мне разрешили лететь. Дня четыре будем отдыхать. Заодно и проведаем дом. Я уже позвонил Тьери и Маргарит... Повернувшись лицом к Бэнку, я уткнулась носом в его плечо. Теплое, большое, такое родное!.. ... Когда представление закончилось и мы , опьяненные восторгом, вышли из небольшого, с маленькими бархатными креслами, уютного зала, я сказала внезапно: – Тана.... ты знаешь, я хочу пойти куда-нибудь выпить. Я хочу напиться, Тана. Чтобы ты увидел снова мою русскую душу, которая сейчас рвется наружу! – А! Твои русские тараканы! — Воскликнул Бэнк. – Так смешно, действительно, Брайт! – Ну да.... твоя супруга хочет спрашивать тебя, мой тайский муж, мой прекрасный Бэнки: "Уважаешь ли ты меня, ры плау кха"... Или: "Я расскажу тебе, какая у меня была трудная жизнь"... Ах, Бэнки, ведь я никогда не говорила тебе подробно об этом... – А, я понял, — Кивнул головой Бэнк. — Тогда пойдем и найдем ресторанчик, где наливают спиртное. Мне было бы интересно посмотреть еще раз на этих русских тараканов. И понять еще раз, какая ты на самом деле, в глубине... –Ты в этом уверен? — Да. Конечно. Ведь ты этого хочешь, дорогая. А затем мы сидели в полупустом ресторане на незнакомой улице в Милане, и пили вино. Бэнк не любил спиртное, и чуть только смачивал губы, чтобы поддержать меня. А я пила в свое удовольствие. Иначе я не смогла бы совладать со своими чувствами. Настолько я была счастлива в этот вечер, насколько не может быть счастлив человек. Потом захотели пройтись пешком. Мы долго гуляли, набрели на какой-то сквер, где я уселась на лавочку и все время смеялась. – Бэнки, а скажи мне: Я для тебя красивая женщина? И я для тебя единственная женщина? Скажи мне! –Ты посмотри на себя, — смеялся в ответ Бэнк, расстегнув свой белый смокинг. — Ты пьяная девушка, моя русская девушка, самая красивая, суай мак, ди-ди-ди, суай мак!!! И любимая. Присев передо мной на корточки, помня о моей ноющей лодыжке, Бэнк стал расстегивать на мне босоножки. – Я понесу тебя. Брайт, ты такая сейчас пьяная! И, держа меня на руках, подхватив еще и мою обувь, Бэнк вызвал такси. В машине я достала из сумочки чуть помятую фотографию. Хозяин ресторанчика, где недавно сидели мы с Бэнком, подходил к нам: – Позвольте я сфотографирую вас, красивые молодые люди! Вы такая прекрасная пара! Останется память об этом чудесном вечере и у меня, вон на том стенде... – Он взмахнул короткой рукой. – И у вас. Мы позволили.