Пожалуйста, Грейнджер!

      — Сколько тебе лет?       По мнению Драко, вопрос при данных обстоятельствах отчего-то звучит крайне неестественно, поэтому он лишь моргает, так и не решаясь ответить. Разумеется, его молчание не нравится мистеру Кларку, человеку по-видимому не особо терпеливому. Тот успевает сделать пару небольших глотков из своего бокала прежде, чем продолжить.       — Не хочешь говорить? — интересуется нетерпеливый человек обманчиво безразличным тоном, и этим, внезапно, напоминает Драко Снейпа — разве что менее холодного, далекого и отчужденного, чем в свои последние годы жизни. Но наваждение быстро рассеивается, как только Малфой встречается с насмешливым взглядом блеклых глаз. Сидящий перед ним в делано расслабленной позе мужчина — не Мастер Зельеварения, и уж точно не директор Школы Чародейства и Волшебства, а обыкновенный маггл, причем, довольно-таки неприятной наружности.       Драко, вопреки своим трусливым порывам, старается не отводить взгляда от невзрачного лица напротив, убеждая себя хоть несколько минут побыть достойным сыном своего отца. Он опускает руки по швам, приподнимает голову и, с поистине аристократической ленцой в голосе, спрашивает сам:       — Прежде всего, мистер Кларк — верно? — я бы хотел узнать, что вам нужно от меня. Только после этого вы, возможно, получите ответы на свои вопросы.       Малфой видит, как необъяснимый восторг растекается по лицу маггла, и надеется, что собственное замешательство по этому поводу ему удается скрыть. Какие же странные эти магглы!       — Разве Генри не говорил с тобой об этом?       — Увы, его попытки объяснить мне ситуацию, в которую я попал, успехом не увенчались. Я… — Драко замолкает на мгновение, пытаясь подобрать слова, а свою заминку пытается скрыть также, как это сделал бы отец. Слегка подрагивающими пальцами он берет со стола предложенный ему ранее стакан с водой, делает несколько глотков и продолжает, — Я, мистер, в глубоком неведении относительно ваших… планов насчет меня. Поэтому мне бы хотелось услышать их лично от вас.       — Что же, — удовлетворенно тянет мистер Кларк, — справедливо.       Маггл делает еще один щедрый глоток и убирает бокал в сторону.       — Начать, пожалуй, следует с того, что ты, Драко, обязан мне своей жизнью. Я спас тебя: принес в свой дом, обогрел, нашел тебе врача, — мистер Кларк усмехается и небрежным взмахом руки указывает на грустного доктора, стоящего позади. — Довольно внушительный список хороших вещей, совершенных для незнакомого мне мальчика, верно? Думаю, я вполне могу потребовать плату за все это. У тебя есть деньги Драко?       — Нет, — хрипло отзывается Малфой. По телу бегут мурашки, а в груди зарождается неприятное чувство, предвещающее что-то явно нехорошее.       — Как жаль, — наигранно вздыхает маггл и начинает постукивать указательным и средним пальцами по столешнице. — Но не переживай, у меня есть решение. Я предлагаю тебе работу. В ней нет ничего сложного, и она хорошо оплачивается. От тебя требуется лишь нравиться клиентам и получать удовольствие от этого. И следовать установленным правилам, разумеется. Богатые господа заплатят за твои услуги много денег, поверь, ты не будешь ни в чем нуждаться. Раздвинешь ноги раза три-четыре и уже сможешь купить себе крутой… крутое… Неважно! Ты сможешь купить все, что захочешь.       Драко кажется, он не может дышать. Разум вопит, что нужно бежать отсюда, как можно скорее, но ноги словно приколочены к полу гвоздями, и Малфой стоит без движения. Он даже не подозревал, что этот проклятый надломленный мир может раздробится в его глазах еще больше. Его унизили, лишили магии, бросили умирать в грязном снегу в каком-то темном маггловском переулке, а сейчас ему предлагают — нет! — навязывают работу шлюхи! За что?! О великий Мерлин! В душе разгорается пожар отчаяния, злости, бессилия, обиды, скорби и много чего еще. Эмоции переполняют тело, и будь магия при нем, от маггловского мира не осталось бы и пылинки, Драко сжег его вместе с собой и не пожалел бы.       Но Драко все так же молча стоит в чертовом кабинете, ненавидя себя сильнее, чем когда-либо, за трусость, за бездействие. Разве годы войны не научили его хладнокровию?       — Джош, мы говорили…       Малфой находит силы посмотреть назад, туда, где стояли здоровяк Боб, готовый схватить его при малейшей попытке побега, и грустный доктор, имя которого Драко забыл, и который сейчас, так и не закончив фразу, смотрит на мальчишку своим сожалеющим, а оттого и невыносимым, взглядом. И Драко находит в нем спасение. Теперь он совершенно искренне ненавидит этого человека за его неуместную, оскорбительную жалость.       Драко не жалок. По крайней мере, он старается не считать себя таким и уж точно не позволит другим жалеть его. Не позволит?.. Уже позволяешь, Малфой, и не только жалеть, а еще и унижать. Стоишь, молчишь, не можешь пошевелиться перед каким-то маггловским сутенером; тебя разглядывают, раздумывают как лучше использовать. Бежать, решает Драко, вариантов больше нет. Он не позволит лишить себя чести… еще раз.       Возможно, маггл не такой уж и маггл и умеет читать мысли, а может все эмоции Драко, переполнявшие его, прекрасно считываются с лица, потому что, как только Малфой, решаясь на побег, в последний раз смотрит в глаза мистеру Кларку, тот несколько пренебрежительным тоном говорит:       — Не думай, что тебе удастся сбежать. Тут, конечно, не Алькатрас, — смеется маггл своей шутке, но его веселье никто не разделяет (Драко про Алькатрас ничего не знает, грустный доктор, кажется, не следит за нитью беседы, а Боб — просто недалекий увалень), и продолжает уже серьезно. — В общем, выйти из дома у тебя не получится. Но если вдруг захочешь попытаться, узнаешь, как дядя Джошуа умеет злиться.       Драко хочет сказать, что тоже умеет, и его злость может разнести этот дом в щепки за одно мгновение, но, конечно, не говорит. Он чувствует, что теряет себя в разрушительных эмоциях, сердце отбивает похоронный марш в груди, в голове все громче шуршит мысль: «Неужели смерть хуже этого?» Наверное, если бы Драко знал, что с ним случится такое, то запустил бы Авадой себе в висок еще до принятия метки. Он слишком малодушен для мира, никчемный, жалкий. Хочется плакать, забиться в темный угол, умереть, возродиться, вернуться в детство, может лучше никогда и не рождаться. Одни эмоции сменяют другие за доли секунды, Малфой уже дрожит, не сдерживаясь, от переизбытка чувств.       В себя Драко приходит медленно; с волос капает вода. Малфой несколько раз моргает и бездумно смотрит на свою правую руку, а точнее на пустой стакан, зажатый в ней. Похоже, он вылил воду себе на голову, чтобы успокоится. Он глубоко вздыхает и переводит взгляд на мистера Кларка, который все еще сидит за своим столом и недоуменно смотрит на мальчишку.       — Может тебе лучше присесть, Драко? — спрашивает он.       — Да, лучше сесть, — отстраненно отвечает Малфой и садится. — Я не стану работать на вас, — говорит он негромко, но четко.       — Не забывай, Драко, что ты обязан мне жизнью, — строго выговаривает мистер Кларк. — Так или иначе, я спас тебя. И считаю, что в праве требовать оплату за свою доброту.       — Я не хочу быть шлюхой.       — Ты и не будешь, — маггл растягивает губы в похотливой улыбке, и Драко кривится. — Ты будешь… прекрасным цветочком, чудной камелией. Поэтому позволь рассказать тебе правила моего заведения.       Слушать Малфой не хочет, но его мнение мистера Кларка не интересует.       — Во-первых, Камелиям запрещается выходить за границы территории без сопровождения, все-таки я несу ответственность за вас. Ну и про злого дядю Джошуа я уже упоминал. Во-вторых, говорить «нет» не стоит. Запомни, желания клиента всегда в приоритете. Приведу простой пример, чтобы тебе лучше понять ситуацию. Если клиент не хочет целоваться, а ты хочешь, не нужно его целовать, ясно?       — А если я не хочу… целоваться, — брезгливо спрашивает Малфой, пытаясь не обращать внимания на мерзкие картинки, всплывающие в голове.       — Если этого хочет клиент, Драко, целуешься, если нет, радуешься и обхаживаешь того замечательного и, не забывай, богатого господина еще лучше. Договорились? И в-третьих, ни в коем случае нельзя покушаться на здоровье и жизнь посетителей. За это тебе влетит уже не только от меня, но и… думаю ты понял. Не хотелось бы отправлять такого красавчика в тюрьму, там контингент намного хуже.       — Мальчик еще не окреп, — внезапно вмешивается грустный доктор, — ему нужно дать время…       — Мэтью, не начинай снова, — обрывает того мистер Кларк, — выскажешь мне все позже, например, никогда.       Наблюдая за бессмысленной перебранкой «приятелей», Малфой осознает, кого ему напоминает этот Мэтью. Дамблдор был таким же, вроде и мягкий с виду, заботящийся обо всех и вся, но всегда себе на уме. Вот вроде как едет в повозке с кем-то, и успевает и помогать по пути, и палки вставит в колеса, если вдруг что.       И еще зовет «мальчиком»… Радует, что не пичкает лимонными дольками.       — Драко, должен знать, что ему нужно делать в моем заведении.       — Не стоило рассказывать мальчику все сразу, Джошуа.       — Ха-ха, лучше делать как ты? По одному слову в месяц выдавать?       Как Дамблдор… Мэтью тоже напрямую лгать не станет, но всей правды не скажет.       — В общем, Драко, — уставший от напрасной ссоры Джошуа снова обращает на него свое внимание, — чем меньше ошибок ты совершишь, тем лучше жизнь тебя ждет. Мы же не хотим для тебя плохого исхода?       Драко бы поспорил, но… маггл прав. В худшие моменты своего существования Малфой мечтал о смерти, но как только жизнь подкидывала шанс избежать вечного забвения, Драко хватался за него. Он боится смерти также, как и желает ее. Его честь и так уже запятнана, а значит он должен выжить и отомстить, всем, кто в этом виноват, включая себя самого. И Драко придумает как это сделать, у него есть десять лет в запасе. Он продержится до тех пор, пока не получит контроль над своей магией, и тогда каждый познает его ненависть и боль.

***

      Драко сидит в машине и через большое переднее окно разглядывает яркую вывеску «Camellia». Он бы мог попытаться сбежать сейчас, но со связанными руками сделать это сложно, тем более, когда рядом с дверцей стоит сторожевой пес Боб и ни на секунду не отрывает взгляда от мальчишки. Малфою по-детски хочется показать ему язык, но он сдерживает этот глупый порыв и продолжает ждать.       Мистер Кларк оставил его в этом железном автомобиле и сказал посидеть смирно несколько минут, пока он решает некоторые вопросы, совершенно не требующие его, Драко, присутствия. А перед этим «во избежание неприятных ситуаций» стянул руки Малфоя веревкой и оставил Бобика охранять. Ну точно, как псину, злорадно подумал Драко.       Дверь под вывеской открывается, и на улицу выскакивает мистер Кларк. Он, взбудораженный, подходит к машине, и Боб открывает дверцу.       — Сам сможешь выйти? — Джошуа протягивает руку, подзывая Драко к себе словно ребенка.       Когда Малфой встает на землю, его внезапно накрывает волной унизительный страх. Снова эта чертова эмоциональная скачка. Драко не соглашался на предложение Джошуа стать «камелией», он просто не возразил в тот момент, и поэтому оказался тут. Спасения нет и, видимо, уже не предвидится. Крепкие руки Боба обхватывают Малфоя поперек талии, и в миг взгляд мальчишки упираются в собачий зад.       — Не дергайся, ладно? — похлопывает по спине мистер Кларк. — Боб просто поможет тебе немного.       Драко начинает потряхивать. Снова, черт, снова. Как же Драко устал от самого себя. Сколько ему еще предстоит? Сколько он еще будет чувствовать? Страх, зависть, гнев, тоска, ярость, досада, обида. Его каждый раз мотает из стороны в сторону.       Абсурдная мысль, надежда на спасение: если это все — неудачная гнусная шутка. Сейчас они откроют дверь в этот притон и там окажется сам Кингсли. Мол, Драко, все это показательный урок, ты все осознал, молодец, возвращаем тебе магию и все в этом роде. Ведь может быть такое, правда?       Мир переворачивается, Драко ставят на ноги. Он видит перед собой яркую полураздетую женщину, которая, в свою очередь, внимательно разглядывала самого Малфоя, будто новую зверюшку в цирке. Боб подталкивает Драко вглубь раздевалок, и по пути мальчишка неизменно натыкается своим взглядом на чужие — оценивающие, кокетливые и заинтересованные.       Они подходят к бархатным диванам, и краем глаза Драко замечает удаляющуюся фигуру мистера Кларка и Боба, следующего за хозяином. Оглядываясь, он понимает, рядом с ним нет никого, кроме той любопытной женщины.       — Милый, ты теперь наш цветочек? — слащавым голоском спрашивает она, хлопая накрашенными ресницами и облизывая ярко-алые губы. Малфою противно настолько, что хочется выцарапать стерве глаза. Он стискивает зубы, сдерживаясь. Мама бы не оценила этого порыва. — Я развяжу тебе руки, не буянь сильно, — она смеется и ножницами разрезает веревки.       Драко настораживается, ведь он один, сбежать сейчас — просто. Но он отчего-то медлит, смотрит по сторонам и, наконец, решается. Малфой бросается к лестнице.       — Не делай глупостей, милый, себе же хуже сделаешь, — чертова женщина вцепляется пальцами в предплечье и тянет назад. Драко вырывает руку и бежит вниз по лестнице к двери, в которую его внесли. Надежда разгорается все больше с каждой секундой. Он вполне успеет выскочить на улицу и затаится в зданиях неподалеку, главное, не поддаваться страху и попытаться быстро соображать.       Малфой аккуратно открывает дверь, но его мгновенно заталкивают обратно унизительной оплеухой. Мистер Кларк, неожиданно оказавшийся рядом, берет его за шкирку и тащит назад, вверх по лестнице, оставляя у двери незнакомого бугая.       — Какой же ты непослушный, Драко, — раздраженно говорит маггл, — Мне казалось, вчера мы поняли друг друга, разве нет? Это твоя первая маленькая ошибка, — предупреждает он и показывает Драко один палец, — давай договоримся, что ты не станешь увеличивать число своих промахов.       Малфою снова становится дурно. Его заводят в комнату с большой кроватью, и в глазах резко темнеет. Он пытается вырваться, но Джошуа держит крепко.       — Прекрати, Драко. Ты уже заслужил себе наказание, мне придется оставить тебя без ужина, — нервно бормочет мистер Кларк. Драко же считает, что его наказание начнется уже сейчас. Он натыкается взглядом на незнакомца, а мистер Кларк продолжает уже громче. — Позволь тебе представить одного из наших постоянных клиентов — Зафар. У тебя сегодня учебный день, а этот благородный господин изъявил свое желание научить тебя… всякому. Не стоит его пугаться, у Зафара большой опыт в этом плане.       Названный Зафаром приветливо помахал, и от этого у Драко скрутило желудок.       — Он даже лучше, чем ты описывал, Джош, я определенно доволен. Рад знакомству, солнце.       — Что ж, тогда я оставляю вас, Драко не буянь, помни, клиент всегда прав, увидимся позже, — и мистер Кларк удалился, не забыв запереть дверь снаружи.       Чтоб этот мир сгорел дотла!       Малфой не пытается скрыть дрожь, эмоции снова берут верх над разумом.       — Пос-слушайте, — начал он торопливо, — у меня невероятно много денег. Я попал в передрягу, поэтому у ме-еня нет доступа к ним сейчас, но, как только… Этот чел-ловек выкрал меня и насильно заставляет работать на него. Помогите мне, а после, я с-смогу отплатить вам. Я… я… аристократ. Не верите? Вы же видите… Я дам вам денег больше, чем… Стойте!       Зафар словно и не слушает. Смуглый мужчина протягивает руку и проводит ладонью по щеке, а после утыкается носом в шею под подбородком и присасывается, словно вампир. Драко страшно также, как было и в тюремной камере. Он пытается оттолкнуть маггла, но того, похоже, эти боязливые попытки сопротивления только раззадоривают. Малфой не замечает, как оба они оказываются на кровати.       — Ночь с тобой, солнце, стоила мне дороже покупки банка. Джош, часто завышает цены на свои цветочки, но за тебя, я готов буду заплатить в два раза больше. Тем более, как оказалось, за аристократа. Я буду нежен, дорогой, если ты не будешь артачиться, открой ротик.       Малфой от отвращения мотает головой. Почему это опять происходит с ним? Он зажимает губы и закрывает глаза. Зафар резко выдыхает.       — Урок первый, солнце. Ты можешь — и должен — получать удовольствие от наших с тобой забав. Сейчас мы играем без моих вещиц, но я могу их достать, если ты не будешь слушаться меня. И тогда тебе, цветочку еще невинному, будет совсем неприятно. Ну так что?       По щеке скатывается одинокая слезинка. Как же низко ты пал, Драко Малфой! Губы открываются навстречу поцелую       — Просто расслабься, я покажу тебе…       Что он покажет, Драко не расслышал. Он снова выпадает из реальности, ощущает обжигающие прикосновения на своей коже, но не может от них избавится из-за страха, сжимающего грудь, слышит тошнотворный шепот, но у него не получается закрыть уши, потому что его руки перехватывают грубые ладони. Драко чувствует много всего, чего совсем бы не хотел чувствовать. Воображение, не к месту, подбрасывает сохранившийся в памяти запах камеры, где его лишили чести впервые. А там ли это произошло?       Внутри пожар, и затушить его не выйдет, ведь снаружи тоже все горит. Драко выгибает на простынях, когда резкая боль пронизывает поясницу, прикосновения ощущаются уже и глубоко внутри. Зафар растягивает его пальцами, кажется, он сошел с ума. Малфой вспоминает, что на нем была одежда, и совершенно не знает, когда его успели раздеть. К его обнаженному телу прижимается другое, ладонь мужчины скользит по внутренней стороне бедра к паху, и похоже находит то, что искала. Зафар делает несколько рваных движений рукой, но успехов ему это не приносит, поэтому он бросает эту затею и, видимо, решает сосредоточиться на своем удовольствии.       — Вот так, маленький, — шепчет он. — Не противься.       А дальше в комнате разносятся не то визг, не то истошный крик мальчишки и блаженный стон мужчины. Как же больно, неужели тогда было также? Драко все забыл и не хотел вспоминать, но вот он лежит тут и ничего уже не поделаешь. Он слишком слаб для этого мира…       — Какой же ты узкий…       Снова возбужденный шепот, снова страстные прикосновения, снова яростное бессилие… Драко захлебывается слезами, уже не от боли, а больше от разрывающих его эмоций. Стоны над ним лишь усугубляют ситуацию. Вот он, итог его жизни, подстилка маггловских извращенцев. Шлюха…       Каким же глупцом был Драко, считая, что главная проблема его жизни — это Золотое Трио. Сейчас он как-никогда поддерживает политику Темного Лорда на счет этих вшивых магглов. Эти твари действительно не заслуживали право на жизнь. Нужно было убить Дамблдора самому. Нужно было служить Лорду верой и правдой. И никогда — никогда! — не бросать свою палочку Поттеру. А после умереть…       Драко не знает, сколько продолжаются его мучения. Его вертят как куклу, и в какой-то миг Малфой совершенно перестает воспринимать действительность. Он уже не плачет, не кричит, даже не чувствует что-либо. Наверное, он выглядит жалко сейчас, но Малфою плевать. Пусть.       Он видит перед собой белый потолок и чье-то размытое лицо.       — Хорошо постарался, но в следующий раз, следует быть активнее, — слышит Драко. А потом поворот ключа, скрип двери, снова ключ и тишина…       Он отомстит, думает Драко, обязательно. Заставит ползать перед собой на коленях. Как бы поступил отец в его ситуации? Он бы в нее не попал, смеется про себя Малфой и засыпает.