Пожалуйста, Грейнджер!

      — Что с ним, Мэтью? — поспешно интересуется Джошуа, наблюдая за тем, как приятель бережно закутывает его прелестную находку в одеяло. Отвести взгляд от бледного мальчишечьего лица напротив казалось невозможным. Будь Джошуа не прожженным циником, а наивным романтиком, лежащую на кровати особу он описал бы, как скульптуру гениального мастера, вытесанную исключительно из дорогого белого мрамора. Уникальный экспонат, который по счастливой случайности, достался именно мистеру Кларку. Список потенциальных покупателей этой диковинки пополнялся новыми именами ежеминутно.       — Ничего серьезного, на самом деле, — глухо откликается доктор Мэтью, поглаживая подбородок, — едва начавшееся обморожение, заживающие синяки, недоедание, а вследствие этого и истощение. Может температура поднимется. Кровь брать сейчас я у него не рискнул. Пусть в себя придет, немного окрепнет.       Джошуа задумчиво хмыкает; все оказывается лучше, чем предполагалось изначально. Мальчишку обогреть, накормить, проверить на всякую заразу, немного подучить и можно выпускать к клиентам — идеальный план, которому и нужно следовать. Мистер Кларк не относит себя к тем людям, которые подсчитывают свои еще незаработанные деньги, однако сейчас он действительно понимает их. Перед ним лежит не столько очаровательный юноша, сколько деньги, которые мальчик может в будущем ему принести. И несомненно принесет, обещает себе Джошуа, уж он добьется этого любыми способами. Все-таки мальчишка его должник.       Господа тихо выходят из комнаты.       У мистера Кларка большой дом, которым он несомненно гордится. Просторные, светлые комнаты, дорогая, сделанная на заказ мебель, редкие растения. Но, по словам Мэтью, самое стоящее здесь — библиотека. Она занимает большую часть второго этажа, и некоторые экземпляры книг, встречающиеся здесь, без хвастовства можно назвать находкой. Ради ее создания Джошуа буквально объездил почти весь мир, познакомился со множеством людей. Разумеется, библиотека стоила затраченных усилий, однако вряд ли мистер Кларк сможет прочитать все, что собрано здесь.       Тихий треск поленьев в камине умиротворяет, и расположившийся в кресле Джошуа неизбежно расслабляется, прикрывая глаза. Он, кажется, впервые за многие годы придается мечтам о своем будущем — все благодаря прекрасной находке. Уверенность, что мальчик принесет ему огромные богатства, крепнет с каждой секундой. Возможно, к лету у Джошуа уже будут накоплены средства на месячный отпуск где-нибудь на побережье Испании. Ритмичный шум волн и яхты, покачивающиеся на горизонте, палящее солнце и южный шальной ветер, разнообразные фруктовые коктейли, которые приносят на подносе прелестные девочки… В реальность из приятной полудремы возвращает бесцветный голос Мэтью:       — Ты возьмешь его к себе… я имею ввиду на… работу?       Джошуа на это лишь закатывает глаза и шумно выдыхает.       — У меня не приют милосердия, — брошенная фраза звучит более раздраженно, чем хотелось бы, но только потому, что в голосе приятеля легко определяется упрек. Мистер Кларк до сих пор не понимает, почему этот чертов моралист продолжает на него работать. Дружба дружбой, но, по скромному мнению Джошуа, Мэтью рядом с ним нечего хватать. Да, он отменный доктор, однако слишком сердобольный. — Я спас мальчишку и, полагаю, в праве требовать от него благодарности.       — Он ребенок, — Мэтью нервно постукивает пальцами по каминной полке.       — Знаешь, Мэтью, — презрительно ухмыляется Джошуа, — он вполне мог оказаться мертвым ребенком. Но! Благодаря мне он все еще прозябает в этом мире. Уверен, что мальчишка не хотел подыхать от холода на той грязной мостовой, ему невероятно повезло, что я проходил мимо.       Джошуа действительно не понимает Мэтью в такие моменты. Разве жизнь в тепле, стабильно оплачиваемая работа хуже смерти в бездушном переулке? Многие его ребятки пришли к нему добровольно, лишь бы заработать хотя бы крохи. И мистер Кларк, принимал их, поднимал с колен, обучал, в первую очередь, конечно, для своей выгоды, но, как итог, никто ничего не терял, даже наоборот. Это бизнес, который начал создавать отец и который продолжил развивать сам Джошуа. При всем этом Мэтью, старый приятель, продолжает смотреть на него с укором и по сей день, словно его друг — худшее, что встречается в этом прогнившем насквозь мире.       — Разрешишь мне первым поговорить с ним? — досадливо спрашивает Мэтью. — Не стоит пугать его сразу. А ты как начнешь говорить…       — Начну, — перебивает Джошуа, хмурясь. — Он — мой будущий работник. И я бы хотел, чтобы мальчик осознал свои обязательства передо мной, как можно скорее. — Мистер Кларк раздраженно выдыхает, но уже через мгновение устало смотрит на Мэтью и решает пойти на уступки. — Ладно, поговори с ним. Херов благодетель.

***

      «Бедный, беззащитный мальчик»…       С момента разговора с Джошуа прошло около трех часов, и все это время доктор Мэтью сидит у кровати своего неожиданного пациента, рассматривает еще бледное, но уже не безжизненное лицо и пытается не думать о будущем. Что произошло с этим ребенком, брошенным замерзать в трущобах? Будет ли жизнь здесь хуже, чем та, которую он чуть было не завершил на такой печальной ноте?       Мэтью знаком с Джошуа давно и за время их совместного сотрудничества смог неплохо сдружиться с ним. Еще в свою бытность студентом медицинской академии Мэтью Аллен по своей глупости и юношеской наивности оказался должником мистера Кларка-старшего, поэтому, сдав выпускные экзамены, он приступил к работе в борделе под прелестным названием «Камелия», где и встретил Джошуа. Свой долг Аллен закрыл уже давно, но распрощаться с этим местом не смог, да и куда бы он пошел, не считать же лечение проституток хорошим материалом для резюме? Прелестным в борделе оказалось лишь название, а за занавесом — похоть, деньги и разврат.       Официально в «Камелии» существует некая иерархичная система цветов: белый — цвет начала, розовый — цвет нежности, красный — цвет страсти, черный — цвет боли. Почти все проститутки, или, как их называют в этом месте, юные камелии, начинают работать белыми цветочками. Будь послушным и тихим, улыбнись, когда прикажут, станцуй, спой, залай, помяукай. Очаровывай клиентов своим видом, пока разносишь напитки, отсасывай под столом за чаевые… Розовые камелии окружены нежностью и лаской, и зарабатывают значительно больше. У таких цветочков имеются постоянные клиенты, деньги которых и идут на содержание розовых прелестниц. Красные камелии — самые страстные цветы, и они же самые развратные и дорогие. Желание покупателя — закон, любой каприз должен исполнятся мгновенно, а если нет… наказание не заставит себя долго ждать. Мэтью готов поспорить, что найденыш пополнит именно эти ряды. Может это и к лучшему, красный не черный… Покушения на гостей, неоднократное нарушение правил, плохой «товарный вид», как любит выражаться Джошуа, — все это делает цветочек черным. Такие долго не живут. Камелии прекрасны, пока не начнут увядать…       А скорее всего, Мэтью просто накручивает себя сейчас, мальчик красив и, если будет еще и послушен, проживет долгую, богатую жизнь прелестной камелии мистера Кларка. У него будет все: элегантная одежда, превосходная еда, роскошные комнаты. Возможно, кто-нибудь сделает его своим розовым цветочком. И у него наверняка будет все… Кроме, разве что, свободы.

***

      Первое, что чувствует Драко при пробуждении, пугающий холод; ноги сводит судорогой, а щемящая боль в голове не дает сосредоточится на окружающей действительности. С губ срывается сдавленный стон и тут же тонет в пуховом одеяле. Минуты идут, Драко приходит в себя медленно, пытается сконцентрироваться на реальности, но, видимо, получается у него скверно, потому что мягкие поглаживания по волосам ощущаются слишком правдоподобно. Словно отец, как в детстве, будет юного наследника к завтраку. От мимолетного кадра теплого прошлого на глазах непроизвольно выступают слезы и солеными дорожками стекают вниз по щекам. Во рту появляется неприятный привкус, а к горлу подступает ком. Малфой, уставший от темноты вокруг, открывает глаза.       Просторная комната до боли напоминает его спальню в Малфой-мэноре. Только обои темнее, и шторы не того цвета, и люстра другой формы, и потертого ковра на полу не лежало, и… Комната совершенно отличная от той, что у него была. Вежливое покашливание сбоку заставляет Драко вздрогнуть и повернуть голову на звук.       — Рад, что вы проснулись, молодой человек.       Рядом на стуле сидит немолодой мужчина с ухоженными усами, доброжелательной улыбкой и печальными глазами. Драко удостаивает его лишь настороженным взглядом. Незнакомец смущенно трет подбородок и представляется:       — Я — Мэтью Аллен, врач. Но ты можешь звать меня доктором Мэтью, — поспешно добавляет он, неловко переходя на более неформальное обращение. — Вас… Тебя принес сюда мой приятель — к слову, это его дом — и позвал меня, чтобы помочь тебе.       Доктор Мэтью замолкает, скорее всего, ожидая вопросов от ребенка, но тот молчит, продолжая смотреть угрюмо.       — Знаешь, многие мальчишки твоего возраста мечтают о доме под открытым небом, — пытается пошутить усатый мужчина и неуклюже посмеивается, но тут же замолкает. Он встает, подходит к столу и наливает воды в стакан из графина, а после возвращается к Драко и протягивает питье ему. Малфой садится на кровати, облокачиваясь на подушки, и продолжает кутаться в одеяло. Доктор беззлобно улыбается. — Тебе повезло, что мой друг проходил рядом. Ты мог бы замерзнуть насмерть в том переулке, уверен, это не самое приятное, что испытывает человек. Согласен со мной?       Малфой лениво пожимает плечами.       — Кстати, это с твоей стороны не очень вежливо, — врач шутливо грозит пальцем, — ты знаешь мое имя, а я твое — нет.       — Драко, — мрачно отзывается Малфой.       — Очень приятно, Драко, — широко улыбается доктор Мэтью, протягивая руку, которую пожимают с большой неохотой. И вдруг этот усатый человек меняется, вмиг становится серьезным. — Тебе действительно повезло. Ты сможешь иметь все, что захочешь, если… если будешь послушным. Это же просто, так? Клиенты просят, ты выполняешь. А после они сами пихают деньги тебе в руки, все, что нужно — быть милым и покорным. Понимаешь?       Драко не понимает. Милым и покорным? Серьезно? Перед глазами вновь расплывается белесая туманная дымка, он сползает ниже на подушки, но тут кто-то подносит к его губам стакан с водой, и Малфой с жадностью выпивает все, а потом кивает в знак благодарности. Головная боль становится сильнее, и сон кажется наилучшим вариантом в его теперешнем положении. На грани реальности он ощущает, что его снова укутали в одеяло.

***

      Вечером, проснувшись во второй раз, Драко, с удивлением, обнаруживает себя прекрасно отдохнувшим. Слабости в теле он практически не чувствует, головная боль перестает досаждать, только движения выполняются несколько заторможено. Малфой аккуратно садится на кровати, откидывая одеяло в сторону. Вспоминая недавний разговор, Драко понимает, что тот доктор сказал ему далеко не все, что хотел сказать. Возможно, его смутила отстраненность Малфоя, а может, собственная непонятная робость. В любом случае, шанс узнать что-то большее упущен. Будь Драко в менее дурной ситуации, он непременно бы высказал этому врачу все, что думает о нем. А, впрочем, он бы об этом ничтожном маггле и не стал бы думать. Как же много «бы»…       Не ко времени память решает подкинуть не такие давние воспоминания о днях, проведенных под надзором «непогрешимых доблестных героев», которые трусливо поджимали хвосты, пока Поттер, этот простодушный дурак, умирал, спасая всех. Да и Драко, такой же трус! Грязные руки, сальные усмешки, жалостливые крики — неужели это все происходило с ним? Его тыкали носом в грязь, как шавку, таскали за волосы, заставляли…       «Соберись, тряпка!» — велит себе Малфой, зло смахивая навернувшиеся на глаза слезы рукавом рубашки. На что бы там не рассчитывали судьи, они явно просчитались во многом. Драко еще способен удивить весь магический мир Британии, и он непременно это сделает.       Мальчишка гордо расправляет плечи, вскидывает голову и встает, но от резких движений все вокруг плывет, поэтому Драко хватается за изголовье кровати, чтобы не упасть. Основной задачей для него являлся побег из этого дома. Это не проявление трусости, всего лишь тактическое отступление. Он пытался избежать проблем всю жизнь, что мешает сделать так еще раз, построить для себя некую иллюзию безопасности. Малфой, пошатываясь, плетется к двери, надеясь, что та не заперта, и, к счастью, это действительно оказывается так. Он не спешит выходить, в голове мелькает тревожная мысль: может лучше остаться? Вдруг в этом доме ему помогут? Драко закусывает губу и выходит в коридор. Нет. Он справится и сам, а помощь каких-то магглов ему ни к чему.       Охраны в доме нет, по крайней мере, Драко не замечает. Медленно и осторожно пробираясь по незнакомым коридорам, Малфой ненамеренно разглядывает обстановку. На его вкус, богатое убранство особняка выглядит порядком неестественно и курьезно. Пестрые бархатные ковры совсем не сочетаются с резными тумбами из пальмового дерева, обилие причудливых, но искусственных цветов режет глаза, а хрустальная люстра, верх вычурности, кажется висит только ради пафосности и подтверждения статусности хозяина дома. Мать бы никогда не позволила подобному появиться в Малфой-мэноре, увидь она эту безвкусицу, изрядно бы перемыла косточки хозяину, отбив у многих желание посещать данный особняк… И снова воспоминания о прошлом, которое Драко не может — не хочет — забывать.       Малфой выходит к лестнице, ведущей на первый этаж. До выхода подать рукой, но Драко слышит голоса, слышимые из-за неприкрытой двери на противоположном конце коридора, и, проклиная себя за патологическое любопытство, медленно двигается туда, откуда доносится приглушенная ругань.       Оказывается, в доме есть немалая библиотека, но, конечно же, не сравнимая с личной библиотекой Малфоев, которая считается самой ценной в магическом мире. Невероятно повезло, что родовые заклятия скрывают ее от посторонних глаз и по сей день. Пробираясь между стеллажами, Драко пытается вслушаться в разговор, который больше напоминает небольшую перебранку, двух мужчин. Один из голосов уже знаком ему — доктор Мэтью, недавний знакомый с дружеской улыбкой, — а второй, сердитый и отрывистый, Малфой слышит впервые. Неужели это и есть тот «приятель», спасший его, Драко, от глупой смерти? Если так, неплохо бы узнать этого человека на лицо. Поэтому Драко, на давая себе времени на размышления, осторожно выглядывает из-за стеллажа.       -…что ты мудак! — нервно восклицает доктор Мэтью.       — Ух, какие ты слова знаешь! — ехидничает второй и, не глядя, указывает пальцем в сторону двери. — Он — моя награда, мое вознаграждение свыше. Разве ты не видишь? Это бесподобный бриллиант, который принесет нам невообразимые богатства. А как он стонал во сне? М-м-м… Музыка для моих ушей, Мэтью! Любой клиент отвалит за этот красный цветочек баснословные суммы.       — Мальчик не выдержит такого напора сразу! Ты можешь хотя бы месяц продержать его в белых камелиях, пока он привыкнет, подучится.       — И потерять деньги?       — Денег вообще не будет, если его сломают в первый же день!       Они замолкают, а Драко не может вдохнуть. Говорили о нем? Не выдержит напора? Сломают?       — А ты не думал, что мальчика могут искать? — внезапно продолжает доктор. — Вот картина: безутешная мать находит своего сына под левым мужиком! Великолепно!       — Какая, к черту, мать, Мэтью? — устало роняет «приятель». — Хороша мать, оставившая подыхать свое чадо в грязном переулке.       Драко не выдерживает, сознание вновь спешит ускользнуть, к горлу подступает тошнота. Он делает пару шагов назад и врезается в стеллаж, сбивая книгу с полки, и его неосторожные действия не остаются незамеченными. Малфой вскрикивает, когда чувствует, как на его плече смыкаются крючковатые пальцы доктора. А подняв голову, встречает сожалеющий взгляд печальных карих глаз.       — А вот и само чадо, — подняв брови, хмыкает страшный человек, стоящий рядом. — Тогда… Самое время познакомиться. Я — Джошуа Кларк, рад встречи с тобой, милый Драко. Думаю, для обсуждения наших с тобой дальнейших отношений стоит пройти в мой кабинет. Боб! — зовет мистер Кларк и, как только в поле зрения появляется здоровяк бандитской наружности, отдает приказ, — Этого прелестного мальчика нужно сопроводить ко мне в кабинет.       Драко не сопротивляется, идет, будто под конвоем, впереди — мистер Кларк, сзади — здоровяк Боб и печальный доктор.       — Располагайся, — кивком указывает на кресло перед своим столом хозяин особняка. Малфой садится не хочет, он замечает, что дрожит. Джошуа снимает свой пиджак, небрежно набрасывает на вешалку и подходит к мини-бару.       — Виски, мартини, вино? — интересуется маггл.       — Ему нельзя алкоголь сейчас, — бормочет доктор Мэтью.       — Тогда я налью воды, нашему маленькому… гостю, — в ответ скалится его приятель.       Драко не хочет ничего. Только вернуться в детство, в родной дом, в материнские объятия. Джошуа пристально смотрит в его глаза, отпивает из своего бокала, а после все же наливает воду и ставит стакан перед Драко. Малфой думает, что лучше бы ему действительно налили алкоголь.       Разговор предстоит непростой.