Better than ever

— Тебя что?! — Джисон давится своим молочным коктейлем, плюёт случайно на футболку Чанбина. — Эй, осторожней! — Чанбин презрительным взглядом косится на Хана и тянется за салфеткой, принимаясь вытирать пятна. — Прости, — небрежно, без явного сожаления отмахивается Джисон, неотрывно сверля Минхо взглядом. — Как это тебя исключили?! Когда?! Кто?! За что?! — Белка, — вымученно выдыхает Минхо, — ты можешь, пожалуйста, не орать на всё кафе? На нас и так оглядываются. — А как мне ещё реагировать?! — Джисон крайне эмоционально размахивает руками, задевая стакан и чуть вновь не проливая его содержимое на Чанбина. — Да ты уймёшься наконец?! — Чанбин рявкает на одноклассника и удерживает стакан на месте, спасая коктейль и свою футболку. — Я просто остро реагирую на такие новости, которые мне ещё и говорят так внезапно! — Джисон чуть ли не визжит. — Я заметил, — Чанбин фыркает и отодвигает всё на столе на другой край от Хана. — От греха подальше, — поясняет Со. — Так что там с тобой и твоим исключением? — Чанбин переводит взгляд на Минхо и подпирает щёку рукой. — Да, — Минхо набирает в лёгкие побольше воздуха. — Так вот, из-за того, что я вызвал ложную пожарную тревогу администрация школы приняла решение выгнать меня. — Ты её устроил?! — Хан подпрыгивает на месте. — Правда ты? — Джисон подаётся вперёд, локтями упираясь в столик, и изумлённо хлопает ресницами. — А как? А зачем? — Неважно, суть в том, что позавчера позвонили отцу из школы и сообщили о моём исключении. — Это тебе ещё повезло, — хмыкает Чанбин. — За такое могли и что-то посерьёзнее сделать: штраф вынести огромный или дело завести. — Знаю, но и тому, как всё обошлось, я не особо рад, — Минхо вздыхает и откидывается на спинку стула. — Отвечаешь за последствия своих же поступков, — с наигранно деловым видом вещает Чанбин пока крутит трубочку между пальцев. — А ты умеешь подбодрить, — на губах Минхо появляется лёгкая ухмылка. — Бро, и что теперь? — голос Джисона подрагивает, глаза наполняются грустью. — Ты… ты уйдёшь? — Не совсем, — Минхо чешет затылок. — Я вчера с утра говорил с учителем Баном и спрашивал, можно ли что-нибудь сделать. — Вот, значит, что ты у него делал, — Джисон радуется, что узнал тему беседы друга и классного руководителя. — Ну и? Боже, не томи, — канючит Джисон, нервно ёрзая на сиденье. — Ну и поэтому я вас всех сюда позвал, — Минхо проходится взглядом по каждому из присутствующих. — Мне нужна ваша помощь. — Вау, сам Ли Минхо просит о помощи. Я ошеломлён, — Чанбин притворно удивляется, хватаясь за сердце. — Не ёрничай, — шикает Минхо на одноклассника. — Мне, правда, одному с этим всем не справиться. — Так что там? — Джисон тарабанит ладонями по столешнице от предвкушения. — Учителю Бану удалось уговорить администрацию дать мне ещё один шанс, за неделю я должен доказать им, что заслуживаю учиться в этой школе, — Минхо ногтем скоблит по стакану, пустым взглядом глядя перед собой. — Доказать? Как? — Джисон вопросительно заламывает брови. — Вот с этим и возникли трудности. Я ничего придумать не могу, — Минхо опускает голову. — Это сложнее, чем выводить из себя учителей. — Не переживай, — молчащий до этого Хёнджин нежно касается плеча Ли, пытаясь немного подбодрить, — мы что-нибудь придумаем. — Вляпался же ты, хён, — вздыхает Феликс и делает глоток коктейля. — Сейчас сиди и гадай, за что тебя администрация простить может. А они люди деловые и строгие, добродушием не блещут. — Мне жаль. Извините, что и вас в это втягиваю, — Минхо виновато поджимает губы. — Позвал в выходной и заставляю сидеть и решать мои проблемы. — Бро, всё нормально! — Джисон наклоняется, чтобы заглянуть Ли в глаза. — Я хоть и не всё до конца понимаю, но точно не брошу тебя. Ты совсем не утруждаешь своими проблемами, я только рад, что смогу для тебя что-то сделать, — Хан солнечно улыбается другу, невольно вызывая у Минхо ответную улыбку. — Спасибо, — Минхо чувствует, как на душе становится легче. — Мы все тебе поможем, Хо, — поддерживает Джисона Хёнджин. — Мы не хотим, чтобы ты уходил, и сделаем всё, чтобы тебя оставили. — Говори за себя, — бурчит Чанбин и тут же получает пинок по ноге под столом от Феликса. — Ай, да шучу я, — дуется Со, потирая ушибленное место. — У тебя уже есть какие-нибудь идеи, хён? — Ликс складывает руки на груди, выжидающе разглядывая брата. — Не-а, я за ночь ничего придумать не смог, — Минхо мотает головой. — Думал предложить им физическую помощь: что-то покрасить или починить, но у вашей школы и так всё покрашено и починено. И средств предостаточно, чтобы нанять рабочих. — Может, тебе по классу дежурить каждый день? — предлагает Джисон. — Сомневаюсь, что им такого будет достаточно. К тому же, уборка класса это слишком рутинное. Они даже не узнают об этом, — вздыхает Минхо. — Надо что-то масштабнее. — А конкурс талантов не подойдёт? — Хан задумчиво стучит пальцем по подбородку. — Конкурс талантов? — хмурится Минхо. — Если ты там выступишь, проявишь себя в хорошем свете и постараешься удивить администрацию, то, думаю, они оставят тебя. Такого одарённого ученика им будет жаль выгонять, — рассуждает Джисон. — А это хорошая мысль, — соглашается Феликс. — Хён, тебе стоит попробовать. Такая активность будет отличным для тебя показателем и плюсиком в карму. — Ага, вот только таланта у меня никакого нет. Что мне им показывать? Как затопить всю школу? — Минхо усмехается и водит трубочкой по дну стакана. — Да, ты правда бестолковый и непутёвый, — подстёгивает Чанбин, кивая. — Зато хотя бы не метр с кепкой, — хмыкает Минхо. — И это твоё единственное достижение, — парирует Чанбин. — Слушай, — перепалку останавливает Хёнджин, обращая внимание всех на себя, — конкурс же приурочен к фестивалю, что будет проходить в конце этой недели. Может, тебе на фестивале засветиться? Можешь помочь с организацией, предложить, что можно провести там, поучаствовать в нём. Это должны будут оценить. — Фестиваль? — Минхо отпивает немного напитка. — Мысль дельная, только я на таких мероприятиях ни разу не был и почти не знаю, что там происходит. — Тебе стоит подойти к Джису и поговорить с ней, — Хёнджин поправляет волосы, убирая мешающие пряди за уши. Минхо трудно сдерживать себя и не пялиться бездумно на красоту своего парня. Осознание, что человек, сидящий рядом — его партнёр, не даёт Минхо покоя. Его переполняют самые разные эмоции, но среди них Минхо чётко выделяет счастье. Хёнджин делает его счастливым, даже просто находясь так близко. — Джису? — заторможенно переспрашивает Минхо. — Ага, она отвечает за всякие такие штуки. Она довольно милая и добрая, скорее всего разрешит помочь ей и её команде с фестивалем, — разъясняет детально Хван, оставляя свои локоны в покое. Заворожённый взгляд Минхо, прикованный к его золотистым прядям, не скрылся от Хёнджина. Парень соврёт, если скажет, что ему это не льстит и не доставляет удовольствия. — Джису на хорошем счету у администрации, они любят её. Если она оставит о тебе положительный отзыв, это может повлиять на них. — Хорошо, я подумаю над этим, — утвердительно качает головой Минхо. — Но до фестиваля ещё неделя, да и одного его явно будет мало. Нужно ещё что-то, что-то прям такое, чтобы у них сомнений не осталось насчёт меня. — У них и нет сомнений. Они считают, что ты болван и оболтус, — Чанбин равнодушно жмёт плечами. — Спасибо, Бини, за поддержку, — Минхо кривит лицо, прищуривая глаза. — Пожалуйста, Минхо-я, — Чанбин отвечает ему тем же. — Два дурака, — устало выдыхает Феликс и обхватывает трубочку губами, потягивая через неё прохладную жидкость. — Я возражаю, я не дурак! — Чанбин поднимает на Феликса глаза, желая высказать всё своё недовольство, но замолкает. Его взгляд приковывает тонкая изящная шея и кадык, что дёргается с каждым глотком. Чанбин сидит с приоткрытым ртом и не двигается, крайне глупо и смешно выглядит со стороны. — Баран, — беззлобно тихо произносит Минхо, наблюдая за столь комичным зрелищем. Хёнджин издаёт едва слышный смешок, как бы соглашаясь с вердиктом Ли. — Бро, может, тебе попробовать делать простые базовые вещи? — Джисон барабанит по своим надутым щекам. — То есть? — То есть делать домашку всю, работать на уроках, выйти к доске на математике и решить эти логарифмы, — монотонно перечисляет Джисон, пока Минхо чуть не падает со стула от сердечного приступа. — Ты говоришь слишком страшные вещи, белка, — Минхо аж вздрагивает от пробегающих по телу мурашек. — По-моему, — встревает Чанбин, оторвавшись от лицезрения Феликса, — он просто перечислил тебе то, чем занимаются все школьники. — Я — не все, — самодовольно ухмыляется Минхо. — И от этого у тебя проблемы, — подытоживает Феликс и ставит стакан на столик. — Попробуй просто сидеть смирно, не устраивать новых приколов и заниматься учёбой. Стабильность и обыденность по нраву огромному количеству людей. — А как тогда администрация заметит изменения? Они же не будут на уроках сидеть и следить за мной, — Минхо приподнимает одну бровь. — Нет, но тебя будут хвалить учителя, повысится успеваемость, учитель Бан скажет, что ты теперь просто прелесть и послушный парнишка, — Феликс приводит более весомые аргументы, буквально вынуждая Минхо признать его правоту. — А обязательно делать прям все домашние задания? — маленькая надежда проскальзывает в голосе Минхо, но тут же рушится, когда все одномоментно кивают. — И обязательно выходить к доске на математике? У этой грымзы? — Да, хён, обязательно, — твёрдо заверяет Феликс. — О боже, — Минхо жалобно стонет и падает лбом на столешницу. — Быть прилежным учеником так сложно. — Ты ещё ничего даже не сделал, а уже ноешь, — фыркает Чанбин. — Так, значит, ты у нас теперь пай-мальчик? — дразнится Со. — Фу, не называй меня так, — угрожающе бурчит Минхо, приподняв голову. — Я просто постараюсь стать хорошим. — А разве ты им не был? — театрально ахает Хёнджин. — Ты мне сразу очень миленьким показался, очаровашкой таким, — Хван ерошит волосы Минхо, пока сам Ли, как котёнок, подставляется под руку парня. — Иу, давайте без ваших розовых нежностей, — корчится Чанбин. — Знаешь, — Минхо смотрит в глаза Чанбину и показательно берёт Хёнджина за руку, переплетая с ним пальцы и звонко чмокая в щёку, — я всё ещё уверен, что ты просто завидуешь. — А я всё ещё уверен, что ты просто придурок, — ворчит Чанбин. — Эй, не обзывай моего парня, — вступается за Минхо Хёнджин, обнимая руку старшего своей. — Парня… бе, ужасно звучит, — Чанбин строит ещё более недовольное лицо, всем своим видом показывая отвращение. — Скорее завидно, — цокает Минхо. — Вы уймётесь или нет? — шикает на троицу Феликс. — А мне нравится, — Джисон отрывается от своего коктейля. — Я будто дораму смотрю. Только попкорна не хватает. — Он тебе и не понадобится, потому что кино закончено, — бухтит Чанбин, припадая к трубочке. — Эх, жаль, я уже надеялся на образование и развитие любовного треугольника, — печально вздыхает Джисон. — Фу, ни за что в жизни, — морщится Чанбин. — Я к этой парочке не полезу. — А мы тебя к себе и не зовём, — хмыкает Минхо, — нужен ты нам больно. — Детский сад, — качает головой Феликс и потирает переносицу. — Так, значит, теперь не будет всех этих классных тусовок и веселья? — Чанбин отрывается от напитка и устремляет свой взор на Ли-старшего. — Стрёмно признавать, но мне понравилось бегать по крыше и прыскать на всех водой, — Чанбин грустно усмехается. — Да и бросаться бумажками тоже было забавно. — На кону моё исключение, так что со всем этим безумием придётся завязать, — Минхо хаотично водит пальцем по столу. — Жаль, было прикольно, — Чанбин постукивает носком кроссовки по полу и хрустит костяшками. Дурацкая привычка, он всегда так делает, когда обстановка напряжённая. — Не будем об этом, — Минхо поворачивается к Джисону. — Кстати, белка, что там с твоим участием в конкурсе? Ты всё ещё не хочешь? — Не то чтобы не хочу… — уклончиво мямлит Джисон, отводя взгляд в сторону. — Мне кажется, я уже растерял навык. Слишком давно занимался этим, в последнее время ничего не сочинял. — Невозможно! — категорично отрицает Феликс. — Такой талант, как у тебя, нельзя просто взять и растерять. Уверен, ты всё так же хорош в написании стихов. — Возможно, — Джисон не возражает, знает, что бесполезно. Парень нервно перебирает пальцы, прячет кисти в рукавах толстовки. — Я посоветовался вчера с родителями, они сказали, что это глупость… и нечего страдать ерундой, так что я не буду выступать. — Не понимаю, как твои родители могут быть против твоего творческого потенциала?! — негодует Феликс. — Ну им это увлечением кажется бесполезным, в будущем оно мне никак не пригодится. — Вздор! — Феликс бьёт себя по коленям, падая на спинку сиденья. — Ты не пробовал их переубедить? Поговорить? — мягко и аккуратно интересуется Минхо, не желая давить на друга. — Пробовал, но все попытки были тщетны. Мне ещё в средней школе всё доходчиво объяснили, — Джисон понуро опускает голову и разглядывает свои кеды. — Мне жаль, Хани, — Минхо плох в утешениях, поэтому только несильно сжимает плечо одноклассника, пытаясь так проявить свою поддержку и сочувствие. — Да ладно, я уже свыкся. Всё хорошо, — Джисон натянуто улыбается парням, но глаза по-прежнему остаются пустыми. — Давай лучше будем думать, что делать с тобой. Ты определился? С чего начнёшь свой путь гуд боя? — Звучит отвратно, — Минхо кривится. — Ну стоит попробовать с малого — начать делать домашние задания. В понедельник есть математика, так что подучу ваши логарифмы и попробую блеснуть перед учительницей Ким своими знаниями, — смиренно говорит Минхо, готовясь к аду, что будет ждать его предстоящую неделю. — Смотри только не ослепи её, — иронично выдаёт Чанбин, допивая свой коктейль. — Очень постараюсь, Бини, — Минхо кокетливо хлопает ресницами, на что Чанбин фыркает. — У нас будет несколько контрольных на неделе, — вспоминает Феликс. — Попробуй их хорошо написать. Педагоги точно удивятся и будут обсуждать это между собой, говоря о тебе в положительном ключе. — Это просто издевательство, — воет Минхо, опуская голову на свои ладони. — Ладно, — страдальчески выдыхает Ли. — Я очень сильно постараюсь. — Вот и умница, — Хёнджин нежно гладит Минхо по спине. — Если что, я могу позаниматься с тобой математикой. Я довольно неплох в ней. — Я бы предпочёл с тобой позаниматься не математикой вовсе, — Минхо играет бровями, кошачьим взглядом прожигая Хёнджина. Хван смущается, но зрительный контакт не прерывает. — Боже, они снова начали, — вопит Чанбин, прикрывая глаза и стукая себя по лбу. У всех это вызывает только тихий смех, пока Чанбин расходится в эмоциональном монологе, подробно объясняя, почему проявлять чувства на людях — это неприлично, некрасиво и крайне бескультурно. Минхо ловит себя на мысли, что ему хорошо, спокойно. В компании этих людей комфортно и весело, ему нравится вот так проводить время. И ради таких моментов он готов выучить все формулы по ненавистным математике, физике и химии. Он сделает всё, чтобы продолжать держать за руку человека, что забрал в плен его бедное сердце. — Знаешь, — задумчивым тоном тянет Хёнджин, — мне кажется, что Чанбин ни за что не признается Феликсу. Он такой трус на самом деле. — Тоже так считаю, так и будут до старости в друзей играть, — досадно хмыкает Минхо, инстинктивно сжимая руку Хёнджина чуть крепче в своей. — Ну хотя бы проводить его вызвался, не стоит тупо в сторонке, бездействуя. — Будто этот поход до вашего дома им что-то даст или что-то изменит, — саркастично подмечает Хёнджин. Их компания разошлась полчаса назад, каждый в свою сторону. Джисон побежал к репетитору, пропадая из виду очень быстро. Минхо про себя возмутился, что Хана даже в выходные заставляют усердно учиться и заниматься. Феликс заявил, что хочет домой. Минхо сразу сказал, что у них с Хёнджином свои планы, поэтому, чтобы Феликс не скучал по дороге один, Чанбин любезно составил ему компанию. Минхо от этого только стало спокойнее на душе: и брат не один, и эти двое наедине побудут, вот только Хёнджин прав, недосказанность между Феликсом и Чанбином не испарится, их глупая стадия передружбы и недоотношений продолжится. Минхо даже не знает, как помочь этим несчастным тугодумам. Хёнджин же ведёт Минхо в ближайший парк, сразу забирая маленькую ладонь Минхо в свою и переплетая пальцы. Минхо никогда не считал себя любителем тактильного контакта. Он мог запросто обняться с Феликсом или Чону, но с остальными Минхо предпочитал держать дистанцию, уважая личное пространство. Но с Хёнджином почему-то это не работало. С Хваном у Минхо всё изначально пошло не так, вразрез его убеждениям и принципам. И так странно, что Минхо это совсем не бесит, не вызывает раздражения. Ему нравится, как рушатся непреступные стены, которые он сам и возвёл вокруг себя. Минхо готов боготворить Хёнджина, что тот обратил на него внимание. — Кстати, — Хёнджин несильно дёргает Минхо за руку, — вы с Феликсом первое время не ладили, да? — Да, — кивает Минхо. — Я не сразу смог принять и его, и Наён. — Ну да, это сложно, — соглашается Хёнджин. — Я бы тоже, наверное, не смог, — Хёнджин большим пальцем поглаживает тыльную сторону ладони Минхо, дарит свою поддержку. — К тебе мама Феликса нормально относилась? — Да, она не требовала звать её мамой или любить, — Минхо роется в своих воспоминаниях, прокручивая в голове события тех дней. — Наён пыталась найти ко мне подход, проявляла терпение. — Ты был настолько несносным, что тебя нужно было терпеть? — предполагает Хёнджин. — Хуже, в силу подросткового возраста я был отвратительным. Я огрызался, мог игнорировать её, дерзить. Поражаюсь, как она не треснула мне за такое поведение. И что не очень понятно: никогда не сдавала и не жаловалась отцу. Порой даже прикрывала перед ним. Может, хотела так сблизиться или ей меня просто жалко было, — Минхо пожимает плечами. — Наён, в любом случае, не заслуживала всего того, что я ей делал. — А на данный момент вы с ней в каких отношения? — Ну чуть лучше, чем было. Я всё такой же упрямый баран, не особо иду с ней на контакт, но хотя бы не хамлю ей. — Я виделся пару раз с мамой Феликса. Она показалась мне доброй и милой женщиной. — Так и есть, она вполне хорошая, — Минхо стыдливо втягивает губы. — Понимаешь, как только отец сказал мне, что он женится, а у меня появятся мачеха и сводный брат, я… я почувствовал предательство. Предательство по отношению к себе, к маме. Я в свои тринадцать лет решил, что отец просто нашёл мне и маме замену. Новая жена, новый сын. Как только они появились у нас дома, я захотел исчезнуть. В этих людях я видел своих врагов. Наён была дружелюбной и очень осторожно разговаривала со мной, боясь, что заденет. Феликс тоже старался поладить со мной: при первой встрече протянул руку и сказал, что рад, что у него теперь есть брат. Я был взбешён этим, ударил по крохотной ручке Ликса, оттолкнул его, выкрикнул, что ненавижу их всех, и убежал из дома. Мне кричали что-то вслед, но я не слышал. Я бежал и плакал, чувствуя себя самым одиноким во всём мире, — голос Минхо ощутимо дрожал, он жмурил глаза, не давая слезам политься из них. — Только после осознал, что сделал больно им всем, что страдал не только один я. — Куда… куда ты убежал? — Хёнджин ведёт Минхо к ближайшей скамейке и усаживает на неё, размещаясь рядом, обнимая за спину и всё так же держа трясущуюся руку Ли. — Я прибежал в колумбарий к маме, — Минхо переводит дыхание. Он никогда не ощущал себя таким уязвимым, как сейчас. — Я даже сам не понял, как оказался там. Ноги сами привели меня. Я проплакал там часа три, неустанно спрашивая маму, почему она ушла. Я думал, что пережил её потерю, что всё это преодолел, но оказалось, что нет. Маленький Минхо переоценил себя и оказался слабым и беспомощным. Не знаю, отличается ли я нынешний от того, чтобы был четыре года назад. Кажется, я всё такой же ранимый и жалкий. — Минхо, — Хёнджин набрасывается на Ли с объятьями, пряча дрожащие тело в своих руках, — не говори о себе так. Ты ни капли не жалкий. Поверь, ты стал намного сильнее, чем был. Ты смог поделиться со мной таким болезненным для тебя событием, ты открылся. Только сильные люди на такое способны. Ты признаёшь свою неправоту, ты видишь свои ошибки, ты понимаешь, что где-то был не прав. Ты не отрекаешься от своего прошлого и пытаешься наладить своё настоящее. Ты удивительный, Минхо, — Хёнджин улыбается, чувствуя, как его талию доверчиво обнимают. — Мне очень жаль, что ты столкнулся со всем этим и был там один. Но ты смог выбраться из этой тьмы, Минхо, и сейчас пытаешься стать лучше. Ты большой молодец, Хо. Твоя мама… я уверен, она гордится тобой. Она точно рада, что у неё вырос такой сын. — Такой сын — это прохиндей и засранец? — с усмешкой шепчет Минхо. — Ну все мы неидеальны, что уж тут, — вздыхает Хёнджин, игриво закатывая глаза. — Ты такой, какой есть. Она любит тебя любым. Как и я, — совсем тихо, едва слышно произносит Хёнджин, чуть отстраняясь от Минхо. — Но если возьмёшься за ум, то цены тебе не будет! — поспешно добавляет Хёнджин. — Вот ты какой, значит! — Минхо надувает щёки, возмущаясь. — Тебе только хорошенькие и умные нравятся, да?! — Мне нравятся котомальчики, что рисуют чжурыми, — с уверенностью во взгляде сообщает Хёнджин. — И я только одного такого котомальчика знаю. — Невероятно, — вздыхает Минхо, прикрывая глаза. На душе становится легче, дрожь в теле отступает, слёзы больше не собираются покатиться по щекам. Хёнджин действует на Минхо, как лекарство. — Ты такой милашка, — внезапно выдаёт Хёнджин. Минхо поднимает на него непонимающий взгляд. — У тебя кончик носа покраснел, — улыбаясь во все тридцать два, поясняет Хван. — Так умилительно выглядишь. — Прекрати, — Минхо прикрывает нос ладонью, второй пихает Хёнджина в плечо. — У меня получилось засмущать тебя, — деловито заключает Хёнджин. — И ты явно собой доволен, — бурчит Минхо. — Очень, — Хёнджин не скрывает своей радости. Минхо не может не улыбнуться этому. — А как вы с Феликсом в итоге поладили? По вашим братским отношениям не скажешь, что вы когда-то друг друга недолюбливали. — Ну, там такая глупая история, — Минхо потирает глаза, прогоняя слезинки окончательно. — Из-за моих действий в адрес Наён Феликс злился. Ему такое, понятное дело, не нравилось. Я постоянно грубил его матери, фыркал на неё. Феликса это задевало, хотя с ним мы между собой придерживались нейтралитета, порой цапались, но до чего-то радикального не доходило. В какой-то момент его терпение лопнуло, Феликс решил дать мне отпор. Он начал орать на меня, а я в ответ орал на него, и всё скоро переросло в драку. Стали кулаками махаться. — Феликс дрался?! Мне тяжело представить, чтобы Ёни кого-то бил! Он такой милый и спокойный, даже вообразить не могу его драчуном. — Ну мы детьми тогда были глупыми и со взрывными характерами. Так что небольшая потасовка у нас вышла, — Минхо чешет затылок, признавая для себя всю глупость их поступка. — Да и Феликс не драчун, далеко нет, просто за маму решил заступиться. — И чем всё закончилось? — Мы дубасили друг дружку, а Наён пыталась нас разнять. Со стороны это наверняка выглядело ужасно нелепо. Ей удалось нас утихомирить, мы отлипли друг от друга, ненавистно попрожигали взглядами и разбрелись по комнатам, конечно, с шумом хлопая дверьми, — Минхо издаёт ироничный смешок. — И у нас была целая неделя обоюдного игнора, мы не общались. — Оу, звучит печально, — Хёнджин втягивает губы. — Да, — подтверждает Минхо, кивая. — Мне кажется, это продлилось бы ещё дольше, если бы в один вечер я случайно не услышал, как Наён плачет. — Минхо поджимает на ногах пальцы, отчётливо воспроизводя в сознании содрогающееся тело женщины и её всхлипывания. — Я почувствовал себя настолько мерзким, в первую очередь, для самого себя. Наён ведь не сделала мне ничего плохого, а я делал ей больно и неприятно. Удивительно, но мне стало совестно. Во мне проснулись сострадание и человечность, и я решил, что мне стоит быть с ней снисходительнее. — А с Феликсом? — А с Феликсом мы просто помирились. Мы даже не извинялись. Родители были на работе, а мы остались вдвоём. Хотелось очень сильно есть, поэтому я приготовил нам покушать. Я позвал его к столу, и Ликси пусть и сидел надутым и серьёзным, но суп покорно ел. Мы начали о чём-то разговаривать, и так постепенно оттаяли. С Феликсом наладить отношения оказалось легче, чем с Наён. — Да уж, — грузно выдыхает Хёнджин. — Твоё детство было… необычным, наполненным разными событиями. — Ага, но зато будет, что внукам рассказать, — смеётся Минхо, поднимая лицо к небу. — Не забудь посвятить их в историю, где тебя выгнали из школы за твою проделку с пожарной тревогой, — хмыкает Хёнджин. — Первым делом поведаю, — в тон ему отвечает Минхо. — Хо, — негромко зовёт Хёнджин, дожидаясь, когда Минхо опустит на него глаза, — спасибо, что рассказал мне всё это. Я очень тронут и очень ценю, что ты открываешься мне, — Хёнджин находит ладонь Ли и переплетает их пальцы. — Мне просто хочется быть с тобой честным и искренним, — сердце Минхо бьётся с особым трепетом. — И я рад, что смог выговориться насчёт всего того, что беспокоило меня долгие годы. Спасибо, что выслушал и поддержал меня. — Я только рад, ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить о том, что тебя гложет, — слова Хвана греют нутро Минхо, он доверчиво ловит каждый звук, что слетает с манящих губ. — Кстати, а когда ты мне что-нибудь приготовишь?! — в шутливой манере обижается Хёнджин, дёргает их замочком из рук и надувает щёки. — Я уже столько наслышан о твоей готовке, что не могу дождаться, когда тоже что-нибудь попробую. — Да приготовлю я тебе, обещал же, — фырчит Минхо, цокая. — Ты что, как Чанбин: только о еде и можешь думать? — Нет, сейчас я думаю о том, что хочу, чтобы ты меня поцеловал, — ни капли не смущаясь заявляет Хёнджин. — Боже, — драматично закатывает глаза Минхо. — И кто я такой, чтобы не дать тебе желаемого? — вопрос риторический, Минхо не ждёт на него никакого ответа и тянется вперёд, накрывая свободной рукой щеку младшего. Хёнджин двигается ближе, опускает веки, что совсем немного подрагивают, и приоткрывает рот. Минхо любуется этим зрелищем пару секунд, отпечатывая навечно в памяти, и накрывает пухлые губы Хёнджина своими. По телу обоих пробегают стаи мурашек, они жмутся теснее друг к другу. Минхо нежно сминает поочерёдно губы Хвана, едва ощутимо проходя по ним языком. Он не позволяет себе лишнего, не опошляет их поцелуй, пытаясь забраться Хёнджину в рот по самые дёсны. Ли кусает нижнюю губу младшего, отчего тот вздрагивает, крепче сжимая плечи Минхо. Минхо гладит холодную щёку Хвана, обводит скулу, кончиками пальцев задевая ухо. Хёнджин буквально плавится в его руках, тает, как мороженое в жару, и с огромным удовольствием отзывается и отвечает на все ласки Минхо. Губы медленно, будто вовсе не желая этого, отдаляются, оставляя после себя приятные ощущения. Минхо смотрит на Хёнджина слишком влюблённо, видит в нём личную вселенную. Ли готов признаться, что так и есть, Хёнджин — его персональный Млечный Путь. — Ты невероятный, — шепчет Минхо, разглядывая излюбленные черты лица Хвана. — Ты мне тоже нравишься, Хо, — признаётся Хёнджин, без колебаний заползая в объятья Минхо. Ли тут же окутывает его собой, как одеялом, согревая и не планируя куда-либо отпускать. Тишина, висящая над ними, совсем не давит, лишь убаюкивает и успокаивает. Минхо никогда не мог бы представить себя в таком состоянии, в котором пребывает сейчас. Он не романтик, не умеет красиво говорить, не любитель всего этого. Но с Хёнджином Минхо чувствует себя мартовским котом, которому жизненно необходимы внимание, любовь и все те нежности, от которых раньше Минхо отрекался. Хёнджин принёс в привычную жизнь Минхо нечто новое и странное, но именно всё то, чего Ли и не хватало. — Вечереет, — констатирует Минхо, играясь с светлыми прядями Хёнджина. — Хочешь ещё немного пройтись, а потом по домам? — Давай, а то я так усну на тебе, — смеётся Хёнджин и выпрямляется, потягиваясь. — Ты уютный, — заключает Хван, поднимаясь на ноги. — Спасибо, рад служить для тебя подушкой, — язвит Минхо, вставая следом. — Мой господин Ли такой великодушный, — Хёнджин манерно ахает и берётся за сердце. — Пользуйся, пока можешь, — пыхтит Минхо, шагает немного вперёд и протягивает руку Хёнджину. — Идём? — Идём! — Хёнджин счастливо хватается за крохотную лапку Минхо, уже привычно переплетая с ним пальцы. — Кстати, хотел спросить. — Что? — Как там твой друг? У него всё хорошо? Ты вчера резко к нему сорвался, он в порядке? — без упрёка или претензий интересуется Хёнджин. Он действительно переживает. — А, Чону, — настроение ощутимо падает. Минхо все ещё беспокоит их последний разговор, после которого осадок остался довольно неприятный. — Да, всё нормально. Он просто хотел поговорить. — Ясно, — Хёнджин вытягивает губы, задумчиво кивая. — Вы давно дружите? — Да, с младшей школы. Он мой первый и самый лучший друг. — Вау, он, должно быть, очень важен для тебя. Неудивительно, что ты тут же сорвался к нему. Это восхищает. — Да, он дорог мне. Чону всегда был рядом, готовый побыть жилеткой для слёз. Думаю, в том, что я пережил потерю матери, есть и его заслуга. Чону умеет утешать, просто находясь рядом, это поразительно, — Минхо улыбается своим же словам. — У него такой же сложный характер, как и у меня, но при этом мы всё равно сдружились. — Это так чудесно, Минхо, — Хёнджин шмыгает носом, расчувствовавшись. — Здорово, что вам удалось сохранить дружбу спустя столько лет. А в какой школе он учится? — Да в самой обычной, он не из богатой семьи. — Ясно. Знаешь, я бы хотел с ним познакомиться, — подумав, выдаёт Хёнджин. — Зачем? — Минхо выгибает бровь. — Интересно узнать твоего друга поближе, поболтать с ним. Хочется посмотреть на человека, что был с тобой в такой трудный для тебя период, — рассуждает Хёнджин, пожимая плечами. — Да и выведаю у него, каким сорванцом ты был в детстве, и попрошу его выложить мне все твои тайны прошлого, — заговорщически рассказывает о своих планах Хван. — Сомневаюсь, что он тебе их раскроет, — посмеивается Минхо. — Чону очень хорошо умеет хранить чужие секреты. Да и новых людей к себе довольно тяжело подпускает. Вряд ли вы найдёте общий язык. — Оу, он интроверт? — Ну что-то вроде того, нелюдимый, — Минхо выдыхает, выпуская немного пара изо рта. — Чону хороший и преданный друг, но трудный человек. У него кроме меня никого настолько близкого нет, и Чону боится меня потерять. Он может ревновать меня к кому-либо, злиться, но это всё происходит только из-за страха остаться одному. Моё исключение из нашей школы Чону переживал, кажется, тяжелее, чем я. — Это немного нездорóво, ещё и вот так жить в постоянном ожидании предательства, — осторожно говорит Хёнджин, боясь задеть Минхо. — Может быть, но таков Ким Чону. Если я уйду из его жизни, то боюсь, он уйдёт из своей следом. — Всё настолько серьёзно? — ужасается Хёнджин. — Ты ему настолько нужен? — Да, — кивает Минхо. — Он мне тоже нужен, просто я не делаю кого-то своим смыслом жизни, — Ли сжимает рукой телефон в кармане. — Чону ведомый, он легко может пойти не по той дорожке и просто погубить себя. А всего этого я не желаю ему. Но и быть каждую минуту жизни рядом тоже не смогу. — И ты чувствуешь за это вину, верно? — Хёнджин словно читает эмоции и переживания Минхо, как открытую книгу. — Да, мне кажется, я виноват перед ним. — Хо, это не так! — восклицает Хёнджин. — Ты не должен испытывать вину. В каких тесных отношениях вы бы ни были, это не означает, что вы одно целое. У каждого есть своя жизнь, свои интересы. Быть постоянно рядом не выйдет. И в этом нет ничего плохого, это нормально, Хо, — Хван крепче берётся за ладонь Минхо. — Мы с Чанбином с самого детства вместе, он тоже значит для меня многое. Но я прекрасно понимаю, где заканчиваются границы нашей дружбы и начинается его личное пространство. Но я это говорю не в упрёк твоему другу! — поспешно добавляет Хёнджин. — Я к тому, что тебе нужно поговорить с ним. Решить все недомолвки и помочь ему избавиться от страхов. Понимаешь? — Понимаю, — Минхо понуро кивает, прекрасно осознавая, что Хёнджин прав. — Уверен, у вас с ним всё наладится. Крепкая дружба вряд ли разрушится из-за такого, — Хёнджин подбадривающе улыбается, и Минхо становится легче. — Ты — моё спасение от собственной тревожности и тяжёлых мыслей, — признаётся Минхо, смущая Хёнджина этим. — Разве я просто не делаю то, что положено делать парню? — игриво спрашивает Хёнджин. — Я думаю, ты делаешь всё это, потому что ты хороший человек, Хёнджин. — Возможно, — Хёнджин лукаво щурит глаза. — И, наверное, потому что ты мне очень нравишься, и я не хочу, чтобы ты унывал. — С тобой у меня просто не получается унывать, — смеётся Минхо. — Значит я всё в своей жизни делаю правильно, — Хёнджин немного горделиво задирает нос. — Зазнайка, — шутливо фыркает Минхо. — Я тоже хочу кое-что спросить, — чуть серьёзнее говорит Ли. — Спрашивай, — тон голоса Минхо настораживает Хёнджина. — Это насчёт Джисона, — поясняет Минхо. — Я не совсем понимаю его. — В плане? Я думал, вы хорошо общаетесь. — Это да, но Джисон порой ведёт себя очень странно, — Минхо хмурит брови. — Он может быть весёлым, но через секунду сидеть без лица. Он говорит какими-то загадками, что-то недоговаривает. А ещё вы с Феликсом просите быть с ним осторожным, но я никак не догоняю, в чём дело. И это меня… удручает? — Минхо спрашивает у самого себя, пытаясь окончательно определиться, что чувствует насчёт своего соседа. — Ты об этом, — Хёнджин поджимает губы. — Не то чтобы я был в курсе всех подробностей, просто знаю, что Джисон довольно замкнутый, он часто предпочитает ходить один. — Замкнутый? Но он так легко заговорил со мной в первый день, — недоумевает Минхо. — Да и с остальными он спокойно болтает. — Джисон — не изгой класса, не избегает общества. У него со всеми нормальные отношения, но он не зависает с кем-то постоянно, нет того человека, с кем бы Джисон был неразлучным. — Хёнджин копается в своих воспоминаниях школьных дней. — Если мне не изменяет память, он тесно общался со своим соседом по парте, что сидел с ним до тебя. — До Кёнсу? — Да, откуда знаешь имя? — слегка удивляется Хёнджин. — Джисон говорил немного про него. Этот Кёнсу ушёл со школы, потому что его семья обанкротилась. — Да, верно. Они были в неплохих отношениях, Джисон часто болтал с ним на переменах. В столовой вместе могли сидеть. Нормально ладили, но после его ухода Джисон загрустил. В тот день ему учитель Бан сообщил об уходе Кёнсу прямо утром перед уроками, так Джисон весь день ходил, как в воду опущенный. — Из-за ухода парня, с которым он просто сидел за одной партой, Джисон впал в апатию? — не понимает реакции Хана Минхо. — Мне белка говорил, что они не были очень близки. — Джисон сентиментальный, он многое принимает слишком близко к сердцу. А тут ушёл человек, с котором Хан общался каждый день на постоянной основе. Джисона, скорее всего, это задело, — Хёнджин жмёт плечами. — Они не были закадычными друзьями, но Джисон всё равно не считал его пустым для себя местом. Возможно, из-за этого болезненно воспринял уход Кёнсу. И, кстати, именно поэтому я просил тебя быть осторожнее. Ваши отношения с Джисоном зашли куда дальше, чем у него были с Кёнсу. Вы неплохо спелись, Джисон явно к тебе прикипел душой. А ты планировал свалить отсюда, твоё исключение наверняка бы ранило Джисона. — Вот именно, что это он ко мне привязался, прилип, как банный лист, а я всего этого не планировал, — ворчит Минхо. — Уверен, что ты и со мной встречаться не планировал, а прямо сейчас гуляешь за ручку, — смеётся Хёнджин, поднимая их сплетённые ладони, демонстрируя их Ли. — Да, но всё вышло совсем иначе, — вздыхает Минхо. — Жалеешь об этом? — Нисколечко, — уверенно заявляет Минхо, что приятно отзывается в сердце Хвана. — Я рад, что наконец хоть что-то делаю хорошее для своей жизни. Обычно у меня получалось только отравлять её, — Минхо грустно хмыкает. — Главное вовремя собраться и поверить в себя, — подбадривающе выдаёт Хёнджин. — Ты прав, — соглашается Минхо. — Спасибо, — искренне с улыбкой благодарит Ли. — За что? — На самом деле, много за что, — Минхо вытягивает вперёд свободную руку, готовясь перечислять все пункты и параллельно загибать пальцы. Хёнджин смеётся с такой немного детской выходки. — Что выслушал меня, что всегда поддерживаешь, что миришься с моим отвратительным характером, что помогаешь выбраться из того болота, в котором я погряз, и… — Минхо держит оттопыренным последний палец и искоса поглядывает на Хвана, — что вот так бесцеремонно украл моё сердце. — Ну за последнее я даже извиняться не буду, — серьёзно заявляет Хёнджин. — А всё остальное… что ж, это меньшее, что я хочу для тебя сделать. Если ты позволишь, я и дальше настроен находиться рядом и быть для тебя опорой. — Ты для меня не только опора, Хёнджин, — Минхо тормозит и встаёт напротив Хвана, заглядывая в его глаза. — Ты значишь для меня намного больше. И я тоже буду делать для тебя всё, что только будет в моих силах. — Тогда мы будем особенными друг для друга, — резюмирует Хёнджин, вытягивая широко свои пухлые губы. — Будем, — подтверждает Минхо, утопая в прекрасных омутах младшего. — О смотри, Хо! — их романтическую идиллию Хёнджин рушит своим возгласом. — Там фотобудка! — тычет пальцем в сторону кабинки. Минхо разворачивает, рассматривая автомат. — Хочешь сфотографироваться? — ехидно спрашивает Ли. — Как в сопливых дорамах? — Да! — честно отвечает Хёнджин, немного обескураживания Минхо. — Идём! — Хёнджин уверенно хватает старшего за руку и тащит в сторону своей находки. — И, к твоему сведению, я люблю эти «сопливые дорамы», — через плечо бросает Хван, топая к кабинке. — Главное меня не заставляй их смотреть, — прыскает Минхо. — Поживём — увидим, милый, — щебечет Хёнджин, в голове уже обдумывая, какой из своих любимых сериалов он включит Минхо. — Залезай, — Хёнджин командным тоном велит Минхо забраться в будку. — Как пожелаешь, мистер Хван Хёнджин, — нарочито официально чеканит Минхо, усаживаясь на сиденье. — Умница, — хвалит его Хёнджин, заползая следом и пряча их красной шторкой от лишних глаз. — Итак, — Хёнджин тыкает по экрану, просматривая предложенные варианты для фото, — какой шаблон выберем? — Мне без разницы, Джини, — Минхо без интереса смотрит на коллажи. — Реши сам. Я буду на любой согласен. — Уверен? Вдруг это будет не в твоём вкусе? — Такого не может быть, — Минхо отрицательно качает головой. — Ведь ты уже в моём вкусе, — кошачья ухмылка расцветает на губах. — Дурачок, — по-доброму обзывается Хёнджин, отворачиваясь от Минхо и пряча своё смущение. — Тогда хочу этот! — Хван нажимает на кнопку и на экране появляется предупреждение, что через пять секунд начнётся съёмка. — Быстро займи красивую позу! — Хёнджин толкает Минхо в бок и делает милое личико, приставив к глазу два пальца. Минхо беззлобно фыркает, но повторяет действие Хёнджина, зажмурившись. Камера с характерным звуком делает снимок, и экран предупреждает о новом снимке, отображая отсчёт времени. — Теперь надо что-то другое, — Хёнджин немного в панике, он рассеянно бегает взглядом. — Давай сделаем сердечко? — протягивает к Ли руку, изогнув пальцы в форме половинки от сердца. — Ладно, — соглашается Ли, подставляя свою ладонь. Минхо вновь подмечает эту смехотворную разницу между их руками и переводит взгляд на камеру. Щёлк — и ещё одна фотография готова. Хёнджин меняет положение, кладёт голову на плечо Минхо и дует губы. Ли умиляется с Хвана и прислоняется к макушке младшего, прикрыв один глаз. — Отлично, осталось последнее фото. Оно должно быть особенным, но что сделать? — Хёнджин мечется взглядом по кабинке, думая, как лучше сесть. — Такое для особого фото подойдёт? — Како…е? — Хёнджин чувствует, как на щеке сначала ощущается чужое дыхание, а затем его кожи касаются губы, оставляя нежный поцелуй. Хван глупо смотрит в одну точку, не моргая, сжимая в кулаках свои джинсы. Камера делает последний снимок, на экране появляется кружок загрузки и надпись «ваши фотографии почти готовы», а приятное тепло с щеки пропадает. — Ну как? Будет особенное фото? — самодовольно спрашивает Минхо, потешаясь над растерянным младшим. — Будет, — с небольшим румянцем на лице говорит Хёнджин. — Это фото будет самым особенным, — улыбка сама появляется на лице, а глаза сияют ярче всех звёзд. — Отлично, — Минхо подмигивает Хвану. — Давай выползай, надо заплатить за фотки и забрать их, — Ли подталкивает Хёнджина к выходу, попутно рукой ищет в кармане карточку. — Давай я рассчитаюсь! Это же моя была идея, — Хёнджин тоже принимается рыться в поисках карты. — Поздно, — Минхо гордо прикладывает платёжное средство к терминалу и с победным взглядом смотрит на Хвана. — Ты предложил, а я оплатил. — Понятно, снова в богатого папочку играешь, — хмыкает Хёнджин, складывая руки на груди. — Привыкай, — с деловитым видом уверяет Минхо, забирая из автомата две карточки с фото. — Бери, этот твой, — протягивает Хёнджину один коллаж с их фотографиями, рассматривая свой. — Миленько получилось. — Да, мне тоже нравится. Ты такой лапочка, прям не могу. — Боже, так приторно звучит, — кривится Ли. — Как в тех самых твоих дорамах. — Ну да, тебе же по душе только «папочка» и «господин», — фыркает Хёнджин, ненадолго поднимая на Минхо глаза. — Не вредничай, — Минхо игриво пихает Хёнджина плечом и берёт его под локоть. — Пошли, уже холодно, — Ли упорно тащит младшего за собой, двигаясь в сторону выхода из парка. — Пошли-пошли, — цокает Хёнджин. — Куда уберёшь фото? — Наверное, в комнате прикреплю на рабочем столе, — задумывается Минхо. — Или повешу куда-нибудь на стену. Может, над кроватью. — А тебе отец ничего не скажет? — удивляется Хёнджин. — Насчёт чего? Что обои порчу? — Минхо издаёт смешок. — Нет, — Хёнджин мнётся, подбирая правильные слова. — Ну что встречаешься с парнем. Вдруг он зайдёт в твою комнату, а там мы такие красивые ему на глаза попадёмся. Сложно будет списать на дружбу, учитывая, что ты меня там в щёку целуешь. — А, ты об этом, — Минхо достаёт кошелёк и аккуратно убирает туда фотосюжет, не желая повредить. — Во-первых, мой отец не заходит в мою комнату. Мы сталкиваемся с ним на кухне или в коридоре. Во-вторых, даже если он это увидит — ничего не будет. Он не гомофоб. — Вау, он прогрессивных взглядов? — Тип того, — кивает Ли. — В нём есть что-то и консервативного, но в данном вопросе он лоялен. Я как-то признался ему в порыве гнева, что мне мальчики нравятся, а он промолчал и потом только сказал, что ему на это всё равно. — Вы больше к этой теме не возвращались? — Ну один раз в более спокойной атмосфере обсудили немного, отец вновь сообщил мне, что его этот аспект моей жизни не волнует. — А мама Феликса? Она знает? — Ой, она ещё более толерантная, чем отец. Без понятия, в курсе она моей ориентации или нет, но Наён за это осуждать не станет. Она, кстати, даже иногда подшучивает над Феликсом насчёт Чанбина. Может сказать что-то вроде: «Ликси, а когда ты в гости приведёшь твоего милого друга? Он к нам давно не заглядывал», — Минхо пытается спародировать голос мачехи. — Феликс каждый раз забавно краснеет, пыхтит на Наён и просит такое больше не спрашивать. — Ваша семья такая милая, — Хёнджин улыбается. — Здорово, что у вас ценят право выбора. — А у тебя не так? — испуганно спрашивает Минхо. — Только не говори мне, что твои родители уже подбирают тебе невесту, с которой у тебя будет свадьба, а потом прелестные детки, — Минхо кидает на Хвана угрожающий взгляд. — Нет, такого нет, — смеётся Хёнджин. — Просто они не настолько продвинутые, как ваши с Ёнбоком. Конечно, мама и папа не станут мне навязывать, кого любить, они в этом моменте тоже современные. Им главное, чтобы человек хороший был. Вот только… мои родители считают, что должны принимать активное участие в моей жизни. — Гиперопека? Контроль? — Нет, скорее просто забота, — вздыхает Хёнджин. — Они хорошие, только вот живут по своим убеждениям. Отец прагматичен, сдержан, рассудителен. Он любит меня, но не выражает своих чувств. А ещё убеждён, что я отлично подхожу на отведённую мне роль. — Роль? Какую? — недоумевает Минхо. — Роль наследника семейного бизнеса. После института я должен буду занять пост отца и продолжить это дело, — Хёнджин грустно буравит глазами асфальт под ногами. — Тебе ведь не хочется заниматься всем этим? — Минхо понимает, что вопрос глупый и ответ на него слишком очевиден. — Нет, я в строительном бизнесе ничего особо и не знаю. Я в целом не хочу сидеть в огромных душных кабинетах в неудобном костюме и с важным видом подписывать какие-то бумажки. — Тебе не удастся отвертеться? — с некой надеждой спрашивает Минхо. — Повлиять на их мнение и изменить его? — Нет, всё уже решено. Они ничего слышать на этот счёт не хотят. — Никогда не понимал таких родителей, — возмущается Минхо. — Зачем так делать?! Если не хочет ребёнок этим заниматься, ну вот и смысл его заставлять?! Это так жестоко! — Увы, но жизнь сына бизнесмена предрешена, — Хёнджин шумно и удручённо выдыхает. — И это обидно, — Минхо находит руку Хёнджина, переплетая их пальцы в замок. — Может, они ещё передумают? — Вряд ли, я даже и не надеюсь, — Хёнджин обречённо пинает камешек кроссовкой. — Нам с Ликсом повезло, ни отец, ни Наён нас никуда насильно не отправляют, — Минхо кончиками пальцев водит по бледной коже ладони Хвана. — Мы можем заниматься тем, чем хотим. Феликс вроде на визажиста собирается. — Я немного завидую таким людям, — Хёнджин печально хмыкает. — Мне бы тоже очень хотелось заниматься тем, что я люблю. — Ты про рисование? — Вау, ты запомнил, — поражается Хёнджин. — Это так мило. — Конечно, я запомнил, ты с такими горящими глазами об этом рассказывал. Я был потрясён, — Минхо воодушевляется. — Ты с таким трепетом делился со мной своим увлечением, что я мог бы ещё часами об этом слушать. Я до сих пор помню, чем масляные краски отличаются от акриловых! — гордо хвастается Ли. — О, и как хранить кисточки могу рассказать! — Прости, что ненароком вбил тебе в голову всю эту информацию, — нервно хихикает Хёнджин. — Эй, нечего извиняться! У меня это отложилось в памяти, потому что ты поделился со мной тем, что тебе нравится! А ты нравишься мне, так что всё логично! — Давно таким романтиком стал? — Как влюбился в тебя, — без стеснения отвечает Минхо. — Твоя искренность приятно обескураживает, — признаётся Хёнджин, посмеиваясь. — Я правда очень люблю искусство, разные выставки, живопись. Я настолько погружён в это, что каждый раз, когда родители называют это бесполезным, у меня ощущение, что мне кости ломают. — Неприятно, однако, бррр, — Минхо вздрагивает, представляя всю боль младшего. — Хёнджин, а чем тебе нравится искусство? — Ли желает поговорить о менее травмирующем для Хвана, отгоняя плохие мысли. — Искусство — это способ самовыражаться, способ передавать другим своё видение. Можно на холст бумаги или кусок глины спроецировать свои чувства, эмоции, переживания. Это как непрямой путь общения. Я люблю задумчиво стоять перед картинами и думать, что их авторы хотели показать. Искусство безгранично, у него нет жестких рамок. Каждый волен творить так, как хочет. Этим меня всё это и привлекает, — Хёнджин поднимает взгляд на небо. — Такая свобода и вольность. Минхо внимательно слушает Хёнджина, внимая каждому слову, что слетает с губ. Минхо сдерживается, чтобы не ахнуть, поражаясь лишь больше. Хёнджин горит своим любимым делом, ему оно до дрожи в пальцах нравится. Минхо испытывает лёгкую зависть, у него нет такого занятия, что будоражило бы его кровь и делало бы дни лучше. — Возможно, в далёком будущем, я бы хотел открыть свою выставку или даже целую художественную галерею, –Хёнджин шёпотом делится с Минхо настолько сокровенным желанием. — Но пока это только детские мечты и ничтожные амбиции, которые вполне могут только мечтами да амбициями остаться. — Не теряй этот огонёк в душе и уверенно шагай к цели, — мотивационно произносит Минхо. — Я верю, что ты сделаешь все свои мечты реальностью, Джини, у тебя всё получится, — Минхо останавливается, вставая прямо напротив парня, и берёт в руку вторую ладонь Хвана. — И знаешь, — немного задумчиво говорит Минхо, — я вот совсем ничего не понимаю во всей этой элитарной культуре, живописи, архитектуре и так далее, но, — Ли делает шаг вперёд, сокращая между ними расстояние, — мне удавалось коснуться искусства, и ближе всего я был к нему, когда целовался с тобой, Хёнджин. — Ты точно романтик, Хо, — Хёнджин, улыбаясь, расцепляет их руки и закидывает ладони на плечи Минхо, обнимая старшего за шею. — Только для тебя, — выдыхает Минхо, опоясывает талию Хвана и соединяет их губы в медленном, тягучем поцелуе, который кружит обоим головы. Они прижимаются так близко, насколько могут, теряясь во времени и пространстве напрочь. Луна окутывает их своим светом, делая обстановку более интимной. Звёзды красивой россыпью на небосводе наблюдают за парнями, становясь свидетелями нежной школьной подростковой влюблённости. Негромкие звуки поцелуя нарушает лишь ветер, что колышет волосы учеников и заползает под куртки. Вокруг никого нет, только фонари, что освещают дорожки парка, и двое парней, что слишком увлечены друг другом, тактильно высказывая всю свою симпатию и привязанность. Их сердца бьются в унисон, а губы с большим наслаждением скользят друг по другу. Минхо никогда не испытывал ничего подобного, и, если бы у него была возможность вернуться в прошлое и всё изменить, сделать всё так, как он планировал ранее, и просто вылететь из этой дурацкой школы, он ни за что бы не стал этой возможностью пользоваться. Ему впервые спустя столько лет нравится его жизнь, он готов бороться за себя и за дорогие ему вещи.