Клыкастые истории

— Я найду его, — тихо пообещал Аарон, когда они с Виктором, наконец, остались одни. — И сделаю все, что он хочет. Плевать на последствия. Охотник лишь раздраженно дернул головой, скривился, глянув в чашку, вылил свежеприготовленный кофе в горшок с роскошным гибискусом и на освобожденное место щедро плеснул виски. — Оно того не стоит. Просто признай, что мы проиграли этот раунд. — Но попытка была хорошая, а? — вампир ткнул охотника кулаком в плечо и тот невольно улыбнулся. — Хорошая. Может, начни мы с ним переговоры сразу, никого не спрашивая, все и выгорело бы. — Зато мы попытались. Обмазывание друг друга бесполезными ободрениями прервал шум внизу. Аарон прислушался — и вдруг расплылся в широченной улыбке. — Ай да сукин сын! Не зря подыхать не бросили!

* * *

Дюжарден выглядел чуть более мрачным и чуть более лохматым, Грант — значительно более здоровым. Насильно, что ли, укусил? Вряд ли, а там кто их знает… — Вы решили продолжить разговор? — Герцогиня была сама вежливость. Виктор не сомневался, что ей больших трудов стоит делать вид, что предыдущий этап переговоров не закончился провалом, но женщина великолепно держала себя в руках. — Да, мадам, — Леон уже привычно склонился к ее руке. — Сожалею, что нам не удалось достичь понимания с первого раза. — Мне тоже жаль, что вы не получили в моем доме должного гостеприимства. Увы, времена располагают к резкости. — Но и к некоторой… гибкости, — аномал бросил короткий взгляд на Джеймса, но тут же вернул безраздельное внимание Герцогине. — Я думаю, что могу запросить цену с куда менее… трагичными последствиями. — Я вас слушаю, — женщина сделала приглашающий жест и первая прошла в столовую, занимая привычное место. — Думаю, мне удастся спасти довольно много жизней, если я помогу вам справиться с этим монстром, — Леон опустился на стул преувеличенно аккуратно, вновь покосившись на Джеймса, тот едва заметно улыбнулся каким-то своим мыслям. — Взамен я бы хотел получить другие жизни. И довольно много. — Боюсь, мне требуется чуть более развернутый ответ, — мягко заметила Герцогиня. А Леон вдруг обернулся к Виктору. — В вашем подвале, кажется, около дюжины гробов. Мы начнем с них. Каждый, о чьих преступлениях ничего неизвестно и каждый, чьи проступки не заслуживают вечных мук, должен быть пробужден для дальнейшего пересмотра их судьбы. Те, чьим поступкам нет оправданий, должны быть казнены. Это для начала, — он вновь позабыл про охотника и впился взглядом в глаза Герцогини. — Кроме того, коли у нас нет бездны времени, я осмелюсь довериться вашему честному слову: вы приложите все усилия и не оставите Совет в покое до тех пор, пока то же самое не будет сделано со всеми, кого постигла эта незавидная участь. За исключением, возможно, тех, кто был заточен собственным кланом на короткие промежутки времени по тем или иным причинам. На размышления потребовалось всего несколько минут. Затем Герцогиня задумчиво произнесла: — Это приемлемые условия. Но, надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что большую часть заточенных при подобном раскладе будет ожидать смерть. — Ну и пусть, — хрипло бросил Аарон, ради разнообразия даже прекративший качаться на стуле. И, поймав тяжелый взгляд женщины, буркнул. — Простите, сеньора, но я был на их месте и я предпочел бы смерть такой вечности. — В таком случае, я не вижу причин отказывать, — герцогиня кивнула. — Андре, будь добр, наполни бокалы. Разговор будет долгим. Но, прежде всего, вам нужно кое-что знать. Совет принял решение, через два дня в город прибудет передовой отряд. Дон Флорес, как полномочный представитель Совета, появится вместе с ними. Дюжарден и Аарон зарычали хором, а Виктор невольно выругался, вспомнив злое пепельное лицо председателя. С такими союзничками, пожалуй, не надо и врагов.

* * *

Утро добрым не бывает, особенно когда оно вечер. Виктор давно привык к тому, что временами приходится переходить на ночной образ жизни, но одно дело — просыпаться к закату, потому что тебя ждет работа, а другое — потому, что у тебя на кухне дерутся вампиры. На самом деле дракой это назвать было сложно — просто на двух бессмертных исчадий ночи на кухне осталась всего одна шоколадка. И, конечно, поделить ее без шума никак было нельзя. Аарон хотя бы попытался выглядеть виноватым и предложил сварить разбуженному охотнику кофе, Дюжарден же, отвоевавший две трети плитки вместе с куском обертки, забрался на подоконник и бессовестно жевал. И, все же, это было лучше, чем оставлять этих двоих в доме Герцогини, где устроили штаб основные силы прибывшего подкрепления. Виктор старался вести себя профессионально, правда старался. Даже заставил себя провести с Аароном воспитательную беседу о том, что не нужно бросаться на немногих оставшихся сторонников, даже если они Флорес. И, все же, был безмерно благодарен Джеймсу, отписывающемуся и отзванивающемуся по всем важным вопросам — можно было казать нос в эту змеиную обитель как можно реже. Потому вечер казался вдвойне паршивым — сегодня отмазаться от посещения штаба было уж никак нельзя. Радовало — если вообще уместно употреблять это слово накануне страшной битвы — только то, что весь этот кошмар мог вот-вот закончиться. — Вам двоим тоже придется поехать, — хмуро сообщил он, бездумно глядя на крупицы кофейной гущи, плавающей в чашке. И лишь потом сообразил, что начал фразу с середины. — К Герцогине. Сегодня. Грант сказал, что они выследили этого урода. Если выгорит — поймаем и покончим с этим. — В смысле, я покончу, — веско ввернул Леон, смяв опустевшую бумажку от шоколадки. — Что-о-о бы вы без меня делали… — Радовались, что еду никто не ворует, — рыкнул Аарон, но кружку кофе «злостному похитителю» все же сунул. — Я вам ящик шоколада куплю, если все доживем, — закатил глаза Виктор. С одной стороны, он был рад: Аарон с трудом сходился с сородичами, а с Леоном спелся моментально. С другой — настроения слушать их перепалки не было.

* * *

— Три огненных круга — звучит надежно, — Дюжарден говорил серьезно, но Андре не сомневался — под маской вежливости скрывается откровенная насмешка. И не то чтобы его можно было винить: изложенный доном Флоресом план победы казался дырявым, как решето. Даже не так. В целом, почтенные члены Совета предусмотрели все, что можно предусмотреть: травы, серебро, жженую осину и огонь, которые не впустят и не выпустят вампиров. Это было ценно как способ запереть двух бессмертных и вынудить их сразиться, но никак не влияло на исход битвы. По сути абсолютно все сводилось к простому «или». Или Леон убьет мерзавца, или тот убьет Леона. Нюансы начинались дальше, и Андре лично озаботился тем, чтобы убедиться: Дюжарден точно понимает, чего именно он него ждут. Он неоднократно и в красках пересказал конец, постигший Луция, в деталях описал, как чудовищный размер поглощенной силы буквально выжег его изнутри. И даже предлагал слетать во Францию, чтобы своими глазами увидеть то, что осталось от некогда сильнейшего старейшины: бессмертное недвижимое тело, покинутое разумом, живой труп, лишенный искры сознания. Дюжарден лишь усмехался и раз за разом утверждал, что его разум куда сильнее и способен выдержать «немного нагрузки», а Андре оставалось лишь мириться с тоской в сердце. — Этого хватит, чтобы вам точно никто не помешал, — дон Флорес предпочел оставить без внимания скрытую насмешку. — Надеюсь, вы сможете выполнить свою часть сделки. Аарон, слушавший их из угла, очень громко хмыкнул, заработав несколько тяжелых взглядов, а Джеймс, как раз ждавший подходящего момента, взял слово. — С вашего позволения, господа, я хочу напомнить, что вам следует подписать договор. Мне, как юристу, было поручено составить его текст, вчера он был проверен и отредактирован членами Совета, так что, прежде чем мы все пойдем отрывать врагам головы, было бы неплохо уладить формальности. Леон закатил глаза так сильно, что, кажется, мог увидеть собственный мозг. Бумажкам он не верил, и потому то, как Совет настаивал на подписании договора, его смешило. В этом Андре с бывшим вождем тоже не был согласен, но удивляться было нечему: со времен, в которых жил Дюжарден, все сильно изменилось, теперь официальные договоры значили значительно больше, чем устные соглашения. К счастью, Совет не постарался воспользоваться его пренебрежением и отказать в письменном помиловании. Джеймс тем временем извлек две мультифоры с идентичными на вид наборами листов и передал один Флоресу, а второй — Леону. Андре уже напрягся, ожидая, что Дюжарден с насмешкой подмахнет не глядя, но тот, к счастью, соизволил пробежать глазами все три листа, прежде чем попросить ручку и поставить подпись. — Теперь мы уже можем пойти отрывать головы? — лениво спросил он, потягиваясь. — Рассвет через два часа, если мы хотим быть готовы к завтрашним сумеркам, нам следует поторопиться.