Дневник журналистки: ТСЖ для фараонов

      Уже с утра Жене пришло множество поздравительных СМС-ок и писем на электронную почту, но она все их проигнорировала. Казалось бы, четвертьвековой юбилей — серьезная дата, но Женька не собиралась сегодня расслабляться. И вовсе не потому, что день ее появления на свет по нелепому стечению обстоятельств совпал с датой рождения злейшего врага — Царя-Батюшки Всероссийского — и поэтому не заслуживал того, чтобы его праздновали. Просто работы на сегодня намечалось действительно много.       Оказалось, что пресловутая коррупция была проблемой, актуальной далеко не только в родной «снежной Нигерии». Когда Женька сунула пачку долларов начальнику полицейского участка в Эль-Гизе за возможность поговорить с задержанным сотрудником нелегальной риэлторской конторы, вначале думала, что тот откажется. Но, как только жирный, потный и лысеющий мужчина с огромными усами, быстро стрельнув черными глазами-бусинками по сторонам, спрятал деньги в задний карман брюк и, вызвав молодого констебля, что-то отрывисто приказал ему по-арабски, Женька поняла, что так уж сильно гнать на российских бюрократов не стоило. Если бы не куда более важное дело Лодзинского, она бы незамедлительно написала по этому поводу разгромную статью.       Констебль привел Женьку в небольшую комнатку с зарешеченным окном, где за столом уже сидел задержанный горе-риэлтор Коротков. При одном взгляде на него Женька не удержалась от улыбки. В полном соответствии с фамилией он был невысоким и невзрачным. Большая залысина на стыдливо опущенной голове блестела в лучах египетского солнца. Пожалуй, ничего больше про него и сказать-то было нельзя — типичный «маленький человек» из русской классической литературы. При появлении Женьки он даже не пошевелился. Лишь когда она села напротив него за стол и заговорила, Коротков вскинул голову так испуганно, словно никогда до этого не видел женщин. Впрочем, тут все было понятно: уж свою-то соотечественницу, да еще и выглядевшую так неофициально, он меньше всего ожидал встретить в египетской тюрьме.       Цель своего визита Женька стала излагать быстро, но не сбивчиво. Она знала, что попавшегося на горячем Короткова полиция задержала на семьдесят два часа, которые вот-вот должны были истечь. По истечении его собирались передать в Интерпол, поэтому с «интервью» следовало поторопиться. Коротков слушал Женьку, нервно потирая маленькие пухлые ручки, скованные «браслетами». Кожа на них была бледная, без малейших следов тропического загара — видать, приехал он сюда совсем недавно. — А с чего вы взяли, — заговорил он под конец, — что я вообще буду вам помогать?       Опешив лишь в первое мгновение (она никак не ожидала от «маленького человека» внезапной наглости), Женька затем взяла себя в руки. — А с того, что ваш босс вас кинул, — вкрадчиво заговорила она. — Да-да, просто прикрылся вами, сделал козлом отпущения. И вот теперь вы здесь, а он загорает где-то вдали отсюда. И, если вы хотите, чтобы и он сел за решетку, вам придется мне помочь. Расклад ясен? Коротков неопределенно дернул головой, а затем с усилием сглотнул. — У вас сигареты не найдется? — спросил он. — В горле пересохло. — Я не курю, — ответила Женька, слегка удивленная тем, что в такой ситуации Коротков попросил не воды. — Но, если вам так надо, подождите немного.       Она выскочила из камеры и вскоре вернулась с пачкой «Мальборо» и зажигалкой, одолженными у одного из полицейских. Глаза у Короткова так и расширились. — Как вы их сумели достать? — спросил он, вытаскивая одну сигарету и неловко (мешали наручники) поджигая ее. «Пара купюр решает все проблемы», — чуть было не сказала Женька, но вовремя спохватилась. — Работа у меня такая, — со вздохом произнесла она клишированную фразу. — Ну что, теперь будете говорить?       Коротков, только было со вкусом затянувшийся, взглянул на Женьку недовольно. Но она продолжала неумолимо сверлить его взглядом, так что его лицо внезапно приобрело плаксивое выражение. — Ну чего вы от меня еще хотите? — заскулил он. — Я ничего не знаю, я человек маленький. Работал риэлтором в Москве, а потом ко мне пришел этот… — Он резко потупился. — …Лодзинский. Предложил работу за границей, да не где-нибудь, а в Египте. Я, понятное дело, согласился. Виза, проживание — он все обещал оплатить. Ну, я и приехал, конечно. Лодзинский меня поселил в какой-то халупе на окраине, говорил, мол, когда деньги появятся, найдет жилье получше. А в конторе при этом всего трое человек работало — я, он и… еще один. — Что за еще один? — мгновенно насторожилась Женька. — Да не знаю я его! — простонал Коротков. — Я видел-то его всего пару раз со спины. Он только с Лодзинским общался, а со мной нет. Как звали его, тоже не знаю. Лодзинский его называл «балалаечником». — Серьезно? — так и прыснула Женька. — Почему «балалаечник»? Только не говорите, что не знаете! Я бы на вашем месте обязательно поинтересовалась. — Вы не знаете Лодзинского, — вздохнул Коротков. — Он такой человек, ему задавать лишние вопросы опасно. Но я самому себе это объяснил так, что тот человек много работал с иностранцами и потому «балалаечник» — это такое утрированное представление о русских, ну вы понимаете. Он еще, кажется, переводчиком работал. — Ладно. Дальше что было? — кивнула Женька, делая пометки в блокноте. — А потом нам поступил первый заказ. Кто-то из наших толстосумов решил арендовать помещение для корпоратива. Бабки предлагал приличные. «Балалаечник» мне на почту скинул файлы, там было все, что нужно говорить клиенту, фотографии помещения даже. Ну, я встретился с этим толстосумом (или это был его заместитель, не знаю даже), объяснил все про аренду, принял аванс, дал ему адрес. А через пару дней к нам в контору ворвались копы. Видать, с тем заказом какая-то лажа вышла. Лодзинский с «балалаечником» к тому времени уже куда-то смылись, а я, как видите, попал под раздачу.       Он бросил сгоревший почти до самого фильтра окурок на пол и затоптал его каблуком — пепельницы в камере не было. Лицо Короткова по-прежнему выражало крайнюю степень отчаяния. — Да, не повезло вам, — искренне посочувствовала Женя. — Я думаю, спрашивать об этом бесполезно, но все-таки: вы знаете или хотя бы можете предположить, куда сбежали Лодзинский и этот ваш «балалаечник»? — Про «балалаечника» я вам точно ничего не скажу, — мотнул головой Коротков, — а вот Лодзинскому я прямо перед арестом позвонил. Он мне сказал что-то вроде: «Я еду к нашим арабским партнерам» и повесил трубку. Мне показалось, он при этом ехал в каком-то туристическом автобусе, такой шум вокруг стоял. — Так и сказал «к арабским партнерам»? — переспросила Женька, делая еще одну пометку. — Ну хорошо, на этом, пожалуй, все. Сообщите мне только еще адрес того помещения, что вы сдавали в аренду — так, на всякий случай.       Она придвинула Короткову выдранный из блокнота листок и ручку. Незадачливый риэлтор смешно наморщил лоб, вспоминая, а затем, неловко держа ручку скованными пятернями, вывел на бумаге адрес. — Спасибо, — коротко улыбнулась Женя, вставая из-за стола. Теперь она уже понимала, в каком направлении следовало копать.

***

      Когда Женя сошла с автобуса на остановке и направилась к гостинице пешком, уже настал вечер. В южных широтах тьма сгущалась быстро и была особенно плотной, оттого на неосвещенных улицах порой ничего нельзя было разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Поначалу Женя шла по светлой и полной народа улице, затем, решив чуть сократить путь, свернула направо, в узкий и глухой переулок. Прошла по нему метров десять и поразилась тому, насколько здесь все контрастировало с развесело-туристической Гизой. Тьма. Тишина. Странные запахи. Сначала Женя двигалась, опираясь руками на шершавые стены глинобитных хижин и только по ним находя дорогу в темноте, но, когда под ногами у нее зашевелилось и зашипело что-то весьма похожее на змею, она решила не рисковать и достала мобильник. Слабый свет фонарика не мог разогнать тьму как следует, но с ним хотя бы было спокойнее.       Вдруг за спиной у Женьки метнулась грузная, с присвистом дышавшая тень. Метнулась по направлению прямо к ней, а в следующий миг горло Женьки перехватило нечто весьма напоминавшее удавку. Она хотела было закричать, но проклятая леска сдавила дыхательные пути так, что крик превратился в невнятный сип. Попробовала сунуть пальцы под леску, но поняла, что ей так запросто могут перерезать фаланги. Душивший ее незнакомец стоял прямо за спиной, все так же хрипло дыша. Женька попробовала лягнуть назад ногой — не достала. Проклятье!       Все больше слабея от нехватки воздуха, Женя опустилась на землю. Открыла было сумочку, но вспомнила, что баллончика у нее при себе не имелось — в самолет с ним не пускали, а купить новый на месте не было времени. Зато в зеркальце на крышке сумочки она разглядела, что лицо душителя было скрыто черной лыжной маской — все прямо как у бандитов в кино. Сквозь прорези маски виднелись серые глаза. Значит, европеец, а не араб? Интересно. Похоже, то был не местный любитель легкой наживы, а некто, кому не нравилось ее здешнее расследование.       Внезапно Женька ощутила, как давление на ее горло резко ослабло. А вслед за тем удавка и вовсе покинула шею. Не медля, Женька вскочила и с разворота двинула злоумышленнику коленом в пах. Тот сразу же согнулся пополам и громко заматерился по-русски (ну вот, еще одно подтверждение ее теории!). Женька тут же схватила его обеими руками за уши и резко вдавила большие пальцы в барабанные перепонки. Про этот прием, называвшийся «двойной рожок», она читала в какой-то книге. Сработало: отчаянно застонав, неудавшийся убийца опустился на землю, явно не горя желанием заканчивать начатое (а все-таки, почему он вдруг снял с нее удавку?).       Только после этого Женька наконец позволила себе откашляться и несколько раз глубоко вдохнуть. Перед глазами все плыло, но, оперевшись на стену ближайшего дома и немного постояв, она смогла прийти в норму. Затем наклонилась и резко сорвала с нападавшего маску. Удивлению ее не было предела: перед ней на земле сидел, потрясенно мотая головой, Юрий Павленков, начальник охраны Торсунбаева. — Ба, знакомые лица! — всплеснула руками Женька. — И зачем же, позвольте узнать, вы устроили весь этот спектакль? — А с какого хуя я тебе должен это говорить? — прохрипел в ответ Павленков. — А с такого, что иначе я накатаю про вас такую статейку, что вы вовек не отмоетесь, милейший, — с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать ему со всей силы, заговорила Женька. — И про то, как вы оскорбили память чеченских ветеранов, прикинувшись, что служили там, тоже напишу, не сомневайтесь! — Знаешь?.. — Лицо Павленкова резко побледнело, что было отлично видно даже при слабом освещении. — Откуда?.. — Помните, я еще тогда, при первой встрече спросила вас про татуировку на руке? — усмехнулась Женька. — «40 обрмп» — мне сразу бросилась в глаза эта надпись. Сороковая отдельная бригада морской пехоты, входит в состав Тихоокеанского флота и никогда не дислоцировалась в Чечне. Что, солдат, тебя разве не учили, что обижать девочек нехорошо? — На «ты» у нее перешлось как-то само собой, и это в такой ситуации было даже уместнее. — Да я и не служил вовсе, — вымолвил Павленков чуть ли не плаксивым тоном. — Служил в этой обрэмпэ братюня мой, ну друг, то есть. А я эту татуху у него скопировал, чтобы побрутальнее выглядеть. Иначе бы меня в охрану к такому серьезному дяде не взяли. — Да уж, я это сразу поняла, когда ты не сумел со мной справиться, — не смогла скрыть злорадства Женька, пораженная тем, на какую низость способны были люди. — Так кто тебе все-таки приказал меня убить? Торсунбаев? — Я не хотел тебя убивать, — резко вскинул голову Павленков. — И мой босс тут совсем не при чем. — Тогда кто? Лодзинский? — Нет, и не он тоже. Короче, тебя заказал один парень… — Павленков внезапно замолчал и опустил голову. — Какой парень? Как его зовут, как выглядит? — не дала ему уйти от ответа Женя. — Не знаю я, — буркнул охранник. — Я его не видел ни разу. Знаю только, что у него ник «балалаечник». («Ого, а вот это уже интересно!» — подумала Женька). Он мне написал электронное письмо, предложил подзаработать на стороне. Сказал, что тебя нужно выследить, но не убивать, а только припугнуть. Ну, я согласился — бабки все равно нужны, а раз без жмуров, то можно.       «Что за таинственная личность этот «балалаечник» — никто его не видел, ничего о нем не знает? — подумала Женька. — Что-то тут явно неладно». — Так ты не будешь про меня статью писать? — снова поднял голову Павленков. — Я же вроде бы все рассказал как есть…       Женька огляделась — вокруг стояла все такая же тишина, лишь где-то вдалеке пролаяла и тут же замолчала собака. Никто из местных или туристов не заглянул в этот темный переулок. Словно бы весь мир резко отвернулся от двоих людей, начисто про них забыв. И это выглядело наиболее подозрительно. — Если проводишь меня до отеля — не напишу, — пообещала Женька. — Одна идти я боюсь. Павленков недовольно засопел, но все же поднялся с земли…       В номере отеля Женька вбила в поисковик браузера на ноутбуке адрес, записанный на бумажке Коротковым. Посмотрела на здание, расположенное по этому адресу, и прямо-таки рассмеялась. Помещение, предоставленное клиентам горе-риэлторов, располагалось прямо в пирамиде Микерина.       «А что, отличное место для корпоратива — просторное, пустое и тихое, — подумала Женя. — Разве что фараону такие гости бы не слишком понравились».