На желание

Никому не было известно, как и где Бяша смог раздобыть бутылку паленой водки, но никто и не спрашивал. Полина и Катя гордо отказались, и Ромка назвал их скучными. Хотя сам тоже не пил. Все подарки были забыты и отставлены в сторону. Кроме Роминого. Переливающееся на свету розово-зеленым лезвие ножа-бабочки порхало из рук в руки. Парни зачарованно ахали, рассматривая холодный металл, проводили пальцами по острию. Артем (парень на год старше, знакомством с которым Бяша очень гордился) решил показать мастер-класс по приемам, которыми владел, и завертел нож вокруг кисти. Бяша внимательно следил за каждым движением друга, ставя в голове пометку научиться управляться с лезвием так же. Антон сидел в этой комнате, в основном, чтобы следить за ситуацией: пьяные парни с ножом в руках не внушали доверия. Петров с бóльшим удовольствием поболтал бы с Полиной, чем смотрел за великовозрастными детьми, но ее нигде не было видно. Но Ежевику-то без присмотра Антон оставить не боялся — уж кто-кто, а эта атомная женщина сама легко с ножом управится даже в пьяном состоянии. Наверняка, болтает на кухне с девчонками. К слову, среди парней не было Ромы, но Антон не удивится, если узнает, что он тоже болтает на кухне с девчонками.

***

Антон был не далек от истины. Пятифанов правда сидел с Полиной, Катей и Надей (девушкой Артема) на кухне, но не говорил, а слушал. Эти девушки — самый главный источник сплетен, и если быть с ними в хороших отношениях, то можно не только послушать истории о девственницах и альфа-самцах деревни, но и изменить их при желании. Сейчас для Ромы было важно знать, что думают люди о нем, потому что шутки про гейство, в основном, вылетавшие из Полининого милого ротика, могли перестать быть шутками. Особенно, если их поддержит Катюха. И вот, Пятифанов уже целый час слушал что-то про невероятную помаду (названия Рома, конечно же, не запомнил), которая очень приятно ложится на губы, и что оттенок «номер какой-то там» лучше всего подойдет для макияжа в школу. — Ни за что не поверю, что тебе интересно! — неожиданно заявила Катя, скрестив руки на груди и прищурив глазки. Она несколько пренебрежительно осмотрела Рому сверху вниз, выказывая все свое недоверие, — Скажи название, и я приму тот факт, что ты хотя бы слушал. Пятифанов на секунду завис. А потом понял, что не дышал около минуты, и закашлялся. Катя еще пристальней уставилась на парня. От скоропостижной смерти — ну, или же пинка под зад из кухни — Рому спас Бяша, который зашел за стаканом воды. Его пьяный говор никто разобрать не мог, да и не пытался, но, тем не менее, он привлек к себе все внимание, расталкивая девушек, сидящих на проходе к раковине. Катя что-то взвизгнула, а Надя поспешила ретироваться, отодвигая стул в другой край кухни. Полина незаметно дернула Рому за рукав, наклонившись к нему ближе. Пятифанов выполнил немую просьбу повторить это действие, и его ухо обожгло горячее Полинино дыхание. Она тихонько шепнула ему короткое английское слово, и Рома благодарно кивнул ей. — «Dzintars» — самодовольно хмыкнул Пятифанов, стоило Бяше скрыться в проходе. Катя поджала губы, но ничего не сказала. Дернула прядь волос с плеча, откинув ее назад. «Проверку прошел». — Она же у меня с собой, сейчас принесу! — воодушевилась вдруг Надя, стоило девушкам продолжить разговор, и убежала за сумочкой. Вернувшись, она уже радостно демонстрировала девочкам какую-то баночку. Катя тут же вызвалась проверить, предлагая и Полине тоже попробовать. Рома не знал, почему, но процесс нанесения макияжа его заинтересовал. Он внимательно следил за тем, как губы Морозовой постепенно скрываются за бежевой текстурой помады. — Что, Ромочка, тоже хочешь накраситься? — Пятифанов на это заявление фыркнул, тут же откидываясь на спинку стула, закатывая глаза. Катя захихикала, — А что? Парни тоже могут этим заниматься. — Я тебе что, пидор, что-ли? — А разве нет? — какой бы замечательной не была Полина, но у Ромы вдруг зачесались кулаки. Никогда еще так сильно ему не хотелось ударить женщину. И, блять, та тема, которой он боялся и старался избежать, стала стремительно развиваться по его инициативе. Девушки начали оживленно переглядываться. — Что? — ничего не понимающая Надя переводила взгляд с девушек на Рому и обратно. Ее лицо выражало смесь интереса и удивления. Но Пятифанов не обратил на нее внимания, злым взглядом прожигая Полину. Та пожала плечами с видом «Я не права?», как умела делать только она. Кажется, стало даже слышно, как скрипят зубы Ромы. Весь этот цирк зашел слишком далеко. Катя же вскинула брови, явно обрадованная такой шокирующей новостью. Чему тут радоваться, блять?! — У меня всю жизнь на девчонок стоит! Вы угараете? — жалкая попытка оправдаться. Рома, кстати, давно не испытывал чувство возбуждения из-за красивой девушки, поэтому в сказанном сейчас сомневался не меньше Полины и Кати, скептически его оглядывающих. Опустив взгляд на грудь Смирновой ради эксперимента, он не ощутил ровным счетом ничего. Член не то что не дернулся, даже импульса на возбуждение в мозгах не пролетело. — Я могу, конечно, и раздеться, — Катя состроила обманчиво сострадательную мордашку, едва сдерживая смех, — А хочешь, потрогай! — Кать, перестань! — Полина хоть и сдерживала улыбку, виноватые глаза были вполне искренними. Ну, нет, дорогая, ты это заварила — теперь расхлебывай. Рома подскочил к девушке, потянув ее на себя, и зарычал, сотрясаясь всем телом от злости. Простого взгляда на грудь, конечно, не достаточно — от такого даже у малолетнего спермотоксикозника не встанет — нужен более действенный метод. — Целуй! — почти сквозь зубы зашипел он Полине в лицо. Ее испуганные глаза не вызывали и капли жалости, и, когда с ее стороны не последовало никаких действий, Пятифанов сам прижал ее губы к своим, размазывая недавно нанесенную помаду по подбородкам обоих. — Мне сказали, что тут я Полину могу найти, — голос, который никто на кухне не ожидал услышать, хоть и был тихим, но прозвучал, как гром среди ясного неба. Морозова попыталась отскочить от парня, но он лишь сильнее прижал к себе девушку, кусаясь и сталкиваясь с ней зубами. Смотри, ебучий Зайчик, я не пидор, блять, как ты! Но стоило представить на месте Полины Петрова, член болезненно дернулся, и Рома сам оттолкнул девушку. Широко раскрыв глаза, он злился и на себя, и нее, и на чертов стояк, который почему-то поднялся (как он и хотел, конечно), но не на того, блять, человека! На зубах неприятно хрустел вкус помады. Катя тут же хлопнула в ладоши. — Допустим, убедил, — она многозначительно смотрела на штаны Ромы, но было видно, что девушка расстроена. Еще бы — главный гомофоб района по всем сюжетам клишированных японских рассказов не оказался геем! — Тош!

***

Уже явно уставшим парням наскучило махать ножиком, и кто-то предложил сыграть в карты. Антон, наконец, облегченно выдохнул, отрекаясь от статуса «заботливой мамочки», которым сам себя и оклеймил. Карты — самое безопасное занятие, которое могли придумать эти пьяные придурки, поэтому пусть развлекаются. Антон хлопнул себя по бедрам. Спросил, больше чтобы убедиться, где находятся девушки, и вальяжно прошествовал на кухню. Конечно, увидеть целующимися своих лучшую подругу и будущего парня — явно не то, чего хотел Петров, но новенькие, невероятно четкие и идеально чистые очки не могли врать. Было также хорошо видно, что Полина сопротивляется, но эффект туманности в глазах уже не позволил рассмотреть эту «неважную» деталь. Но даже сквозь слезы Антон стоял и смотрел на два мутных, слипшихся друг с другом силуэта, и все сильнее обида разгоралась в груди. — Тош! — но он не хотел слушать дибильные оправдания по типу «это не то, что ты подумал», «это Катька целовалась, а я рядом стояла». Пусть Рома все еще ничего внятного про их с Антоном отношения сказать не мог, но Полина, самая понимающая, самая добрая, самая-самая лучшая Полина, которая знала о чувствах Петрова к Роме чуть ли не с начала жизни, не просто воткнула Антону в спину этот ебучий розово-зеленый нож, но и прокрутила там пару раз из стороны в сторону. Мол, смотрите, парни, я тоже с «бабочкой» управляться умею. И парням останется только шокировано похлопать. Петров стремительными шагами покидал чужой дом, прихватив с собой бутылку водки, забытую и оставленную около входа в гостиную. Напьется по пути домой, и у родителей не возникнет вопросов, почему он пришел с вечеринки трезвый. Уже за калиткой его ладонь перехватили тонкие холодные пальцы, которые он узнал бы из тысячи. Полина тоже плакала и явно пыталась что-то сказать. Антон отхлебнул прям с горла, выжидающе уставившись на Морозову. Шанс все же дать нужно. — Тошенька, я не хотела! Ты же видел! Видел, что он сам меня держал! — девушка была в отчаянии, и ее грудь часто-часто вздымалась от резких выдохов. Антон поморщился от горечи и алкоголя, и слов Ежевики. — А мне настолько понравилось, что я даже не пыталась вырываться! Хоть помаду бы вытерла, — девушка тут же замерла, подняв на Антона огромные глаза, и будто не верила, что он действительно это сказал. — Ты нормальный? — ее голос дрожал так же, как и руки, которыми она все еще цеплялась за запястье Петрова. Парень дернул руку из хватки, и сделал вид, что с отвращением вытирает ее о штанину. — Шлюха, — выражение лица Полины тут же изменилось на непонимающе-злое, и крупные слезы с новой силой потекли по щекам. Она открыла рот, но так ничего и не сказав, развернулась и быстро пошла обратно в дом. Антон снова опрокинул в себя порцию спирта, чувствуя как в животе плещется что-то похуже алкоголя.