Ира, 10-11.10.2006, СПб
27 марта 2022 г., 00:51
— Не, ребят, вы можете смеяться, но я теперь, когда вхожу в лифт, постоянно оборачиваюсь, — произнесла Алина Кузнецова, совсем еще молодая и неопытная студентка журфака. — С незнакомыми людьми тоже стараюсь не ездить. Перестраховываюсь, наверное, но все же, кто знает…
— А по-моему, все закономерно, — вступил в разговор Сережа Берендеев, ярый патриот и путинист (соединив эти два слова в одно, я получила определение «путриот» и теперь каждый раз посмеивалась с него). — Человека, родившегося в Америке под фамилией Мазепа, никак не могли тепло принять в России. Поэтому и получила по заслугам.
«Опять Политковскую обсуждают», — с тяжелым мысленным вздохом подумала я. За прошедшие три дня эта новость уже успела набить мне оскомину, тем более что никто ничего толком не знал и версии убийства выдвигались одна неправдоподобнее другой. «Заказчики — Кадыров и Путин» звучало даже довольно реалистичным вариантом. Я же в этот момент читала в интернете статью об убийстве студентки журфака из подмосковного Юбилейного назойливым поклонником, случившемся всего на день раньше гибели Политковской. Про эту новость почти никто не говорил, однако у меня она вызывала куда больше сочувствия.
— Сережа, нельзя так говорить, — с укором взглянула на «путриота» Алина. — У нее, между прочим, двое детей было!
— Ну, знаешь, так можно и Гитлера оправдать! — взвился Берендеев, не любивший, когда ему возражали. — А что, Еву он вон тоже нежно любил, а уж пса-то своего как!
— Это кто тут собрался Гитлера оправдывать? — в своей любимой манере вмешиваясь в разговор, вплыл в офис Бежецкий. Перед этим он сидел в туалете, «облегчая хару», как он сам любил говорить, начитавшись Акунина. Я мигом свернула страницу в браузере, обращаясь к вордовскому документу.
— А вот вы скажите мне, сэнсэй, — повернулся к начальнику Берендеев. Они с ним даже выглядели похоже — те же прямоугольные очки, то же холодно-насмешливое выражение лица. Вот только коротким угольно-черным волосам и гладко выбритым щекам Графа резко противопоставлялись окладистая русая борода и квадратная шевелюра Сережи. — Как любитель Японии, что вы думаете об их союзе с Гитлером во время Второй мировой?
— Как говорил Макс Фрай, все хуйня, кроме пчел. Хотя нет, пчелы тоже хуйня, — ответил с едва заметной улыбкой Граф.
Они с Сережей принялись еще что-то обсуждать на эту тему, а ко мне тем временем повернулась Надя Вотронская, ближайшая после Маши соседка по рабочему месту.
— Жалко, тебя вчера не было, — заговорила она, и я внутренне приготовилась испытывать сожаление от того факта, что не вышла на работу на день раньше. — Нас Граф после работы решил всем отделом в кино сводить, представляешь? На «Дьявол носит Prada». — Она восторженно закатила глаза. — Такой классный фильм! И так все точно про нашу работу показано!
Я про себя лишь усмехнулась. Фильм этот, вышедший у нас всего несколько дней назад, я еще не успела посмотреть, но Женька, ездившая летом в Америку и видевшая его там, пересказала мне в подробностях весь сюжет. По ее словам, фильм даже и близко не отражал реальную работу журналистов, а вот героиня Мэрил Стрип была один в один наш Граф. Я вдруг представила, как во время сеанса сидящий в самом центре ряда коллег Бежецкий громко комментирует происходящее на экране, говоря про героиню Энн Хэтэуэй что-то вроде: «О, она прямо как наша Ирина в первый день работы». Пользуясь при этом моим отсутствием, разумеется.
Я уже хотела спросить Надю, было ли такое на самом деле, и, возможно, увидеть, как ее веселое пухлое личико вытянется в изумлении: мол, как ты догадалась? Но замялась, поняв, что не смогу преодолеть психологический барьер между собой и коллегой. А еще я поняла, что ни с кем из отдела, кроме Маши, я толком-то не общалась, вне работы так уж точно. Черт, где же сегодня Маша? Обычно она вроде бы так сильно не опаздывала…
— А я вот… шлейку для Умки все-таки купила, — робко произнесла я в ответ, просто чтобы сказать хоть что-то. — И даже выгуляла ее уже…
— Правда? Ой, как здорово! — воскликнула Надя. — А я тоже себе хотела хорька завести. Расскажешь потом, как за ними ухаживать?
В том, что Надя до этой секунды даже не задумывалась о заведении хорька и едва ли задумается об этом после нашего разговора, я была практически полностью убеждена, однако на ее вопрос лишь с улыбкой кивнула. А когда я вспомнила о вчерашней прогулке с Умкой, улыбка моя стала еще шире и на душе потеплело, хотя, казалось бы, повода к тому совсем не было.
…Умку я решила выгулять в Парке культуры и отдыха имени Кирова, который как раз находился неподалеку от моего дома. С недавних пор я снимала квартиру у тетки на Крестовском острове, по родственным связям выплачивая за аренду лишь половину стоимости. Жить с отцом на Звенигородской, пусть оттуда было и ближе до работы, я не хотела — так и не смогла простить ему ранней женитьбы после маминой смерти, да и с мачехой отношения у меня не сложились.
Встать мне пришлось рано: Умка разбудила громким визгом и царапаньем прутьев клетки. И уже через полчаса я шла по тихому и пустому парку, наслаждаясь его красотой и прохладой. Туман дрожал передо мной в воздухе легкими, практически невидимыми волнами. Я прошла еще пару метров и опустила Умку, уже облаченную в шлейку, на землю. Хорьчиха тут же принялась радостно носиться вокруг меня. Я следила за тем, чтобы поводок не закручивался вокруг моих ног и легким подергиванием каждый раз направляла ее в нужную сторону. За эти несколько дней я успела привязаться к Умке, и она уже не казалась мне мерзким животным, как раньше. Должно быть, любой домашний питомец умел менять отношение хозяина к себе. А может быть, тут вылезло наружу мое подсознание. В детстве я до ужаса хотела завести кошку, — не собаку, как многие, — но у мамы была аллергия на шерсть. Со временем я про это забыла, а вот теперь, кажется, получила-таки долгожданную кошку, но в уменьшенном варианте.
Я достала из кармана пачку «Винстона», закурила. С момента гибели Кулоевой я не могла остановиться, смолила одну за другой («Похоже, ты вместе с питомцем забрала себе и ее пагубную привычку», — так невесело, но довольно точно прокомментировала это Женька во время нашей переписки в «аське»). И, разумеется, я много думала об этом деле и о том, с какой стороны к нему подступиться. Но каждый раз мой мыслительный процесс напоминал мне самой скрип старых несмазанных шестерней, с трудом двигавших вперед весь механизм. С дедукцией у меня всегда было плохо, это точно.
Я шла по пустой аллее, созерцала парк вокруг меня, который понемногу наполнялся светом непривычно раннего для Питера осеннего солнца, мысли мои все больше возвращались к повседневной рутине, и на душе становилось все тяжелее. Завтра опять на работу, снова терпеть издевки Графа и набирать скучный текст о какой-нибудь бытовухе в Кудрово… Из наушников как будто бы нарочно играло: «Ты не волнуйся, мама, ничего не будет хорошо…»
Позади меня раздался быстрый топот: должно быть, какой-то ранний бегун занимался. Я не придавала этому значения до тех пор, пока стук подошв о землю не поравнялся со мной.
— Доброе утро, Ирина, — прозвучал затем знакомый голос, и я так и вздрогнула, поворачиваясь. Старший лейтенант Обухов собственной персоной, в спортивном костюме и со стареньким кассетным плеером на поясе, смотрел на меня даже без удивления.
— И вам доброе, товарищ старший лейтенант, — произнесла я и лишь секунду спустя вспомнила его имя: Сергей Анатольевич. — А вы здесь какими судьбами?
— Я бы предложил вам вместе со мной сделать кружок по парку, чтобы не терять темп, — ответил Обухов, продолжая свой бег уже на месте. — На бегу мы бы и поговорили. Но я чувствую, вы и пары сотен метров трусцой не выдержите… А, так вы еще и курите? — Он с неприязнью взглянул на сигарету в моей руке. — Тогда тем более предлагать не стану.
— Ну знаете! — вспыхнула я и одним щелчком отправила окурок в ближайшую урну, довольно-таки ловко попав в самую середину. — Я, между прочим, спортом занималась! Так что давайте, пробежим ваш кружок!
— Да нет уж, Ирина, — вздохнул Обухов и перестал двигать ногами. — Моего темпа вы точно не выдержите. Ладно уж, ради вас я сегодня пренебрегу своей обычной пробежкой.
Хотя презрительное «ладно уж» меня и задело, все же я была благодарна старлею за его одолжение. А то его темпа я бы действительно не выдержала и после своего опрометчивого заявления выглядела бы вдвойне глупо.
— Значит, взяли все-таки его к себе? — указывая глазами на Умку, спросил Обухов. — Не сдали в приют?
— Кулоева просила меня приглядеть за ее питомцем, — ответила я почти не дрогнувшим голосом. — И я чувствую, что предала бы ее память, если бы поступила иначе. — Осознав, что это прозвучало как-то чересчур киношно-пафосно, я поспешила сменить тему: — Так какими судьбами вы здесь? Неужели где-то рядом живете?
— Да нет, я каждое утро совершаю тут пробежку, — пожал плечами Обухов. — Я просто вырос в этих местах, и они мне всегда нравились. А вы здесь живете? Странно, что мы ни разу не виделись…
— Я просто совсем недавно сюда переехала, — ответила я. — А кстати, как ваше расследование продвигается? Если это не секрет, конечно же.
— Да в том и дело, что никак, — вздохнул Обухов. — Если бы продвинулось, был бы как раз секрет. Киллершу эту мы по базе пробили — никаких совпадений. Диск тоже усиленно ищем, но пока безрезультатно…
— А друга-хакера Кулоевой вы допрашивали? — Я сама удивилась внезапности, с которой эта мысль пришла мне в голову. — Ну, того, что делал диск…
— В первую же очередь, — развеял мои иллюзии милиционер. — И он клянется, что ничего не знает. Даже прошел проверку на детекторе лжи.
«Эх, Женьку бы сейчас сюда! Вмиг бы все распутала!» — с горечью подумала я.
— Я ведь даже грешным делом подумал на вас, — продолжил Обухов. — То, как вы все время вертелись рядом, а потом еще и чудом не получили ни единой царапины в схватке с этой киллершей, не могло не вызвать подозрений. Но потом я отбросил все мысли об этом. Если бы вы были соучастницей, то зачем бы вообще поперлись в ту больницу и стали так собой рисковать, подставляясь под пули?
«Ну что ж, по крайней мере, он честен со мной, — подумала я. — Не пытается играть в джентльмена, как многие другие».
— А вы, Ирина, не боитесь гулять вот так, в одиночку? — заговорил внезапно Обухов, так что я даже вздрогнула. — Не хотелось бы вас пугать, но после того, что случилось в больнице, я бы на вашем месте был поосторожнее.
Отвечать ему, что, мол, моя профессия подразумевает постоянную опасность, я не стала — наверняка прозвучало бы пустым бахвальством. И, как ни крути, старлей был все-таки прав — о безопасности я совсем не задумывалась.
— Ну, пока вы рядом со мной, бояться мне точно нечего, — отшутилась я. И тут же мелькнула внезапная мысль: а не специально ли он вышел на эту самую пробежку, чтобы присматривать за мной? В тот момент я как-то даже не заметила, что невольно сделала Обухову комплимент. А он вдруг посмотрел на меня смущенно.
— Ирина, я должен, пожалуй, извиниться, — так же смущенно заговорил он. — Ну, за то, что тогда, в больнице, накричал на вас…
— Ерунда, я сама была виновата, — отмахнувшись, перебила я.
— И еще за то, что раньше, сразу после пропажи Кулоевой, вам не верил, — закончил Обухов. — Вы ведь оказались правы, и дело вышло вовсе не таким простым, как я поначалу предполагал.
Теперь настало мое время смущаться. Краснея и отводя взгляд (все прямо как в дешевых романчиках!), я вдруг заметила, что за разговором мы уже сделали полный круг по парку и теперь стояли на мосту через Невку, возле самого выхода. На другом берегу реки красиво посверкивал золотой верхушкой в лучах солнца дацан.
— Ничего страшного, людям свойственно ошибаться. — Ничего лучше этой клишированной фразочки я не смогла придумать. Обухов внезапно усмехнулся, и я удивленно повернулась к нему: что такого комичного он нашел в моих словах? Оказалось, что развеселила старлея вовсе не я: его умиленный взгляд был прикован к Умке, что, вертясь возле ног, быстро обнюхивала ему кроссовки.
— Какой любопытный зверек, — произнес Обухов, и я каким-то образом поняла, что это был не дежурный комплимент, он говорил совершенно искренне. — Как зовут?
— Ее зовут Умка, — ответила я. — И нет, предвосхищая ваш вопрос: не в честь белого медвежонка. Просто есть такая рок-группа… Кстати, хотите, я вам дам ее послушать?..
— …Ах, да, Ирина же у нас теперь спец по разведению всякой живности, обращайтесь, если что, — выдернул меня из воспоминаний мерзкий голос Графа. — В особенности хорьков, на хорьков у нее даже скидка.
— Хорьковчанка, — вполголоса произнес Сережа Берендеев и согнулся пополам от беззвучного смеха, явно довольный, что придумал такой нелепый каламбур.
— Тот самый хрен, который редьки не слаще, — продолжил Граф.
«Так ведь он никакой не искусный словоплет! — осознала внезапно я. — Просто рандомно вставляет в речь типа красивые фразочки, чтобы выглядеть умным! Например, когда речь шла о японцах и Гитлере, его реплика про хрен была бы там как раз уместна, но он вставил ее только сейчас, ни к селу ни к городу!» Не то чтобы эта мысль стала для меня великим озарением, просто я поняла, что бояться начальника мне не следует, он попросту жалок.
От праздного времяпрепровождения меня отвлек звонок сотового. На дисплее горел номер Обухова. «И что ему еще от меня нужно?» — подумала я, нажимая кнопку ответа.
— Ирина, добрый день. — Голос старлея непривычно дрожал. — Вы только не волнуйтесь, но… Дело в том, что вашу коллегу Марию Ардынину нашли мертвой…
Я не выронила телефон из руки, как уже случалось раньше: после смерти мамы я готова была смириться с любой потерей. Однако внутри меня что-то болезненно надломилось. Вскочив со стула, я бросилась к выходу, услышав резкий крик Графа в спину, но не разобрав слов. Из наушников на шее тихонько неслось: «На каждой линии есть станция Пиздец…»
***
— Господи, да как же так? Как же так получилось?.. — уже, наверное, вторую минуту подряд повторяла я, всхлипывая. Сергей Обухов ничего не говорил, лишь стоя за моей спиной и сочувственно сжимая мне плечо. Как ни крути, а вчерашняя утренняя прогулка в парке растопила между нами лед, и теперь он мог утешать меня не только словами. Согласно официальной версии, Маша погибла в результате несчастного случая. Принимая ванну, отравилась угарным газом из незакрытой духовки, потеряла сознание и захлебнулась. Все было бы ничего, если бы не то дело Кулоевой, которым она занималась, пока я была в отгуле. Как сообщил мне Обухов, никаких компрометирующих материалов на Машином ноутбуке не обнаружилось, но ведь тот, кто подстроил ее гибель, мог и удалить их… «Да какая к чертям разница — мог, не мог! — подумала внезапно я со злостью. — Отличная просто неделя у тебя выдалась, Ирка — что ни день, то кого-нибудь да убивают!» Внутри меня бушевала истерика. Я была готова уже даже сорваться на Обухова, но в этот момент зазвонил телефон. — Добрый день, Ирина, — раздался в трубке классически-язвительный голос Графа. — Ничего, что я вас отвлекаю? А хотя о чем это я, это же вы теперь мой начальник, а не я ваш! Когда захотите, тогда и можете уйти с работы, никого не предупредив, верно? — Да что вы вообще понимаете, Роман Витальевич?! — дала я волю чувствам. — Маша мертва, мертва, вы слышите?! — Я уже знаю, — все тем же издевательски-спокойным тоном, ни на йоту не повысив голос, ответил Бежецкий. — Но даже это не повод так сбегать с рабочего места. Короче говоря, вы уволены. Давно уже мечтал это сделать. — И пожалуйста, Ваше Сиятельство! — выкрикнула в ответ я. В этот момент мне было прямо-таки необходимо наорать на кого-нибудь. — Я тоже, знаете ли, не горела желанием дальше работать на вас! Вы просто жлоб, Роман Витальевич! Жлоб и сноб! Если бы не присутствие рядом Обухова, я бы, наверное, продолжила оскорблять уже бывшего начальника на чем свет стоит. А так я просто дала отбой, успев заметить на дисплее уведомление о пяти пропущенных вызовах Бежецкого. Кажется, я была настолько выбита из колеи новостью о смерти Маши, что даже звонков не слышала. И тут же ярость моя схлынула: наверняка Бежецкий волновался не меньше меня, когда звонил, а я не отвечала… — У вас все в порядке, Ира? — услышала я заботливый голос Обухова. Свое уменьшительное имя я любила куда больше полного, поэтому на душе у меня окончательно потеплело. — Да, все отлично, — до ужаса спокойным голосом произнесла я и даже попробовала улыбнуться. — Простите, я, наверное, пойду… Обухов не стал меня удерживать, — видимо, понимал, что мне сейчас нужно побыть одной, — и я вышла из коридора отделения милиции на свежий воздух. Попыталась поджечь сигарету, но сильный ветер все время гасил огонек зажигалки. С досадой я отбросила в сторону и то, и другое. Если это и в самом деле было убийство, то Маша попадала в череду журналистов, погибших из-за своей профессии. Дмитрий Холодов, Влад Листьев, Пол Хлебников, Анна Политковская и вот теперь — Мария Ардынина… Вот только Машину смерть не станут долго и горячо обсуждать по телевидению, в газетах и интернете. Для многих она официально останется несчастным случаем. Да и кто такая была Маша по сравнению с теми четверыми? «Решено! — подумала внезапно я. — Если это было убийство, то нужно действовать быстрее, иначе эти гады и до меня могут добраться». План, который пришел мне в голову, был чистой воды безумием, но после прошедшей череды событий, где я только и делала, что кидалась из огня да в полымя, мне было уже все равно.***
Максим Погоняло был моим главным информатором в криминальном мире. В общем-то, меня с ним познакомила Женька, любившая говорить, что никто не знает криминал лучше, чем непосредственно его элементы. Максим был бесценной находкой еще и потому, что, будучи мелким жуликом, в то же время благодаря своей пронырливости отлично знал и куда более крупных шишек. Ну и работал за сравнительно небольшую плату. — Вы не поверите, но Погоняло — моя настоящая фамилия, — сказал он мне при первой встрече. — Я просто из-под Мариуполя родом. А все думают, что это я шифруюсь так, а на погоняло, хех, фантазии просто не хватило. Вы только тсс, никому об этом ни слова! Я только вам это по секрету говорю. — Впрочем, я догадывалась, что информация эта давно уже была секретом Полишинеля. С Погоняло мы договорились встретиться этим же вечером, возле станции Лигово. Невзирая на предупреждение Обухова, я поехала туда одна. Расскажи я о своей затее старлею, он бы ни за что не отпустил меня туда. Меня и саму не особо-то радовала эта мысль, однако за последние дни я сотворила столько всякой херни, что, как уже и говорила, мне было все равно. Когда я прибыла на место, на улице уже сгустился плотный мрак. Максим отирался возле газетного киоска, прикрывая лицо свежим номером «Спид-Инфо». «Все прямо как в плохом детективе», — мелькнула у меня невеселая мысль. Заслышав мои шаги, информатор резко повернулся, опустил журнал. Выглядел он все так же, ничуть не изменившись с момента нашей последней встречи: плюгавое личико, короткая белобрысая шевелюра, щербина меж передних зубов. Одет был в длиннополую засаленную крутку болотного цвета и драную вязаную шапку. — Короче, дело такое, — не медля, перешла я к сути. — Мне нужен киллер. — О как! — опешил Максим и, воровато оглядевшись, зачем-то сунул журнальчик в необъятный передний карман. — Вам как: ради репортажа или и правда кого-нибудь… того?.. — Скорее первое, — ответила я, так и вздрогнув при последних его словах. Максим вновь огляделся. — Тогда пошлите пройдемся, — произнес он, отчаянно плюя на грамматику русского языка и шепелявя из-за щели меж зубов. Я сжала вспотевшей ладонью электрошокер в кармане, и мы двинулись по темной улице вдоль железнодорожных путей. — Допустим, киллера я вам найду, — беспрестанно озираясь, вполголоса заговорил Максим. — Вот только вы уверены, что сможете с ним правильно поговорить? — С ней, — поправила я. — Мне нужна именно женщина. — Постойте-ка. — Он резко остановился. — Вы же не хотите сказать, что… Мать моя женщина! — Он так и присел, схватившись за голову руками. — Я же читал новости про то, что случилось в Токсово! Вы что же, и правда хотите?.. — Да, и добьюсь этого во что бы то ни стало, — отрезала я. — Поэтому для конспирации передай этой киллерше, что ее хотят просто нанять. Поверь, так надо. Максим долго молчал, очевидно, раздумывая над таким немыслимым предложением. Услышав резкий гудок далекой электрички, он так и подскочил на месте. — Ладно, — выдавил наконец он из себя, кажется, по моему твердому тону поняв, что отговаривать меня было бесполезно. — Дело ваше, и лезть я в него не буду. Но только это обойдется вам сейчас в пятьсот «бакинских». И еще столько же после выполнения задания. Увы, меньше взять никак не могу. С тяжелым вздохом я полезла во внутренний карман и извлекла пачку купюр, в которой содержалась вся моя последняя зарплата…***
На следующий день Погоняло позвонил мне и сообщил, что киллерша с позывным «Карина» будет ждать меня сегодня в пять в кафешке возле Финляндского вокзала. Сердце мое в волнении заколотилось так, что, казалось, готово было сломать ребра. Вот-вот все должно быть решиться. В половине пятого я уже сидела в почти полном зале кафе. Замаскировалась я при этом как только могла — надела темные очки и самую мешковатую куртку из всех, которые нашлись в моем гардеробе, а волосы спрятала под вязаной шапочкой. Заказав только минеральную воду (от волнения я не смогла бы проглотить и куска пищи), я отпивала ее маленькими глотками, и рука моя при этом дрожала так, что стакан постукивал о зубы. Пепельница на столе перед мной была полна окурков — я никак не могла остановиться и тянула одну за другой. Было уже десять минут шестого. Ну, когда же, наконец?.. Я все время смотрела на улицу, но ничего похожего на знакомую по больничному инциденту фигуру так и не могла различить. Вдобавок ко всему я внезапно осознала, что так и не придумала, о чем буду говорить с киллершей. Не кричать же на все кафе: «Она убийца, вызывайте милицию!» А если она окажется вовсе не той, что была в больнице?.. — Простите, здесь не занято? — раздался над моим левым ухом мелодичный женский голос. А вслед за тем, не дожидаясь ответа, за столик напротив меня опустилась женщина в обтягивающем черном пальто. Каким образом она проникла в зал с улицы незамеченной, было совершенно непонятно. Когда на меня повеяло столь хорошо знакомым по палате Кулоевой ароматом корицы, я мелко задрожала уже всем телом. Волосы наемницы «Карины» были не черными, как описывала Кулоева, а темно-каштановыми, как и в больнице, вот только теперь они выглядели более густыми и были не заплетены в конский хвост, а красиво распущены по плечам. На лице не было никакой маскировки, а большие красивые глаза смотрели на меня пристально, даже не моргая. Руки ее едва заметными движениями искали что-то в сумочке под столом. — Думаешь, я тебя не узнала? — произнесла «Карина», слегка раздвинув в усмешке накрашенные губы. — Тише, тише, — продолжила она, когда я дернулась от звука взводимого курка. Осторожно опустив взгляд, я увидела под столом уже знакомый ТТ с глушителем, дуло которого было направлено прямо мне в живот. Похоже, говорить наемнице о том, что выстрел будет отлично слышен даже в переполненном зале кафе, смысла не имело. — А теперь ты ме-е-едленно встаешь и выходишь вместе со мной через черный вход наружу, — сладко пропела киллерша. — Без резких движений, разумеется. Ты ведь не хочешь в этот раз лишних жертв? Насчет последнего она, конечно, была чертовски права. И мне ничего другого не оставалось, кроме как подчиниться. Киллерша прикрыла оружие полой пальто, и мы с ней медленным шагом гуськом покинули зал, пересекли ведущий к туалетам коридор и мимо равнодушно курившей официантки вышли на задний двор, к мусорным контейнерам. «Она же явно знает про глушитель и потому решила прикончить меня здесь, без свидетелей! — вспыхнула в моей голове подобно молнии мысль. — Что же делать?» Единственный выход мне виделся в том, чтобы ударить ее ребром ладони по запястью и, поскольку выхватывать электрошокер слишком долго, мчаться прочь со всех ног (жаль все-таки, что я начала курить и забросила утренние пробежки!). Однако киллерша внезапно велела мне двигаться дальше в переулок. «Чтобы наверняка, подальше от людей», — поняла я. Но теперь у меня были лишние полминуты на поразмыслить. Впрочем… — Я ведь позвала вас… тебя сюда не просто так, — заговорила я, даже не задумываясь о смысле слов. — У меня к тебе есть деловое предложение. — Какое еще предложение? — осведомилась «Карина», не сбавляя шага. — Я тебе отдаю диск с компроматом на «Голованова», а ты мне в обмен на это рассказываешь все о своих заказчиках, — не моргнув глазом ответила я. — И зачем же мне твой диск? — усмехнулась «Карина». — Ну, ты можешь им шантажировать тех, кто тебя нанял. — Слова вылетали из меня прямо-таки сами собой, а сердце, прежде отчаянно прыгавшее в груди, теперь в буквальном смысле замерло. — И потребовать с них денег. — Думаешь, они поведутся на мой шантаж? — хмыкнула киллерша. — Грохнут, и все. — Ты им скажешь, что у тебя есть компаньоны, — не растерялась я. — Которые в случае твоей смерти или даже просто пропажи все равно опубликуют эти материалы. Накрайняк можешь просто продать их кому-нибудь еще. Вот теперь «Карина» резко остановилась на месте. На ее красивом лице появилось задумчивое выражение. — И где же этот диск? — все еще с недоверием спросила она. — Пока я и сама не знаю, — ответила я и поспешно добавила: — Но обязательно узнаю, даю слово. — Слово твое мне нахрен не сдалось, — злобно сверкнув на меня глазами, ответила киллерша. — И своих нанимателей я тебе сдавать не буду. Чтобы ты их заложила ментам, а они меня, в свою очередь? Давай так: ты мне отдаешь диск, а я тебя за это оставляю в живых, и больше наши с тобой дорожки не пересекаются. В твоем нынешнем положении это вполне разумная цена. — Договорились, — не раздумывая ответила я. — Тогда послезавтра, в это же самое время, в этом же кафе жду тебя, — сказала «Карина», поспешно убирая пистолет в сумочку. — И учти, если не принесешь диск или придешь не одна — под землей тебя достану. И она, нырнув за угол переулка, стремительно скрылась. Почувствовав, что только теперь могу нормально дышать, я привалилась к кирпичной стене ближайшего дома и без сил сползла по ней. Ради спасения своей жизни я наобещала хрен знает чего, однако что было делать дальше? Как можно было за два дня найти иголку даже не в стогу сена — в огромном океане?
