Better than ever

— Что ж, Минхо, я очень рад, что ты принял моё предложение, — учитель Бан по-доброму улыбается. — Я сообщу главе кулинарного кружка, что к ним присоединится ещё один человек. Конечно, он уже завтра, но предположу, что тебя просто попросят пораньше прийти и вкратце всё основное объяснят. Трудностей не должно возникнуть. — Большое спасибо за такую возможность, — Минхо низко кланяется. — Да пустяки, — педагог дёргает плечами. — Но мне интересно, ты сам пришёл к такому решению? Или тебя подтолкнули? — Скажем так, один человек повлиял на мой выбор. Он привёл весомые аргументы и оказал поддержку. — Так здорово, что у тебя есть такой человек. Это дорогого стоит, — мужчина поднимается со стула. — А теперь пойдём, нам пора на урок, — берёт рабочие принадлежности со стола. — Надеюсь, ты готов к сегодняшнему занятию? По крайней мере хоть помнишь, как произносится «где»? — усмехается, выходя с учеником из учительской. — Помню, — кивает Ли и произносит со слабым акцентом: — Where. — Потрясающе! — Правда, только это и помню, — с неловкостью сознаётся Минхо, почёсывая затылок. — Это уже успех, — беззлобно подстёгивает ученика, вызывая этим у обоих тихий смех. Ли никогда до этого не ладил с учителями. Более того, они все поголовно его ненавидели. И, в принципе, их ненависть была оправдана: Минхо портил им спокойные рабочие будни, устраивая полнейший дестрой. Правда, учителю Бану таким образом он тоже успел доставить немало проблем и вымотать десяток нервов. Но тот почему-то не питает к нему отвращения и неприязни. А наоборот — ведёт себя как личный супермен Минхо, спасая его из абсурда последствий собственных действий. Ну чем не герой из комиксов? — Я к концу дня дам тебе контакты Чо Миён, она ответственная за кулинарный клуб. Свяжешься с ней, чтобы уточнить все детали, — педагог тормозит у порога в класс. — Хорошо, спасибо, — в очередной раз благодарит Ли. — Пожалуйста, — учитель первым заходит в кабинет, затем за ним проскальзывает Минхо и занимает свою парту. Трель звонка раздаётся буквально через секунду, школьники расходятся по своим местам, умолкая. Бан Чан начинает урок в весьма благоприятном расположении духа, повторяя изученный материал. Минхо старается вникать в происходящее, пусть и имея до сих пор трудности с иностранным языком. Под конец занятия им проводят небольшой диктант, на котором, к счастью, разрешено пользоваться записями из тетради, что облегчает тягость Ли и уберегает его от неудовлетворительной оценки. Ну и Джисон, сидящий под боком и хорошо знающий английский, тоже выступает в своём роде спасательным кругом. Минхо с абсолютно спокойной душой передаёт свой листок с ответами, убеждённый, что написал точно выше результата «удовлетворительно». И в такой умеренной обстановке проходит весь оставшийся день. Минхо каждой клеточкой своего тела чувствует, что живёт сейчас, как самый обычный школьник. Он не подрывает петарды в туалете, не натирает доску мылом, не меняет обычные маркеры на перманентные, не пытается загрузить в учительский компьютер страшный вирус. Как и остальные ученики, он сидит на уроках, слушает (ну или имитирует это) учителей, болтает с друзьями, смеётся с общих шуток и ест с ними в столовой за одним столом. У него есть парень, что только своим присутствием поднимает настроение. И даже подвешенное состояние, проблема с администрацией и исключение не так страшат Минхо. Люди вокруг него придают ему столько сил, что он уверен, на сто процентов уверен, что со всем справится. Перед последним уроком учитель Бан, как и обещал, приносит Минхо листочек с номером Миён и говорит связаться вечером с девушкой. Тот вновь заходится в благодарностях, на что преподаватель отмахивается, мудро вещая, что сейчас всё находится в руках самого Минхо и сам он ничего серьёзного не совершает. Ученик с ним категорически не согласен, но спорить не начинает. Только широко улыбается. — Чей это номер? — интересуется Джисон, когда Минхо возвращается за парту. — Чо Миён, учитель Бан дал мне его. — Кто такая Миён? — Хёнджин неожиданно оказывается рядом и запускает пятерню в пряди парня. В его голосе совсем немного слышится ревность, но Ли убеждён, что это наигранно и не всерьёз. — Она главная в кулинарном кружке, к которому я присоединюсь на время фестиваля, — от поглаживаний Хвана Минхо готов замурчать, слишком приятно. — Я должен буду ей написать и уточнить все детали: во сколько мне прийти, что с собой взять и что я буду делать. — Понятно, — Хёнджин расслабляется. — Кот, ты согласился в нём участвовать? — Да, приведённые тобой доводы были очень убедительны, — Минхо откидывает голову и устанавливает с младшим зрительный контакт. — Я очень рад! Приду на фестиваль только ради того, чтобы поесть твоей стряпни! — заявляет Хёнджин. — Сомневаюсь, что мне так сразу доверят готовить, скорее буду помощником, — рассуждает Минхо. — Но я в любом случае буду рад тебя видеть. — Это радует, — Хёнджин быстро наклоняется и оставляет кроткий чмок на кончике носа Ли. — Скоро звонок, пойду за свою парту. — Давай, — Минхо провожает его с улыбкой и совсем лёгким румянцем на щеках. Всё-таки проявлять свои чувства в школе он ещё не привык. Хорошо, что до них одноклассникам нет никакого дела и все заняты своими делами. — Боже, какие вы слащавые, — морщится Джисон. — Он даже ревновал тебя меньше минуты. Это так неинтересно, — фыркает, но затем тише добавляет: — Но очень мило, что у вас такие отношения. — Какие? — Ну... правильные, — пожимает плечами Хан. — Здоровые. — Думаю, мы просто доверяем друг другу. — И это самое главное, — Джисон показывает другу большой палец. — Но, пожалуйста, сдерживайтесь, — умоляет, жалобно воя. — Не всем хочется наблюдать за этим. Милуйтесь наедине, или меня так однажды вырвет. — Ты превращаешься в Чанбина, — цокает Минхо. — О боже... А ещё хуже сравнения не нашлось? — Тебе и это отлично подходит, — хмыкает Ли. — Я расстроен, я в печали, мне плохо и обидно, — драматизирует Джисон, театрально прикладывая руку ко лбу. Минхо одаривает его скептическим взглядом и отворачивается, когда со звонком в класс входит учитель Мин со стопкой из чёрной папки, блокнота и учебника по корейскому языку. Хан выключает режим драмы, но шепчет соседу, что всё ещё в досаде и обязательно это другу припомнит. У Минхо это вызывает только смешок и странное ощущение абсолютного счастья. — Ну что ж, до завтра! — кричит Джисон, двигаясь к парковке. — Увидимся на фестивале! — Пока, Сони, будем ждать твоего выступления! — Феликс привстаёт на носочки и машет однокласснику. — Окей! — Хан прикладывает обе ладони к темечку, показывая друзьям сердечко и вызывая у компании умиление и хохот. — Бро, удачи тебе с готовкой! — Иди уже, — привычно фыркает Минхо, но показывает соседу ответное сердце из пальцев. — Спасибо. — Ну какой ты обаятельный, — чуть ли не пищит Хёнджин, сдерживая бешеное желание затискать парня. — И что в нём обаятельного? — вставляет свои пять копеек Чанбин. — Я вот ничего обаятельно у этого кошака не нахожу. — Значит, тебе пора проверить зрение, — парирует Хван, даже не взглянув на друга. — А Минхо у меня самый обаятельный. — Хёнджин-а, — тянет Минхо, смущённо, но довольно улыбаясь. — Ты такой флиртун, — заманивает в свои объятья младшего, крепко прижимая к себе. — С тобой не получается не флиртовать, — сознаётся Хёнджин и охотно ластится к Ли, окутывая руками его спину. Хван немного выше Минхо, но сейчас ощущает себя таким крошечным, что готов спрятаться у бойфренда в кармашке и не вылезать оттуда. С Минхо слишком хорошо и спокойно, расставание с ним схоже с пыткой. Длительной и мучительной. — Ну какие ванильные, — кривится Чанбин. — Сейчас стошнит прям, — изображает рвоту, приложив два пальца ко рту и издав характерный звук. — Ликси, я завидую Джисону, что он свалил и не увидел этих лобзаний. Хёнджин в качестве протеста и желания вывести друга ещё больше из себя берёт и звонко целует Минхо в губы, намеренно растягивая это невинное касание на несколько секунд. Чанбин расходится монотонной морализаторской руганью, отворачиваясь от милующейся парочки и утыкаясь в телефон. У Хвана это вызывает только смех. Он снова вжимается в Минхо, не желая пока прерывать их обнимашки. И любопытные взгляды школьников его не беспокоят от слова совсем. Минхо бы тоже рассмеялся с выходки своего парня и сморщенного, как изюм, Чанбина, но боковым зрением цепляется за брата, что стоит до странности тихим и приунывшим. Он смотрит на них с Хёнджином как-то тоскливо, а после переводит внимание на Чанбина. Грусть и боль, что читается в глазах младшего Ли, корёжат душу Минхо. Феликс буравит Со, пока тот даже не моргает в его сторону. Минхо довольно хорошо знает своего братца и уверен, что тому обидно и завидно. Как бы он ни отрицал, Чанбин ему точно небезынтересен. А эта игра в передружбу уже порядком затянулась. И здорово, что Феликс это понимает. Плохо, что это, кажется, не доходит до Чанбина. Будь это Минхо позволено, он бы просто запер их где-нибудь и заставил обоих выложить всё как есть. Но влезать в чужие отношения — идея сомнительная, ещё и крайним можно остаться. Поэтому Минхо лишь безучастный наблюдатель, что изредка делает небольшие попытки подтолкнуть эту парочку хоть к чему-то. — Хён, — неожиданно, почти возле уха подавленно звучит Феликс. — Мама приехала за нами, идём. — Да, конечно, — Минхо выпускает Хёнджина из своих рук. — Нам пора. Пока, Хёнджин-и. — Пока, Хо-я, — Хван грустно поджимает губы. — Спишемся вечером, — целует старшего в щёку. — Конечно, — Минхо подмигивает и идёт за молчаливым братом. — Пока, Чанбин. — Ага, бывай, — без энтузиазма прощается Со. — Ёнбок-и, пока-пока! До завтра! — более весело кричит однокласснику. — Пока, — с тяжёлым вздохом произносит Феликс, кинув на Чанбина мимолётный пустой взгляд. Братья Ли в тишине покидают двор школы, направляясь к парковке. Феликс идёт чуть впереди, Минхо утыкается взглядом в его затылок. Хочется утешить, поддержать младшего, но Минхо совсем не знает как. Ликс, похоже, пребывает в том состоянии, когда его лучше не дёргать, на душевные беседы расположения у него нет. Только вот у Минхо сердце кровью обливается, пока он смотрит на «серого», потухшего брата, но в голове нет ни одной мысли, как поднять тому настроение. — Привет, мальчики! — сияя, здоровается Наён, когда ребята садятся в автомобиль. — Как дела? — Привет, — Минхо, понимая, что из Феликса сейчас только клешнями слова вытягивать получится, берёт всё в свои руки. — Всё хорошо! День прошёл как обычно. Немного нудные уроки, много болтливый Джисон и огромная кипа домашки. — Ясно, — кивает женщина, выруливая на проезжую часть. — Джисон — это твой сосед по парте? Вы подружились? — Ага, он неплохой малый. — Здорово! — искренне радуется Наён. — Я очень рада, что у тебя появились здесь друзья, Минхо-я. — Да, я тоже, — Ли обдумывает, насколько пришедшая в его мозг мысль удачная, набирается сил и негромко выдаёт: — Я завтра буду участвовать в школьном фестивале. — Что? Правда? — мачеха чуть ли не подскакивает на месте от восторга. — Это так чудесно, дорогой! А в чём ты участвуешь? — Я буду помогать кулинарному кружку и готовить вместе с ними, — Минхо отчего-то неловко. Он теребит шнурки на ветровке. — Минхо-я, ты такой молодец! Я счастлива! Мы с папой обязательно придём завтра поддержать тебя, — обещает женщина. — Да не стоит, — отмахивает юноша. — У отца наверняка полно дел, ему не до какой-то школьной ярмарки. — Не говори так, — не всерьёз журит пасынка. — Он отложит все свои дела, и мы заглянем к вам на фестиваль, — уверяет Наён. — Минхо-я, мы обязательно там будем, — ловит взгляд подростка в зеркале заднего вида. — Я так тобой горжусь. — Спасибо, — на Минхо накатывает смущение. Он уводит взгляд вниз, рассматривая свою обувь, будто впервые её видит. Наён для него чужой человек, но слышать от неё такие слова так по-родному приятно. Минхо бы испугался этому, но за последние недели он старается не удивляться переменам в своей жизни, а принимать их как должное. — Ликси, а ты чего молчишь? Что у тебя нового? — женщине немного совестно, что она обделила вниманием собственного сына. Но тут такой редкий и уникальный случай — Минхо сам пошёл с ней на контакт и поделился значимым для него событием. Ну не могла она не насладиться этим мгновением. Обязательно всё расскажет мужу, как вернётся домой. Такое продвижение в их отношениях с Минхо — для неё праздник и большое достижение. — Ничего, всё как всегда, — безэмоционально бурчит Феликс, приложившись к окну. — Что-то не так? — Наён успевает себе надумать, что обидела ребёнка, затянув свою беседу Минхо. — Нет, — так же сухо выдаёт младший. — Ликса просто очень загонял сегодня учитель Бён на физике, — влезает Минхо, спасая ситуацию. — Всё спрашивал и спрашивал. От такого быстро устанешь и будешь выжатым, как лимон. И на разговоры уже нет ни сил, ни желания. — Вот как, — Наён понимающе качает головой. — Мне жаль, милый, что тебе так досталось. Отдыхай, — и сосредотачивается на дороге, делая в салоне чуть громче музыку. — Всё нормально? — аккуратно и совсем тихо спрашивает Минхо у брата, наклонившись к нему. — Да, — очевидно врёт Феликс, даже не повернувшись к старшему. Минхо не пристаёт больше, давая младшему время, чтобы остыть и быть готовым выговориться. — Мальчики, вы кушать хотите? — интересуется Наён, как только они переступают порог квартиры. — Нет, — Феликс снимает куртку, обувь и тут же скрывается за дверью своей комнаты, избегая любого контакта с роднёй. — Он ещё не отошёл от физики? — беспокоится Наён. — Может, заболел? — Нет, ему просто надо побыть одному, — переубеждает её Минхо. — К вечеру всё хорошо будет. — Ладно, — женщина отступает, но волнение за сына никуда не уходит. — А ты есть будешь? — Не, пока не хочу, — отказывается Ли. — Попозже. — Как скажешь, — не настаивает Наён. — Папа обещал сегодня освободиться пораньше, так что, — смотрит на часы, — часа через три сядем ужинать. Я позову вас. — Супер, спасибо, — Минхо дарит мачехе полуулыбку. — Буду у себя, — ставит в известность и пропадает из вида Наён, уходя в свою обитель. Женщина провожает его тёплым взглядом, усмиряя в себе порыв обнять мальчишку и прошептать, как же она рада, что между ними нет больше той односторонней вражды и злобы. Она не держит обиды за прошлое поведение Минхо. Она лишь надеется, что оно исчезло навсегда, уступая место более светлому и радушному. Минхо откидывает рюкзак в угол, планируя забыть о нём до воскресенья уж точно. Он сбрасывает с себя форму, складывает в стопку, дабы позже отнести в корзину с грязным бельём. Надевает футболку и шорты и плюхается на кровать. В одной руке держит листочек с номером школьницы, а второй тычет по экрану телефона, забивая себе контакт, и сразу же начинает диалог с девушкой. Он пишет про себя, про учителя Бана и про завтрашний день. Отвечают ему довольно быстро, осведомляя, что о его скромной персоне весьма наслышаны. Минхо даже может догадаться о чём конкретном. Миён сообщает, во сколько Ли надо подойти, говорит, что взять с собой и в какой форме прийти, узнаёт про навыки Минхо в кулинарии и на прощание шутит про пожар и сигнализацию. Юноша на это только цокает и закатывает глаза, отвечая шутливым: «Уж постараюсь ничего не спалить», — и прощается с ученицей. Он лежит звёздочкой на постели, прикрыв глаза. Ураган из огромной кипы проблем потихоньку рассеивается, и от этого так хорошо и приятно. Спокойствие вокруг него витает приятной аурой, на душе лежит гладкий штиль. Минхо дышит ровно, свободно. Он счастлив, что всему бардаку приходит конец и что сквозь тучи, висевшие над ним много лет, начинает пробиваться солнце. Как колыбельная витающая тишина усыпляет, и Минхо не замечает, как впадает в дрёму, отключаясь от внешнего мира. Спустя пару часов его будит Наён, оповещая, что отец вернулся, и зовёт пасынка за стол. — Как дела в школе? — в моменте семейной трапезы серьёзным басом звучит голос Гоука. — Всё хорошо, — прокашливаясь, мямлит Минхо, не смотря на отца. — А что там насчёт твоего исключения? — задаёт наиболее интересующий его вопрос. — Пока тишина, но на этой неделе я ответил с домашним заданием на математике, хорошо написал самостоятельную работу по истории и помог в украшении зала для фестиваля, — отчитывается парень. — Да, хён большой молодец! — поддерживает брата Феликс. Сейчас он выглядит чуть лучше, нежели несколько часов назад — более живым. — И, кстати, ещё он будет участвовать завтра в этом самом фестивале и помогать кулинарному кружку! — И, кстати, мы завтра с тобой туда идём, — подытоживает Наён, смотря на мужа многозначительным взглядом. — На школьный фестиваль? — глупо уточняет мужчина. — Да, на школьный фестиваль. Это не обсуждается, мы должны поддержать сына! — ляпает Наён, но тут же хочет прикусить язык. Её неосторожные слова могут задеть Минхо и испортить те продвижки, что у них появились. — Я буду очень рад вас там видеть, — юноша чуть смелеет и устанавливает с папой зрительный контакт. — Ладно, — смиренно соглашается Гоук. — Надеюсь, там будет весело. — Будет конкурс талантов, где выступят все желающие и покажут свои навыки. Ещё будет аквагрим, палатка с рукоделием, где можно будет что-то себе купить, например, колечки, браслетики. Знаю, что ещё какой-то класс организовал что-то связанное с эзотерикой. Там и на Таро гадают, и в шар судьбы смотрят, — перечисляет Минхо, параллельно уплетая ужин. — Короче, много всего будет, — резюмирует Ли и ойкает. Из-за своей болтовни он пачкает в рагу уголок рта. — Осторожней, милый, — Наён рефлекторно, с материнской заботой берёт салфетку и аккуратно, нежно вытирает пятно с лица подростка. Но, осознав, что творит, одёргивает руку и виновато смотрит. — Извини. — Всё хорошо, — улыбается ей Минхо. — Спасибо, — от грядущего смущения он спасается стаканом сока, который принимается жадно пить. — Не за что, — женщина вновь расцветает, как роза в саду, и со всемирной теплотой в своих омутах наблюдает за пасынком. — Феликс, — Гоук обращается к младшему. — Ты как? Чем ты заниматься на фестивале будешь? А то сидишь такой притихший. — Он просто устал после занятий, — вступается за брата Минхо. — Поэтому молчаливый. — Всё нормально, хён, я чувствую себя лучше, — уверяет Феликс. — Я в порядке, день сегодня правда выдался тяжёлым, сил совсем не осталось, — в доказательство демонстрирует, что даже палочки ему держать сложно. — Я буду помогать завтра моему другу с его площадкой. Он отвечает за уголок спорта, попросил меня подсобить ему. — Будешь таскаться весь фестиваль с Чанбином? — хмыкает Минхо. — Да, с моим другом Чанбином, — как-то без энтузиазма подтверждает Ликс. — Чанбин? Это кто? — Гоук хмурится, пытаясь вспомнить упомянутого мальчишку. — О, это твой одноклассник, который к нам иногда в гости заходит? — описывает юношу Наён и получает кивок от сына. — Дорогой, — поворачивается к мужу, — это тот мальчик крепкого телосложения, которого Ёнбок-и приводил к нам домой пару раз. Понял? — А-а-а, — тянет Гоук. — Всё, да, понял. Очень приятный молодой человек. — И очень вредный, — фыркает Минхо. — Хо-я, — зовёт его Наён, — а твой мальчик там будет? У Минхо выскакивает на щеках слабый румянец. — Твой мальчик? — Гоук непонимающе глазеет сначала на супругу, а потом уже на сына. — Я чего-то не знаю? — Когда я вчера вернулась с работы и с магазинов, Минхо сидел тут с одноклассником. Они кушали и болтали, — поясняет женщина, не упоминая излишних подробностей. — Кто он? — обыденно спрашивает Гоук. Он не выглядит злым или недовольным, ему, скорее, просто любопытно. — Хван Хёнджин, — рассказывает Минхо. — Мы вчера вместе гуляли и зашли к нам попить чай. Я его накормил ужином, мы поговорили, и он потом ушёл. — Это всё? — мужчина изгибает бровь. — Ну да. — Он просто твой одноклассник? — допытывается отец. — Не больше? — Ну он... — смущается Минхо. Он никогда прежде не говорил папе о своих любовных делах. Это моментально вгоняет в краску. — Он мой парень, — в итоге сознаётся, испытывая отчего-то стыд. — Понятно, — Гоук возвращается к своей недоеденной порции. — Понятно? — Минхо хлопает глазами. — Ты не в ярости? — А должен? — Ну мог бы. Я вёл себя безалаберно, творил сотню глупостей, последствия которых разгребали вы с Наён. Я почти не учился, сейчас нахожусь в подвешенном состоянии и могу вылететь из школы, но при этом раскладе завёл себе любовь. Разве это не повод ругаться? — Ну, может, и повод, но я не буду, — отец делает глоток чая из кружки. — Это, в первую очередь, твоя жизнь — я не вижу смысла в неё лезть. Конечно, когда что-то выходит за рамки разумного, я не стою в стороне. Вон, был в шаге от того, чтобы отправить тебя в интернат. Но то, с кем ты встречаешься и кого ты любишь, меня уж точно не касается. Главное, чтобы это был твой осознанный выбор, а тот человек был хорошим, — разъясняет мужчина, смотря сыну прямо в глаза. — И к тому же, любовь не заводят, она находит тебя сама, — важно и по-умному резюмирует. — Хёнджин правда хороший, он очень много для меня делает. — Тогда я абсолютно спокоен, — облокачивается на спинку стула и сверлит ребёнка взглядом. — А это случайно не тот самый загадочный тип, о котором мы говорили ранее? — Он самый, — утвердительно качает головой Ли. — Надеюсь, ты познакомишь нас на фестивале? Я просто обязан сказать ему спасибо. — Познакомлю, он вам понравится. — Конечно, понравится, Минхо-я, — Наён по-доброму гладит плечо подростка. — Я его уже видела к тому же. Очень симпатичный и светлый юноша. Могу отлично понять, почему он тебе нравится. — Дорогая, хочешь сказать, что он симпатичней меня?! — возмущается Гоук. — В жизни не поверю! — Мне просто всегда нравились блондины, прости, — поддразнивает мужа, хихикая. — И плюс он такой молодой и красивый. — Эй! Я тоже ещё не старик! — пыхтит мужчина. — Кошмар какой-то. Парень моего сына, оказывается, может увести мою жену, — сокрушается Гоук, хлопая ладонями по своим бёдрам. — Феликс, поговори со своей мамой, пожалуйста. — Ой, ты можешь не переживать на этот счёт, — отмахивается Ликс. — Между мамой и Минхо Хёнджин точно выберет Минхо. Замужние женщины не в его вкусе. — Ёнбок! — визжит Наён, шутливо пихая сына в бок. — Вот уж успокоил, — расслабленно выдыхает Ли старший. — Но я что-то передумал знакомиться с этим юношей. Вкусам свойственно меняться. — Не беспокойся, пап, я не дам Хёнджину никого увести, — обещает Минхо. — Он заинтересован только во мне. — Это замечательно, — ободряюще улыбается отец. Минхо даже не сможет назвать случай, когда папа улыбался ему вот так в последний раз. — Я наелся, — Минхо встаёт из-за стола и убирает тарелку в раковину. — Наён, спасибо, было вкусно. Я пойду в комнату. Хочу лечь пораньше, мне завтра всё-таки рано вставать. — Не за что, милый, — Наён, кажется, вот-вот взорвётся от распирающего её счастья. — Добрых тебе снов. — И вам, — юноша делает несколько шагов к своей двери, как тихий голос отца вынуждает его замереть. — Минхо, — Гоук звучит неуверенно, будто ещё решает, говорить или нет. — Ты молодец, сынок, — всё-таки озвучивает свои мысли. — Иди спать. — Спасибо, пап, — Минхо неглубоко кланяется отцу и сбегает в своё убежище. Прижавшись спиной к двери, Минхо подставляет руки к щекам и неверяще моргает. Ему же это не послышалось? Папа его похвалил? Не наорал, не обозвал, а именно похвалил? Это очень непривычно, но так приятно. На душе будто растекается мёд, становится тепло. Сердце трепещет, а с губ не сходит улыбка. Минхо не может поверить, что его отношения с отцом, которые давно заросли мхом, оживают и становятся лучше. Неужели у них есть шанс быть друг другу действительно близкими людьми, что живут в мире и любви, а не вечно грызутся и орут? За те несколько минут, проведённых за столом, они проговорили дольше и нормальнее, чем за последние лет так пять. Это так удивительно. Минхо сейчас буквально каждой клеточкой своего тела, всем своим нутром чувствует, что они вчетвером — семья. Настоящая семья. Минхо вальяжно движется к кровати и присаживается на неё. Достаёт телефон и печатает пару сообщений бойфренду. Рассказывает, что всё хорошо, ужин прошёл замечательно, а с отцом не произошло ни одной ссоры, даже наоборот — они сближаются. Минхо переполнен этими эмоциями настолько, что вот-вот лопнет. Хёнджин активно способствует этому, написывая сообщения о том, как он рад за Ли, называя при этом «котом» и «милым». Минхо действительно в шаге от того, чтобы треснуть от счастья. Он предупреждает младшего, что его родители хотят с ним познакомиться, и тут же добавляет, что волноваться не стоит. Наён уже в восторге от него, а отец настроен на его счёт крайне положительно. Хван отвечает, что теперь переживает чуть меньше, чем мог бы. Минхо убеждён, что тот будет всю ночь об этой встрече думать и накручивать себя. Они обмениваются пожеланиями спокойной ночи, добавляя к сообщениям сердечки, и Минхо выходит из чата. Ставит несколько будильников на завтра, чтобы не проспать, и убирает телефон на тумбу. Потягивается и зевает, расстилая одеяло, как слышит тихий стук в дверь. — Хён, ещё не спишь? — в дверном проёме образуется светловолосая макушка. — Собирался, — Минхо усаживается на матрас и хлопает по свободному пространству рядом. — Заходи, — приглашает. — Чего хотел? — Поговорить, — Феликс не спеша входит в комнату, но дальше порога не ступает. — Но если ты уже ложишься спать, то ладно. Потом обсудим. — Всё нормально, Боки, — уверяет Минхо. — Я могу выделить тебе время. Давай рассказывай. — Хорошо, — сдаётся младший и усаживается на отведённое для него место. — Что-то случилось? Ты весь день такой поникший. — Ну, есть кое-что, — уклончиво начинает Ликс. — Можно я у тебя спрошу кое-что очень откровенное? — Валяй. — Как ты понял, что тебе нравится Хёнджин? — Оу, настолько откровенное, — Минхо слегка теряется, почёсывая затылок. — Если не хочешь, можешь не отвечать. Я понимаю, что это личное. — Да всё нормально, и ты к тому же не посторонний для меня человек, — Ли выдыхает и задумывается на пару секунд. — Это было постепенно. Сначала я просто считал его красивым парнем. Не больше. Интерес к нему как к личности возник со временем. И сам Хёнджин этому был катализатором. Он тянулся ко мне, начинал разговоры, привлекал внимание. И чем больше мы виделись и общались, тем плотнее он заседал в моей голове. Хёнджин оказывал мне поддержку, не осуждал, пытался помочь, да просто был рядом. Он делает меня лучше. Только от мысли о нём я улыбаюсь. Думаю, всё это и послужило поводом влюбиться в него. А осознал я это после нашего похода в Мак. В ту ночь я чётко понял свои чувства к нему. — Тебя это не напугало? — Ничуть. Я подозревал, что это взаимно. Да и ваши дурацкие шутки успокаивали, вряд ли бы они взялись из воздуха, не имея хоть каких-то оснований, — хохочет Минхо и несильно пихает брата в плечо. — А что такое? Ты в чём-то сомневаешься? — Я... не знаю, — вздыхает Феликс. — Я ничего вот не понимаю. — Ты про что? — хмурит брови Минхо. — Не понимаешь, нравится ли тебе Чанбин? — привычно шутит, но попадает в яблочко, задевая за больное. — Да! — вскрикивает Ликс, всплёскивая руками. Минхо пугается такой реакции. — Что? — Ну то есть да, я запутался в этих отношениях, которые даже не отношения, — Феликс ерошит волосы. — Мы с ним близкие друзья, мне классно тусоваться с ним, но почему он не хочет большего?! Ему что, нравится быть со мной только в статусе «друга-одноклассника»?! — Стой, ты имеешь в виду, что... — Да, хён, — перебивает брата и закатывает глаза. — Да, мне нравится Чанбин. Да, как парень, да, я это сейчас признаю, доволен? — Угу, — кивает старший. — Только это для меня не новость. — Для меня тоже, — Феликс перебирает пальцы, грустно уставившись на них. — Я так долго отрицал это, надеясь, что Чанбин не выдержит и возьмёт всё в свои руки. Но он оказался беспросветным тормозом, — резко поднимает возмущённый взгляд на брата. — Знаешь, как меня злит, что даже вы с Хёнджином в отношениях, хотя знакомы всего ничего, а я — нет? И я правда рад за вас, но жутко вам завидую. Мне тоже до жути хочется вот так сидеть с родителями за столом и обсуждать своего парня, слушая, как они от него в восторге и им уже не терпится с ним познакомиться! — сдувается и прислоняется спиной к стене. — Вы открылись друг другу, а человек, к которому у меня чувства, лишь отнекивается, повторяя, что мы только друзья, — забирает себе подушку и обнимает её. — Ты же и сам это неоднократно говорил, — справедливо замечает Минхо, ближе подсаживаясь к младшему. — Да, но я просто стеснялся даже намекнуть, что он мне интересен. У меня была вера, что Чанбин что-то предпримет, а он... короче, не оправдал моих ожиданий. Теперь я в растерянности. — Ты из-за этого сегодня весь день такой мрачный? — Да. — И на нас с Хёнджином с тоской смотрел, когда мы обнимались, потому что... — Потому что вы можете обниматься и быть искренними в своих чувствах, а я — нет, — Феликс завершает фразу за старшего. — Чанбин лишь подшучивает над вами, будто его действительно не волнует, что происходит между нами. — Ты считаешь, ему всё равно? — А как будто нет, — с обидой фыркает Ликс. — Его беспокоят только булочки в столовой и качалка. — По-моему супер очевидно, что ты ему тоже нравишься, — делится своим наблюдением Минхо. — И не только мне между прочим. Боки, он та-а-ак на тебя смотрит, что в зрачках буквально сердечки видны. — Я тоже был уверен, что небезразличен ему, но это затянувшееся признание переубеждает и наводит на иные мысли. — На какие? — Или он не хочет что-то менять в наших устоявшихся отношениях, или боится, или я не нравлюсь ему, — грустно резюмирует Феликс. — Хён, как думаешь, какой из этих вариантов правдивый? — Второй, скорее всего. В жизни не поверю, что этот гном-качок не испытывает к тебе хоть чего-то. Наверное, действительно просто боится. Признаваться в любви всегда дело такое... рисковое. — Но вы же с Хёнджином вместе. Значит, кто-то кому-то признался. — Да, но это также значит, что мы оба с ним переживали на этот счёт. Просто оказались смелее, чем вы, — щёлкает младшего по кончику носа. — Боки, — обнимает за плечи. — Я даю тебе стопроцентную гарантию, что всё у вас взаимно. Просто кому-то из вас надо набраться смелости и начать этот разговор первым. Тогда и жизнь станет лучше, и трава зеленее, и воздух чище. — Как у тебя всё просто, — Феликс толкает старшего в бок. — Хорошо говорить тому, кто уже в отношениях, где у вас тишь да гладь. — И у тебя такое будет. Надо лишь сказать своему коротышу, что тебе надоело ждать и ты хочешь определённости. — Наверное, ты прав, — улыбается Феликс и укладывает голову на брата. — Спасибо, хён, что выслушал. Я… я, может, признаюсь ему после фестиваля. — Не за что, малой. Вперёд и, главное, не робей! А я всегда готов и выслушать тебя, и поддержать! — Я не намного тебя младше, — фыркает Ликс, но уголки губ по-прежнему приподняты. — Знаешь, я так рад, что ты у меня есть. Ты с самого начала был заботливым старшим братом, хоть и притворялся колючим ёжиком, — откровенничает Феликс. — Я злился на тебя, на то, как ты ведёшь себя с мамой. Но я не пытался понять тебя. А ты просто защищался. Ты был так одинок, но при этом смог впустить меня в своё сердце. — Боже, что за сентиментальность, — цокает Минхо. — Снова включаешь ёжика, дабы спрятать чувства, — замечает Феликс. — Но, хён, со мной ты можешь этого не делать. Я хочу быть с тобой настоящими братьями, а не теми, кого просто свели обстоятельства. — Я знаю, Ёнбокс, — вздыхает Ли-старший. — И я доверяю тебе, — свободной рукой накрывает крошечную ладонь Феликса. — Прости, что принял вас с Наён в штыки. Я смотрел на вас, как на чужаков и предателей, видел в вас угрозу. А ты был, как котёнок, такой маленький и беспомощный, что катастрофически нуждался в помощи. — Прям катастрофически? — Да, — кивает Минхо. — Не помнишь, что ли, как чуть не спалил кухню, пока пытался себе разогреть обед? — Помню, — Ликса накрывают воспоминания минувших дней, а вместе с тем и неловкость от той ситуации. — Ты тогда ещё ожог получил, пытаясь меня уберечь. Мне до сих пор стыдно. — А ты в тот момент плакать начал, — хмыкает Минхо. — У тебя так забавно нос покраснел. Ты бормотал извинения, а твой живот урчал. — Боже, хён, — Феликс прячется в шее старшего, сгорая от вернувшегося стыда. Он будто заново проживает тот день. — Зато так мы сближались, — подытоживает Минхо. — И так стали теми, кто мы есть. — Да, — соглашается Ли-младший. — Это был трудный путь, но он стоил того. Уютная тишина окутывает их. Объятья согревают. Феликс проникается братской атмосферой вокруг и решает задать ещё один вопрос, продолжая их негласную ночь откровений: — Не знаю, насколько этично будет спрашивать это с моей стороны, но как ты теперь относишься к моей маме? Я заметил, что у вас вроде всё нормально. — Ну, действительно всё стало куда лучше. Мне следует извиниться перед ней за все те обидные вещи, которые она получила от меня. Мой подростковый мозг считал её заменой маме, а не новой возлюбленной отца. Поэтому всё и покатилось в тартарары. — Ты больше не настроен к ней враждебно? — Нет, — отрицательно мотает головой Минхо. — Она мне кажется милой женщиной, что безумно любит папу и делает его счастливее. У меня нет причин ненавидеть её. И если честно, их и с самого начала не было. — Хён, мама и тебя очень любит, правда. — Это чудесно, Боки, — ерошит пряди младшего. — Мне нужно ещё немного времени, чтобы окончательно принять её. Пока я не могу сказать о ней того же. — Я понимаю и не давлю. Я рад тому, что у нас есть, — Феликс теснее жмётся к брату. — Вот только оставили бы тебя в нашей школе, и предела моего счастья не будет. — Моему тоже, — ироничный хмык вырывается из Минхо. — Буду верить, что завтра я очень понравлюсь комиссии, и они дадут мне шанс на реабилитацию. — Уверен, у тебя получится! — подбадривает брата. — Хён? — тихо зовёт. — М? — А ты мне завтра бесплатно дашь еды, что приготовишь вместе с кулинарным кружком? — Ещё чего, — фырчит Минхо. — Будешь платить, как и все. Я вообще с тебя двойную плату возьму! — Кошмар, ну ты и скряга, — бурчит Феликс. — А ещё старший брат называется. — Прости, но бизнес есть бизнес, — без сожалений поясняет Минхо. — Таков жестокий мир. — Я в досаде и обиде на тебя, — выдыхает Ликс, но в противовес вжимается в старшего, не желая уходить к себе. Ему сейчас слишком хорошо и тепло. Минхо бесшумно смеётся и с радостью крепче обнимает братца, забивая на то, что ему вообще-то рано вставать. Это на самом деле такие мелочи.

***

Народу оказывается много, никому не протолкнуться. Школьные фестивали всегда вызывают всеобщий ажиотаж, но сегодня возникает ощущение, что тут собрался весь многомиллионный город. Минхо крутится как белка в колесе уже четвёртый час, стоя то за плитой, то на фасовке, то за кассой. Готовить пуноппаны, чуррос, токпокки и другие блюда родной кухни — энергозатратно, но Ли, как ни странно, получает от этого удовольствие. Его щека испачкана в тесте, но на то, чтобы стереть кляксу, не хватает времени. Удаётся на секунду заглянуть в телефон, что издал писк оповещения. Наён написала, что они с Гоуком скоро будут. Минхо охватывает паника; хочется, чтобы отец полностью остался им доволен. Разочаровать папу после слабого просвета в их отношениях — главный его страх. Поэтому он откладывает куда подальше свою рассеянность и с полной отдачей берётся за жарку новой порции рисовых клёцок. Из друзей он видел только Джисона, что заглянул к нему на секунду, пожелал удачи и умотал готовиться к выступлению. Минхо дал слово, что придёт послушать. Его к этому времени должны будут отпустить. С Хёнджином он не пересекался. Тот занят в другом деле, помогая художественному кружку. К сожалению, Минхо настолько загружен, что даже краткое сообщение не может ему написать. Они списались до начала всего праздника, обменявшись небольшими смсками. Но Минхо мало, у него неимоверное желание обнять младшего, насладиться его близостью. Поэтому парень ждёт конца фестиваля, когда он сможет взять Хвана за руку и пойти погулять. Бессмысленно бродить вдвоём по улицам и разговаривать о разных глупостях, мелочах. Признаваться в симпатии до порхающих в животе бабочек и целоваться до пухлых губ. — Обо мне такой счастливый думаешь? — Минхо вырывают из грёз. Правду говорят: вспомнишь солнышко, вот и лучик. — Именно, — улыбается Ли. — Ты какими тут судьбами? — интересуется, параллельно продолжая жарить выпечку. — Я вырвался, чтобы навестить своего милого котика, — кокетливо рассказывает Хёнджин, стреляя в старшего глазками. — Сильная запара? — Уже меньше, чем было в начале, — вздыхает устало Минхо. — Но, как видишь, народ идёт, — кивает на очередь у кассы. — Но меня обещали через пару часов отпустить. — Отлично, тогда все вместе пойдём на конкурс поддержать Джисона, — воодушевлённо щебечет Хван. — Феликс и Чанбин к нам тоже присоединятся. — Здорово, — Минхо выкладывает готовую рыбку на противень, откуда потом её забирает другой человек, выдавая гостям. — Тебе скоро уходить обратно? — Да, мне на десять минут разрешили отойти, — вздыхает Хёнджин. — Так что, увы, но уже пора обратно. — Мы скоро увидимся, поэтому сильно не грусти, — подбадривает Ли. — Не буду, котёнок, — Хёнджин тянется через стол и ловко убирает с лица возлюбленного пятно, подмигивая. — Минхо-я, вот ты где! — радостный и звонкий женский голос застаёт их врасплох. Мальчики нервно отскакивают друг от друга. — Наён, отец, — Минхо осматривает прибывших. Прокашливается и указывает рукой на замершего младшего. — Это Хван Хёнджин, мой... парень, — смущённо представляет родителям Хвана. — Хёнджин-и, это мой папа. Наён ты уже знаешь. — Здравствуйте, господин и госпожа Ли, — Хёнджин кланяется. — Я бы с радостью поболтал с вами подольше, но мне пора возвращаться к себе. Надеюсь, застану вас после, когда времени для беседы будет больше, — учтиво улыбается взрослым. — Здравствуй, — Гоук оглядывает юношу. — Конечно, ступай, не смеем задерживать, — становится в сторону, уступая школьнику дорогу. — Хёнджин, а приходи к нам сегодня вечером на ужин! Мы хотим получше узнать мальчика, что так нравится нашему Минхо, — приглашает Наён, святясь, как новогодняя гирлянда. — Наён, — смущённо мычит Минхо. — Да, верно, — подхватывает инициативу супруги Гоук. — Я обязан тебя отблагодарить за то, что вправил мозги моему разгильдяю! — Что вы, ваш сын чудесный, — смеётся Хёнджин. — И не так много я сделал. Но с удовольствием буду присутствовать на ужине, спасибо за приглашение! — ещё раз откланивается Хван. — Я к тебе позже вернусь, хён! — обращается к Минхо и уходит, мгновенно пропадая из вида, теряясь в толпе. — Ладно, готов признать, что он красив, — сознаётся мужчина. — Но я в молодости тоже был ничуть не хуже, — фыркает. — Ты и сейчас очень хорош собой, милый, — уверяет Наён. — Минхо-я, у тебя очень прелестный мальчик. — Да, он потрясающий, — соглашается подросток, краснея кончиками ушей. — Как вам тут? — возвращается к готовке, бросая на родителей быстрые взгляды. — О, тут всё так красиво украшено! — восхищается женщина, хлопнув в ладоши. — Мне очень нравится! — Согласен, всё очень неплохо, — менее эмоционально отзывается Гоук. — Какие у тебя планы на сегодня? Ты тут надолго? — обращается к сыну. — Меня отпустят через несколько часов, я тут, скажем так, на полставки, — Минхо балансирует, общаясь с родителями и занимаясь готовкой. — Мы с друзьями пойдём смотреть конкурс талантов. Там Джисон выступать будет, мы его поддержать хотим. Затем, наверное, немного погуляем, после — домой на ужин. — Понятно, — кивает мужчина. По нему видно, что он хочет сказать что-то ещё, но или не может подобрать нужных слов, или просто не осмеливается. — Минхо-я! — Наён берёт всё в свои руки. — Ты у нас такой молодец! Мы с папой так за тебя рады и горды! — Спасибо, — мальчик улыбается. Ему приятно, внутри будто патокой разливается тепло. Семейное тепло. — У тебя, наверное, много дел, — начинает Наён. — Мы купим приготовленные тобой булочки и пойдём ещё походим. Феликса найдём. — Да, хорошо. Он в уголке спорта, это вон там, — юноша указывает направление. — Отлично! — женщина одаривает пасынка улыбкой. — Мы тогда на кассу и к Ликси. Чудесного тебе дня! — Здравствуйте! — сбоку раздаётся бас, привлекая внимание троицы. — Прошу прощения, что отвлекаю, но у меня важные новости. — Учитель Бан! — восклицает Минхо и кланяется педагогу. — О, учитель Бан, добрый день, — Наён так же отвешивает преподавателю неглубокий поклон. — Приветствую, — Гоук повторяет за женой. — Я — Ли Гоук, отец Ли Минхо. Наконец-то я познакомился с вами. Переводом моего сына в вашу школу и в частности в ваш класс занималась моя супруга. Рад увидеться. — Это взаимно, господин Ли, — педагог улыбается родителям школьника. — У вас очень смышленый ребёнок. — И немного... кхм, — прокашливается Гоук, — гиперактивный. — Ну на то молодость и дана, — философски рассуждает Чан. — Мы творим разное, а, повзрослев, живём с чувством стыда. Это неизбежно. — И то верно, — соглашается Ли-старший. Минхо испытывает лёгкую неловкость. Учитель Бан его защищает, выгораживает, хотя мог высказать отцу многое... да буквально всё, что учудило его чадо и отчего нервы преподавателя лопались, как мыльные пузыри. Или выражаться менее тактично, называя Минхо оболтусом, что было бы обосновательно. Но он не делает этого. Обтекает, оправдывает. Ли атеист, но, кажется, уверовал в своего персонального господа бога. — Учитель Бан, — зовёт педагога Наён. — Вы сказали, что у вас какая-то важная новость. Что-то случилось? — А, точно! — спохватывается мужчина. — На самом деле хорошо, что вы тут все вместе. Сразу всё и узнаете. Минхо, — оборачивается к парню, — я виделся с администрацией, и они озвучили мне своё решение. — Правда? И что они сказали? — тревожность возрастает. Ли забывает про готовку и подгорающие клецки. Он щенячьим взглядом смотрит на классного руководителя в ожидании приговора. — Они настроены ещё крайне скептично, воротят нос и фырчат, как дикобразы, но в целом удовлетворены проделанными тобой делами, поэтому... — замолкает для создания интригующей паузы. Издеваться плохо, но Чан позволяет себе такую шалость. — Тебя оставляют в нашей школе! — счастливо объявляет, улыбаясь так ярко, будто решалась судьба его сына, а не простого ученика. — Да? Боже, как здорово! — чуть ли не визжит и не плачет Наён, хлопая в ладоши. — Минхо-я, я так рада! — не ограждай их с мальчишкой бортик и плита, заключила бы пасынка в самые крепкие объятья. Но ничто не помешает ей это сделать позже, когда они увидятся дома. — Боже, я обязана сегодня накрыть стол! Приготовлю твои любимые блюда, дорогой, — обещает она Минхо. — Учитель Бан, — резко переключается на преподавателя, — спасибо вам огромное! — низко кланяется мужчине. — Спасибо! — Что вы, — отмахивается руками Чан, — я ничего такого не сделал. Минхо сам проявил инициативу и улучшил своё положение. Он своими стараниями добился такого результата. Моя причастность тут минимальна. — Вы, как минимум, убедили администрацию дать моему оболтусу шанс. Это уже многого стоит, — вмешивает Гоук. — Спасибо, — наклоняется, выражая всю свою признательность учителю. — Да перестаньте, — продолжает отнекиваться педагог. — Минхо тут герой, а не я, — смеётся и переводит взор на ученика. — Теперь всё в твоих руках. Оправдывай доверие, но не забывай веселиться и просто наслаждаться школьной жизнью. Не обременяй себя лишним. — Спасибо вам, — шепчет Минхо. Он готов разреветься от такого подарка судьбы. И кто бы мог подумать, что новость о возможности продолжать учиться в этом учебном заведении так обрадует его? А всего несколько дней назад парень отчаянно грезил о переводе и всеми правдами-неправдами пытался его добиться. Иронично однако. — Не за что, — на лице лёгкая полуулыбка. — Что ж, я пойду. Мне надо убедиться, что никто из моих не отлынивает. А то я их знаю: только отвернёшься, так у них всё из рук валится, а сами начинают дурью маяться, — посмеивается Чан. — Всего доброго, — кланяется родителям и уходит. — До свидания! — прощается вслед Наён. — Как же всё хорошо вышло, — расслабленно выдыхает и смахивает крохотную слезинку. — Ты всё слышал, — серьёзно звучит Гоук, обращаясь к сыну. — Дело за тобой. Не подведи. За тебя ручался учитель Бан, так что твои косяки будут автоматически его. — Я знаю, — бурчит Минхо, опустив глаза в пол. — Так, хватит ворчать, — влезает Наён. — Потом ему наставления скажешь, сегодня мы на позитивных нотах. Минхо-я, ты огромный молодец! Я так горжу-у-усь тобой! Ты супер! — показывает мальчику большой палец вверх. — Спасибо, Наён. — Ой, мы и так тебя слишком сильно отвлекли, — женщина замечает гневный взгляд кого-то из поваров на, казалось бы, бездельничающего Минхо. — Тебе готовить надо. Мы уходим, будем ждать тебя и твоего прелестного мальчика на ужин! — кричит напоследок мачеха и утягивает мужа за локоть к кассе. Она покупает выпечку и, помахав пасынку, уходит. Минхо догадывается, что скорее всего к Феликсу. Ли извиняется перед соучастниками кружка и с прежним упорством возвращается к готовке. Но мыслями он не здесь. Минхо не может сдержать улыбки от осознания, что всё оказалось не зря. Что он смог, он сделал действительно что-то стоящее в своей жизни. Сам, почти без помощи, разгрёб наделанные своими руками проблемы и теперь может дышать свободно. Идти вперёд, не оглядываясь. Неужели всё стало правда хорошо? Минхо удалось предотвратить исключение, с отцом началась оттепель. Он даже похвалил несколько раз сына, чего не делал уже несколько лет. С Наён у них тоже налаживается контакт, Ли больше не пытается её укусить, задеть. С Феликсом они тоже становятся ближе, делясь друг с другом сокровенным. В его семье наконец настаёт идиллия. Долгожданный штиль после затяжного шторма. А ещё у Минхо есть замечательный друг, что скрашивает нудные уроки. Бессвязно болтает обо всём, заполняя собой всё пространство вокруг. Ещё у Ли есть Чону, который, пусть и ревнивый и вспыльчивый, но верный и хороший. Минхо обязательно уладит с ним все недопонимания, и у них тоже всё станет как прежде. И даже лучше. Минхо признаёт и наличие в своей жизни Чанбина. Сколько бы Ли ни подшучивал над ним, велика вероятность, что однажды они породнятся. Видеть Чанбина придётся часто, причём не по своей воле. Минхо пусть и фыркает на него, но признаёт, что парнишка тот неплохой. Феликса в обиду точно не даст. Но говорить об этом Чанбину он не станет. Зазнается ведь. И самое важное — у Минхо есть парень. Тот, кто помог ему одуматься, очнуться. Помог стать лучше, опомниться и осознать, что Ли саморучно творит со своей жизнью. Его любовь и поддержка сотворили с юношей чудеса. И теперь Минхо — ученик элитной закрытой школы, из которой не собирается сбегать. Хёнджин — лучшее, что могло с ним произойти. Как счастливый билетик в прекрасное будущее. И в чём уверен Минхо на сто процентов — это будет совместное будущее. Рука об руку. Минхо пребывает в эйфории, озаряет всех покупателей своей кошачьей улыбкой и сияет глазами. Он весь светится, как ёлка в новогоднюю ночь, что не остаётся незамеченным. Ребята из кружка перешёптываются, строя догадки. Они видели, как Ли общался с учителем и другими двумя взрослыми, но вникнуть в суть беседы не было возможности и времени. Посетители, особенно посетительницы в виде школьниц и студенток, что в качестве гостей находятся на фестивале, смущаются. Некоторые алеют щеками, а самые смелые даже решаются на личные вопросы. У Минхо несколько раз спросили номер, имя, класс и не хочет ли он прогуляться вечером. Конечно, этого было не особо много, парень всем вежливо отказывал, но вогнать его в краску такими заигрываниями у девушек получилось. Минхо вообще не пытался с кем-либо флиртовать, у него просто отличное настроение и желание улыбаться всему миру. Это ведь неплохо? Как ему и обещали, Минхо отпускают восвояси ближе к полудню, поблагодарив за помощь и отдав с собой несколько бунгоппанов, что испёк. Они тёплые, ароматно пахнут и вызывают активное слюновыделение. Минхо не особо голоден, но прекрасно знает одного человека, с которым своим уловом можно поделиться. Он прощается со школьниками и весело сквозь ряды, палатки и прочие станции с развлечениями направляется за Хёнджином. Хочет дождаться, когда парень освободится, чтобы пойти с ним к главной сцене. Чо Миён, забирая из рук Ли фартук, обмолвилась, что тот очень даже неплох в готовке. А своим очарованием привлёк немало гостей, делая весомую выручку. И передавая ученику свёрнутых в пакет рыбок, вскользь упомянула, что была бы не против, присоединись Минхо к их клубу на постоянную основу. Тот пообещал подумать. Ему нужно посоветоваться с одним важным человеком. Правда, Минхо почему-то убеждён, что тот настоятельно порекомендует принять предложение Миён и вступить в кулинарный кружок. Если быть полностью с собой откровенным, Минхо ведь действительно очень понравилось готовить. Он скучал по этим ощущениям: когда держишь в руках сковороду, когда взбиваешь тесто, а потом поварешкой льёшь его на нагретую, раскалённую поверхность. Как ловко переворачиваешь поджаренную сторону на ещё сырую. Как следишь, чтобы ничего не сгорело. Он с таким удовольствием наблюдал за золотистой корочкой, которая ещё немного и заблистала бы под лучами солнца. Ли переживал, что растерял все умения из-за длительного отсутствия практики. Но нет, руки всё помнят. — Так радуешься, что остался тут? — ехидный девичий голос раздаётся спереди. Минхо тормозит и поднимает глаза на школьницу. — Хёна? — удивляется Ли. — Ты знаешь? Откуда? — приподнимает брови. — Я староста, если ты забыл, — ворчит девочка. — Конечно, я знаю, что происходит в моём классе, — фыркает, складывая руки на груди. — Учитель Бан мне сказал. — Ясно, — растерянно кивает. — И всё? Спасибо мне сказать не хочешь? Я твою задницу прикрыла перед учителем Паком. — Да, конечно, — Минхо выпрямляется и отвешивает однокласснице поклон. — Спасибо тебе огромное, Хёна. — Пф, так-то лучше, — Хёна не сбавляет своей надменности. Глаза приобретают недобрый прищур. — А ещё ты помнишь, что мой должник? Божился сделать, что только попрошу. Помнишь? — Помню, — сглатывает Минхо. Нервишки шалят, ведь неизвестно, что эта бестия пожелает. И от этого становится страшно. — Ты придумала, чего хочешь? — Придумала, — с дьявольской улыбкой качает головой. — Я хочу... — затихает на мгновение, наводя ещё больше ужаса на Ли, — твои бунгоппаны, — весело завершает. — Что? — Минхо уверен, что ослышался. — Я не собираюсь тратить деньги на них, так что просто отдай мне свои, — вытягивает вперёд руку. — Ну же, — сжимает и разжимает кулак. — Это моя просьба, давай же! — Ты правда хочешь за свою помощь этих булочек? — Ли непонимающе смотрит на школьницу и тычет указательным пальцем на свёрток с выпечкой. В мыслях не укладывается, что Хёна вместо наказания, отмщения, любого другого способа унизить Минхо выбрала каких-то рыбок с начинкой, вагончиков с которыми пруд пруди на улицах города. Что-то тут не так. Или Минхо дурак, или лыжи не едут. — Серьёзно? — Да, серьёзно, — цокает и закатывает глаза девушка. — Я жду! — требовательно настаивает. — Ладно, — видимо, всё-таки Минхо дурак. Он передаёт ученице пакет с едой. Та довольная забирает его из рук, разворачивает и откусывает немного десерта. — М-м-м, вкусно, — тянет, закрыв на пару секунд глаза, и тщательно пережёвывает. — Я ничего не понимаю, — Минхо растерянно разводит руками, наблюдая за Хёной и ожидая подвоха. — Ну чего тебе ещё? — с набитыми щеками бурчит староста. Натыкается на пустой взгляд и вздыхает, проглатывая мякиш. — Слушай, ты был моим должником, так? — Минхо кивает. — И я могла за твоё спасение попросить у тебя что угодно, верно? — Ли вновь безмолвно соглашается. — Вот я и попросила бунгоппаны. Какие вопросы? — Но... почему? — Да боже мой, — стенает Хёна. — Ты такой бесячий, — морщится, проходя по парню раздражённым взором. — Я, может, и планировала изначально тебя проучить и сделать с тобой что-то этакое. Но после разговора с учителем Баном и осмыслением решила передумать. И вот остановилась на этих восхитительных булочках. Доволен? — А что тебе сказал учитель Бан? — Это неважно, — отнекивается Хёна. — Не твоего ума дело. Просто радуйся, что тебя не стали исключать, а я поступила, как взрослый и умный человек, и взяла с тебя столь маленькую оплату за свою безграничную доброту. — А ты всё так же скромна, — подмечает Минхо, расслабленно опуская плечи. — Ты сейчас договоришься, и я обратно передумаю, — угрожает девушка. — Всё! Не мозоль мне больше глаза. Не хочу тебя видеть до понедельника уж точно, — на своих маленьких каблучках идёт вперёд, проходя мимо школьника. — Спасибо тебе, — поравнявшись, Минхо негромко произносит, вполоборота стоя к старосте. — Огромное спасибо. — Бывай, — в своей привычной манере фырчит Хёна, уходя от одноклассника всё дальше и дальше. Она делает ещё один укус и задумчиво упирается глазами куда-то в землю. История мальчишки её немного тронула, всё-таки потерять маму — страшное горе и удар по психике. Учитель Бан так грустно рассказывал, что пережил за всё это время Минхо, что ей, возможно, стало его даже чуточку жаль. Он бесспорно в её глазах до сих пор придурок, но портить ему жизнь гнилой и низкой просьбой она не станет. Девочка останавливается и разворачивается, находя спину отдаляющегося Минхо. — Знай, это был первый и последний раз, когда я проявила к тебе милость. Слова до адресанта, понятное дело, не доходят. Но скорее всего школьница их говорила сама себе, убеждая себя в том, что она всё та же строгая и стервозная староста, не имеющая любимчиков и не выгораживающая непутёвых одноклассников. Исключений быть не может. Минхо не думал, что и так хороший день может внезапно стать ещё лучше. Парень сам поражается, как всё так удачно складывается. Что это за волшебство такое — он не знает, но готов расцеловать руки этому магу. А может, судьба смилостивилась нам ним после стольких лет страданий и метаний из пустого в порожнее. Ли просто благодарен высшим силам, что все невзгоды рассеялись, как детские кошмары с наступлением утра. Светлая макушка попадается на глаза, и Минхо браво шагает в её направлении. — Ты ещё не всё? — оказывается рядом со своим парнем, опускает ладонь на его спину и заглядывает ему в лицо. — О, ты тут, — приятно удивляется Хван. — Дай мне ещё десять минут, — щёлкает по носу старшего. — Хорошо-о-о, — нараспев тянет Ли и, наскоро чмокнув Хёнджина в щёку, отходит. Обычно он стесняется проявлять свои чувства так открыто на глазах у всей школы, но сегодня особый случай. Его распирает от чувства бесконечного счастья, что бурлит в нём, вырываясь наружу. Хван слегка обескуражен, но улыбается Минхо, возвращаясь к своему занятию. Ли прячет руки в карманах брюк и перекатывается с носка на пятку, терпеливо дожидаясь младшего и наслаждаясь чудесной погодой. Его ожидание длится недолго, будто бы даже меньше заявленных десяти минут. Хёнджин выходит к нему и сразу берёт за руку, переплетая пальцы и утягивая вглубь фестиваля. — Не сильно устал? — интересуется Хван, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Ли. — Не-а! — жмётся к Хёнджину ближе. — Это хорошо, — парень сначала кажется безмятежным, но позже переводит скептичный взгляд на спутника. — А ты чего такой довольный? — щурит глаза, подозрительно осматривая лицо Ли. — Кто тебя так осчастливил? — Да так, просто настроение отличное, — увиливает Минхо. Хочется немного подразнить Хвана. — Колись, — локтем тычет старшего в бок. — Что, у тебя вновь попросили номер телефона, красавчик? — фырча, спрашивает Хёнджин. — Было такое, но это глупости, — отмахивается Ли. — Я бы не счёл это столь важным поводом для радости. — Было? У тебя вновь кто-то попросил номер? — Ну парочка посетительниц, — без энтузиазма вещает Минхо. — Они сказали, что я красивый и милый и попросили дать мой сотовый. И, — выставляет перед лицом младшего указательный палец, — опережая твой вопрос, сразу скажу: я отказал им всем. Не переживай. — Я и не переживал, — Хван убирает руку от своего лица, перед этим несильно куснув за палец. — Я в тебе не сомневался ни на секунду, котик. — Ого, ты уже кусаться начал, — прикладывает ко рту ладонь. — Должен ли я тебя бояться? — Ох, не волнуйся, тебе понравятся мои укусы, — намеренно громко щёлкает зубами. — Звучит крайне самоуверенно, — хмыкает Ли. — Я знаю, о чём говорю, — играет бровями Хёнджин. — Так что тебя так обрадовало? — возвращается к прежней теме. — А, ну есть кое-что, — Ли наводит интригу, уводя взгляд в сторону. — Произошло тут пару часов назад. — Не томи, — канючит Хван, дёргая парня за руку. — Ко мне приходил учитель Бан и озвучил решение администрации школы насчёт моего исключения, — рассказывает Минхо. — Ого, уже?! — Хёнджин, опешив, притормаживает. — И что они сказали? — обеспокоенно окидывает взглядом лицо старшего, пытаясь считать его эмоции. Но расслабленный и весёлый Ли наводит на мысли, что всё разрешилось удачно. — Тебя оставят? — Да! — без увиливаний и зажимок гордо отвечает Минхо, задрав нос. — Мне дали ещё один шанс. — Правда? — Хван выпускает ладонь старшего и заключает его в объятья, никого не стесняясь. Он прижимает к себе возлюбленного, не оставляя меж ними ни миллиметра. — Это так замечательно, Хо-я! Я... я так счастлив! — лихорадочно шепчет на ухо Хёнджин. — Боже, это ведь значит, что мы будем учиться вместе! И выпустимся вместе! — без пауз тараторит, носом ведя по шее парня, вдыхая его парфюм. — Я очень рад, милый. — Я тоже рад, Хёнджин-и, — Минхо обхватывает Хёнджина руками, кутаясь в родном человеке. — Спасибо, что был всё это время рядом, что помогал, поддерживал. Без тебя у меня бы ничего не вышло. — Не преувеличивай, ты всего добился сам, — театрально фырчит младший. — Ты молодец, кот. — И всё-таки не уменьшай значимость вклада моего крутого водителя Хвана, он очень много для меня сделал. — Ла-а-адно, — сдаётся Хёнджин, смеясь и вытягивая губы в широкую улыбку. — Я действительно принимал в этом активное участие. У меня ведь были свои корыстные цели, — отстраняется от парня, целуя наспех в щёку, и играет бровями. — И чтобы ты знал, — вновь берёт руку Минхо в свою, — твой крутой водитель Хван будет и дальше находиться с тобой бок о бок и служить тебе опорой, плечом для слёз и жилеткой для нытья, — торжественно клянётся. И у Ли нет ни малейших сомнений в достоверности этих слов. — Идём, — Хёнджин тянет старшего дальше, неторопливо вышагивая с ним. — Скоро уже выступление Джисона. — Угу, — кивает Минхо. — Мои родители, кстати, были рядом, когда учитель Бан объявил, что я остаюсь тут. — У, и как они отреагировали? — Бурно и с облегчением. Наён чуть не заплакала, а отец поблагодарил учителя Бана. Папа также сказал, что теперь я должен быть полностью ответственен за себя. Но знаешь, — голос затихает. Момент становится сакральным, личным, сокровенным. — Мне кажется, он мной гордится и разочарован теперь во мне уже меньше, чем было все эти годы. — Я уверен, что он гордится тобой, Хо-я, — подбадривает Хёнджин. — Ты наверняка вырос в его глазах. — Хотелось бы, чтобы это было так. И, кстати, по такому чудесному случаю Наён пообещала накрыть сегодня пышный стол из моих любимых блюд. Так что ты точно обязан прийти. — Я приду, раз уже дал согласие твоим родителями, — посмеивается Хван. — Только вот мне любопытно, Наён что, знает твои любимые блюда? — Ага, — качает головой Минхо. — На каждый мой день рождения она отчаянно пыталась мне угодить и приготовить что-то особенное для меня. Как-то выяснила, что мне нравится, подключая к своим шпионским миссиям отца и Феликса. Так что за четыре года у неё образовался неплохой такой послужной список. — Она, видимо, очень хотела порадовать тебя. — Видимо. Но я был не в том расположении к ней, чтобы это заметить. Меня в детстве это вообще жутко бесило. А сейчас даже как-то стыдно, — Ли поднимает глаза к голубому безоблачному небу. Привычка, что появилась у него после кончины мамы. Он любит рассматривать высь, считать по ночам звёзды, наблюдать за облаками. Но главное, что его манит в небосводе — ощущение, что мама там, наверху и присматривает за ним. Безмолвно, ропотно, тихо. Где-то далеко, до неё не достать, даже если полететь на самолёте, даже если отправиться в космос. Но Минхо всё равно уверен, что она на небесах и приглядывает за своим несносным ребёнком. «Мам, я скучаю, — мысленно обращается к родительнице негромким детским голоском. Будто Минхо снова семь лет, и они вместе идут по парку. — У меня вроде как всё становится прекрасно. Не прекращай следить за мной. И я надеюсь, что ты тоже мной гордишься. Я люблю тебя».