Kimetsu no Yaiba Imagines

Ты открываешь глаза, чтобы увидеть холодную тьму, которую настигает золотой свет. Восхождение солнца медленное и ленивое, как будто даже само солнце еще не хочет просыпаться. Ты наблюдаешь, как игра света и тени танцует на изгибе щеки твоего возлюбленного, наблюдаешь, как его ресницы трепещут при каждом медленном вздохе, и улыбаешься. Тёплое биение в ушах, тяжёлые руки на плечах. Это самое комфортное место, где ты когда-либо была, и ты не хочешь уходить, но день манит. Ты начинаешь подниматься, но Обанай тянет тебя обратно. Он немного резок, хмурится, прижимая тебя к своей груди. Он пытается снова принять позу объятий, в которой были вы оба, и ты сдерживаешь вздох, хотя на самом деле не жалуешься. Пока. — Обанай, — бормочешь ты хриплым ото сна голосом, — уже утро. Обанай не торопится с ответом, зарываясь лицом в твои волосы. — И что? Нам сегодня нечего делать. Твои брови поднимаются. Ты правильно расслышала? Обанай Игуро, который тратит драгоценное время, которое можно было бы потратить на тренировки, только для того, чтобы обниматься с тобой? Это так мило, если не подозрительно. Ты поднимаешь глаза, чтобы попытаться встретиться с ним, но Обанай все еще прячется от тебя. — Ты болеешь? — полушутя спрашиваешь ты, — что-то вселилось в тебя? Ты в порядке? Он стонет. — Замолчи. Еще пару минут. Ты не можешь не хихикать. — Вот это да. Это звездное развитие персонажа, Обанай. Я так тобой горжусь. — Заткнись и спи, — вздыхает он, но тон умоляющий. — Нет-нет, — говоришь ты, смеясь и пытаясь оттолкнуться от его груди, чтобы как следует взглянуть на него, — это день, который нужно отпраздновать. Ты начинаешь становиться человеком! Мы должны рассказать всем. Неподвижность. Без предупреждения Обанай отталкивает тебя от себя и садится как положено, глядя на тебя сквозь темные пряди, свисающие с его лица. Он раздраженно цокает языком. — Хорошо, — бормочет он, проводя рукой по волосам. Он движется, как будто хочет встать с твоего футона, но ты подползаешь к нему и обхватываешь руками его талию, эффективно останавливая его. Он смотрит на тебя сверху вниз, хотя в его взгляде нет настоящего раздражения, — Т/и. Вставай. Тренировка. Сейчас. Ты уткнешься носом в его бедро. Это неудобная поза, в которую тебя уложили, лежа на кровати лицом к его коленям, но оно того стоит, чтобы увидеть румянец на его лице, куда не доходят бинты. — Прости, прости! — восклицаешь ты. Ты не можешь контролировать свой смех, — не злись. Вернись ко мне в постель. Он щелкает тебя по лбу. Ты душься и бормочешь «ой». Обанай немедленно потирает ушибленное место извиняющимся тоном. — Мы теряем здесь время, когда могли бы тренироваться, — говорит он уже немного мягко. По крайней мере, ты знаешь, что он вернулся к нормальной жизни. Ты кладешь подбородок ему на бедро и смотришь на него своими лучшими щенячьими глазами, чтобы попытаться повлиять на него. Побежденный, он смотрит в сторону. — Пойдем, — говорит он, гладя тебя по голове, — завтрак, затем тренировка. Ты не двигаешься. Обанай смотрит на тебя вопросительно и немного нетерпеливо, но ты уже смотришь на него снизу вверх. Его рука поднимается, чтобы коснуться его повязки. — Что? Ты продолжаешь смотреть, пока он, нервничая, не растопырит свои бинты, проверяя, не соскользнули ли они, пока он спал. Ты улыбаешься ему и приподнимаешься на локтях, кладя руку ему на волосы. Он моргает. Ошеломленный сном и нежным утренним светом, он выглядит невинно и по-детски, широко распахнув глаза. Ты можешь увидеть свое отражение в этих радужках. — Твои волосы, — говоришь ты, осторожно убирая темные пряди с его головы, пока твоя рука не ложится ему на щеку, — везде торчат. Он краснеет еще больше. Ты наклоняешься ближе, пока твой лоб не упирается в его лоб, вдыхая его и наслаждаясь заиканием его дыхания с закрытыми глазами. Он такой красный. Ты снова хихикаешь и целуешь его поверх бинтов. — Ты такой милый, Обанай, — говоришь ты ему. Небрежно отходишь и вытягиваешь конечности, не обращая внимания на замороженного Обаная рядом с тобой. Его рука трепещет на груди, когда он склоняет голову, предположительно, чтобы скрыть лицо. Ты снова смеешься и целуешь его в макушку. — Завтрак, потом тренировка, — напоминаешь ты ему, — нет времени на безделье, верно? Обанай закрывает голову руками и стонет.