Фамильяр

      Тэхен смеется заливисто с красного личика друга, которое, кажется, все возмущения мира на себе отразило, но еще больше его вид смущенного принца забавит. Видел он его уже и не раз, когда в Звездную Рощу — обитель светлых эльфов, наведывался по делам, но лично с ним знаком не был. Наконец шанс представился. Тем более, Юнги, в отличие от своего грешащего высокомерием народа, несмотря на королевские корни, простой и в простоте этой очарователен. Знакомство обещает быть приятным. — Разве так дорогих друзей встречать принято? — лукаво спрашивает ведьма Чимина, подходя ближе к берегу. Чонгук из-за его плеча во все глаза рассматривает доселе невиданных воочию представителей других рас.       Чимин, вновь сложив на груди руки, показательно фыркает: — Что-то не вижу я здесь никаких дорогих мне друзей. Лишь одну очень наглую ведьму и... Что это за очаровательный ушастик за твой спиной прячется? Неужели это то, о чем я думаю? — заинтригованно приподнимает брови, пытаясь получше разглядеть незнакомца. — Именно, — лучезарно улыбается Ким, из-за себя вытягивая на его обозрение кролика за руку, — Мой фамильяр и друг – Чонгук.       Чон, не ожидавший подобного от Тэхена подвоха, неловко на одном месте топчется, потупивши в траву взгляд. Не решается больше на сирену и эльфа глаза поднимать, всем нутром их заинтересованность к себе чувствуя.             — Здравствуйте, — соблюдая нормы приличия, тихо он произносит, прижав к голове пушистые ушки. — Привет-привет. Уже вижу, насколько ты силен. Одной своей милой мордашкой сразил меня наповал. Я Чимин, — расплывается в каверзной улыбочке Пак, намеренно продолжая мальчонку смущать в отместку за насмешки Тэхена. — Так… — недобро прищуривается Тэхен, — Куда это ты свой хвост навострил? Не смущай мне моего Гуки, тебе и без него есть кого, — красноречиво на Юнги указывает кивком головы, заставляя того в очередной раз зарозоветь скулами, в чем вспыхнувший Чонгук с ним, не знающим куда себя деть, солидарен. — Больно надо, — закатывает сирена глаза, соскальзывая с камня в реку во избежание дальнейших неловкостей. Из-за вечных намеков друга на отношения с эльфийским принцем смущаться начинает уже она. — И не уходи от темы. Мое любопытство все еще не удовлетворено, поэтому предлагаю переместиться ко мне в дом и поболтать за чашечкой ароматного чая. — Другой разговор. Твое гостеприимство не безнадежно, — ехидничает ведьма и, подхватив под локоток Чонгука, ведет его к поскрипывающему водяным колесом обиталищу друга, расположенному на этом же берегу. — Я.. эм.. пойду тогда, наверное. Приятно было познакомиться. Меня Юнги зовут, вот… — суетливо подскочив с травы, спешит откланяться эльф, собираясь вернуться в Звездную Рощу, да не тут-то — Тэхен и его за локоть незанятой удерживанием Чонгука рукой цепляет и волочет уже обоих к домику Пака, заявляя: — Компания прекрасного принца нам не помешает. Особенно одной конкретной русалочки. — Я тебе ракушечную пыль вместо сахара в чай добавлю, — ворчливо ему Чимин бросает и сразу же из виду скрывается, чтобы, проплыв несколько метров, оказаться на подводном ярусе своего домика. Затем, вынырнув на поверхность находящейся уже на первом этаже купели, он отточенным движением рук приподнимает себя за каменные борта над водой и переваливается через них на отделанный лазурной плиткой пол, по которому неуклюже ползет к скамейке с лежащими на ней полотенцами и халатом.       Чимин никогда не любил переход из своей исконной сущности в человеческую, для чего ему сначала требуется полностью обсушить тело и, соответственно, хвост. И чтобы ни одной капельки, а иначе ног ему не видать. Впоследствии еще и ломота, как при простуде, какое-то время мучает. Приятного мало, зато сколько плюсов.       Вытеревшись насухо, Пак смиренно ожидает завершения болезненной трансформации, наблюдая, как розовые чешуйки сменяются бледной кожей, а плавники преобразуются в маленькие аккуратные ступни. Пошевелив ногами и разогнав в них кровь, он надевает халат и идет переодеться в более приличествующие случаю штаны и блузу в спальню, чуть пошатываясь. Покончив с насущным, Чимин заходит на светлую кухоньку, где застает парней мирно беседующими за столом. На очаге, между тем, закипает чайник, расточая аромат кисло-сладких ягод, а на столешнице уже расставлены чашки, дожидаясь принять в себя горячий напиток. Идиллия, если подумать, правда сирена здесь еще никогда не привечала столько гостей. Не то чтобы она против, скорее приятно оному удивлена.        Чимин, сбегая от семьи и наложенных на него обязательств, был уверен, что клеймо одиночки и изгоя вечность носить будет, а в итоге новую семью в лице Тэхена обрел, затем и в Юнги, что как снег на голову ему свалился, привнося своими умелыми жилистыми руками в дополнение к помощи ведьмы уют в его дом. Этот самый стол и стулья, на которых они сидят, эльфом сделаны лично, как и изысканностью поражающая посуда, что Пак только сегодня узнал и... безмерно благодарен своему кудеснику остроухому. Конечно, он принцу о том не расскажет, будет все отрицать, но себя все равно не обманешь. Просто не готов пока Чимин принять его чувства, обжечься повторно боится. Предательство Сону никак не отпустит, продолжает болью в груди отдаваться, напоминая, почему нельзя сердце свое никому доверять. — Мои запасы не отличаются особым разнообразием, но печенье, вроде как, должно еще было остаться, — на дрожащих ногах проходит к навесным шкафам он и, потянувшись за корзинкой с песочным лакомством, теряет равновесие. — Аккуратнее, — не позволяет ему упасть мгновенно среагировавший Юнги, придержав его за талию. — Реакции эльфов только позавидовать остается, — констатирует произошедшее Тэхен, с улыбкой глядя на пару.        Сирена, испуганно замерев, комично сизыми глазами хлопает, не спеша выбираться из крепких объятий, чем непреднамеренно дает принцу воспользоваться ее растерянностью и насладиться долгожданной близостью с ней подольше. — Спасибо, — смущенно прокашлявшись, благодарит напрочь позабывший о печенье Чимин, от Юнги конфузливо отстраняясь. Его ноги нещадно болят и трясутся, что даже для Чонгука, многого о водном народе незнающего, заметно. — Не за что. Посиди, дай привыкнуть ногам. Чай сам разолью, — отвечает Юнги и, достав злосчастную корзинку, ставит ее на стол. — Видимо, мое гостеприимство все-таки безнадежно, — поддавшись заботе принца, издает смешок Пак, наблюдая за ним, порхающим по кухне бабочкой. Так и привыкнуть недолго. — Зато нас теперь сам Его Высочество обхаживает. Смотри внимательно, Гуки, редкое зрелище между прочим, — подмигивает Чонгуку ведьма, беря из корзинки печенье, за что незамедлительно шлепок от Чимина по руке получает: — Тебе только ракушечная пыль была к чаю обещана. — Я не против. Она очень мне пригодится в кое-каком деле. Надоело на твои постоянные мучения с ногами смотреть. Думаю, на днях смогу что-нибудь с этим сделать, — говорит Тэхен, с признательностью принимая дымящуюся чашку, поданную ему Юнги. — Ты не обязан. Подобная магия много сил отнимает. Забыл уже, как два дня кряду беспробудным сном спал, заговорив мне кольцо? — нахмуривается Чимин, искренне переживая за ведьму, страдающую синдромом «до истощения себя доведу, но тебе помогу». — С обретением фамильяра я стал более вынослив, так что вероятность такого эксцесса для меня теперь минимальна. Другой вопрос, смогу ли я воплотить эту задумку в жизнь. — Если не ты, то, думается мне, что никто, — вставляет Мин, присаживаясь рядом с Паком. — Я не знаком с тобой близко, но мне и без того ясно, что ты чрезвычайно талантлив. Мой отец не зря из всех ведьм только тебя одного на наших землях жалует. Ты столькое успел для нас сделать, те же озера, долгие лета мертвые, возродил. Никто не мог, все просто отказывались даже пробовать из-за, как всеми считалось, невозможности этого, а ты смог, причём без наличия фамильяра.       Чонгук завороженно Юнги слушает, ушками возбужденно водя из стороны в сторону. Он подозревал, что с виду хрупкий Тэхен, отнюдь, не слаб. Его магия по венам юноши в доказательство мощным потоком струится, в одно целое их частично объединяя: до полного единения работы предстоит еще много, и это много не от ведьмы, а от ее фамильяра в большей степени будет зависеть. Слова эльфа заставляют восхищаться Тэхеном сильнее, когда как игриво-колкая манера общения двух друзей слегка с толку сбивает, но улыбает. Многогранность всем без исключений присуща, только не все показывают ее, предпочитая за масками прятаться. В сундучок ликов ведьмы, помимо доброты, мягкости, заботливости и бескорыстности, добавляется ребяческое озорство, которое, очевидно, не раз в краску Чонгука вгонять в будущем будет. И пусть.       Сирена, несмотря на свою ершистость, ему тоже по характеру импонирует, ничуть не отталкивает. Красива она, похожей красоты сложно в мире сыскать — для Юнги так точно, но в том, что и душа ее не менее прекрасна, Чонгук не сомневается. Чимин, сравни морскому ежу, иголками весь покрыт, что неудивительно, о прошлом его зная, однако вместо холода в его штормовых глазах теплота и любовь к другу и интерес под прикрытием настороженности к принцу. Принц так и вовсе как будто не принц, но не в плохом смысле. У Юнги, отринувшего присущие эльфам надменность и горделивость, душа нараспашку. Не таясь, с очевидным обожанием на своего прелестника розоволосого смотрит, а при близком с ним взаимодействии краснеет, притом застенчивым его язык не поворачивается назвать, потому что застенчив он лишь с Чимином. В отсутствие сирены Юнги спокойно с Тэхеном общался, без насмешки поздравил его с обретением фамильяра, да и самого фамильяра с достойнейшим из тоже.       Чонгук еще с тобой судьбоносной встречи на поляне с другими ведьмами уяснил, что стал поводом для издевательств над Кимом, ведь, будучи юным, необученным, физически слабым, хранитель из него так себе. Оное он в будущем и себе, и ему обещает исправить, чтобы быть способным как должно его защищать от подобных Кайле. Пока не знает как — Тэхен этой темы всячески избегает, знания только по волшебному миру дает, а в природу их связи не углубляется, отмахиваясь, что то Чонгуку не надо, они друзья, большего ему не нужно. Нужно, уверен Чонгук. Недавно им сказанное «я тебя защищу» далеко не пустое, и магия с ним согласилась, как и румянец на щеках его ведьмы. — Не того ты вгоняешь в краску, принц мой дражайший, — очаровательно улыбается Тэхен, искрясь довольством от комплимента Юнги. Редко он, получающий постоянно упреки, искреннюю похвалу слышит в свой адрес, а доброе слово и кошке приятно, как говорится. — Как есть сказал, — пожимает плечами эльф, скашивая взгляд на Чимина, умело делающего вид, что намека лучшего друга не понял. — Что-то мы никак не подойдет к теме, ради которой, собственно, здесь собрались, — пригубив ягодный чай, переводит тему сирена, — Как так вышло, что этот милый крольчонок стал твоим фамильяром, Тэ? Я думал, что для установки соответствующей связи несколько больше времени требуется.       Чонгук, поняв, что сейчас пойдет речь о нем, заметно тушуется, глазами в столешницу утыкается и туда-сюда ушками нервно поводит. Тэхен его ладошку под столом мягко сжимает, привычно поддерживая, мол, не о чем тут переживать и стесняться, свои все. — Наша встреча оказалась неожиданной и сумбурной. У меня по-другому дела не делаются, ты же знаешь, — с веселыми нотками в голосе ведьма иронизирует и как на духу всю историю от и до выдает.       Рассказ много времени не занимает, да и чего там рассказывать? Тэхен не любитель драматических отступлений, каких-либо приукрашений. К тому же, оной сам по себе эпичен, плюс из-за прошлого Чонгука в некоторой мере трагичен. — Случится же такое. Даже боюсь представить, что произошло бы с Гуком, не проходи ты в ту ночь мимо, — комментирует услышанное Чимин, хмуря брови, — Что те люди, что ведьмы... Страшно осознавать, что они и подобные им безнаказанными по земле ходят, продолжая творить всякие гнусности. Чонгук, тебе крупно повезло, что тебя первым нашел именно Тэхен. Другие могли решить десятой дорогой тебя обойти или, наоборот, к своим рукам прибрать в качестве экзотической зверюшки, как того та же Кайла хотела. Цени и береги Тэ, — обращается к юноше, — Это он с виду независимая и сильная ведьма, а на деле — ранимый ребенок, который частенько страдает от свой излишней доброты. — Ну ты и загнул, Минни, — посмеивается неловко Тэхен, — Я что, совсем по-твоему беспомощный? Не надо меня оберегать. Да и маленький еще Гуки. — Надо, — мгновенно отринув всякую робость, твердо Чонгук заявляет, серьезно в его небесные глаза глядя, — Маленький, не маленький, но я тебе обещал, что сделаю все, чтобы стать для тебя достойным фамильяром, который сможет тебя от всего защитить. — А он мне нравится все больше и больше, — делает вывод Чимин, подмигивая сидящей перед ним парочке, — Будет теперь хоть кому тебя в твоих чудачествах осаждать. — Тебе это, знаешь ли, тоже временами не помешает. Юнги, что за дела? Тут одна русалка совсем отбилась от рук, — демонстративно фыркнув, спешит перевести с себя ведьма стрелки, стесняясь показать, как на самом деле ее тронули слова Чонгука, что сейчас бальзамом по ее больше не одинокой душе растекаются, заливая образованные чужим ее отвержением за отличность от других трещины. Этот мальчишка... Кто бы знал только, сколько радости он ей приносит. С его появлением уже обыденное, но неизменно тягостное одиночество шаром хрустальным разбилось, пустоты светом заполнились, путь к частичке недостающей указывая, что сразу же на место предложенное, сравни влитой, встала. Будто Тэхен и Чонгук друг другу суждены, предначертаны и, лишь находясь рядом, правильны. — Русалка никуда и не прибивалась, — вздергивает гордо подбородок сирена. — Ну-ну.       Юнги, смекнув к чему это было, прокашливается и направляет разговор в более безопасное русло: — Через неделю у нас в королевстве намечается праздник танцующих лепестков, и я буду рад, если вы все окажете мне честь прийти на него. — А нам разве можно? Я слышал, что это особенный день для светлых эльфов. В нем нет места для чужаков, — неуверенно произносит Чимин. — Но ты не чужой мне… — начинает было Юнги, но, заметив его скептически заломленную бровь, быстро исправляется: — В смысле вы... Тэхену всегда у нас рады и вообще... Надо же хоть какую-то выгоду извлекать из своего положения. Кого хочу, того и приглашаю. Принц я или не принц? — сложив на груди руки, умилительно эльф щеки дует, вызывая чужие улыбки. — Принимается. Грех отказываться от такого щедрого предложения, — решает за всех Тэхен. — Эй! Я своего согласия еще не давал, — предсказуемо возмущается сирена. — А тебя и спрашивать никто не станет. Надо будет, лично за хвост притащу. — Да отстань ты уже от моего хвоста, у тебя появились прекрасные кроличьи уши. За них и дергай, — отбивает Чимин, стреляя в друга веселыми из глаз искрами. — Хвост тоже имеется, — откусив от печенья приличный кусок, заявляет ведьма, излучая самодовольство.       Чонгук, поняв намек, в который за сегодня раз цвет спелой клубники приобретает и, неуютно поерзывая на стуле, всем существом куда-нибудь схорониться мечтает. Если с дополнительной парой ушей он еще как-то из-за невозможности их спрятать свыкся, то с хвостом дела у него обстоят все так же плохо, чему поспособствовали извечные над ним издевки от отца и других окружавших его смертных. Чонгук этот, по его мнению, позорный комок шерсти обычно в штанах широких скрывает, никому не показывает, а тут, оказывается, Тэхен о нем знает и, судя по всему, уже его увидеть успел. Какой стыд...       Чимин тем временем пищит «милота», требуя показать ему сие чудо немедленно, за что щелбан получает от ведьмы и строгое «не смущай мне ребенка». — Я не ребенок, — обиженно бурчит на его фразу кролик, нижнюю губу забавно выпячивая, чем сводит к нулю достоверность своего утверждения. — Ребенком быть не плохо. Не спеши взрослеть, Чонгук. Это всегда успеется. Живи здесь и сейчас, — снисходительно улыбается ему Юнги. — Как это эльфу и в философствование не удариться? — риторический вопрос Тэхен задает, не закладывая в него злого умысла. — А вообще, Юнги прав, тебе некуда торопиться, Гуки, — оглаживает ушки Чонгука. — Точно. Тэхен под таким девизом по жизни идет, оттого и не повзрослел до сих пор. И, как видите, это ему жить не мешает, — не может друга Чимин не поддеть. — Абсолютно не мешает.       За веселыми пикировками и непринужденными разговорами день к вечеру незаметно подкрадывается, окрашивая маленькую кухоньку оранжево-багряными красками. Первым спохватывается уходить Юнги, чего ему, наслаждающемуся обществом Чимина, раскрывающему его новые стороны, делать ну уж очень не хочется, но дела, к сожалению, не ждут. Принадлежность к правящей семье накладывает на него некоторые обязательства, которые, если быть честным, его душе претят. Не потому что Мин праздно жить любит — это нет точно, наоборот, он деятелен и трудолюбив, а потому, что не желает наследовать трон. Юнги, будучи в себе неуверенным, полнится переживаниями. Не за себя — за свой народ, за который ему придется в будущем нести ответственность. Королевство достойного Правителя заслуживает, а принц таковым себя не считает. — Мне пора. Приятно было провести с вами время. Надеюсь увидеть вас на празднике, — встав из-за стола, эльф оповещает. — Но он же только через неделю. Ты разве в эти дни не придешь? — невольно с уст Чимина, разочарованного его уходом, срывается, выдавая его печаль с головой, после чего ему по губам себя шлепнуть хочется. Бессмысленно. Сказанного все равно не воротишь. Чимин, заметив, как загорелись неподдельным счастьем глаза Юнги, возвращать и не желает, зато как следует треснуть Тэхена, чертящего в воздухе «сладкая парочка», очень сильно. — А ты хочешь? — едва слышно из-за севшего внезапно голоса спрашивает принц. — Кто-то мне, кажется, гребень новый пообещал, поэтому, конечно, хочу, а то как я без него целую неделю буду? — зацепившись за нелепую отговорку, отмахивается небрежно сирена, что даже мало сведущему в любовных делах Чонгуку становится ясно, что настоящая причина далеко тут не в гребне, но не расстроившемуся заметно Юнги, чьи кофейные омуты мгновенно потухли.       Тэхен от абсурдности происходящего силится не ударить себя по лбу, хотя надо бы глупую рыбину, являющуюся его лучшим другом. — Через пару дней будет готов. Обещал, значит сделаю, не стоит переживать на этот счет, — роняет эльф сухо и, кивнув на прощанье Тэхену и Чонгуку, уходит.       Чимин ему вслед печально смотреть остается, чувствуя, как что-то неприятное внутри заворочалось, сжало пересохшее горло и уколотое сердце в тиски. — Я идиот, да? — ни к кому конкретно не обращаясь, он произносит и под тэхеново «абсолютный» за принцем бросается. — Юнги, постой, — едва не навернувшись с порога домика, кричит, почти выплевывая свои легкие. До того быстро бежал, боясь опоздать.       Не успевший далеко отойти Юнги, оборачивается, ощущая, как сердце в груди кульбит делает. С робкой надеждой смотрит на сирену, что своей неземной красотой его сразила с первого взгляда, и ждет от нее дальнейших слов, а дождавшись, не верит. — Я не то… Я хотел другое сказать… И не сдался мне этот гребень вообще. Ты просто так приходи, без причины, ладно? Я всегда тебе буду рад, — Чимин все-таки признается, ненавидя себя за то, что посмел своего принца ранить. — Без причины — это отлично. Устал уже их выдумывать, — расплывается в яркой улыбке Юнги. — Дурак! — Оба дураки, — Тэхен подытоживает, выглядывая из окна.