Фамильяр

      Чимин, добавив на сковороду мелко порезанный картофель и собранные поутру грибы, обжаривает их на огне, веселое что-то под нос себе напевая. Непринужденно по кухне порхая, вкусный обед предвкушает и в окно в ожидании кое-кого конкретного то и дело невольно поглядывает. Остроухого такого, с копной голубых волос, взглядом теплым и руками умелыми, гребень новый ими ему пообещавшего сделать. Менее суток с их встречи прошло, а сирена уже невыносимо скучает. Не по эльфу, а по всем друзьям в целом ага-да. В море Чимин никогда не знал одиночества, душой компании был. Здесь же он один, никому, кроме Тэхена и Юнги, не нужен, чужак, иными словами, да и там теперь мало чем ситуация отличается. Семья его выбор не приняла, окружение отвернулось, дом оказался не домом. Почему и за что? Сирена еще в первый месяц после смены местожительства перестала о том размышлять. Все пустое. Она лучше сегодняшним днем будет жить, ни на кого не надеясь. Ведьма Чимину заменила семью, жаль только не всегда рядом находится, зато неизменно его навещает, принося каждым своим приходом ему радость.       От домашних хлопот Пака отвлекает раздавшийся снаружи всплеск, заставляя насторожиться. Это точно не рыба. Чтобы издать такой громкий звук, живность покрупнее нужна, а около его домика подобной отродясь не водилось. Погасив огонь, Чимин спешит разузнать в чем дело на улицу. Мало ли кто упал в воду? Утопленники ему тут вот вообще будут не к месту, как и незваные гости, которыми в итоге и оказываются двое не пришлых, а в прямом смысле приплывших мужчин. — Отец? Папа? Вы как здесь? — замерев на пороге, мямлит шокированный парень, испуганно глядя на плещущихся около водяного колеса сирену и русала. Нашли… — Что, не рад? — язвит Чанель, хмуро из-под красных бровей смотря на нерадивого сына. — Перестань, — одергивает его Бэкхён, по руке шлепая, — Мы сюда не за этим. — Лично я — за этим, — отвечает старший Пак, подплывая к впавшему в прострацию Чимину. — Ну что, сынок, как жизнь молодая и, очевидно, бедная? — презрительным взглядом речной домик окидывает. — Не слушай его, жемчужинка. Лучше принеси нам что-то, чем можно обсушиться, и спокойно все обсудим внутри, — тепло улыбается сыну сирена, смягчая ситуацию. — Д-да, конечно, — заторможенно Чимин кивает, — Под домом есть подводный ярус, нырните поглубже и увидите. Я вас там буду ждать.       «Приплыли, блин. В прямом и одновременно переносном смысле», — войдя в дом, безрадостно Чимин констатирует, подумывая слинять куда-нибудь грешным делом. В море возвращаться желанием он не горит, как и отношения с отцом выяснять. А выяснения будут, и благо, если только словесные.       Когда Пак, не забыв прихватить дополнительную одежду, спускается в условленное место, родители уже оборачивают бедра его полотенцами. — Вот, можете одеться, — отдает им два свертка Чимин, настороженно поглядывая на отца, явно недовольного пребыванием здесь.       Чанель нисколько не изменился, да и с чего бы? Красноволосый, высокий, крепко сложенный, сизоглазый и вечно хмурящийся. Бэкхён его полная противоположность. Розоволосый, маленький, мягкий, улыбчивый, с лукавыми карминовыми очами, похожими на демонические, что несколько не стыкуется с его эфемерностью в облике, но в целом картины не портит, даже какую-то изюминку ему добавляет. — Спасибо, родной, — благодарно из рук сына вещи бывший Бён принимает и, одевшись, сразу же набрасывается на него с объятиями, игнорируя раздражение рядом стоящего супруга. — Я скучал. Как ты тут у меня? Тебя не обижают? Не болеешь? Так похудел, а кожа-то какой стала бледной! Ну точно болеешь! — безостановочно причитает, крутя его так и эдак в своих цепких руках. — Па, не придумывай, у меня все хорошо, — тянет младший смущенно, ответно обнимая мужчину, дабы пытку с осмотром себя прекратить, но больше — чтобы полно тепло родительское получить. От его им непрекращающегося верчения даже голова закружилась. Папа такой папа, самый лучший зато, понимающий, всегда на его защиту встающий, в отличие от отца. — Ага, вижу я, как хорошо! Голодаешь поди, и что у тебя с волосами? — возмущается Бэкхён, обеспокоенный изменениями во внешности Чимина. — Не знаю. От климата, наверное, цвет поменяли. У меня и хвост теперь больше не красный, а розовый, как у тебя, — бубнит Чимин, мысленно поминая небезызвестного эльфа, после встречи с которым вся эта оказия и произошла. — Пойдемте лучше на кухню. Буду доказывать тебе, что не голодаю, — взяв папу под руку, ведет его за собой.       Отец же, так и не удосужившийся и словом с сыном обмолвиться, за ними следует молчаливо, вероятно, пока сдерживаясь, чтобы потом по полной задать своему горе-отпрыску. — Уютно, — спустя пять минут пройдя на маленькую кухоньку, дает оценку увиденному Бэкхён. — Убого, — фыркает Чанель, по-хозяйски располагаясь за столом, — Впрочем, жить тебе здесь недолго осталось. Сегодня же возвращаешься вместе с нами в Лордэйн, — безапелляционно добавляет то, чего изначально и боялся Чимин. — Нет! Ты меня не заставишь. Никто не заставит, — эмоционально он вскрикивает, ни при каких обстоятельствах не собираясь подчиняться воле отца. — Успокоились оба! Сил моих больше нет участвовать в вашей войне. Я повидать сына приплыл, а не на разборки. Покинуть море было решением Чимина, в отличие от того, что ты ему там навязывал, Ёль. Не хочет жениться, ну и пускай! Лично для меня счастье моего сына первостепенно, которого без любви у него не будет, — гневно смотрит сирена на главных в своем сердце мужчин, упирая руки в бока. — Какая любовь, Бэкки? Помнится мне, тот тритон, с которым Чимин крутил шашни, первым от него и сбежал. За редкие камни и себя, и нашего доверчивого сыночка продал, — иронизирует Чанель, невесело усмехаясь. — Что? Ты это сейчас серьезно, отец? — неверяще уточняет Чимин, — Вот, значит, как ты со мной? Предложил ему богатства в обмен на то, чтобы он меня бросил? — от вскрывшейся правды не сдерживает слез, не замечая утешающих поглаживаний подбежавшего к нему папы. — Всего лишь обезопасившая тебя проверка. Лучше сразу узнать, что твой потенциальный партнер рыбье дерьмо, чем потом получить от него удар в спину, — беспощадно произносит Морской Владыка, считающий свой поступок оправданным, — И нечего тут по-напрасну лить слезы, ваше расставание было неминуемым. Его гнилая натура все равно рано или поздно бы проявилась, а так ты только выиграл. Поэтому успокаивайся и собирайся домой по-хорошему. И без того нас перед семьей Лин опозорил, оскорбив своим побегом их дочь, чего эта порядочная и достойная русалка не заслуживает. — Достойная для кого? — вопрос Чимин задает и сам же на него и отвечает: — Для тебя, очевидно. У нее положение, связи, в общем все необходимые тебе качества. А то, что ни она, ни я этого навязанного брака не желаем, никого не волнует. Да-да, не смотри так, отец, я с ней тайно встретился и поговорил, — отстранившись от Бэкхёна, для нахмурившегося Чанеля ситуацию насмешливо проясняет, зло слезящиеся глаза растирая, — Ринэль действительно хорошая девушка, но не для меня, к сожалению. Брак по расчету взаимных чувств не предполагает. Ты и папа — редкое исключение. — Присмотритесь друг к другу внимательнее, а там уж и смирится-слюбится. Ваша свадьба — дело давно решенное, — отмахивается Чанель, ненамеренный принимать поражение.       Чимин от его твердолобости взорваться готов, что предотвращается внезапно возникшим на пороге кухоньки Юнги. Ну точно черт, очень даже своевременно выпрыгнувший из табакерки. Не выпрыгнувший, конечно — грациозно в помещение вплывший, как и подобает его статусу наследного принца, которым никогда обычно не кичится, предпочитая быть просто собой — парнем-рубахой, однако не сегодня, когда его сирену хотят насильно забрать и в принудительном порядке женить на не пойми ком. Нет уж, Юнги не позволит. — Минни, а чего ты не предупредил, что нам твоих родителей в ближайшее время стоило ждать? Так и мало того, вы, кажется, и нашу свадьбу без меня обсуждаете? — гордо вскинув подбородок, он, надевший маску надменности, к Чимину идет и, только обняв ее в собственническом жесте за талию, снисходит до того, чтобы обратить внимание на мужчин: — Добрый день, я Сиэ-Мин-Алоис Юнги, наследный принц светлых эльфов и хранитель озер Нилэйнэ, но что важнее всего — будущий супруг вашего прекрасного сына, — слегка склоняет перед ними голову, будто одолжение делает.       Онемевший от его перфоманса Чимин судорожно ртом воздух хватает, напоминая выброшенную на берег рыбку. Пребывая в ступоре, абсолютно ничего не понимает, оттого и чужую руку с себя не торопится скинуть. Чанель в похожем с ним состоянии находится, и только Бэкхён чему-то своему улыбается. — Очень приятно познакомиться с Вами, Ваше Высочество, — незаметно подмигнув Юнги, с изяществом в ответном поклоне склоняется и, подав ему руку для положенного по этикету поцелуя, сам представляется: — Пак Бэкхён, младший Владыка Южных Морей. А это мой супруг, Пак Чанель, и он... — кивая на призадумавшегося мужа, посмеивается, — уж слишком за сына волнуется, достойнейшего из достойных желает видеть в парах у нашей жемчужинки. И знаете... Вы его нисколько не разочаровали, судя по его реакции, а меня и подавно! Скажу по-секрету, обычно он с наплыва на всех потенциальных партнеров Минни кидается, а в случае с Вами спокоен, как в штиль.       «Жемчужинка», придя немного в себя, с этих двух импровизаторов смех с трудом сдерживает, откровенно забавляясь с глупого выражения на лице извечно самоуверенного отца. Непередаваемое зрелище. — Еще бы. Юнги у меня самый лучший, — решив подыграть папе, заправляет непослушную голубую прядку своему «жениху» за острое ушко, мысленно подхихикивая с его пошедшей алыми пятнами кожи, что из-за ее бледности прекрасно всем видно. Очаровательная картина. — Чимин, почему я узнаю о том, что ты нашел свою пару и собираешься связаться с ней узами брака, только сейчас? Это же все кардинально меняет, — неловко прокашлявшись, возвращает себе Чанель привычную собранность, внутренне удовлетворенный таким удачным стечением обстоятельств, как союз с эльфийским принцем, — А еще мне непонятно твое решение жить в какой-то халупе, а не в Звездной Роще. Озера Нилэйнэ — мечта любой сирены. — Не смей оскорблять мой дом! — мгновенно вспыхивает Чимин, не придавая значения остальному. А зря, ведь устроенное Юнги представление имеет вполне однозначные последствия. — Поддерживаю. Тем более, что я лично все здесь обустраивать помогал, — вставляет Юнги, искренне негодуя бестактности Морского Владыки. — По-моему, причина такого желания Чимина очевидна. Зная его, он наверняка все дорогие подарки от Вас, Ваше Высочество, отвергал, долго не отвечал на ваши ухаживания, — помогает им проницательный Бэкхён выкрутиться из ситуации, скашивая хитрый взгляд на зардевшегося сына, — Его снисхождения можно добиться исключительно действиями и поступками, чем, Вы, уверен, и воспользовались. Подумать только, принц и мастерит мебель! Это же Вы ее сделали? Какая резьба, какое изящество! Определенно — работа эльфийская. — Все верно. Благодарю за комплимент, Морской Владыка, — отвешивает ему легкий поклон Мин, сохраняя полнейшую невозмутимость, что довольно сложно, учитывая тычки в бок от немо костерящей его за его выходку сирены.       Позер, блин. Верните старого доброго Юнги. Не сейчас, но после обязательно чтобы! — думает та, неосознанно вжимаясь в него, по сути, спасшего ее от гнева отца. — Что же касается переезда Минни в мои владения... Он наотрез отказался покидать этот дом до помолвки, а я все его решения уважаю, — продолжает Юнги играть роль возвышенного эльфа, поймав угрожающие ему наставить синяки пальчики Чимина. — Так вы еще и не помолвлены? Когда собираетесь? — недобро прищуривается Чанель.       Чимин, до боли в руку Юнги впившись ногтями, считает, что их с ним нелепой сказке настал конец, однако тот его мнения, похоже, не разделяет, и, нисколько не растерявшись вопросу, заявляет: — Через шесть дней в Звездной Роще намечается священный для эльфов праздник, приуроченный к цветению Древа Жизни, — крепче в объятиях сирену сжимает, намекая не дергаться, — Чем не повод наконец объявить о нашей помолвке? Для такого прекрасного события и время должно соответствовать. Минни заслуживает всего самого лучшего.       Бэкхён в ладоши радостно хлопает, а Чимин… Чимин Юнги убьет. — И как я могу не пригласить на это замечательное событие тех, кто подарил жизнь моей русалочке? Я уже и пригласительные письма вам написал, намериваясь их завтра отправить в Лордэйн с моими поверенными, поэтому и удивился, что Минни меня не предупредил о вашем визите. Повезло, что мы не разминулись, — решающий удар Мин наносит, лишая Чимина всякой возможности возразить, и, решив закрепить достигнутое, к его устам наклоняется, невесомо их своими касаясь под довольными взглядами родителей. — Ты труп, — шипит ему в губы Чимин. — Зато счастливый, — улыбается Юнги. — А я-то как счастлив! — услышав их короткий диалог, обнимает пару Бэкхён, не давая их обману перед Чанелем раскрыться, и, ущипнув сына за бок с намеком сделать лицо попроще, подбегает к источающей аппетитный аромат сковороде, восклицая: — О, это же картошечка! Давно я не вкушал земных блюд. Радостное на радостном и радостное погоняет! — Папа! — Бэкки... — Фто? — уже успев снять пробу с жарехи, поворачивается к супругу и сыну старшая сирена с полными щеками картошки, якобы не понимая их возмущения, — Я голодный, между прочим. Пять часов сюда добирались. С меня достаточно игры в венценосных снобов, придерживающихся никому ненужного официоза. Мы семья или кто? Юнги, доставай тарелки, Чимин, сообрази нам что-нибудь попить, а ты, Ёль... сиди, где сидишь, и не ворчи.       И все-таки папа такой папа, — издав нервный смешок, мысленно заключает Чимин, глядя на сразу же подорвавшегося выполнять прозвучавшее требование принца, послушно умолкнувшего отца и на свою ставящую на огонь чайник руку, пока тот продолжает уминать картошку прямо со сковороды.

***

— Ну спасибо тебе, конечно, — спустя час выпроводив родителей обратно в реку, ворчит Чимин, заталкивая Юнги в свою спальню, — Ты вообще чем думал, когда этот бред городил? Как мы теперь будем выкручиваться? Они же, как пить дать, придут на ваш праздник. — На нашу помолвку, — поправляет его эльф, улыбаясь, — А думал я сердцем. — А по-моему, под влиянием галлюциногенных грибов. Слышал, у вас в королевстве их много растет. Тэхен душу за них продать готов, — плюхнувшись на кровать, фыркает Пак, раздраженно складывая на груди руки. — Не надо обесценивать мои к тебе чувства, — встав напротив, насквозь его, неуютно поежившегося, серьезным взглядом Юнги прошивает, заставляя устыдиться собственного поведения, — Я уже не раз о них говорил, но для непонятливого тебя повторюсь: ты очень мне нравишься, Минни. Почему ты это отрицаешь? Почему не ответишь? Я не стану тебя насильно удерживать, если у нас ничего не получится. Давай для начала просто попробуем? — присев рядом, уже более мягко на него, понурившегося, смотрит, накрывая его маленькую ладошку своей мозолистой рукой. — Как будто у меня теперь есть другой выбор. Ты этим дурацким представлением загнал меня в клетку, понимаешь? Папа-то сразу же обо всем догадался, в отличие от отца, думающего в тот момент не обо мне, а о твоем привилегированном положении. Смешно, если бы не было так грустно, — расстроенно опустив голову, горько усмехается Чимин, не реагируя на мягкие поглаживания Юнги. Он и вовсе столь интимного жеста словно не замечает, однако не его сердце, которое от действий принца теплом наполняется. — Теперь я тебя, кажется, понимаю. Ты не меня отвергаешь, а саму мысль о несвободе. Я и раньше догадывался, что ты не простая сирена, но кто ж знал, что ты тоже принц. Но мне, по крайней мере, никто пару не навязывает, чего не сказать про твою ситуацию. Прости, я немного подслушал, — отвечает эльф на невысказанный вопрос Чимина, заметив в его глазах озадаченность, — Нас, эльфов, разве что Звездные Духи к нашим наари подталкивают, но окончательный выбор все равно остается за нами, и я выбрал тебя, — коснувшись его щеки, заставляет на себя посмотреть, оглаживая нежную кожу большим пальцем. — Отвратительный выбор, — улыбается Чимин, невольной к руке Юнги приластившись. — Самый лучший. — И у меня, вроде как, неплохой, — сдавшись под искренностью эльфа, шутливо сирена его по носу-кнопке щелкает, — Однако учти, я к тебе во дворец, или куда там, до помолвки не перееду! Но ты же мое решение уважаешь, верно? — лукаво прищуривается, припоминая ему его ранее сказанные Чанелю слова, — И да, где мой обещанный гребень? Без меня меня сосватал, причем себе, а свадебный подарок дарить не торопишься!       Юнги, уронив Чимина на постель, счастливо смеется, едва ли веря, что тот обручиться с ним все-таки согласился. — Хоть все с неба звезды тебе подарю, попроси только, — нависнув над ним, шепчет Мин, глядя в широко распахнувшиеся омуты, в которых те самые лучезарные сейчас отражаются, эльфийский взор завораживая. — И попрошу! — Договорились, жемчужинка. — Эй! Меня так только папа называть может, — возмущается Чимин, не замечая сокращения разделяющего их губы расстояния. — Он мне разрешил, — горячим дыханием опаляет его уста Юнги. Почувствовавший некоторую вседозволенность, не малом останавливаться не собирается, все ранее выставленные сиреной барьеры подчистую сметет. — Это когда это? — замерев под ним, сдавленно булькает та, понимая, к чему все идет. — Сейчас, — доносится из-за двери голосом вернувшегося с реки в дом Бэкхёна, вынуждая эльфа резко от своего наари отпрянуть. — Да папа, блин! — досадливо Чимин стонет, накрывая полыхающее лицо предплечьем. Вот не мог этот обломщик пройти мимо на десять минут позже? А лучше вообще не сегодня?