На желание

Местная медсестра провела тщательный осмотр на признаки искривления и деформации носа и с облегчением заявила, что это просто сильный ушиб. Экстренной госпитализации и в дальнейшем операции не требуется. Но выписала больничный и назначила повторный прием по его окончании. Дала рецепт на обезболивающее, на всякий случай, и мазь с гепарином. Она должна снять боль, отек и воспаление. Антон шел домой, размахивая пакетиком лекарств и бинтов, даже не переживая за их сохранность. Плевать. На кухне сидела Полина, и резала овощи для салата. Наверное, пришла, пока Антон был в больнице. У мамы что-то кипело на плите, но женщина, видимо, вышла. Петров плюхнулся на стул рядом с девушкой, оставляя на столе купленные препараты. — Рома подходил сегодня. Спрашивал, — без приветствия и предисловий буркнула Морозова, особенно сильно вдавив нож в несчастный помидор. — Он что-то тебе сделал? Обидел? — Антон аж подскочил на месте. — Не успел. Я его послала, — девушка гордо вскинула голову и усмехнулась, но больше получилось как-то нервно, — Хотел узнать, где ты. — Мудак, — выплюнул Антон, откидываясь назад и съезжая по спинке стула. Начал раздраженно дергать пяткой, издавая еле слышный стук. Коленка едва задевала столешницу снизу, и оттого стол начал трястись. — Тош, перестань, — Полина положила чистую руку ему на бедро, успокаивая этим больше себя, чем парня. Антон перестал дергаться и посмотрел девушке в глаза. Вдохнул и выдохнул. Да, не стоит поддаваться эмоциям, — Посмотри у меня в сумке, кстати. Принесла тебе. Антон без вопросов пошел в коридор, где Полина оставила вещи, и порылся между тетрадями. В отдельном кармашке внутреннего отсека ничем не прижатые лежали очки. Его. — Как у тебя получилось? — удивленно восхитился Петров, — Ты его обокрала? — Не забывай, я же женщина. А мы существа коварные, — глядя на ничего непонимающего парня, Полина мягко засмеялась. Впервые с того дурацкого дня рождения. Антон улыбнулся ей в ответ и больше ничего не спросил. Неважно. На кухню вошла мама и потрепала сына по голове. Когда ужин был готов, Антон пошел звать Олю за стол. Чуть ранее он нанес мазь на умытое лицо, и теперь кожу немного пекло. Жидкая консистенция таяла и растекалась от тепла тела, поэтому Петров каждые пару минут протирал щеки ладонью. Руки были липкими и неприятно потели, но он терпел, раздраженно вздыхая. Неожиданный стук в дверь отвлек семью от еды. Борис пошел открывать. Через мгновенье послышались крики. Карина и Антон побежали к выходу. Отец стоял разгневанный, сжимал кулаки и шумно дышал. Напротив него — Рома Пятифанов, повторяя позу мужчины, глядел исподлобья. — Что происходит? — мама чуть обошла мужа и уперла руки в бока. Увидев Рому, не подала виду, что рассредилась, но Антон знал эту женщину с рождения — спина ее напряглась, челюсти сжались. — Я хочу поговорить с Антоном! — крикнул Пятифан и скрестил руки на груди, — Его не было в школе. Мама вопросительно выгнула бровь. Отец закатил глаза и чуть отошел, позволяя женщине вести переговоры — сам он уже едва сдерживался, чтобы не выкинуть этого засранца с их двора зашкирку. — То есть причину его сегодняшнего отсутствия ты не знаешь? Или притворяешься? — гнев Карины сменился на скептицизм. Она перенесла вес тела на бедро, опираясь на одну ногу. — Ну, — Рома вдруг смутился и потер шею. Отвел взгляд в сторону, — У него, вроде как, нос… — Да ты что? Правда? А у тебя что, два? — мама истерически хихикнула, — А если серьезно, то ты, Роман, мог Антону его сломать. И хорошо, что он был без очков. — Простите, правда, но я хочу его увидеть! — Пятифанов попытался заглянуть Борису за плечо, но тот встал чуть в сторону, перекрывая парню обзор. — Уходи, Роман. Тебе не рады в этом доме, — сказал мужчина, забирая ответственность за эти слова на себя, — Антон потом сам решит, хочет он с тобой разговаривать или нет, но не сегодня. И, подхватив маму за локоть, хлопнул дверью, отрезая загорающиеся злостью глаза Ромы от стен прихожей. Снова начали стучать: с новой гневной силой, громко и раздражающе. Но никто не стал обращать внимание. Антон, до этого стоявший у заворота на кухню и спрятанный от взгляда Пятифанова углом коридора, обнимал Олю. Ведомая любопытством девочка на носочках прокралась за спину матери, подслушивая разговор, но прибилась к ноге Петрова, когда услышала повторившийся грохот. Парень тяжело вздохнул и потер глаза. Рома еще пару раз ударил по деревянному входу, а после, видимо, ушел. Семья вернулась к ужину. Ели молча, без прежнего энтузиазма. Только вилки стучали о края тарелок. — А давайте мультики смотреть! — звонко воскликнула Оля, и острое напряжение, давившее на плечи всем присутствующим, резко спало. Молчавшая весь вечер Полина улыбнулась девочке и одобрительно покивала головой. Сестре этого ответа хватило. Она запихала в рот последний кусок картошки и выскочила из-за стола. Побежала в гостиную к телевизору. — Ну, значит, мультики, — заключила Карина.

***

Где-то в середине полнометражного мультфильма Антону захотелось в туалет. Да и в сон клонило знатно. День был, мягко сказать, — «не ахти». Поднявшись, Петров пожелал всем спокойной ночи и чмокнул расстроенную Олю в лоб. — Я устал, Оль, очень сильно. Мы завтра еще посмотрим. Я все равно дома буду, — девочка взяла с него обещание выполнить то, что сказал, и со спокойной душой отпустила. Полина полнялась за Антоном. — Помогу ему, если что, и вернусь. В полумраке комнаты парень упал на кровать в одежде. Не хотелось ни мыться, ни раздеваться. Мягко щелкнув ручкой, закрылась дверь — зашла Полина. Она молча прошла к Антону и села на край матраса. — Помощь нужна? — Петров помотал головой, — А посидеть с тобой надо? — Полинк, спасибо. Все хорошо, — Антон повернулся на бок и дернул девушку за руку на себя. Та упала рядом и захихикала. Они обнялись, — Точно норм, что ты у нас снова ночуешь? Родители не против? — Тош, я верю тебе, а мама с папой верят мне. Все в порядке, я буду рядом, сколько нужно, — Антон смутился от такой откровенности. Умела же Полинка душу вывернуть всего парой фраз. Парню на секунду стало даже жаль, что он не гетеросексуален. Дрался бы за нее до последней капли крови. Хотя он и так… Рыцарь херов. — Подай мазь, пожалуйста. На столе лежит, — Полина тут же встала и направилась к указанному месту. Антон пошевелил носом на пробу. Ай, блять, больно. Он зашипел, рефлекторно закрывая нос ладонью. Девушка тут же обернулась и закатила глаза. — Ну на секунду всего отошла! Как ты умудряешься? Ой! — Петров проследил за вглядом Ежевики, которая, вздрогнув, замерла у окна с протянутой к мази рукой. Кто-то на улице привлек внимание девушки. Так еще и вызвал неоднозначную реакцию. Антон закатил глаза с протяжным «бля-я-я». — Только не говори, что этот еблан, прошу, — Полина поджала губы и повела плечом. Петров встал рядом с Морозовой и аккуратно глянул вниз со второго этажа, — Хорошо, что не пошли к тебе. Славно, что осталась, — заключил Петров. Под ветхим забором прям на земле сидел Пятифанов. Вечер опускался долго, но на темнеющем небе уже загорались горячие искорки. Рома задумчиво смотрел на звезды и выглядел ужасно разбитым. Антон даже позавидовал его драматичности. Пятифан остался в плюсе со всех сторон: и с красоткой поцеловался, и по лицу не он получал, так еще и, простите, член ему же сосали. Схуяли он сидит там теперь такой поникший и промокший? — Он ужасно травмирован, — приложила руку к груди Полина, саркастично выдохнув. Видимо, похожие с Антоном мысли пришли и ей в голову. Едко добавила: — Совсем не жаль его. Антон хмыкнул, согласно кивнув. — Тош, а… — Морозова аккуратно подступила ближе, намекая, что хочет спросить личное. Петров моргнул, позволяя ей, — Твои чувства? — Не знаю. Нет их больше. Никаких. И он не врал. Он правда не знал, как теперь смотрит на Ромку. Смуглое лицо перестало привлекать, еще в том туалете, когда Антон видел его снизу вверх. Подбитые, поцарапанные руки больше не мелькали во влажных фантазиях, а бедра эти блядские Петров так вообще в гробу видел. Пусть в тот день, в тот переломный момент, на Антоне не было очков, но розовые стекла все же больно оцарапали глаза прямо по-живому. Осколки, оставшиеся хрустящей крошкой под веками, и сейчас были розоватыми. Окрасились той кровью, что текла от сердца в нос, и долго вытекала со всеми чувствами, что когда-то наполняли Антона. — Пошел он нахер, — сплюнул в конце концов парень, подхватывая мазь и направляясь обратно к кровати, — Пусть хоть всю ночь там сидит. Не колышет. Полина помогла намазать нос, поправила подушку, хорошенько укрыла и чмокнула в лоб: — Спи, дорогой. Спи. И Антон уснул, не думая вообще ни о чем.