Случайно всю Вселенную

      Хотя бы на гала всё идёт гладко. Это важно: после всей преследовавшей по пятам нервотрёпки надо, очень надо, чтобы хоть один вечер прошёл спокойно. Без борьбы, преодоления, доказывания кому-то чего-то. Без падений, неудач и критики. Марк рад, что гала наконец даёт им это всё, в первую очередь не ему даже. Они словно в безмятежный глаз бури попадают после шторма. Потом вынырнут из него, и их опять начнут измочаливать самыми разными способами. Но пока — у них есть минута затишья.       И белоснежный каток, над которым наконец-то погашен режущий свет.       Синяя тьма, в которую погружён зал, очень идёт серьёзному лицу Жени, прохладными лепестками ложась на скулы и лоб. Она очень идёт Андрею, оттеняя его показательный номер: мягко обнимает руки и плечи, придавая каждому движению дополнительную трагическую выразительность. Марк надеется, что она хотя бы вполовину так же идёт ему. Сам он вечно не умеет оценить: потом посмотрит в записи и не поймёт толком.       Эстонские организаторы гала оказываются не на высоте — за пределами катка царит смятая неразбериха, и концерт продолжает всё идти и идти по плану почти что чудом. Марку происходящее активно не нравится, он со всей этой неразберихой не справляется. Почти в самом начале концерта теряется Женя: ему с показательным номером выходить на лёд одним из первых, а обратно со льда организаторы направляют его как-то так, что назад к Марку и Андрею он уже не возвращается. Дальше — хуже, и ледовое закулисье точно так же бесследно поглощает Андрея. На добрую половину концерта Марк остаётся один и тщетно пытается выцепить товарищей взглядом.       Понятно, что никакой трагической катастрофы с ними случиться не могло. Что просто их потоком гала-концертной круговерти зажало где-то, где они никак не попадутся Марку на глаза, вот и весь фокус. Только он не очень приятный, этот фокус. В отсутствие ребят, коротая время до своего выхода на лёд, Марк болтает с Камилой. Она милая, и очень славная, и исправно улыбается всем его шуткам, порой неуклюжим, — но Марка не отпускает смутное ощущение пустоты. Шутить все те же дурацкие шутки в компании Андрея и Жени было бы приятнее и легче.       Ну, пусть они ему теперь только попадутся.       Перед выходом на лёд Марк честно выкидывает всё беспокойство из головы. Надо просто забыть о лишних мыслях на четыре минуты, это не так сложно, особенно когда лишние мысли лишь слегка волнуются, а не бьются в панике. В любом случае, он после гала найдёт двух потерявшихся обалдуев и выскажет им всё, что о них думает.       По факту, всё выходит совсем не так и первым находят его: когда, расправившись с показательным, Марк уже за бортиком пробирается прочь ото льда, чтобы перегруппироваться перед финальным номером, его вдруг облапывают в четыре руки и тянут в сторону.       Нашлась пропажа.       — Вы паразиты, — с облегчением шепчет Марк, безуспешно пытаясь рассердиться. На них из-за темноты даже не зыркнуть как следует, да и в целом гневная ругань в число умений Марка не входит. — Я же вас потерял. Думал, всё, акула утащила! Не знаю только, где бы вы её здесь нашли, но с вас бы сталось.       Над левым ухом смешливо хмыкают. Над правым примирительно звучит голос Андрея: — Не бухти. Пропустишь номер Вики с Никитой. Смотри, какое мы отличное место нашли, чтобы смотреть. Первый ряд. Со всеми удобствами.       Марк послушно затыкается.       Место действительно классное: оно и близко к бортику, и вместе с тем удивительным образом в стороне от общей лёгкой суеты гала. Тут не дёргают, ни о чём не напоминают по десять раз, все организаторские моменты мягко огибают этот чудом найденный закуток возле катка (наверняка его нашёл Женя, он же в этом углу тусит практически с самого начала гала). Марк позволяет себе ненадолго потеряться. У него на руках по-прежнему лежат руки Жени и Андрея, не разобрать в темноте, где чьи, и, наверное, это неправильно, но так уютно — никуда не спеша и не убегая, а просто внаглую прилепившись к друзьям, расслабленно следить за тем, как в луче яркого света легко скользят Никита и Вика.       Перед показательным Камилы, правда, Марк пытается вспомнить, что он ответственный, и чемпион, и все дела. И бормочет, неубедительно пытаясь высвободиться: — Я пойду, наверное. Через номер уже на общий выходить. Надо быть готовым.       Он даже рад, что ему не дают удариться в трудоголизм и выбраться из их идиллического уголка.       — Всем через номер на общий выходить, — резонно замечает Женя. И обещает: — Не беспокойся, мы тебя доведём до льда. Не дадим опоздать.       — И не потеряемся больше, — хихикает с другой стороны Андрей. — Я понимаю, в этом плане нам уже веры нет, но мы постараемся. Честно.       — Мне надо, — ещё раз выдыхает Марк. Потуги изобразить сопротивление из него быстро выдыхаются, но глобально — идиллия уютного стояния в обнимку уже нарушена. Марк сам на себя за это ругается, а с последними звуками аватарианской музыки всё-таки подрывается с места, чтобы бежать и перестраиваться на финальный общий номер.       На этот раз его уже не удерживают, и руки друзей соскальзывают с его плеч.       — Ну вот, — разочарованно тянет ему вслед Андрей, — вы его не привяжете. Бог уходит от нас.       Друзья не с такой прытью, но всё-таки идут за ним в сторону выхода на лёд, а на «перестроении» Марк втыкается в небольшую пробку и временно тормозит, поэтому слышит и дальше. Слышит, как изумляется Женя: — Вот это ты достал из чертогов разума. Тебя что, Этери Георгиевна покусала?       И слышит, как смеётся в ответ Андрей.       — Вы, Евгений, ходите по офигенно тонкому льду. Выражайтесь уважительнее! — предупреждает он, продолжая захлёбываться восхитительно беззаботным смехом. Марк тоже хохочет и стрелой вылетает на каток.       Если бы ему сейчас сказали немедленно, не сходя с места, второй раз катать произвольную — он бы не прокатал, а пролетел, не касаясь льда. Но ему не говорят, поэтому весь энтузиазм достаётся коротенькому соло в показательном номере. Считай, и не потратил никуда.       Марк всё-таки рискует свинтить с отведённого ему места в общем номере. Уже в самом конце, когда все просто ездят по кругу и какая разница, кто за кем, Марк набирает скорость, лавирует между фигуристами, выцепляет Андрея и Женю — и теперь уже его очередь облапывать их беспорядочными объятиями.       — Акула! Утаскивает! — дурашливо вскрикивает Андрей при виде него, но увернуться не пытается.       — Я хуже, — заявляет Марк. Счастливо улыбается в камеру, нацелившуюся на него из-за бортика, и поясняет: — Я взвалил на себя ответственность за ваше психическое здоровье. Теперь вы от меня не отцепитесь никогда вообще.       — Тебе идёт эта роль, — одобряет Женя. И вдруг провокационно предлагает: — Катай Крисанию в следующем сезоне. Обретёшь бешеный успех.       — Не надо. Ну её, — мотает головой Андрей. — Крисания плохо кончила.       — Это по сравнению с распятием на кресте-то?       Марк слушает, как они очень самодостаточно и легко продолжают спорить, и у него с сердца сваливается камень за камнем. Целый радостный камнепад в масштабах одной души.       Потом его снова отрывают от друзей, разбирают на совместные фото и параллельные прыжки. Но у Марка уже наконец-то спокойно на сердце. Он уверен, что по меньшей мере в ближайшее время — по меньшей мере, пока к ним снова не полезут с составами на Олимпиаду, — всё будет хорошо и без него, никто больше не сломается и не погаснет. Они дышат, они препираются, они смеются. Они очень-очень живы и, кажется, снова горят.       Так правильно. Так и надо.