На желание

Как Полина дотащила его до дома, Антон не помнил. В голове смешались крики Лилии Павловны, гогот парней и визги девчонок. Вдобавок, кровь по ушам била не хуже школьного звонка, а из носа хлестала фонтаном. Поэтому полностью дезориентированный, лишенный слуха, зрения и обоняния Петров ковылял куда-то за звенящим Полининым голосом. Девушка ни на секунду не отпускала его руку, даже зайдя с ним в мужской туалет, чтоб он умылся. Снова находиться здесь было противно. Но Антон убедил себя, что мамино сердце ему дороже собственных страхов. Полина помогла оттереть запекшуюся и местами уже засохшую кровь с лица и повела на выход. Ни Лилия Павловна, ни директор, ни охранник не сказали ни слова. Молча и сочувственно провожали старшеклассников взглядом до двери из школы. И теперь Антон лежал на диване в гостиной у себя дома с мокрым полотенцем на лбу и куском замороженного мяса на переносице, укрытый теплым тяжелым пледом. Не хватало только градусника в жопе. Мама плакала, меняла компрессы, приносила чай и снова плакала. Притихшая Оля возилась с игрушками на полу, но часто бросала обеспокоенный взгляд на брата. Спасибо, что не лезла. От скорой Антон отказался. Это просто нос. К счастью, не сломан. В отличие от психики. Кровь перестала лить ведрами спустя пару часов, потом и капать перестала. Лицо опухло и покраснело — Петров чувствовал. Хотелось самому увидеть и убедиться, что он не остался на всю жизнь уродом, но было мерзко смотреть на себя в зеркало. И дело было вовсе не в вывихе носового хряща. Полина тоже плакала. Сначала молча всхлипывала весь путь до дома Антона. Потом, когда рассказывала Карине о произошедшем, не сдержалась и заревела. А после у нее случилась истерика, когда Антон, подходя к дивану, снова упал в обморок. Снова на многострадальный нос. Сейчас ему было получше. В глазах еще плыло, но в нос с булькающим звуком пробивался какой-никакой воздух. Даже голова почти прошла, просто отдавала тупой ноющей вибрацией. Но это уже было последствием частых встреч его затылка с крашенным бетоном стен. Решив, что полчаса дети смогут побыть одни, Карина оставила Антона на попечение Полины и побежала на кухню — что-то горело. Но никого это не волновало. — Полин, — хрипло и натужно. — Да, дорогой. Болит что-то? Воды принести? В туалет хочешь? — девушка подскочила поближе, бездумно поправляя края одеяла и перекладывая почти высохшую тряпку на другую сторону. — Прости меня, — совсем тихо. — Какой же ты идиот! — Ежевика вдруг взвилась, злостно хлопнув Антона по плечу. А потом снова. И снова. Петров лежал и даже не вздрагивал от ударов ее маленькой ладони. Молча нес заслуженное наказание и позволял девушке выплеснуть все, что накопилось. Ему хуже уже не будет — некуда просто, а ее нужно беречь — это однозначно. Полина упала на колени прямо на пол и уткнулась лбом ему в руку. Плечи девушки дрожали, дыхание сбивалось, а нос то и дело шмыгал. — Милая моя, прости, — повторил отчаянным шепотом. Протянув ладонь к ее макушке, Антон нежно и мягко, насколько мог дотянуться, погладил Морозову по волосам, вкладывая в этот жест всю свою признательность к ней, — У меня тут… вот. Он снова сунул руку под одеяло. Повозился с минуту. Изловчился и достал-таки помятый пакетик из кармана школьных брюк. В сопливом полиэтилене болталась сморщенная, размазанная, избитая, как сам парень, плюшка. Антон даже проникся к этому коричному хлебушку. — Вот так себя ощущаю, — Петров глупо хихикнул, — Это тебе. В знак примирения. Полина расстерянно посмотрела сначала на Антона, потом на несчастную булочку и прикрыла глаза ладонью, тяжело вздохнув. Позже они все вместе ужинали. Отец, вернувшись домой, сочувственно похлопал сына по плечу, но сказал, что гордится им, ведь Антон заступился за девушку. Мама каждые пару минут спрашивала, как Петров себя чувствует, не нужно ли чего. Парень чувствовал себя хоть и морально разбито, но физически приемлемо. Карина все-таки уговорила его на прием у врача: «Пусть хотя бы медсестра посмотрит». Поэтому завтра он в школу не идет. Полина порывалась его проводить, но Антон настоял, что не маленький, а ей лучше появиться в классе, чтобы передать записку от мамы Петрова и рассказать Лилии Павловне, что случилось. В последнем Антон не был уверен. То, что ударил его Рома, конечно, уже известно всем учителям. Но причину их разногласий не стоило выносить за пределы класса. Пара сплетен все же пролетит, но Петрову уже все равно. Пусть сколько хотят поливают Антона грязью, лишь бы Полинку не трогали. Мама предложила Полине остаться на ночь, и девушка побежала звонить родителям, чтобы предупредить, а Антон пока решил принять душ. Лежа вдвоем на свежем постельном белье, ребята молча смотрели в потолок. Антон одолжил Полине свою футболку для сна, и девушка путалась в широкой ткани руками, иногда ими взмахивая. — Спасибо, Полинк, — первым нарушил тишину Антон, — За все. Спасибо. — Вроде такой умный, а такой дурак, — Морозова повернулась на бок, приподняв голову и подставив ладонь под щеку, — Тебе спасибо, Тош. — Мир? — Антон протянул мизинец девушке, и та крепко сжала его своим, кивнув. — Погоди, а что было в тулаете? — встрепенулась вдруг Полина, — Катя просто пришла в класс и начала шептаться с девочками, как обычно. А потом все начали смеяться, так громко и мерзко, и тыкать в меня пальцами. Я даже как-то не сразу поняла, а потом влетел ты, что-то про очки и… вот. Она неопределенно провела рукой вдоль всего тела Антона. Парень прикрыл глаза. Он знал, что Полина спросит. Она должна знать, она не осудит. Неожидал он только, что она сделает это так резко. Нужно было морально подготовиться к этому разговору, поэтому он выставил вперед указательный палец, давая понять, что нужно подождать, и он заговорит. Мысленно просчитал до десяти, шумно выдыхая на каждой цифре. — Рома… загадал мне желание, — чужое имя на языке перекатилось вязко, не вызывая никаких чувств. Ни презрения, ни ненависти, ни, прости Господи, любви. — Да ты что! Какое? Антон, прошу не молчи! — спокойно лежать у девушки уже не получалось, и она вскочила, поджимая ноги. Уперлась ладонями Петрову в грудь и слегка потрясла. Парень сжал губы, уводя взгляд от обеспокоенного лица напротив. — Это я шлюха, Полин. Оправданно, — Антон криво усмехнулся. Морозова прижала руку ко рту, испуганно распахнув глаза. Ей не нужно было больше ничего объяснять — умная, проницательная Ежевика поняла все без слов. Тихо улеглась под боком Антона, прижавшись крепко. Протянула руку поперек его торса, обнимая, и снова задрожала. Теплые капли очертили две пары щек. — Я с тобой. Всегда, — шепнула девушка едва слышно, пощекотав кожу дыханием. — Да. Я знаю.

***

На следующий день Антон не пришел в школу. Без Антона было как-то… не так. Пятифанов вертел в руках металлическую оправу с круглыми линзами, примерил на себя, проморгался, ничего не увидел и снял. Зато дужки прикольно щелкали, если их быстро раздвигать. Он мог сломать очки такими темпами, хотя планировал вернуть, но придурок не пришел сегодня в школу. А вот Полинка пришла. Так открыто перед всеми подойти к ней Пятифанов не мог, конечно. Но твердо решил поймать девчонку после уроков и выведать, что там с Зайчонком. Ромка ведь переживал. Честно. Не раскаивался, нет, но очень переживал. Весь вчерашний вечер он прокручивал в голове произошедшее: вспоминал глаза, губы, вздохи. Слезы. В какой-то момент понял, что отвращения к Петрову он не чувствует. Наоборот, было что-то другое. От чего живот сводило, дыхание учащалось, а в глазах рябило, стоило зажмуриться. Желание. Вот что это было. Рома оскалился в предвкушении, языком проводя по зубам. Все же, раз Антон сам этого хочет, нельзя отказываться. А последствия? Похуй. Осталось выяснить, что с этим педиком и где он. — Морозова! — Рома дождался, когда в классе останется поменьше людей, зацепил чужие диоптрии за воротник и подошел к парте девушке. Она как-то механически складывала тетради в сумку. На него взляд даже не подняла, — Морозова, бля. Рома шикнул и хлопнул по столещнице ладонью. Девушка вздрогнула, остановилась. Медленно подняла голову, встречаясь с парнем глазами. — Что? — с некоторым недовольством и каплей презрения во взгляде шикнула в ответ Полина. — Где он? — судя по реакции девушки, она знала о произошедшем вчера. Никогда раньше она так не огрызалась на его реплики. Хотя, может, это из-за ситуации на дне рождения Бяши… Там Ромка тоже отличиться успел, а обсудить это с ней он и не пытался. Нет, вряд ли Антон рассказал. Кишка тонка. Он не признается, пусть и лучшей подруге, в том, что гей. И тем более, в том, как ему понравилось вчера стоять перед Пятифановым на коленях. В последнем Рома не сомневался. Считай, одолжение пидору сделал. — Не обязана отчитываться, — Полина, наконец, запихала последнюю упертую тетрадку, закинула сумку на плечо и развернулась к выходу, взмахнув черными кудрями. Рома вспыхнул, дернув девушку за руку, он развернул ее к себе. — Стой, сука! Я не разрешал уходить! — А то что? Меня тоже отсосать заставишь? — злые искры из голубых глаз брызнули Роме в лицо. Девушка была похожа на мегеру: горящие глаза и пушистые волосы создавали опасный образ. Рома рефлекторно отпрянул, отпустив женскую руку. Расстерянно хлопал ресницами, глядя на Полину. И смысл ее слов дошел до него не сразу. Значит, она знает. Это разозлило Пятифанова с новой силой. Сучка издевается. Но пока он думал, что ответить, Морозова успела дернуть очки с его рубашки и скрыться за дверью. Значит, пора нанести визит чете Петровых.