Ласточка и змей

Тёмный лес в глухой тишине скрывал свои тайны, будто знал, что его немногие посетители не смогут понять всей силы, что скрыта в его недрах. Воздух здесь был густым, влажным и тяжёлым от старой магии, таящейся в корнях вековых деревьев. Лишь самые отважные — или отчаявшиеся — могли пройти сюда и вернуться. Кристина шла, ощущая, как магия леса касается её, но не пугает. Она была связана с этим местом так же, как и с телом Миртл. Словно лес знал её душу и принимал её, несмотря на странное соседство с этим другим, погибшим миром, который она несла в себе. Наконец, она оказалась у источника — небольшого водоёма, размером с обычную лужу, но воды в нём казались бездонными. Она стояла перед ним, ощущая, как его магия тянет её к себе, как нечто неизбежное. Кристина присела на камень у края воды. В её голове было много вопросов, не дающих покоя. Зачем она здесь? Почему именно её душу выбрала эта вода? И что скрывает её тело Миртл, с которым она теперь обрела новый, но столь хрупкий союз? « — Ответы…», — подумала она, глядя в чёрную гладь воды. Вода источника мерцала в полумраке, отражая не только звезды и ночь, но и что-то другое — образы, воспоминания, чувства. Кристина могла видеть, как её собственное лицо менялось в этих водах, а рядом с ним появлялись другие образы — её прежняя жизнь, её собственные надежды, страхи, мечты. Вода словно вскрывала её душу. Здесь она не была просто Миртл. Здесь она была Кристиной, живой, пульсирующей, любящей жизнь. И, несмотря на то, что она всё ещё оставалась в теле, которое было частью другого мира, она ощущала, как душа её отзывается на этот зов. Она была здесь не случайно. Тишину нарушил голос. — Ты не найдёшь здесь простых ответов, — сказала Кентавр, её фигура возникла из тени, словно выросла из самой земли. Это была Кора — кентавр, к которому Кристина чувствовала странную привязанность. — Я не ищу простых ответов, — ответила Кристина. Её голос звучал уверенно, несмотря на страх, что сжимал грудь. — Я ищу истину. Я хочу понять, кто я теперь. Что я должна сделать? Кора тихо покачала головой, её глаза светились в ночи. — Источник не даёт ответов. Он показывает то, что скрыто в тебе. Он лишь раскрывает перед тобой путь, но ты сама должна решить, какой дорогой пойдёшь. В этом месте ты можешь увидеть всё — свои страхи, свои желания, и даже те части себя, которые ты не хотела бы вспоминать. Кристина смотрела в воды источника. Там, в отражении, она видела не только свою истинную сущность, но и силу, которая начинала просыпаться в ней. Не просто сила магии, которую она чувствовала в теле Миртл, но что-то большее — её собственная сила, её воля к жизни, которая никогда не угасала. Но затем лицо стало искажаться, приобретать новый образ. Змей? Змей, который обвивал её фигуру, в какой-то момент Миртл схватилась за горло, почувствова силки на шее. Она стала задыхаться и цепляться ногтями за шею, стараясь отодрать видимую только в отражении змею, оставляя на шее кровавые от ногтей полосы. А змея продолжала душить, сверкая красными глазами. В её тисках она была как птичка, жалко хватающаяся за свою жизнь. — Я не хочу быть чуждой этой жизни, — сказала она, словно вслух размышляя. — Я хочу чувствовать её вновь. Быть частью мира, а не его тенью. Кентавр молчала, но в её взгляде было понимание. Источник истины не просто показывал то, что было скрыто. Он показывал, кто ты есть, и кто ты можешь стать. И в тот миг, когда змея сомкнула кольца сильнее, когда из её глаз хлынул алый свет, а в собственной голове Кристина услышала крик — не свой, а Миртл, — всё оборвалось. Она резко села, с трудом хватая воздух, как после долгого погружения. Потолок спальни Хогвартса расплывался перед глазами, в ушах звенела тишина — глухая, будто лес и источник исчезли, но остались где-то под кожей. Сердце бешено колотилось, ладони дрожали, будто змея всё ещё оставила на горле следы своих невидимых колец. — Сон?.. — хрипло прошептала Миртл, скорее себе, чем вслух. — Миртл? — Из-за двери в ванную выглянула Лола, с зубной щёткой в зубах. — Ты крикнула. Всё хорошо? Миртл кивнула, ещё не до конца вернувшись из сна. Комната… их комната в Хогвартсе. Всё было на своих местах, как будто ничего не произошло. Кровать Кэти — идеально заправлена, будто та ещё не вернулась… Но вот книга на тумбочке — знак, что она уже здесь, просто ушла рано. — Миртл, завтрак скоро начнётся! Поторопись! — крикнула Лола из ванной. Миртл послушно поднялась. В полудрёме она прошлась по комнате, будто проверяя реальность: дотронулась до комода, кровати, до цветка с широкими матовыми листьями. Подошла к окну и провела пальцами по холодному кирпичному подоконнику. Из окна её встречал рассвет, отгоняя следы кошмара и помогая забыться. Большой зал заливало утреннее солнце, окна играли отблесками на столах, уже ломившихся от еды. Шум голосов, звон столовых приборов, шелест страниц — всё привычно, всё на своих местах. Казалось, Хогвартс жил своей обычной, спокойной жизнью. Миртл сидела чуть сбоку от основной группы студентов, машинально ковыряя вилкой кашу. Пахло тыквенным соком и поджаренными тостами, кто-то обсуждал расписание, кто-то — новый мяч для квиддича. А она будто провалилась в тень. Голова гудела, из-за сна тело вспомнило каждый момент той ночи в лесу, и ещё эта змея. — Понимаю, — кивнула Лола, не настаивая. — Как подумаю о занятиях у Бьюрбидж — сразу мурашки. — Ты хотела сказать — у Старой Меррит, — встрял Дарен, опускаясь на скамью с видом человека, вернувшегося из большого похода. За лето он вытянулся, стал резче в чертах — хоть и не без парочки прыщей. — Ой, Дарен, не начинай. — Лола прищурилась и оглянулась на преподавательский стол. — Она ведь услышит. А ты знаешь, как она мстит. — Короче, вали, — буркнула Лола и пихнула его локтём. — Ай! — театрально взвыл Дарен, но в глазах блестела ухмылка. Миртл не спеша отломила кусочек булочки. Варенье вытекло на пальцы, горячее и сладкое, и этот простой жест — липкость, тепло, запах — чуть-чуть вернул её в настоящий момент. Она машинально облизала пальцы, глядя куда-то сквозь длинные столы, будто всё ещё видела в них деревья Тёмного леса. — О, смотрите, профессор Диппет сегодня с новой мантией, — прошептала Лола, кивая в сторону преподавательского стола. — Наверное, снова вручную вышивал. И где он только находит время… Дарен развернулся на скамье, чтобы разглядеть. — Ага, и ботинки начищены до блеска. Это, по-твоему, не подозрительно? — Он наклонился поближе, конспиративно шепча: — Думаю, сегодня нас точно ждёт какая-нибудь подлянка. Например, внеплановая контрольная по истории магии, у всех курсов. С тебя начнут, Уоррен. Миртл не отреагировала сразу. Она только спустя секунду осознала, что её назвали и подняла глаза. — Что? — Да шучу я, — ухмыльнулся Дарен, но тут же слегка смутился. — Ты в порядке? — Всё хорошо, — Миртл быстро отвела взгляд и наткнулась на безупречно собранную фигуру за Слизеринским столом. Этот момент оказался странно знакомым. Воспоминание о том самом, первом взгляде на него — холод, страх, непонимание — вспыхнули в памяти. Боялась ли она его сейчас? Скорее нет. После всего, что произошло между ними… нет. Миртл неожиданно вспомнила тётушку — её плач, то, как та держала Тома на руках, как шептала ему добрые слова. Тётушка правда полюбила маленького мальчика. Миртл стало горько: она ведь была той, кто разбил это сердце. Интересно… а он сам? Том. Что чувствовал он? Привязался ли к ней — к тёте? А к самой Миртл? — Хватит, — подумала она и слегка тряхнула головой, прогоняя мысли. Она снова потянулась к булочке и откусила от неё огромный кусок — липкий, сладкий, почти вызывающий. — Осторожней, Уоррен, — хмыкнул Дарен. — Ещё пара укусов — и булочка сама сдастся. — Что ты пристал, — пробурчала Миртл с набитым ртом и закатила глаза. — Правда, Дарен, отстань от неё, — поддержала Лола, снова ударяя Дарена локтём. — И учти, Дальше будет экспеллиармус. Проверено, работает. — Успела ответить она раньше, чем Дарен открыл рот. А от открыл и с видом вселенского оскорбления закрыл обратно, сел сгорбившись и нахмурившись. — Банши во плоти, — последнее, что он сказал. Обычные занятия в Хогвартсе редко бывают скучными, но сегодня всё казалось удивительно… нормальным. Миртл сидела за партой на Зельеварении и в который раз ловила себя на мысли, что чувствует себя в этой теме почти уверенно. Даже профессор Слагхорн, которого сложно чем-то впечатлить, по словам однокурсников, одобрительно кивнул, когда её зелье сменило цвет ровно в тот момент, когда она добавила последний лепесток чертополоха. «Неплохо для души, которая меньше полугода назад думала, что «волшебная палочка» — это шутка из мультика», — усмехнулась она про себя, вытирая руки от остатков зелья. А вот Трансфигурация… Миртл по-прежнему не могла понять, почему у неё выходит превратить чашку в крысу, но крыса при этом всегда оказывалась без ушей. Или с крыльями. «Трансфигурация должна быть точной!» — наставительно говорил профессор, но у Миртл был другой подход: каждый раз она пыталась превратить чашку в крысу и… превращала в что-то совершенно абсурдное. Однажды получилось нечто среднее между крысой и единорогом — с маленьким рогом на лбу и хвостом, который выглядел, как швабра. Крыса не получилась, а рассмешить класс –да, особенно когда этот чудик прыгнул на голову Оливию Хорнби. Мягкий звук колокола разнёсся по коридору, оповещая о перемене. Студенты засуетились. Хогвартс встречал её привычными коридорами — высокими потолками, чуть скрипучими плитами под ногами и гобеленами, чьи персонажи то ли зевали, то ли всматривались в учеников. Она шла, слегка задумавшись, обдумывая план на день — после обеда будет библиотека, а потом Лола обещала помочь ей с эссе по Защите от тёмных искусств. Мысли плавно текли, как и её шаги. И вдруг — звук. Мелодия. Голос. Он доносился издалека, будто эхом отразился от каменных стен и затерялся в галереях. Голос был чистым, звенящим, и странно знакомым. Она остановилась, слегка наклонив голову. Звук казался почти волшебным. И почему-то щемящим. — Кто поёт? — прошептала она вслух, но ответа не последовало. Тогда Миртл направилась на звук. Он вёл её в музыкальный класс, в котором она никогда раньше не бывала. Прекрасные каменные скамейки, сцена, и женщина — высокая, худощавая, её фигура казалась не совсем человеческой, как будто она была порождена неким древним магическим миром. Её каштановые или светло-русые волосы, слегка взъерошенные, словно сам ветер пытался запутать их, придавали её облику лёгкость и неземную энергию. Она пела. И пела так, как Миртл никогда бы не осмелилась мечтать. Это была не просто песня, а настоящая история. О чём? Каждый слышал своё. Миртл же услышала забытую страну, дом, семью, маму и папу. Но быстро воспоминания сменились на Хогвартс — Лолу, Джарретта, Хагрида, тётушку с её уютным домиком и Тома. Словно чувства, которые Миртл думала уже забыты, вернулись, накрыв её волной боли и радости одновременно. Не в силах больше стоять, она медленно опустилась на пол, прижала колени к груди и спрятала лицо, пытаясь скрыться от всего, что чувствовала. Но продолжала слушать, потому что не слушать было невозможно. — Девочка, — нежный голос и такое-же нежное поглаживание по голове. Миртл и не заметила, как пение прекратилось, будто на несколько секунд она отключилась от мира. В ушах эхом отдавалось пение, которого уже не было. — Что ты тут делаешь, дитя? Кто это был? Неважно, но Миртл была уверена, что главным достоинством певицы были — глаза. Ярко-зелёные, почти гипнотичные, скрывающую тайну и притяжение. — А, э-это.- Миртл сама не поняла, в какой момент она превратилась в заикающегося Хагрида. Но она попала под гипноз невероятных глаз. Женщина понимающе улыбнулась и надела круглые очки, похожие на её, наваждение потихоньку пропало. — Прошу прощения, мне нужно было надеть эти очки сразу, но честно, иногда от них болят глаза и я даю им отдохнуть. Понимаешь? Миртл кивнула. — Ты пришла записаться? — Записаться? — Переспросила Миртл? — Ну да, в музыкальный класс, я собираю школьный хор, веду набор. Хочешь присоединиться? — Нет, что вы! Я не умею, я очень плохо пою! — Внезапно прикрикнула Миртл, прижимавшись сильнее к стене, будто её собирались съесть. Вспомнился опыт из прошлоц жизни, когда она начинала петь и у всех слушателей чуть ли не шла кровь из ушей. Вот уж забавно, слух был, а голоса нет. Не дано. В этой жизни даже пытаться не стоит. — Девочка, — раздался нежный голос, сопровождаемый таким же мягким, почти невесомым поглаживанием по голове. Миртл и не заметила, как пение стихло. Будто в какой-то миг мир перестал существовать, оставив лишь отголоски мелодии в её ушах. — Что ты тут делаешь, дитя? Кто это была? Миртл не знала, да и не имело значения. Всё, что имело — это глаза. Ярко-зелёные, глубокие и притягательные, словно в них скрывался древний, дышащий магией лес. Взгляд женщины завораживал, отрывал от реальности. — А, э-это… — пробормотала она, с удивлением осознав, что превратилась в заикающегося Хагрида. Гипноз этих глаз действовал почти физически. Женщина с тёплой, понимающей улыбкой надела круглые очки — почти такие же, как у самой Миртл. И наваждение словно развеялось. — Прости, мне следовало надеть их сразу. Иногда от них болят глаза, и я даю им немного отдыха. Понимаешь? Миртл поспешно кивнула. — Ты пришла записаться? — Записаться? — переспросила она, немного растерянно. — Да, в музыкальный класс. Я собираю школьный хор, веду набор. Хочешь присоединиться? — Нет, что вы! Я… я не умею, я ужасно пою! — неожиданно громко выкрикнула Миртл, словно защищаясь, прижавшись к стене, как к спасению. Она вспомнила, как в прошлой жизни, стоило ей запеть, слушатели буквально закрывали уши. Слух был — а голоса нет. Настоящее проклятие. Даже не стоит пытаться. Женщина не рассмеялась, не удивилась и не отмахнулась. Наоборот — чуть склонила голову набок, изучая Миртл с каким-то почти материнским вниманием. — О, деточка, да это же самое прекрасное начало, — тихо сказала она, как будто это был самый очевидный факт на свете. — Ты думаешь, хорошее пение — это только про ноты и голос? Хор — не про идеальность, а про душу. А у тебя её — больше, чем ты себе позволяешь показать. Миртл замерла, не зная, как реагировать. Эти слова будто зацепили что-то внутри — что-то давно забытое. Она ведь правда… всегда чувствовала, будто внутри неё что-то поёт. Просто не так, как у других. — А… а как вас зовут? — неуверенно спросила она. Женщина снова улыбнулась. Свет от окон играл в её каштановых волосах, а очки, чуть съехавшие на нос, придавали ей вид лёгкой чудачки. — Профессор Айрис Левьер, — ответила она. — Или просто Айрис, если вне уроков. Я преподаю музыку, вокал и немножко… магии, связанной с голосом. Мы зовём это «чувствительной магией». Хочешь — попробуешь себя. Не обязательно петь сразу. Просто приходи. Слушай. Чувствуй. Песня сама найдёт тебя. Миртл молчала. Но внутри что-то откликнулось. Очень тихо, почти незаметно — как строчка забытой колыбельной. — Думаете у меня получится? — Если не попробуешь, никогда не узнаешь, — ободряюще улыбнулась профессор. — В том то и дело, я пробовала, — Буркнула Миртл, закидывая на плечо сумку. — У тебя просто не было хорошего наставника. Приходи к нам, я запишу твоё имя в список, — Айрис взмахнула рукой и к её рукам прилетел пергамент и изящное, белое перо. — Как говоришь тебя зовут? — Миртл Уоррен, — послушно ответила Миртл. — Замечательно, мы занимаемся три раза в неделю, понедельник, среда и пятница, после занятий. Я внесла твоё имя в список, чтобы поставить в известность декана. Не переживай и я буду тебя ждать. Миртл кивнула и пулей выбежала из класса. Когда за её спиной закрылась дверь, Миртл замедлила шаг, оглянулась через плечо. Голос всё ещё звенел в памяти — не как пение, а как зов. Она не знала, зачем сказала «да», но знала точно — не пойти теперь было бы глупо. Потому что впервые с того момента, как она очнулась в этом теле… что-то было по-настоящему её. Известно, что гоблины чрезвычайно ценят свои сокровища, не зря они управляют Гринготтсом. Они внимательны, умны и порой резки. Некоторые из них относятся к волшебникам с недоверием, а другие — сдержанно и нейтрально. Гоблин-библиотекарь, Скриверн Набблкост, был одним из тех, кто относился к волшебникам нейтрально, но к книгам — с искренней любовью. Он обожал их, как сокровища. Можно было бы подумать, что Скриверн знал содержание каждой книги в библиотеке Хогвартса, а ведь их было тысячи. Его полное имя — Скриверн сын Скрумма, но ученики всегда обращались к нему просто как «мистер Набблкост» — сдержанно и издалека. Он был невысоким, с кожей цвета старой бронзы, с заострёнными ушами и длинными пальцами, идеально подходящими для переворачивания хрупких страниц древних фолиантов. Его янтарные глаза всегда отражали свет свечей и… подозрительность. Он был невероятно ревнив к порядку в библиотеке. Каждый том был для него личным кладом. Он сам переплетал старые книги, и если какой-нибудь студент уронит том в пыль, то Скриверн может выслать его из библиотеки «пока не научится ценить истинное сокровище». Передвигался он почти неслышно, как тень, и появлялся именно тогда, когда кто-то готов был нарушить правила. Говорил он негромко, но его интонации всегда звучали как режущий нож. Иногда можно было услышать, как он тихо напевает себе под нос древние гоблинские песни, особенно рядом с книгами на старом магическом наречии. — Мисс Уоррен, если вы снова сложите книги в неправильном порядке, я… лично пожелаю вам 127 лет перешнуровывать кожаные тома в подземных архивах Гринготтса, — не поднимая глаз от читаемой книги, проворчал библиотекарь, заставляя Миртл сжаться. — Я вас поняла, — тихо ответила она, поспешив скрыться, как можно быстрее оказавшись подальше от этой угрозы. К некоторым вещам Миртл всё ещё приходилось привыкать, например, к огромному количеству злобных карликов. Вообще, если подумать, как много зла в этом мире… Разве волшебство не должно быть связано с миром и любовью? — Миртл, ау, ты чего застыла? — Позвала её Лола, сидящая за столом. Миртл с силой встряхнула головой и вернулась к реальности. В библиотеке было тихо, только шелест страниц и негромкие шаги Скриверна наполняли пространство Лола посмотрела на подругу с улыбкой, которая могла бы растопить любую ледяную стену. Она закрыла книгу и положила её на стол. — Ну-ка, давай помогу тебе с эссе по защите от темных искусств. Ты же не забыла, что надо сдать к завтрашнему дню, да? Миртл вздохнула. Образовательная нагрузка в Хогвартсе, учитывая, что это первый день, поражала. Задания сыпались, как снег зимой, окончательно выбивая из колеи. — Я пыталась, честно… Но как-то не получается собрать мысли. Всё настолько запутано, и я вообще не уверена, что понимаю все эти тёмные заклинания, о которых мы писали. Как они вообще могут работать? Разве мы не можем просто использовать контрзаклинания, чтобы всё отменить? — призналась Миртл, усаживаясь за стол. Лола весело ухмыльнулась. — О, Миртл, ты прям как профессор Бинс с его «погибельный проклятие и контрзаклинания», — сказала Лола, потянувшись за пером. — Но это ведь не так. Это не просто «отменить» и «сделать всё хорошо». Темные искусства — это сила, и на них нельзя смотреть, как на лёгкую магию. Надо учитывать намерения того, кто их использует, и много других факторов. Вон, смотри, — Лола открыла одну из книг и показала на одну из страниц, где был описан черный принц, воскрешение и заклинания. — Сначала всё это выглядело бы слишком странным, если бы ты не знала всех деталей. Миртл кивнула и попыталась сосредоточиться. Лола была мастером в таких вещах: всегда могла объяснить самые сложные моменты, даже если казалось, что магия противоречит самой себе. Её подход был не столько академическим, сколько жизненным. Миртл слушала и поражалась таланту Лолы, с каждым днём она раскрывалась всё больше и всё меньше походила на модницу, которой показалась ей при первом знакомстве. Лола как опытный наставник, начала объяснять основы магии защиты, разжевывая каждое понятие до мельчайших подробностей. Миртл почувствовала, как в голове постепенно начинает складываться картина, и хотя эссе всё ещё вызывало лёгкое беспокойство, с помощью Лолы она чувствовала, что теперь справится. — Эй, девочки, кто-то ещё выбирает себе жениха, что ли? — раздался насмешливый голос Джарретта, который появился рядом с ними, с широко раскрытыми глазами и белозубой улыбкой. — Вижу, Принц тут уже под покровом ночи готовится к важным событиям. Миртл невольно рассмеялась, не ожидая увидеть друга. Он стоял с руками, заложенными за голову, и явно наслаждался тем, как выглядела сцена. — Принц? — Лола изогнула бровь, обводя взглядом Джарретта. — Это у нас тут сваха или новый выбор для девочек, как думаешь, Миртл? Миртл улыбнулась, не выдержав: — Я бы не хотела такого «Принца», — ответила она, подмигнув Лоле. — Всё равно заклинания не сработают! — продолжила она, снова вернувшись к эссе, хотя глаза её всё ещё светились весельем. Джарретт не мог удержаться от смеха. — Уверена, тебе просто не хватает магии в жизни, чтобы оценить всю прелесть такого «жениха». А вот Лола, она явно уже всё просчитала! — он повернулся к Лоле, подмигнув ей. Лола зафыркала и закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Джарретт всегда знал, как добавить лёгкости даже в самую напряжённую ситуацию. — Может быть, ты займёшься своими женихами, а я пока закончу эссе, — ответила Лола, закрывая книгу и возвращая внимание к Миртл. Джарретт лишь пожал плечами. — Ладно-ладно, но если кто-то вдруг решит жениться на принце из тёмных искусств, я буду первым, кто опротестует его кандидатуру, — сказал он и, развернувшись, ушёл к своему столу, оставив за собой лёгкий смех.Когда Джарретт ушёл, Лола внимательно посмотрела на Миртл, как будто оценивая её с головы до ног. — Что с тобой, Миртл? Ты весь день какая-то… странная, — спросила Лола, подперев подбородок рукой. — Всё в порядке? Миртл немного опустила голову и затянула с ответом, не зная, как начать. — Ну… просто… — Она вздохнула. — Я не знаю. Всё как-то не так. Всё вроде нормально, но у меня ощущение, что всё меняется. Лола приподняла брови и подождала продолжения. — Что меняется? — насторожилась она. — Просто… как-то странно всё. После того, как я очнулась, мир перевернулся и летом, столько событий, я до сих пор не отошла от них. А сейчас уроки, библиотека… И вот эта песня в музыкальном классе. Я чувствую, что что-то меня тянет в какую-то сторону, но я не понимаю, что именно. Лола несколько секунд молчала, её взгляд был мягким и задумчивым. — А ты сама что думаешь? Что это за ощущение? — мягко спросила она. Миртл пожала плечами, стараясь найти нужные слова. — Это как будто… будто мир вокруг меня начинает приобретать больше значений. Не просто учёба и дни, которые я провожу в школе. Я не могу объяснить это словами. Это что-то большее, чем просто школьные заботы. Ты когда-нибудь чувствовала, что что-то важное вот-вот произойдёт? Лола внимательно слушала, иногда кивая, а потом её глаза немного прищурились, будто она пыталась понять, что же на самом деле тревожит Миртл. — Думаю, ты не одна такая, — наконец ответила она. — Мы все в какой-то момент чувствуем, что всё выходит за рамки простых уроков и учебников. И знаешь, иногда важно прислушиваться к этому чувству. Может, у тебя что-то внутри… что-то новое начинается. Миртл задумалась над словами Лолы и кивнула. — Может быть. Лола улыбнулась. — В любом случае, помни: если вдруг станет совсем запутано, всегда можно просто прийти и поговорить. Не забывай про своих друзей — мы всегда рядом. Ну а если тебя беспокоят дела сердечные, ты всегда можешь обратиться к Джарретту. Он теперь главный эксперт по «чёрным принцам». Уверена, у него есть пару теорий о том, как такие типы выбирают себе «невест» и что делать, если на груди появилась подпись «не для всех». Миртл хрюкнула и засмеялась, представляя, как Джарретт рассказывает о том, как принцы из других вселенных выбирают себе жён — возможно, через шахматные партии или испытания с драконами. — Думаю, если ты его спросишь, он сразу скажет, что вся суть заключается в «погонях за волшебным сердцем», — сказала Лола, поднимая брови. — Он же, наверное, уверяет всех, что настоящий «чёрный принц» обязательно должен носить шнурки с магическими заклинаниями и зубочистку с руническим орнаментом. — Наверное, ещё с приставкой «неприступный» и «с душой, как застывший ледник», — подхватила Миртл, не сдерживая смеха. Лола взглянула на неё, как будто вдруг вспомнив нечто важное. — А ещё Джарретт наверняка думает, что принцу обязательно нужна трость с драгоценными камнями и меч в комплекте. Потому что, как мы знаем, никакой принц не может быть по-настоящему стильным без трости, верно? — Точно, — усмехнулась Миртл. — И, конечно, что-то в духе: «Вот этот меч — он символ моих чувств, а вот эта трость — чтобы заставить всех бояться и любить одновременно». — Ну, вот тебе и Джарретт! — подытожила Лола, смеясь. — Если он когда-нибудь решит стать преподавателем по принцам, то, скорее всего, на первом занятии будет объяснять, как превратить обычного парня в «грозу девушек». И, честно говоря, если его теория сработает, он точно станет самым популярным учителем в Хогвартсе. Миртл всё ещё смеялась, забывая о своих переживаниях. — Кстати, — спохватилась Лола, — мотивация для выживания в этой неделе… на выходных можем сходить в Хогсмид. Я очень хочу в Сладкое королевство! А ещё мне нужно купить новые уходовые средства для волос! Лола продолжала тараторить, а Миртл сглотнула неприятный ком. После летних событий Хогсмид не ассоциируется ни с чем хорошим.