Дневник журналистки: ТСЖ для фараонов

— Нет, ну ты подумай сам! — уверяла я Сергея по пути к дому Кулоевой. — По-моему, идеальное место для тайника!       Со старлеем Обуховым у меня уже сложились более-менее доверительные отношения, даже позволявшие нам называть друг друга на «ты». Возможно, именно благодаря этому он и согласился помочь мне с моей идеей. Исключительно в плане поисков диска — об уговоре с киллершей я пока не решилась ему сказать, догадываясь о его реакции. Впрочем, и к моему нынешнему порыву он до сих пор относился явно скептически: всю дорогу сидел нахмурившись и нервно постукивал пальцами по рулю машины.       А я вся так и ликовала. В кои-то веки и мне выпадал шанс блеснуть дедукцией, и я изо всех сил надеялась, что моя теория окажется верной. А пришло мне это в голову во время утреннего выгула Умки под музыку собственно «Умки». «Должно быть, Анна была настоящей фанаткой этой группы», — подумала я, и вдруг меня осенило. И идея так мне понравилась, что сразу же по возвращении с прогулки я набрала номер Сергея. Ждать его прибытия мне пришлось до обеденного перерыва, и все это время я места себе не находила от возбуждения. Пыталась отвлечься, но любое дело так и валилось из рук. Похоже, для меня в кои-то веки оказаться в статусе безработной было по-настоящему тяжелым испытанием.       Сергей аккуратно припарковал машину возле нужного подъезда. Я подняла голову, с тоской посмотрев на мертвое окно бывшей квартиры Кулоевой. Когда-то с моего прибытия в эту квартиру и началась вся эта история, а теперь все возвращалось на круги своя… И тут же я поняла, каким дешевым пафосом несло от этой фразы. История-то началась всего неделю тому назад (подумать только!), да еще и не закончилась толком. Хоть бы теперь все получилось…       Мы подошли к двери квартиры, и Сергей сорвал с нее милицейскую печать. Внутри с нашего последнего визита практически ничего не изменилось: кроме клетки с Умкой все вещи были на своих местах. Единственный оставшийся у Анны родственник, старший брат, обещал приехать из Архангельска в скором времени, чтобы заняться продажей опустевшей квартиры, однако пока что тут царили тишина и, если можно было так выразиться, безмятежность. Которые тут же были нарушены мной, влетевшей в комнату словно на крыльях. Меня всю так и трясло от возбуждения и предвкушения победы. Подбежав к увешанной плакатами стене, я схватилась за постер «Умки и броневика», что был чуть ли не наполовину больше всех остальных, и принялась дергать за него. Скотч, на котором держался плакат, оказался довольно крепким, поэтому мне пришлось прикладывать определенные усилия. Сергей наблюдал за моими действиями все с тем же скептическим выражением лица. Еще пара рывков — и постер окончательно отлетел от стены, оставшись у меня в руках. С недоумением я уставилась на совершенно гладкую стену с обоями в коричневых потеках. А скосив глаза, увидела игравшую на лице Сергея усмешку. — А ты что надеялась тут увидеть? — таким же насмешливым тоном осведомился он. — Но как же… Я думала… Тайник… — Бессвязно бормоча еще что-то, я зашарила руками по стене. Хотела сорвать с нее все остальные плакаты, но тут же поняла, как глупо буду при этом выглядеть. — Вот что, Ира, — подвел итог моим метаниям Сергей, — кончай-ка ты играть в Шерлока Холмса, знающие люди и без тебя разберутся. Поезжай домой. Я поспрашиваю еще знакомых, нет ли у них для тебя подходящих вакансий на примете. Если с деньгами туго, могу одолжить. — Да нет, спасибо… Я сама как-нибудь… — потупившись так, чтобы Сергей не смог разглядеть моего отчаянно покрасневшего лица, ответила я.

***

      Разумеется, не «играть в Шерлока Холмса», зная о нависшей надо мной угрозой в виде «Карины», я и не подумала. Едва вернувшись домой, я бросилась к компьютеру. Жени в «аське» все еще не было, и тогда, взяв сотовый, я набрала ее номер. После международного звонка баланс на моей сим-карте наверняка опустился бы ниже нуля, но ничего не поделаешь — речь шла о жизни и смерти. Спустя мучительно долгую минуту ожидания я наконец услышала в трубке голос подруги. — Ирка, ты не поверишь, я в Саудовской Аравии! — громко кричала Женька, пытаясь перекрыть стоявший вокруг нее шум. — Ну почти! Сижу на таможне, в карантине! Местные копы меня завернули — мол, к женщинам без паранджи здесь особое отношение! Но я-то знаю, наверняка кому-то просто мое расследование не нравится! Ничего, еще пара деньков, и Лодзинский точно будет у меня в кармане!       Отчаянно торопясь, я поведала Женьке о том, в какой сложной ситуации оказалась. Ее, впрочем, это ничуть не смутило — знала не понаслышке, насколько опасной может быть наша профессия. — Значит так, искать нужно там, где Кулоева бывала последние дни чаще всего, — заговорила она. — Могу поспорить, она этот диск все время носила с собой и спрятала его там, где он был бы у нее всегда под рукой. Вряд ли она стала бы пользоваться камерами хранения или какими-нибудь далекими тайниками — ты же знаешь, как она никому не доверяла. — Недостроенный дом, ну конечно же! — Я так и хлопнула себя ладонью по лбу. — Спасибо, Жень, ты просто чудо! Возвращайся поскорее и в целости!

***

      При дневном свете бывшее убежище Кулоевой выглядело уже не так зловеще. Дом как дом, ничего особенного. Я вошла внутрь, пытаясь представить себя на месте Анны, только-только пришедшей сюда. Где с наибольшей вероятностью она бы спрятала маленькую, но очень ценную вещь?       Подвал, где мы совсем еще недавно разговаривали с живой Анной в последний раз, теперь выглядел настолько пустым и покинутым, что я даже взгрустнула. Милиция зачистила здесь все следы человеческого пребывания: не было ни ящиков, ни газет с остатками пищи. Даже мерзкие крысы куда-то все резко подевались. Так где же в этом месте надо было искать диск? Я все еще старалась думать так же, как и Кулоева в свой первый день здесь. Зарыла бы в землю? Очень вряд ли. Земля тут промерзла настолько, что без лопаты было бы не справиться. Значит, оставался единственный вариант…       Медленно двигаясь вдоль стен, я принялась методично простукивать один кирпич за другим. Когда пятый справа в третьем снизу ряду в задней стене (от нечего делать я считала кирпичи) отозвался более гулким звуком, чем остальные, сердце мое в предвкушении забилось. Тут же я заметила, что этот кирпич не был вделан в кладку и залит по краям цементом, а лежал свободно. Сунув в щель между ним и соседним пилку для ногтей (Анна для этой цели, должно быть, использовала перочинный нож), я нажала на нее, едва не сломав при этом. Кирпич вышел из паза, и я, подхватив его двумя руками, вытащила окончательно.       Глазам моим предстало внушительных размеров пустое пространство в кладке. В нем лежало что-то, завернутое в целлофановый пакет. Осторожно протянув руку и вытащив это нечто наружу, я разглядела пластиковую коробку с компакт-диском внутри.

***

— …Я тебе уже говорил, что ты конченая идиотка? — вопросил Сергей Обухов, вращая налитыми кровью глазами. — Так вот, забудь. Ты самый безмозглый человек, которого мне только доводилось встречать.       Мы с ним стояли посреди двора в отделении милиции, куда я заглянула под конец рабочего дня. Как нетрудно было догадаться, я только что сообщила старлею о моем уговоре с киллершей. — Я знала, что ты это скажешь, — ответила я, равнодушно наблюдая за голубем, что срал прямо на лобовое стекло милицейского «уазика» в углу двора. — И тем не менее, диск-то я достала. Что делать дальше, решать вам. Мне же завтра предстоит идти в то самое кафе. Только там у вас есть шанс схватить эту «Карину». — Ладно, — выдохнул Сергей спустя минуту напряженного молчания. — Чем ты думала, когда все это затевала, мне плевать, главное — результат мы получили. Буду завтра говорить с начальством по этому поводу. А ты отправляйся домой и жди. Больше ничего обещать тебе не могу. Он поежился от сильного порыва ветра, развернулся на каблуках и, не глядя на меня, пошел прочь.

***

      На следующий день (хоть я и не была суеверной, но дата «Пятница, тринадцатое» слегка меня напрягала) ровно в пять вечера я вылезла из такси возле кафешки. Волновалась я сильнее, чем перед первым свиданием, если такие вещи вообще было уместно сравнивать. Хотя напутственные слова Обухова вселяли в меня некоторую надежду.       «Ничего не бойся, — сказал он мне. — Наши парни сядут в кафе и вокруг него в засаду. Я сам во главе группы захвата буду дежурить неподалеку. Твою «Карину» наверняка возьмут еще раньше, чем она тебя увидит».       Липкой от пота ладонью я сжала в кармане коробку с диском. Разумеется, в милиции сделали копию данных, а мне вручили диск со слегка измененной информацией, на тот случай, если он все-таки попадет киллерше в руки. По правде говоря, я даже не знала, что там была за информация, никто не удосужился со мной этим поделиться, а сама я заранее не проверила, сразу после находки бросившись в милицию. Теперь любопытство отчаянно снедало меня. А вдруг случится так, что мне уже никогда не доведется этого узнать?..       Чтобы отвлечься от страшных мыслей, я быстро подошла к витрине кафе, делая вид, что разглядываю себя в отражении. На самом деле я заглянула внутрь зала и постаралась определить, кто из посетителей на самом деле замаскированные милицейские сотрудники. Но так и не преуспела в этом. Все выглядели в достаточной мере одинаково. — Девушка, извините, вы мне не поможете?.. — раздался за спиной подозрительно знакомый голос. Я еще не успела до конца развернуться, как в мою шею, прежде защищенную капюшоном куртки, что-то больно и противно воткнулось сбоку. Глаза мне заволокло туманом…       …Смутно помню, что было дальше: кажется, меня в бессознательном состоянии дотащили до ближайшей машины и запихнули в багажник, где противно воняло бензином и резиной. Потом с полчаса мы куда-то ехали, и голова моя безвольно билась об обивку, а у меня даже не было сил поменять позу и упереться во что-нибудь.       Окончательно пришла я в себя только в помещении, напоминавшем гараж, только без машины внутри. Там вообще не было ничего, кроме стола с закрепленными на его углу столярными тисками. Я сидела, привязанная к складному стулу, и в глаза мне бил тусклый свет настольной лампы. — Ты что, думала, я настолько дурочка? — вкрадчиво заговорила «Карина», прохаживаясь передо мной с пистолетом наготове. Теперь на ней были кожаная куртка и джинсы, а волосы скрывала черная вязаная шапочка. — Я же сразу поняла, что ты мусоров приведешь. Поэтому заранее наблюдала из машины за кафешкой и видела, как твои дружки садятся в засаду. А потом еще и это нашла.       Она швырнула передо мной на пол микрофон с проводом, который перед операцией дал мне Обухов и который до этого был приклеен скотчем к подкладке моей куртки. Я так и стиснула зубы от злости. Раньше можно было хотя бы потянуть время, давая ментам понять, где я нахожусь, а теперь… — А теперь говори, — киллерша резко шагнула ко мне и щелкнула затвором, — где настоящий диск? Я ведь знаю, что у тебя в кармане лежит фальшивка.       «Сказать или нет? — завертелось у меня в голове. — Если скажу — убьет. А если не скажу? Будет пытать? Ну ясен пень, зачем же еще она меня сюда привезла?..» — Не скажу, — буркнула я. Нужно было все-таки хоть как-то потянуть время. Взгляд мой невольно упал на столярные тиски, и я мелко задрожала. Это ведь только в кино герои отчаянно храбрятся перед угрозой пыток. «Карина» проследила за моим взглядом и усмехнулась. — Думаешь, я в них тебе пальцы буду зажимать? — спросила она. — Нет, так обычно только в кино делают. Да и руки тебе развязывать опасно. Я тебя туда сразу носом ткну и сдавлю со всей силы. Если потом и выживешь, то на пластику денег не оберешься. Итак, спрашиваю в последний раз: где диск? — В милиции, — вздохнула я. Какой теперь был смысл врать или отпираться? — Тебе его уже не достать. — Что ж, я так и знала, что зря с тобой связалась, — ледяным голосом промолвила киллерша, отступая на несколько шагов назад. — Просто хотела лишний раз в этом убедиться. Прощай, подруга.       Она вскинула пистолет и тут же двери гаража позади нее распахнулись. В глаза мне ударил яркий свет и раздались крики: «Не двигаться! Работает ОМОН!» Киллерша не двинулась и не стала поворачиваться на шум. С абсолютно хладнокровным видом она выстрелила недрогнувшей рукой. Правда, мне удалось опередить ее. Едва только увидев, как палец «Карины» ложится на спусковой крючок, я изо всех сил оттолкнулась ногой и грохнулась вместе со стулом на пол. Пуля пролетела у меня над головой. А в следующую секунду вбежавшие ОМОН-овцы обезоружили и скрутили «Карину». — Ир, ты как? — бросился ко мне старлей Обухов. Убрав в кобуру пистолет, он быстрыми движениями принялся распутывать на мне веревки. — Голова немного кружится, — спокойным голосом (теперь уж зачем паниковать?) откликнулась я. — И плечо болит… сильно. — А ведь это я настоял на том, чтобы еще и положить тебе в карман радиомаячок, — продолжил Сергей, ставя стул вместе со мной в вертикальное положение и продолжая возиться с узлами. — А ты до последнего отказывалась… Мы бы тебя тогда еще не скоро здесь нашли…       В голосе его зазвучали прежние менторские нотки. И все же по необычайно суетливым движениям, раскрасневшемуся лицу и явной общей взволнованности я поняла, как сильно он переживал за меня. И, должно быть, не только во время операции, но и с самого начала всей этой истории…       Старлею наконец удалось освободить мои руки, и я тут же дала ему пощечину. Несильно и без агрессии, а скорее просто чтобы одернуть. — Это за то, что все время насмехался надо мной, — пояснила я нарочито небрежным, безо всякой злости, тоном.       Лицо Сергея осталось непроницаемым. Он огляделся вокруг и, убедившись, что все ОМОН-овцы уже покинули гараж, уведя с собой «Карину», внезапно нагнулся и поцеловал меня прямо в губы.       Когда полминуты спустя наш поцелуй распался, я задышала так глубоко и часто, будто только что вынырнула с огромной морской глубины без акваланга. Голова моя странным образом перестала кружиться, более того, в ней вообще стало пусто, словно в кастрюле на плите у меня на кухне. — А это — в качестве извинения, — с по-настоящему теплой улыбкой на губах ответил Обухов. — Ну как, пойдет?