90

*Сяо Чжаню 23 года*

      Открывая глаза, он, кажется, буквально чувствует, что веки скрипят, словно заржавевшие ставни. Опять новый день, как жаль. И ставни настолько заржавевшие, что больше уже не сдвинутся и обратно не закроются.       Минут где-то с десять он просто смотрит на грязный потолок, стараясь минимизировать свои энергозатраты, экономя даже на дыхании. Хочется зажмуриться и сделать вид, что всего этого вокруг него нет, но на то уйдет слишком много усилий. Лишь мысленно глубоко вдохнув, он скашивает глаза в сторону, надеясь на то, что там пусто. На скомканных простынях явно не первой свежести спит голая женщина. Все же нет. Ему было бы куда проще и приятнее, если бы она, к примеру, обиделась и уже ушла. Теперь же ему наверняка придется выслушать ряд «комплиментов» в свою сторону, еще и как-то выпроваживать ее отсюда, ведь сам активно двигаться он пока не настроен. До скольки там оплачен номер? Он вызывает экран своего меню, что виснет перед глазами, но взгляд не цепляется ни за один символ, проходя сквозь изображение. Да и насрать до скольки, как-нибудь потом разберется.       Чжань наконец собирается с силами и поднимает ладони к лицу, закрывая и растирая ими глаза. Его сейчас в целом никакие дни не радуют, но сегодняшний самый блевотный. Вот ему и двадцать три, просто гордость семьи. Он надеется, что отец в гробу не то что перевернулся, а крутится волчком. Вчера он решил, что в здравом уме встречу этого красного дня календаря не выдержит, поэтому напиваться начал еще с раннего вечера. Сейчас же, когда все тело ломит, личный счет прилично опустошен, а радости ни на толику больше по сравнению со вчерашним днем, он в своем решении сомневается. Сомневается, но в голове уже прикидывает, куда пойдет пить сегодня, ведь встреча дня — этап пройденный, а сам день еще нет.       Компьютер пищит уведомлением, и Чжань с легким стоном убирает руки от лица, чтобы его посмотреть. «Напоминаем, что бронь вашего номера истекает в 12:00. Если вы не освободите его до 12:15, с вашего счета будет списан штраф в размере, равном стоимости одной ночи. Спасибо, что выбираете нас, будем рады видеть вас снова.» Сообщение заканчивалось дурацкой анимацией с подвижным раскрывающимся цветком, что к окружающей атмосфере вообще никак не подходило. Сяо Чжань, сощурившись, глянул на время в левом верхнем углу. 11:44. Да твою же мать. Он не готов платить еще и за вторую ночь в этом клоповнике. Соскрести себя с матраса — еще полдела, а вот что делать со своей вчерашней подружкой? Если он ее тут оставит, штраф с него ведь-таки снимут. Он бьет себя по лбу ладонью, после чего скупо сжимает зубы и резко поднимается. Чем быстрее разберется, тем быстрее забудет об очередной головной боли.       Интересно, отец себе вообще представлял хоть раз такое? Хотя бы в глубине своей головы мысль допускал? Небось думал, что они силами его сыночка будут жить в каком-нибудь дворце, перекроенном под многоэтажку. Как же свое будущее себе раньше представлял Сяо Чжань? В целом он не представлял ничего, отвлеченный своими ежедневными гонками за текущими целями. Лишь иногда он ловил себя на мысли, что мечтал об одном конкретном и утопическом своем будущем: свободном и своевольном. Чтобы никто ему не указ, чтобы каждый день делаю, что хочу. Ха, ну в общем-то так оно теперь и есть. Его пустые будни теперь настолько свободны, что он на стену готов лезть от того, что не знает, как с ними сладить. Теперь никто ему не указывает и ничего от него не ждет, потому что он никому не нужен, даже самому себе. И что он делает с этим своим исполненным великим желанием? Радуется неимоверно, не иначе. Еще и количество цифр на личном счету уменьшается чуть ли не ежедневно, что добивает не хуже остального. Как же он себя ненавидит.       Только лишившись компании одеяла и оставшись абсолютно голым, он замечает, как же здесь холодно. Ледяной воздух словно хватает его пальцами за руки и ноги. Вчера он этого и не замечал. Задача номер раз: найти свой вчерашний наряд. Еще бы вспомнить, из чего он состоял. Как минимум должно иметься следующее: обувь, штаны,белье и что-то сверху.       Первым найти удается белье, стоит лишь глянуть на пол чуть в стороне от себя. Сяо Чжань морщится, мысленно с ним прощаясь. Обидно, но на этом полу ему даже стоять противно. Так что этот элемент одеяния мы вычитаем из нашего образа. Заметка себе на будущее: кидать белье на место получше. Вспомнит ли он об этой заметке?       Тут же следом находится майка на хлипеньком стуле. Никакой куртки не обнаруживается, несмотря на прохладу. Видимо, вчера ему было не до того. Штаны обнаруживаются на кровати, за ночь изрядно помятые двумя парами ног. Скинув свой скромный скарб на свою половину кровати, Чжань еще раз оглядывает пустое помещение в поисках своей обуви, но предприятие не заканчивается успехом, из раза в раз он лишь натыкается взглядом на женские туфли у двери. Рассудив, что если не здесь, то, значит, нигде, он падает на колени, чтобы заглянуть под кровать. И тут же морщится от боли. Переведя взгляд на свои коленки, он только сейчас обнаруживает, что те обвиты гематомами. О как. Он переводит вопросительный взгляд на спящую женщину, наверняка сейчас выглядя довольно потешно. Да нет. С ними он так не трахается. Это точно осталось после кого-то другого. В общем-то это не особо важно, куда важнее то, что его ботинки наконец находятся.       Натягивая свой незатейливый наряд, он нехотя размышляет о том, что ему сказать спящей девушке, чтобы та ушла побыстрее и без вопросов. Желательно, чтобы он сам при этом минимально открывал рот. Начнем с пути наименьшего сопротивления. Подойдя с нужной стороны кровати, он склоняется над ней, тряся за плечо. Красивая, однако, и что только забыла в таком дерьме. Женские глаза раскрываются неохотно, по первости скользя по всему вокруг и лишь спустя время останавливаясь на его лице. Сначала она смотрит вопросительно-угрожающе, будто спрашивая, кто он такой и что он тут делает. — Вставай, уже нужно сдавать номер, — убедившись, что пробуждение сработало, Чжань отшагивает назад, чтобы лечь спиной на стену рядом с входной дверью и скрестить руки на груди, правую ногу он сгибает в колене и упирается стопой в ту же стену; плевать, грязнее она от этого не станет, и так уже все в говне.       Девушка приподнимается на кровати и начинает настороженно осматривать окружение. Она тоже абсолютно голая, но в отличие от Чжаня это сразу замечает и судорожно прижимает одеяло к груди. Его аж злость пробирает и глаза закатить хочется; такие они часто с виду недотроги, хотя на деле окрутят тебя только так. И не только в плане секса, а вообще в каком угодно. Однако он сдерживается, так как помнит, что ему нужно вывести ее отсюда побыстрее, так что злить не стоит. Она подозрительно долго молчит, о чем-то раздумывая, но вдруг резко разворачивается корпусом в его сторону: — Ты вообще помнишь, как меня зовут? — ну вот, представление началось.       Сяо Чжань отрицательно мотает головой, он не то что не помнит, он не знает. Девушка в ответ несколько секунд обрабатывает услышанную информацию, а затем начинает тихо плакать. Да твою же ж мать. Вот не повезло-то сегодня, уж лучше бы она на него поорала, и то бы быстрее было. Чжань сверяется со временем, у него есть еще в среднем двадцать минут. Молчать, видимо, не получится, а так хотелось. Пока он решает свои материальные дилеммы, она, однако, уже заговаривает сама: — Я так еще никогда не делала, — говорит между всхлипами таким проникновенным тоном, будто его это ебет. — Мы... Что мы вчера делали? — Трахались, очевидно, — бросает в ответ холодно, ему хочется себя по лбу ударить от такой наивности. Или с учетом его настроения даже ударить лбом об стену кого-то другого. Почему он должен быть чьей-то мамой?       Собеседница в ответ вскидывает на него забитый и испуганный взгляд. — Я почти ничего не помню. Я на это согласилась?       Ну звучало как-то даже обидно. Он что, настолько плох, что на его компанию даже странно согласиться? — Согласилась.       Честно говоря он точно не помнит, так как подобную информацию в своей голове не фиксирует за ненужностью, запоминая в состоянии опьянения только ключевые моменты. Но он уверен, что никого не принуждал, его такое просто не возбуждает. И уж тем более он не уговаривал, больно ему это нужно. Так что никто тут никого не насиловал и не уламывал уж точно.       Женщина начинает реветь пуще прежнего, а терпение Чжаня в прогрессии от ее истерики трещит по швам. — Я! — она делает паузу, будто проглотила что-то. — Я не могла на такое согласиться! — ну конечно. — Ты просто меня использовал. Я первый раз так напилась, мне вчера было так плохо, а ты даже не поинтересовался.       Начиная с этого момента, Чжань уже начинает преисполняться праведной яростью. Никто никого не интересует, добро пожаловать в реальный мир. На его интересы и желания тоже всегда всем было насрать, и ничего, живой вот до сих пор и еще почему-то должный возиться с такими особенными и уникальными, для которых дерьмовые правила не должны работать. Еще пуще его выводит из себя ее крайне вымученный вид, словно это он за ночь создал все проблемы ее жизни. Он мысленно глубоко вдыхает перед началом своей реплики, чтобы не сорваться. В его голове нарисовался примерный план действий. Пытаться сейчас объяснить, что с него взятки гладки — идея бредовая, он не психолог, чтобы разбираться в том, из-за чего она вчера «впервые так напилась», а потом утешать. Нет уж. Более того ему совершенно на это все насрать. — Слушай, давай мы для начала уйдем отсюда, а то это помещение нагоняет на меня уныние? Поедим где-нибудь и разберемся.       Девушка замирает, обдумывая услышанное, до сих пор она была сосредоточена на своих переживаниях, а не на окружении. Окидывает взглядом комнату, по-видимому приходя к выводу, что находиться здесь в трезвом состоянии и правда не очень комфортно, а поесть за чужой счет, как она рассчитывает, уже комфортнее некуда. — Ладно, — она и правда выглядит уже спокойнее, словно начала утолять свою жажду внимания.       Женщины по первости существа часто неприхотливые. Ты делаешь вид, что оказываешь какое-то внимание, и она уже присаживается на задние лапки, приученная к тому, что этого внимания надо добиваться, а тут оно вот, на блюде, что значит, она нереально уникальна. А если ты при этом еще и за что-то платишь, то и тем более можешь делать почти что угодно. — Только мы можем немного ускориться, а то у меня есть еще некоторые дела, которые нужно сегодня успеть сделать? — он включает мод приличного джентльмена.

***

      К его собственному удивлению ему хоть в чем-то повезло, его план сработал практически без сучка, без задоринки. Окрыленная предстоящим разбором полетов и обещанием приличного ресторана, вчерашняя компаньонка собралась довольно быстро и последовала по нужному маршруту безо всяких возражений. Его успело пораздражать лишь одно: попытки вывести его на диалог по пути их следования. Пришлось опять надевать маску вежливого дурачка и пиздеть, что без чашки кофе с утра его мозг не может нормально функционировать. Не может, как же. Достало. Еле дождался того момента, когда она с упоением начнет листать меню, чтобы «отлучиться в уборную» и просто оттуда быстро уйти.       Грязно, неправильно или неприлично? По его мнению куда неправильнее к чему-либо принуждать. Его вот в подобных случаях принуждают к каким-то диалогам, выслушиванию чужих драм, помощи, приглашению куда-то и прочее-прочее, он и устанет вспоминать. Однако же, когда кто-то раздвигает перед ним ноги или наоборот раздвигают его, когда с ним ведут елейные разговоры взаимного обожания, здесь принуждения нет и в помине, здесь все взаимовыгодно. Отчего же именно он потом что-то должен? Хоть даже вежливо общаться после пары встреч. Где он такое обещал, чтобы от него такого ждать? Как же вымораживали из себя эти попытки подогнуть его под свои желания и представления. Он мог бы поступить с этой девушкой и похуже, но это бы попросту было сложнее для него самого.       Сяо Чжань полным гнева и силы жестом бросил на асфальт окурок и придавил сверху подошвой ботинка. И почему это всегда работает именно так? Сначала ему чего-то хочется: внимания, флирта, комплиментов, секса или прочего подобного в зависимости от настроения. Но уже сразу после получения желаемого это все сидит в печенках и лишь раздражает. В клетке собственных желаний. Ему бы хотелось ничего этого не хотеть? Или хотелось бы завести человека, который стабильно вызывал интерес? Он не знает.       Он открывает дверь своей крохотной студии. Пришло время делать вид, что все не зря и все под контролем, что он чего-то стоит и все делает, как должно. Здесь практически нет его личных вещей, да и меблировка довольно скудная. Самый большой объем его багажа занимают оружие и прочая экипировка. Достав из холодильника небольшую бутылку йогурта, он садится на диван. Сначала ему нужно просто прийти в себя. Наверное.       В то время, когда он делает первый глоток, компьютер пищит уведомлением, и парень нехотя проверяет, в чем причина. Повсеместная рассылка сообщает о том, что фармацевтическое предприятие «Нексус-фарм» объявляется свободным для владения. Блять, да почему сегодня-то? Чжань отставляет йогурт на простенький кофейный столик перед собой и, уперевшись локтями в колени, прячет лицо в ладонях, склоняясь вперед. На это нет времени, но пару секунд так хочется. Хочется кричать.       Это работало так. После такого объявления выжидалось три часа, по истечении этого времени являлись представители армии и фиксировали текущего на тот момент нового владельца. Выживание по истечении трех часов, во-первых, лишало правительства геморроя с выбором нового владельца, а, во-вторых, демонстрировало силу и сообразительность выжившего кандидата. Таким образом без особых энергозатрат находился перспективный владелец бизнеса. Если кто-то пытался проникнуть по истечении трех часов после объявления, то он незамедлительно ликвидировался. Такой протекторат от правительства длился месяц. Цель его заключалась в том, чтобы прекратить резню за недвижимость, которая иначе будет бесконечна, что никому не выгодно. Все очень скоро поняли, что по истечении трех часов соваться было бесполезно, потому многие уже и не пытались, принимая это как аксиому. Ни одна группировка в городе не была настолько же многочисленна, хорошо оснащена и сплоченна, как правительственные марионетки. Помирать ради ничего никто не хотел. Помимо того спустя пару лет нового режима неприкосновенность нового землевладельца по истечении трех часов соревнования считалась среди всех жителей чем-то вроде негласного правила. По истечении месяца новый владелец, уже обросший работниками и системой охраны, оказывался в свободном плавании. С годами в местном подпольном мире образовался даже своеобразный кодекс чести. Отбивать недвижимость бойней считалось очень грязным и неуважаемым шагом. Это часто даже сказывалось негативно на клиентуре производителя. С теми, кто так вел дела, многие не хотели иметь никаких связей. Сяо Чжань, однако, и от таких способов достижения цели не отказывался, испробовав и такую модель поведения. Помимо того, люди довольно быстро поняли, что если все будут просто бесконечно драться друг с другом за недвижимость, то все стабильно будут оставаться ни с чем. Потому на такой шаг, как прямой физический захват, шли либо очень отчаянные, либо отбитые. Сами по себе захваты же никто не отменял, просто приходилось искать все более изощренные способы их осуществить.       Ему отчаянно нужна какая-то производящая недвижимость, иначе он скоро загнется от отсутствия денег и недостатка собственной гордости. Уже было потрачено практически все, что он выиграл с продажи семейного дома и смерти отца, а ничего сверху он с тех пор так и не заработал. Он пытался захватить что-то уже ни раз и не два, однако попытки еще ни разу не увенчались успехом. Ему даже вот как сегодня приходится выслушивать женские, а порой и мужские сопли-слюни лишь для того, чтобы лишний раз не разбазаривать свои гроши. Отсиживаться также нельзя и потому, что такой шанс, когда само правительство заявляет об охоте на предприятие, выпадает очень редко, другого он может и не дождаться. У него сейчас такой шанс первый. Недвижимость, полученная таким «чистым» путем — один из лучших раскладов.       Так и позабыв о своем йогурте, что был его единственной едой за последние сутки, наверное, Сяо Чжань споро поднимается с дивана в чем был и начинает продумывать в своей голове план действий, параллельно закрепляя на бедре кобуру и скидывая всякие полезные мелочи в сумку. Собирая с собой различного типа гранаты и запасные магазины, он отсылает голосовое сообщение одновременно всем своим... кому? Ни друзьями, ни сообщниками этих людей толком не назовешь. Грубо говоря, всех их он подобрал на улице, пообещав всякого разного, в зависимости от того, чего они хотели.       Поначалу, когда денег еще было в достатке, в зависимости от своего плана он покупал для этих целей и наемников, либо же платил просто чокнутым горожанам, жаждущим крови, которых использовал для массовости и отвлечения внимания. Он пробовал вторым и не платить, а тоже что-то обещать. Однако довольно быстро он понял, что все эти затеи провальны, а порой даже и губительны для него.       Один раз огромный двухметровый наемник его чуть не прихлопнул, когда захват увенчался успехом. Решил прибрать все себе по завершении, ведь такой расклад был намного выгоднее единоразовой оплаты Чжаня. Помимо прочего ему тогда раздробили кисть. В голове до сих пор стоял хруст костей, что прозвучал, когда ее просто раздавили ногой, ни секунды не подумав. Можно было бы залечить, но проще уж было заменить имплантом. Да и намного полезнее. Напоминало о его бессилии и глупости только, что раздражало. Поначалу он лупился на нее часами, пытаясь понять, что и ради чего он делает. Ответов не прибавилось, но некоторое смирение появилось. По-другому он просто не мог, не мог не действовать, и неважно, ради чего все было, но сидеть на месте у него просто не получилось. Он пытался, в таком случае его очень стремительно затапливали тяжелые мысли о том, какой он никчемный, что будто душило его прямо на физическом уровне. Кто же не захочет в таком случае вдохнуть больше? Но и это дыхание было для него болезненным тоже, ведь всегда казалось, что он сделал мало, плохо, неправильно.       Ему казалось, что за этот год он пережил весь спектр возможного дерьма, и тогда он еще не знал, что это было лишь введение того, в чем ему действительно придется жить. В общем Чжань уже уяснил, что некоторое подобие верности от людей в таком случае можно было получить двумя путями: через страх, либо через страсть к общей идее или лично к нему. Первая опция отметалась сразу; кого и чем он будет пугать? Он для всех обыкновенный горделивый сопляк, умненький, может, но все еще просто букашка. Чему он там учился приличную часть своей жизни? В детстве он хоть и не особо охотно посещал все свои многочисленные уроки, но ему казалось, что он во всем гениален из ряда вон. Он на большинстве из них особо не напрягался, так как многое было ему неинтересно, так как многое у него уже костью в горле стояло, и тем не менее он ощущал себя во всем, что делал, кем-то сильным как минимум. На деле же оказалось, что он самый обыкновенный, несильно чем лучше многих других. Ведь когда жизнь вышвырнула его на улицу, все его навыки оказались не настолько магическими, чтобы разом лишить проблем. Таким образом у него оставался второй вариант привлечения рабочих рук: страсть и идея. Он ходил по клубам и барам, по просто ночным улицам, посещал подпольные бои и черные рынки. Наблюдал за всеми, кого там видел. Ему нужен был кто-то отчаянный, кто был готов бы себя порвать. Кто-то умелый, чтобы они, очевидно, не померли. И кто-то несколько мечтательный, чтобы его не бросить в ответственный момент и неважно, что было бы стимулом. Сначала ему казалось, что найти таких должно быть не так уж сложно, ведь город большой, а слой бедного населения значительно превалирует над богатым. На деле же все снова как обычно разбежалось с его представлениями.       Выходил из дома он со сложенной снайперской винтовкой за спиной и следующим умозаключением: получить какое-то преимущество он сегодня сможет, только если достанет «Невидимку». У него слишком мало людей, чтобы взять числом. Придумать какой-то хитроумный план он может и придумает, а может и нет. Будет зависеть от случая. Так как захват формально начался уже сейчас, и он представить даже не мог, с чем там столкнется, придется импровизировать. Ждать тоже не стоило. Каждая минута увеличивала количество людей на участке и усложняла ситуацию. Чем раньше он завладеет зданием, тем проще будет контролировать ситуацию уже изнутри. Идти в эту медвежью нору в «Невидимке» и по большей части без оружия было страшновато и мягко говоря рискованно, но никому другому такую ответственную задачу он бы доверить не смог. Он также успел глянуть планировку здания, повезло, что в этот раз она имелась в открытом доступе. Еще бы она совпала с оригиналом. Все же, некоторый план в его голове был.       Благо, нужное ему место находилось в его же районе, но и туда парень летел так, что готов был выплюнуть легкие, когда шагнул за порог. Снайперская винтовка хоть и была складной, но все еще оставалась довольно тяжелой, а в совокупности со всем остальным его багажом смесь для пробежек и вовсе выходила адовая. Изо всех сил натягивая на лицо маску бодрости и равнодушия, он твердо подошел к прилавку и оперся на него локтями, склоняясь вперед. — Привет, Марк, мне нужна «Невидимка».       Не первой свежести мужчина отвел ленивый взгляд от текста книги на экране, что парил перед его лицом. Блять, а можно еще медленнее? Сейчас для этого самое то.       Марк держал одну из самых дешевых точек торговли оружием и всякой подобной всячиной. Почему Чжань не пошел в самую дешевую? Потому что пистолет оттуда с вероятностью в семьдесят процентов взорвется у тебя в руках. Здесь такая вероятность составляла процентов тридцать, с чем он еще готов был мириться. Помимо того, здесь порой можно было найти и правда интересные вещи, а именно такая ему и была сейчас нужна.       Марк был самым обыкновенным немного чокнутым торговцем. На вид ему было лет за сорок, его худое тело было измождено наркотиками, а щеки впали вовнутрь. Его длинные и всегда засаленные волосы были собраны в узел на макушке, он постоянно читал всякие романы про самураев и китайских монахов-колдунов, сам наверняка мнил себя чем-то не меньшим. К чему при такой любви он выбрал себя это имя Чжань в душе не чаял. Разговаривал Марк тоже всегда на манер загадочных мудрецов прошлого, как ему казалось, Чжаню же во время этих жалких спектаклей хотелось только схватить его за шею и ударить о прилавок лбом. Чего только нельзя было найти на улицах этой помойки. Вот и такое было можно. — Утром пить росы из бутонов магнолий. Вечером лакомиться опавшими лепестками белой хризантемы, — Марк протянул это, представляя себя не иначе как актером театра.       С подобных реплик он начинал каждую их встречу, и Чжань уже давно привык да просто не обращал внимания, но сегодня он торопился, а потому идея ударить мужика лбом о прилавок казалась все более заманчивой. Парень постарался сдержать закатывание глаз и лишь терпеливо ждал ответа, потому как если он что-то скажет или, что еще хуже, начнет препираться, то все это предприятие растянется еще сильнее. — Вижу, собрался куда-то, — Чжань не мог понять, облизывают ли взглядом его или его экипировку, прикидывая, за сколько это можно сбыть, если его сейчас прикончить. Как же его сейчас раздражал этот мужик, просто сил не было.       Сяо Чжань продолжал молчать, лицо его сейчас было кислым настолько, что лизни — поморщишься. Наконец, поняв, видимо, что восторгов представлению не последует, торгаш разразился чем-то дельным: — Ну имеется одна, последняя осталась, дорогая для местного люда шибко, вот все не мог решить, куда ее пристроить, — и гаденько так прихихикнул.       Воняло манипуляцией за версту. Не мог он пристроить, ага. Это все к тому, чтоб Чжань подумал, как он бы сейчас будет рад от нее избавиться и даже продаст за дешево. А на самом деле и не за дешево, и продаст какую-то хуйню. Сейчас у него не было времени на все это. И выбора не было тоже. Даже если костюм какой-то багованный, то пойди он искать другой, или же пойди на захват вообще без него, его просто ждал провал так или иначе. В первом случае он бы ничего не успел, во втором у него ничего бы не получилось. — Сколько?       Марк вызвал перед своим лицом экран компьютера с нужной цифрой и одновременно с этим артистично махнул рукой под ним, словно он эту проекцию наколдовал. Фокусник хренов. Чжань, хоть и не очень удобно было смотреть, сумму увидел. У него столько не было при всем желании. Его мозг уже настолько был погружен в будущую работу, что даже не анализировал, адекватной ли была цена. Он перевел сощуренный взгляд с экрана на мужчину. — Что, не имеется столько? — в ответ ни один мускул на лице Чжаня не дрогнул, но торгаш был настолько опытным жуком, что этого и не требовалось для понимания. — Думаю, мы можем договориться. — Что ты хочешь? — Чжань сейчас даже ощущал унижение лишь наполовину, потому как его голова была забита другим. — Изопьешь росы из моего бутона магнолии, — господи, его сейчас стошнит. — И половина суммы от цены, — а это были почти все деньги, что у него сейчас есть. — Валяй, — сухо выдавил Чжань из себя, скидывая винтовку и сумку на стойку. — Только быстро, иначе он мне уже все равно не будет нужен.       Он запрещал себе сейчас думать, запрещал анализировать действия, запрещал себя жалеть и отвлекаться, отступать было нельзя.       Марк попытался плавно выплыть из-за прилавка, замок двери щелкнул, а жалюзи зашипели при закрывании. Единственная лампа на потолке освещала подвальное помещение слабо, а парень предпочел бы сейчас вообще не видеть, но на его желания всем как обычно насрать.       Он так и застыл в той позе, в которой стоял, облокотившись о прилавок. Грубые руки схватили за талию и потянули к себе, вжимая ягодицами в уже, вероятно, давно стоявший член. Сяо Чжань зажмурился, концентрируюсь на том, чтобы пережить этот блевотный опыт. Ягодицы жадно огладили, а в задницу через одежду нетерпеливо толкнулись несколько раз. — Договор был на испитие росы, — от этих слов ему хотелось сморщиться пуще прежнего, но он лишь до боли стиснул кулаки. — О, так моей сладкой бабочке не терпится полакомиться нектаром, — не терпится только дать тебе по роже.       После этой реплики мужчина резко развернул его к себе лицом и больно надавил на плечи, побуждая встать на колени. Чжань подчиниться был даже рад, смотреть на это мерзкое старческое лицо не было мочи. Смотреть в глаза тем более. Боль, прошившая уже и без того израненные коленки, приятно отвлекла. Он бы предпочел купаться в этой боли, нежели в своем унижении. На этот раз ждать пришлось действительно недолго, уже через минуту копошений со штанами его буквально заткнули членом, входя сразу целиком и прижимая к себе за голову, не давая отстраниться. Он бы и заплакал, но его организм, кажется, после вчерашней попойки был настолько обезвожен, что не был на сие действие способен.       Такому его в детстве на уроках дипломатии не учили. Даже смешно становится от этой мысли. Точно также некстати всплыла и мысль о том, что сегодня ведь был его нелюбимый день в году, его день рождения. За последние минут двадцать он успел об этом и забыть в этой беготне. Символичненький подарок получился. Жизнь как будто уже не знала, как еще очевиднее ему сообщить, что он у нее сосет.       Выходя из помещения, он крепко сжимал в руке костюм одновременно со сжатыми в полоску губами, и стремительно шагал вперед. Просто прекрасно, еще один физический якорь, напоминающий о том, как у него все дерьмово. Больше он сюда не вернется, на настолько он смел.

***

      Инь Кан — парень двадцати двух лет, явно не самый гениальный взломщик, но очень хороший. Поначалу сказал звать его Нат, на логичный вопрос Чжаня, к чему орех, ответил, что «щелкает технические задачи, как орешки». Чжань тогда только состроил пораженную мину и забыл об этих словах, впоследствии называя просто по имени. Его он в прямом смысле слова отбил в каком-то непримечательном переулке. Услышал крик, пошел из интереса посмотреть, а там этого мальчишку избивают. Решил спасти из добродетели? Ха, как же. Он тогда был так зол, что хотелось врезать кому угодно, а тут это все так кстати подвернулось, еще и кому-то помочь случайно можно да возомнить себя героем. Как выяснилось позже, одна из мелких банд наняла его, а позже отказалась платить. Он в ответ несколько возмутился, да и был тут же побит, потому что для них это весело. Банально до невозможности. Чувствовал себя обязанным и не особо умел отказывать, потому помогать согласился практически сразу, сказал лишь драться не заставлять, все равно не умеет. В ответ получил своеобразный чжанев протекторат. Чжань периодически решал его возникающие проблемы, что для него самого не представляли сложности, но для Кана, в силу его простоты, были катастрофой. Помимо того его привлекали сложные технические задачки, а Чжань их предоставлял в достатке. Друзьями они не были, но периодически он мог помочь по какой-то мелочи, просто потому что Кан ну настолько иногда прост, что мочи не было, как хотелось его схватить за шкирку, как котенка, и ткнуть во что-то носом или наоборот этот нос откуда-то вытащить. В силу своего мягкого и трусливого характера к предательству был слабо предрасположен, да и Чжаня побаивался, а вот подвести в бою мог.       Ян Лифен — девушка двадцати лет, на удивление действительно продвинутый пользователь холодного оружия и техник рукопашного боя. Ее ему действительно словно ниспослала удача. На одном из ничем непримечательных подпольных боев она подбежала к нему и просто начала болтать. Ловко изворачивая диалог, предложила заключить пари: если она побеждает в следующем бою, то он кормит ее ужином сегодня и завтра. Сяо Чжань тогда даже не сразу понял, был это тогда подкат или что-то еще. Общительная была и обаятельная, сложно было отказать, тем более что эти ужины ему особо ничего не стоили. По ее внешнему виду он рассудил, что победить она действительно может, ведь комплекции она была значительно более внушительной, чем он сам. Как он потом выяснил, у нее имелся ряд подкожных имплантов, что для многих подпольных боев было запрещено во избежание излишней травматичности. Сегодняшний бой был не из таких, сегодня было разрешено все, кроме любого оружия, здесь буквально можно было умереть, но такие бои приносили и больше денег. На тот самый следующий бой она даже не была зарегистрирована. Когда объявили участников, просто вылетела на арену и вырубила одного из них, заняв его место. Народ от такого хаоса только возбудился, потому препятствовать никто не стал. Победила она точно так же стремительно, противник остался лежать с открытым переломом. Денег она за этот бой, конечно, не получила, так как не была зарегистрирована в качестве участника, зато получила два бесплатных ужина. Как выяснилось позже, она зарабатывала деньги любым возможных способом, делая то, что умела лучше всего: драться и болтать. Идея развести Чжаня на ужины возникла в ее голове совершенно спонтанно, когда она увидела его недешевую одежку. Пришла просто бой посмотреть, а сэкономила на двух приемах пищи. В общем сообразительная была, в том числе и в бою, умело пользовалась элементами окружения. Уговорить ее было уже сложнее, так как у нее была младшая сестра, преимущественно ради которой и зарабатывались деньги, а умереть и оставить ее одну было не очень хорошим прогнозом. С ней пришлось действительно подружиться. Вернее это она решила, что они подружились, Чжань же... Он не знает. Да, он относится к ней довольно лояльно, но какой-либо привязанности не имел. Скорее он позволял с собой дружить и старался вести себя прилично. Далеко не сразу, но она захотела помогать ему просто так. Очень верная и сочувствующая для близких в противовес той железной леди, что была во время драк. Очевидно, что именно поэтому на нее можно было действительно положиться в отличие от всех остальных, она бы не подставила и не бросила ни при каком условии просто потому, что по природе была слишком верной как своим словам, так и другим людям, не умела по-другому.       Гэн Киан — женщина двадцати девяти лет, самый взрослый и опытный участник его кружка по интересам. Бывшая и немного практикующая наемница, умела много чего понемногу, не ограничиваясь одним родом боевой деятельности. Абсолютно безжалостна и хладнокровна, но довольно предсказуема. Была, кажется, совершенно бесстрашна и готова влезть в любое пламя. Словно сама идея слабости оскорбляла ее, что нужно было ежесекундно исправить. У нее было перепрошито почти все тело, а оружие являлось неотъемлемым аксессуаром каждого образа. Смешно, наверное, но с ней он изначально просто переспал, толком не оценивая, кто она такая. Ее же жизненная проблема заключалась в том, что ей все надоело и наскучило, однообразная жизнь наемника приелась, так она и начала шататься по клубам, ища себе приключений или интересной работы. Думал, что такую-то пресыщенную на события и внимание даму будет завлечь сложно, на деле же все оказалось куда проще. В некоторой степени. За помощь он должен был с ней периодически спать. Ее будоражила его закрытость и отчужденность. Для него это в некоторой степени было подобно растянутой пытке, ведь интерес к какому-либо сексуальному взаимодействию с ней он потерял после раза второго, но она была очень полезна, посему приходилось делать вид, что он игривый котенок. Хоть каким-то плюсом было то, что возбуждала ее именно его непокорность, а потому отказы или холодное поведение порой даже поощрялись. Верность была ей совершенно не присуща, но к некоторому удивлению его самого, она питала интерес к нему лично, и вся эта авантюра разбавляла серость ее будней, чего она и добивалась. Главное, чтобы это все не иссякло в какой-то неудобный момент.       Ши Яню — девушка девятнадцати лет, таких называют гениями. Богу известно откуда, но она умела собирать всевозможную взрывчатку буквально из чего угодно и сама при этом не подрываться в своей полевой лаборатории. Постоянно придумывала что-то новое и, словно безумный ученый, строчила Чжаню, что это нужно срочно применить. Помимо того умела сносно стрелять из пистолета, но в ближнем бою становилась совершенно беспомощна, что, естественно, требовало того, чтобы быть учтенным. Вот ее-то он нашел абсолютно неслучайно. То тут, то там слыша о ее умениях, он пришел к выводу, что ему они тоже могут быть полезны. К тому же она была девушкой, а это, как он уже уяснил, было плюсиком к мечтательности и верности, в общем это было на первый взгляд тем, что ему нужно. Найти ее оказалось несложно, стоило лишь немного поспрашивать. Удивительно, но проблем у нее не было никаких, воистину, безумие — лучшее оружие. Она вела себя настолько нечитаемо и шизануто, что вкупе с ее умением все взрывать просто наводило страх, оттого никто и не чинил ей препятствий. Ну здесь все было просто. Он, так сказать, периодически предоставлял ей поле для экспериментов, прикрывая при этом спину. Верностью и ответственностью не блистала совершенно, но настолько обожала все боевые заварушки и не была наделена страхом, что становилась действительно смертоносной, несмотря на кажущуюся визуальную безобидность.       Вот такая у него была, так скажем, команда. Начиная все это, он в глубине души мечтал, что будет обладать командой тех, кого действительно захочет назвать своими, кем будет искренне гордиться, с кем будет разделять идеи. Получилось то, что получилось.

***

      Костюм он натянул в каком-то грязном проулке, бросив вещи на асфальт прямо там, тащить сейчас с собой лишний груз не было никакого желания. О том, что бросил вчера белье на пол и сейчас остался без него, пожалел повторно, но уже ничего не попишешь.       Со своими компаньонами он встретился недалеко от здания предприятия. К тому моменту, как он пришел, все уже ждали. Опоздал, да, не планировал, что его рот выебут грязным членом за этот несчастный костюм. Как он любил, без всяких вступлений, он сначала всунул в руки Ян Лифен снайперскую винтовку с кучкой магазинов в сумке впридачу, а затем начал обращаться к каждому по очереди. Первым был Инь Кан. — Схему здания я отправил вам всем. Твоя задача: взломать и открыть нам запасной выход. Уверен, сюда уже кто-то влез, и он будет охраняться и не абы как, но мы пойдем туда изначально все вместе, и это будет не твоя проблема. Только не лезь под руку до тех пор, пока мы всех не уберем. Я, как видите, в костюме, и он не должен повредиться, потому я смогу иногда помочь, но в целом на мое участие не полагайтесь. Впоследствии, как только это станет возможно, заблокируй все остальные входы и выходы, кроме главного.       Следом он развернулся к Ян Лифен. — Здание двухэтажное. Главный вход выводит в большой холл, на который открывается обзор с комнаты второго этажа. Комната большая и с такими же большими окнами, увидишь, не ошибешься. Твоя задача: донести до нее винтовку и установить напротив главного входа. Придется разбить для начала стекло, уверен, ты что-нибудь придумаешь. Она для меня, сначала нужно зачистить второй этаж, чтобы никто не стрельнул мне в спину. После этого оставляй ее на подоконнике и, когда мы перебьем всех, иди к первому запасному выходу.       Следующей была Ши Яню. — В здании три запасных выхода помимо главного. Заминируй как угодно все двери, кроме главного входа после того, как мы туда войдем, и Кан их заблокирует. Скооперируйтесь. Делай там, что хочешь, мне неважно, главное — направить всех к главному входу. Киан тебя прикроет на сегодня, оставайся всегда рядом с ней, — он бросил взгляд и на Гэн Киан, обращая на это ее внимание.       К ней он обратился в последнюю очередь: — Твоя первая глобальная задача: прикрывать Яню. Твоя вторая глобальная задача: после блокировки и минирования контролировать второй и третий запасные выходы, они рядом друг с другом. В остальном просто всех убивай.       И он собрал план воедино: — Сначала. Заходим все вместе с запасного выхода. Кан откроет. Я и Лифен идем на второй этаж и зачищаем его, Лифен оставляет мне винтовку на подоконнике, где я и остаюсь. В это время Киан и Яню зачищают первый этаж. Если успею раньше, то помогу вам сверху. После этого Кан блокирует все двери, кроме главной, а Яню их минирует, Киан прикрывает. Когда с этим будет закончено, возвращайтесь внутрь и занимайте удобные для обороны позиции. Планирую, что мин и невидимого меня со снайперкой в дальнейшем будет достаточно, и ваше участие более не понадобится, но кто знает. В течение всего времени буду вам помогать по возможности, но только так, чтобы костюм не пострадал. Если все пойдет по плану, то мы захватим здание довольно быстро и впоследствии нам нужно будет его удерживать еще примерно полтора часа. Контроль в конечном счете упирается в меня, так как я буду сидеть напротив главного входа с винтовкой, будучи невидимым. Главное, чтобы к главному входу не приблизилось большее количество людей, чем я успею убрать без своего обнаружения. Но это уже дело удачи, с учетом нашего количества и временного ограничения плана лучше я не изобрел, — на последнем предложении он чуть поджимает губы, ругая самого себя за отсутствие изобретательности. — Вопросы?       Все лишь безмолвно смотрят в ответ: кто-то сосредоточен, кто-то напуган, кто-то просто равнодушен. Он любит контроль, он любит управление, но прямо сейчас ему хочется быть одним из них: положиться на планирование кого-то вроде себя и больше ни за что не отвечать. Настолько он в себя сейчас не верит, но права на это сомнение не имеет, а потому скупо разворачивается и молча шагает в нужную сторону, слыша шаги остальных за спиной.

***

      Уже издалека он видит, что здание не пустое. Как он и подозревал, кто-то сюда уже залез. Остается надеяться, что эти ребята еще либо не успели придумать ничего гениального, что помогло бы им удержать позиции, либо просто не очень сообразительные. В идеале никто из его «клуба по интересам», как он сам в своей голове его называл, не должен умереть до тех пор, пока он не займет свою позицию. Это бы усложнило задачу. Конечно, их смерть в принципе усложнит задачу, но на этом этапе особенно. За каждым закреплена ключевая роль, и для них нет замены. Дерьмовое дерьмо, так планы не разрабатываются, но жизнь она такая, не всегда у тебя есть именно лимоны для того, чтобы сделать лимонад, иногда его приходится делать из кактуса, и хорошо еще если с ароматизатором лимона. Чжань мысленно дает себе по голове. Думать ему сейчас больше не о чем, что ли? И все же хотелось бы рассчитывать на себя, а не на удачу.       Себе на заметку: надо бы приподнять свой навык рукопашного боя, а то идти сейчас с голыми руками несколько страшновато. Попросить позже Лифен может быть? Оставаться незаметными, не подходя вплотную к зданию, не составляет особого труда, так как кругом куча обломков и хлама. У заветного запасного выхода он видит лишь двух мужчин, что странно.Слишком просто, помимо них должно быть что-то еще. Он остервенело бегает визором костюма по окружающему пространству, но не фиксирует более ничего значимого. Даже если это ловушка, им в любом случае придется войти, главный вход — все равно не вариант, слишком много открытого пространства, на котором негде спрятаться, если он еще невидим, то остальных быстро положат.       Чжань выхватывает снайперскую винтовку из рук Лифен и передает ее Киан, которая единственная из них всех, помимо него, умеет ей пользоваться. — Выстрелишь правому в голову по моей команде, второго убью я, это нужно сделать одновременно. Потом отдашь Лифен. Пока все не приближайтесь.       После этой команды он уверенно шагает вперед, следя лишь за тем, чтобы шаги были беззвучны. Когда до заветных тел остается рукой подать, он задерживает дыхание. Эта сторона здания сейчас находится в тени, а потому он сам этой тени не отбрасывает и не выдает себя, потому он и выбрал эту дверь из запасных. Он встает прямо напротив левого наемника и смотрит ему в глаза, все еще не дыша. Тот чуть ли не подпирает собой стену, лениво оглядываясь вокруг. Голова уже тяжелеет от недостатка кислорода, но все это мероприятие приносит даже изощренное удовольствие. Словно стоять перед тигром, который может порвать тебя одной лапой, но пока спит. Где-то здесь Сяо Чжань и понимает, почему охранника всего два, но пути назад и пути проще уже нет. Они должны быть убиты, а новые захватчики должны войти сразу всем скопом в такой легко образовавшийся вход, чтобы затем получить чем-то вроде ракеты в лоб. Примитивный план, но и не все наемные группировки берут интеллектом. Он почему-то уверен, что эти двое даже не догадываются о том, что их уже списали в утиль.       Сяо Чжань поднимает левую руку на уровень чужого рта в некотором расстоянии от него, а второй тянется к ножу на боку мужчины, но пока что тоже не касается. Обоим рукам остается секунда до того, чтобы достигнуть намеченного. Он мысленно обращается к своей наемнице: — Киан, готова? — Да. — На счет три.       На третий счет он одновременно одной рукой зажимает рот, а второй достает нож и делает на шее глубокий поперечный разрез. Правый же охранник уже прикладывается спиной к стене, отмеченный пулей между глаз. В следующие пару секунд Чжань той рукой, что зажимает рот, толкает еще не успевшее сообразить тело в стену, чтобы создать себе опору. Второй рукой вонзает нож в образовавшееся отверстие в коже прямо по центру шеи; силы его ручного импланта и прочности оружия должно хватить для того, чтобы повредить кость. Он убеждается в своей догадке, когда слышит легкий хруст позвоночника, заглушенный плотью; благо, нож был достаточно длинным для того, чтобы достать до него. Все еще придерживая тело левой рукой, он вынимает нож и засовывает его обратно туда, откуда взял, не заботясь о том, чтобы очистить его от крови. После этого отступает назад, давая туше скатиться по стене. Наклоняется, чтобы вытереть запачканные руки о чужую одежду, дабы восстановить свою полную невидимость.       Сяо Чжань легонько притрагивается к дверной панели, и та поддается без всяких вопросов, дверь послушно откатывается в сторону. Видимо, его догадка верна. За открытием двери следует абсолютная тишина. — Вас убьют, если вы войдете, я пока пойду один, но не расслабляйтесь.       После этих слов он уверенно ступает внутрь, осматриваясь. Дальше по коридору прямо напротив входа стоит ракетная установка. Ха, ну прямо все как по методичке. Они ведь уже знают, что двое на входе мертвы, но до сих пор не стреляют, значит, никого не видят, ну неужели неинтересно узнать, что тут происходит? Чжань косится на камеру в углу коридора, что обозначается зеленым огоньком, а значит — работает. Снаружи камер он не видел, значит, они ориентируются только на свои компьютеры и камеры внутри здания. Компьютеры должны были оповестить о смерти парочки охранников, а камеры в коридоре должны были этих убийц показать. То, что сюда кто-то придет проверить, в чем дело — вопрос времени, он уже понял, что нынешние ребята не особо сообразительны. Портативная ракетница управляется дистанционно, но у такой штуки должно быть и ручное управление, хоть он пока и не знает, понадобится ли оно ему. Он обходит установку по кругу, наклоняясь ближе. Слышит шаги. Вот оно.       Его голова вспыхивает идеей, словно резко распустившийся бутон. Эта идея может быть столько же успешной, сколько провальной или даже смертельной. Что ж, он готов рискнуть. — Идите все к другому запасному выходу. Быстро. Не знаю, что там, но когда услышите взрыв — разбирайтесь и заходите через него. Киан, ты главная. В остальном и целом задачи те же.       Главное — не разрушить дверь, иначе им потом нечего будет закрывать с этой стороны. Или разрушить? Чжань мысленно прикидывает в голове варианты, сверяясь со схемой здания, что зафиксировал в своем мозгу. Запоминал ее, пока давился невкусным членом, помогало отвлекаться хоть на сколько-нибудь. Мысли начинают судорожно метаться в голове, как светлячки в банке.       Чжань наконец осознанно глядит через визор на установку. Защитная программа такая слабенькая, что он и сам без техника ее сломает. Он решает пойти таким путем, нежели стоять жать кнопки вручную, рискуя быть обнаруженным. Приходится поднапрячься, вспоминая запылившиеся навыки, но через несколько секунд после он уже получает доступ к программе управления, одновременно с тем отшагивая в один из двух коридоров, тот, из которого не было слышно шагов. Одновременно с ним из второго коридора решительным маршем выступает тройка человек: один задумчиво останавливается возле ракетницы, а пара других идет ко входу, с которого он зашел, намереваясь выяснить, что же случилось. Жаль, конечно, что их пришло всего лишь трое, но ладно уж, их функция все равно в другом. — Че ты там рассматриваешь? Думаешь, она тебе что-то расскажет? — смеется один из тройки над отставшим, который от этого несколько тушуется и спешит присоединиться к остальным.       Как только он оказывается на прямой линии огня, Чжань мысленно поручает установке выпустить снаряд в пол перед дверью. С огромным грохотом кучка людей моментально превращается в кучку мяса. Дверной проем ожидаемо раскурочивает. Эту установку они позже еще смогут перепрограммировать под себя, чтобы заменить ей уничтоженную им дверь.       Ну а теперь пространство резко наполняется какофонией звуков, и начинается хаос.

***

      Интуиция подсказывала ему, что засевшие здесь наемники поделятся примерно поровну: одна половина кинется туда, где он устроил взрыв, ради чего тот и затевался, а вторая — туда, где решила зайти остальная часть его команды. Он пешком, но быстро идет прямо по коридору, чтобы быть не слишком шумным. Хоть пространство и наполняется звуками драки и стрельбы, но свое главное преимущество ему лучше не терять. На разговоры друг с другом никто из них не тратит времени, так как все внимание уходит на то, чтобы не умереть. Мимо него пробегает парочка бугаев с автоматами, и приходится вжаться в стену, чтобы на него не натолкнулись. Если он когда-нибудь станет миллионером, то в пизду это все, будет за свои деньги отдыхать на пляже, а не заниматься такими приключениями. Звучит круто, но кто ему такое позволит. Здесь ты не можешь быть владельцем успешного бизнеса, если не можешь буквально держать за глотку как его, так и всех своих подчиненных.       Есть что-то сюрреалистичное в том, чтобы будучи невидимым идти через бойню. Ты уклоняешься от тел и пуль, но тебя словно не существует, словно все не взаправду, ты как будто во сне. Даже собственных конечностей же не видишь. До комнаты второго яруса, что открывает обзор на главный вход, он доходит, словно был в трансе. Здесь сейчас всего двое. Стекло разбивать не придется, так как они уже сделали это своей стрельбой. Тем лучше. Он быстрым взглядом окидывает окружение. У одного из стреляющих помимо используемого оружия на бедре висит кобура с пистолетом. Тихонько подкрадывается сзади, должен успеть. Выхватывая чужой пистолет, он сначала стреляет в голову перед собой и сразу после во вторую два раза, чтобы точно добить на случай наличия защитного подкожного слоя в голове. Первая голова находилась слишком близко к дулу и в таком ухищрении не нуждалась. Ранения точно смертельные, а потому пистолет быстро выбрасывается на пол, вместе с падающими трупами.       Смотрит сверху на то, что разворачивается в главном холле. Киан и правда страшная женщина, на нее даже смотреть страшновато, в глазах сейчас как будто ноль жизни, одно безумие. Неудивительно, что она дожила до двадцати девяти лет даже со своей опасной профессией. У таких людей очень высокий инстинкт выживания. Чжань уверен, что она бы и голыми руками убила здесь половину, а с учетом того, на сколько процентов она состоит из имплантов, а не плоти и крови, то могла бы и выжить после этого. Прямо сейчас она с разворота перерезает женскую шею ножами из своего синтетического локтя, а второй рукой убивает из пистолета еще двух друг за другом, после чего с нечеловеческой скоростью уносится в коридор, что скрывает ее с поля зрения. Что ж, отличное вложение, его проданные член и душа хотя бы того стоили. Кажется, ей просто нравится убиваться и быть на пороге от смерти. Хоть она и говорит, что работа наемницы для нее уже скучна, но вот такая деятельность ей вряд ли когда-нибудь надоест.       Все идет немного не по плану, когда среди происходящего танца смерти он замечает новых людей. Третья сторона противостояния, которая явно решила воспользоваться происходящей сумятицей и перебить постепенно тех, кто пойдет конкретно против них. Приличный поток «новых лиц» хлынул прямо через главный ход, который сейчас абсолютно никем не контролировался. Малочисленность его команды наконец оказалась полезна, потому что они могли затеряться в происходящем, но у этого преимущества был очень ограниченный срок годности, если они хотели здесь всех уложить, а не просто сбежать. — Яню, подорви всех в главном холле как угодно и как можно быстрее.       Их слишком много, нас скоро зажмут в угол, если мы сейчас не захватим преимущество. — О, у меня есть пара идей, — девушка тут же отзывается таким радостным голосом, словно она сейчас просто лежит загорает и болтает с подругой. — Но вы отойдите подальше.       Большая часть происходящих вооруженных столкновений и так происходила в главном холле, так как это было самое большое и открытое место в помещении. В узких пространствах оставались сражаться лишь единицы. А так как преимущественная часть новой стороны вошла через главный вход, то убийство находящихся сейчас здесь людей уже значительно облегчило бы задачу. Он мельком увидел, как Ян Лифен метнулась подальше от текущего центра событий. — Кидай! — это Ши Яню сказала уже не виртуально тому, кто находился рядом с ней, но за счет их общей связи, он услышал это так же, как если бы стоял под боком.       Стоило предложению, сказанному звонким женским голосом в его голове, прозвучать до конца, как прямо в центре зала разлетелась кусками брошенная сфера. Никто поначалу даже не обратил внимания, но Чжань уже догадался, что в ней был газ. Пока он приземлялся на пол от греха подальше, он успел увидеть, как в то же воздушное пространство одна за другой полетели две гранаты, одна из них с уже сорванной чекой, он уверен. Вся эта смесь из двух гранат и газа, сконцентрированных в одном месте пространства, должна была создать ударную волну. Однако, стоило бросать очень метко и очень вовремя, чтобы все нужные для взрыва составляющие пересеклись в нужное время в одном месте. Услышав последующий грохот, он даже немного пожалел о том, что дал такой приказ, ему такими темпами может достаться пепелище, а не завод, но инстинкт самосохранения и неумение проигрывать управляли им вместо него. Плевать уже, что он получит в итоге, он должен это получить.        Поднимаясь, он обрадовался тому, что стены преимущественно не пострадали, однако мебель, окна и прочий интерьер холла были разнесены в щепки. Помимо того пол был укрыт буквально человеческим фаршем. То ли ему уже мерещилось, то ли и правда он чувствовал запах железа и какой-то требухи.       Чуть погодя в комнату влетела Лифен с его винтовкой за спиной. Вся в крови и ссадинах, но живая. Правое плечо было особенно красным, и Сяо Чжань подошел присмотреться получше, подмечая пулевое ранение. — Пуля застряла в плече, да? — спросил он ее не искусственно синтезированным голосом.       Девушка не подскочила от неожиданности, но тут же развернулась ровно в ту сторону, с которой он прозвучал. — Ощущается примерно так.       Глаза Лифен в ужасе расширяются сразу после того, как она разворачивается, и сердце Чжаня, кажется, перестает работать. Он не знает, что ее напугало, но все инстинкты его тела загорелись огнем после того, как он увидел эти глаза. Сяо Чжань машинально порывается обернуться, чтобы проверить, в чем дело, но оказывается развернут на сто восемьдесят градусов женским плечом, так как Лифен летит всем своим мышечным телом прямо на него. Последующий звук выстрела сливается со вскриком. Наконец он видел парящий в воздухе пистолет, что до этого находился за его спиной. Словно в фильме ужасов. Действуя совершенно рефлекторно, он прыгает за спину Лифен и хватает небольшой нож с ее пояса.       Еще одна «невидимка», не он один такой умный. Благо, эту штуку все же сложно достать, иначе бы ей пользовался каждый второй. Обычно рядовые банды не позволяли себе такой роскоши. В первую очередь нужно повредить костюм, иначе им всем конец. Он бросает нож туда, где, как ему кажется из положения пистолета, должно находиться туловище. Пистолет же в этот момент точно так же наводится на него, так как теперь он раскрыл свое расположение через нож и так как он сейчас главная угроза, которую потом сложно будет обнаружить. Они атакуют ровно в один момент, но вместо Чжаня роковую пулю получает Лифен, за которую он автоматически встал, как за щит.       Атакующий с хрипом хватается за сердце, в которое прилетел нож, а Лифен сползает вниз, пока он ловит ее под руки. Чжань сгружает ее на пол, чтобы затем склониться сверху. Один выстрел пришелся в область ключицы, а другой в область шеи, она не выживет. Прямо сейчас кровь начинает течь бурым потоком по груди. Как всегда во время подобной деятельности тебе кажется, что смерть — это что-то далекое, а на деле все происходит по щелчку пальца, и ты даже толком не успеваешь понять, что произошло. Чжань до боли сжимает глаза, как будто надеется, что после такого все происходящее исчезнет. — Я верила... тебе, — предложением с трудом вырывается из поврежденного горла и сопровождается кровавым булькающим кашлем. — Я знаю, — а что ему еще сказать? Что это ему и было нужно?       Да, он сделал это осознанно и рассматривал вариант смерти их всех с самого начала. Да, он никогда не считал ее действительно своим другом. Да, ему на всех плевать. Но прямо сейчас в нем что-то обрывается. Смотреть в ее глаза, которые взрываются от боли, но не физической, а той, что он причинил только что. Чжань стискивает челюсти, когда горло сводит от желания заплакать. Напоследок ему достается уже не злобный взгляд, а пустой и разочарованный, который направлен даже не на него. Тело обмякает в руках. Кажется, он уже не попросит поучить его рукопашному бою.       Поднимаясь, он ищет взглядом брошенный нож. Подходит к нему и наугад пинает ногой, тут же чувствуя под стопой тело. Надо бы добить наверняка на всякий случай. Пистолет тоже лежит неподалеку, и он тянется к нему рукой, второй наощупь находя чужую голову. Сразу же следом она взрывается под его выстрелом.       С мертвого тела Лифен он стягивает свою снайперскую винтовку и сумку с боеприпасами. Кажется, все происходящее заняло несколько больше времени, чем он планировал, и осталось продержаться около часа.

***

      В кои-то веки он добился желаемого, надо же. Отчего же как-то не радостно. По иронии судьбы помимо Лифен все остались живы, хотя с их смертью он бы смирился проще простого, как ему казалось. Здание же в итоге оказалось разрушенным настолько, что ему теперь придется еще неведомому количеству людей буквально продать свою жопу, чтобы добыть деньги на ремонт. Он с силой бухнул стаканом по барной стойке, пытаясь выплеснуть так свое отчаяние, но вместо этого частично выплеснулось спиртное содержимое. — Сладкий, жду тебя через десять минут в нашем номере, хватит уже хандрить, каждый день кто-то умирает, — Гэн Киан горячо дышала ему в ухо и сжимала талию, подойдя сзади.       Вот и пришло время платы за сегодняшние услуги. — Чего хочешь сегодня?       Он гладит кисть на своей талии и сводит обсуждение сразу к сексу. Невыносимо, но терпеть копошение в совей душе еще более невыносимо. — Мм, — женщина притворно делает вид, что задумалась, после чего еще ближе склоняется к уху, проговаривая прямо в него, — знаешь, ты сегодня такой непобедимый, что мне хочется для начала сесть тебе на лицо и хорошенько вспомнить, что мне ты все же подвластен.       Не тебе, а твоему охуенному умению убивать и своей дерьмовой жизни.       Сегодня у него даже не было настроения сопротивляться или ехидничать. Было просто все равно, что с ним сделают, лишь бы платеж уже побыстрее дошел до адресата.       Сегодняшний день бесконечен, и сегодня, кажется был поставлен новый рекорд того, сколько раз за день жизнь может его выебать и буквально, и фигурально.