Часть 5. Принцессы и драконы
28 января 2022 г., 22:32
— Томас! — Лаура сложила руки на груди и нахмурила брови. — Ты должен поговорить с ним! Он лежит там третий день и ни с кем не разговаривает. Так не может продолжаться, ты должен что-то предпринять. Поговори с ним, это твой сын. Поговорите, как мальчик с мальчиком.
Томас на мгновение замер, не зная как ответить на это, брови его приподнялись, а рот округлился.
— Не смей говорить просто «ох», Томас! — Лаура метала молнии.
— Но… Но… — Томас подбирал слова. — Не думаю, что я могу ему помочь. Ведь он. Это. Ты сама понимаешь, — он перешел на шепот и принялся дергать головой, пытаясь на что-то намекнуть. — Ну, ты поняла, — на него было жалко смотреть. — Не думаю, что я что-то понимаю в таких отношениях…
— О боже, Такер! — Лаура вскидывает руки вверх и закатывает глаза. — Чувства везде одинаковые! Предлагаешь мне поговорить с ним? Ему не пять лет, чтобы жаловаться мамочке! — она смягчается и ластится к мужу, беря его за руку и гладя по плечу. — Томас, милый, пожалуйста. Я же знаю, ты сам все понимаешь. Если бы это была Триша, я бы обязательно с ней поговорила, — добавляет она.
— Да блин! — кричит со второго этажа Триша. — В этом доме будет когда-нибудь спокойно? Может МНЕ с ним поговорить?
Томасу ничего не остается, как вздохнуть и, невесело смотря в пол, пойти в сторону комнаты Крэйга. Он долго мнется у двери, не зная с чего начать. Он кажется себе бесполезной горой, но собрав всю свою волю, он решает, что лучше быстрее со всем разобраться и потом сказать Лауре, что он пытался, чем продолжать чувствовать себя беспомощным тут, под закрытой дверью.
Томас стучится в дверь и приоткрывает её.
— Можно? — спрашивает он.
Крэйг лежит на спине на заправленной кровати и смотрит в потолок. Шторы плотно задернуты, и в комнате довольно темно, так что Томас оставляет дверь открытой, чтобы впустить хоть немного света. Он тихо проходит к сыну и садится на кровать рядом с ним.
Они молчат.
— Не надо тратить время и нервы, пап, — не выдерживает Крэйг. — Давай сделаем вид, что ты пытался, и это была действительно неплохая попытка, — он похлопал отца по руке. — И вы просто оставите меня в покое.
Томас вздыхает. Он кладет свою большую теплую ладонь поверх руки Крэйга и слегка сжимает. Крэйг неожиданно отвечает на этот жест, словно истосковался по человеческому теплу, и берет отца за руку. Теперь Томас чувствует в себе силы заговорить.
— В подростковом возрасте все кажется более важным, чем имеет право быть на самом деле. Сплошь и рядом великие трагедии. Если любовь, то до гроба. Если не дружба, то непременно святая ненависть. Если пить, то до предела. Если нарушать, то так, чтобы все видели. Что не белое, то непременно черное. Это пройдет, Крэйг. Сейчас тебе больно только от того, что ты все слишком сильно чувствуешь. Ты как оголенный провод. Но… Кто же имеет права судить тебя за это. За то, что ты молод и умеешь чувствуешь всё так, как больше никогда не сможешь. Потом, пройдя достаточно препятствий на своем жизненном пути, столкнувшись со множеством неоднозначных переживаний, ты осознаешь, что не бывает чисто хороших или чисто плохих людей, равно как и поступков или событий. Некоторые вещи просто случаются. И в конце концов всё сводится к тому, готов ли ты в итоге простить человека. Или готов ли ты простить сам себя.
— Он не любит меня, — очень тихо то ли спрашивает, то ли утверждает Крэйг, не отрывая взгляд от призрачной точки на потолке.
Томас тушуется, не сразу понимая правильно ли он понял, и как нужно реагировать, но вспоминает что-то и улыбается.
— Думаешь, с твоей мамой легко? Знал бы ты сколько раз мы ссорились, сколько клялись больше не вспоминать друг друга, но ведь в итоге, если тебе суждено быть с человеком, ты все равно с ним, — он продолжает улыбаться. — Знаешь, она тоже любительница повыдумывать про себя трагедии на пустом месте, — заговорщицки шепчет он. — Ты представляешь себя сейчас рыцарем, который обязательно должен спасти принцессу от дракона, а впереди непременное «долго и счастливо». Но в жизни, на самом деле, всё намного сложнее. Принцессу нужно спасать все время, а не один раз в жизни. А еще иногда принцесса сама спасает тебя. И ещё — очень трудно спасать принцессу от дракона в те дни, когда она сама дракон, — он негромко смеется.
— Тооомааас! — Лаура, которая не могла удержаться, чтобы не подслушать как там идут дела у мужа и сына, негодует за дверью.
— Тебе послышалось, дорогая! — дежурно выкрикивает Томас.
— Тебе послышалось, мама! — кричит Триша из своей комнаты.
Крэйг улыбается и смотрит в лицо отцу. Он так редко бывает таким заботливым и любящим внешне, хотя внутри, не сомневается Крэйг, несмотря на кажущуюся суровость и излишнюю сдержанность, Томас всегда любил и будет любить свою семью.
Крэйг знает, что ему нужно сейчас сделать. Он решает отправить сообщения двум людям.
***
Стэн выходит к воротам фермы и садится верхом на деревянную перекладину забора, привалившись затылком к межевому столбу. Он смотрит, как к ферме едет машина такси. Прячет руки в карманы красной клетчатой куртки на флисовой подкладке, спасаясь от вечерней прохлады. Он больше не одевается только в черное, как последние несколько недель. На нем сегодня простые голубые джинсы, белая футболка под курткой, а на ногах высокие рыжие сапоги. Поддавшись какому-то неосознанному порыву, перед самым выходом из дома он натянул на голову красно-синюю вязанную шапку. Крэйг выходит из такси, не доезжая до ворот, и неспеша идет к Стэну, держа в руках большой бумажный пакет из круглосуточного магазина. Стэн улыбается. Крэйг надел синюю куртку и натянул на голову синюю дурацкую шапочку-чульо. — Ты ненормальный, Такер, — смеется Стэн. — Хотел поднять тебе настроение, — с улыбкой пожимает плечами Крэйг. Он достает из пакета упаковку бутылок пива. Они берут по одной и неспеша молча пьют, сидя на заборе и наблюдая, как заходит солнце, подводя к логическому завершению еще один день их земной жизни. Они не смотрят друг на друга, но смотрят в одну сторону. Туда, где сходятся вместе покрытые молодой травой и остатками прошлогодней жизни поля и стремительно сереющее, а затем, когда последние красноватые лучи солнца прочерчивают сиреневые вспышки, наливающееся чернотой небо. Проходит пол часа, и солнце уже окончательно скрывается за горизонтом, прежде чем кто-то решается нарушить молчание. — И ты помолчать сюда тащился? — наконец спрашивает Стэн, он не смотрит на Крэйга, но почему-то не может перестать улыбаться. — С хорошим человеком и помолчать бывает приятно, — замечает Крэйг, запихивая пустую бутылку в пакет. — Взаимно, — хмыкает Марш. Крэйг спрыгивает с забора и разминает ноги. — Вообще, я хотел сказать тебе спасибо, — он смотрит Маршу в глаза, теперь он не испытывает ни стыда, ни злости, ни унижения. — За что… — растерялся Стэн, его синие глаза вполне искренне распахнулись в удивлении. — Не надо, — качает головой Такер. — Что было, то было. Наверное, это должно было произойти, поэтому давай просто не будем друг друга упрекать. Я хотел тебя поблагодарить за другое. Ты очень помог мне в прошлое воскресенье. Мне действительно нужно было встретиться и поговорить с Твиком. И это не конец истории. Я серьезно. Спасибо, Стэн. Крэйг протягивает руку, и Стэн принимает рукопожатие. — Я бы хотел быть твоим другом, — продолжает Такер. — И мой первый дружеский совет — не гробить свою жизнь никому назло. Ты не сделаешь никого более несчастным, чем ты сам. — Я знаю, — шепчет Марш. — И еще, если однажды ты не будешь знать что тебе делать и захочешь вновь наделать глупостей, я бы хотел, чтобы ты испытывал ко мне достаточно доверия, чтобы спросить совета или попросить помощи. Стэн непроизвольно улыбается. — Только ответь на один вопрос, — говорит он. — Ты правда считаешь меня красивым? — Не нарывайся, — предупреждает Крэйг, и они оба смеются. Они берут еще по одной бутылке и садятся на траву друг напротив друга. Снова долго молчат. Над ними медленно разливается бесконечное звездное небо. Здесь, за городом, где отсутствует световое загрязнение, звезды действительно можно разглядеть. Крэйг запрокидывает голову назад и увлеченно рассматривает небо. Он вновь чувствует себя одновременно всем и ничем. Преодолевает вечность и возвращается назад. Они сидят так близко друг к другу, что их колени соприкасаются. Стэн тоже смотрит на звезды, но у него совсем другие мысли в голове. Свет давно умерших планет, миллиарды песчинок. Марш отставляет недопитую бутылку в сторону и откидывается на спину, запахнув куртку поплотнее, чтобы не замерзнуть на земле. Крэйг присоединяется к нему, устроившись рядом так, что их головы соприкасаются. Такер находит наощупь руку Марша и слегка её сжимает. — Может всё-таки напишешь тому особенному для тебя человеку, то, что хотел ему сказать? — спрашивает Крэйг. — Тогда ты хотя бы будешь уверен, что не проебал свой шанс, и надеяться действительно было не на что, — он косится, стараясь лежа заглянуть в лицо Стэна. Марш молчит, потом неожиданно хмыкает, достает телефон и набирает сообщение. Не раздумывая нажимает «отправить» и оставляет телефон у себя на груди дисплеем вниз. По совпадению Крэйгу в этот же самый момент приходит уведомление, он достает из кармана куртки свой телефон и читает сообщение, которое ждал. Улыбается. Набирает ответ «Я тебя тоже». Стэну тоже приходит уведомление о новом сообщении. Он читает его и тоже улыбается. Такер протягивает кулак и Марш отбивает по нему. Они еще долго лежат так, под звездами, не чувствуя прохлады и времени. Пока ты молод, ты не чувствуешь таких вещей, у тебя просто нет на это времени. Ты не чувствуешь себя смертным, потому что нет более живых людей, чем отравленных молодостью. Крэйг, вытянув руку вверх, прочерчивает черноту вселенной пальцем, соединяя видимые звезды в созвездия и упоминая те звезды, что не видны невооруженным глазом. Стэн завороженно слушает его и думает о сообщении, что жжет его сейчас через телефон в кармане. Ему хочется улыбаться глупой жизнерадостной улыбкой, и он улыбается.***
Твик нервничает. Он смотрит в окно в гостиной и нервно заламывает пальцы. Он слишком долго не выходил на улицу и не был в людных местах, и теперь испытывает тревожность при мысли, что сегодня нужно покинуть дом. Твик понимает, что самое сложное это заставить себя переступить порог, что на самом деле ничего страшного не произойдет, но ничего не может с собой поделать. Его ладони холодные и мокрые, он вытирает их о свои бедра и трясет кистями рук, чтобы отвлечься. Ему хотелось уже попросить Баттерса придти к нему сегодня, потому что он действительно начал отвыкать от людей, и дальше будет только хуже. Но вчера вечером случилось неожиданное. И это еще одна причина чувствовать себя нехорошо и испытывать еще большую тревожность. Крэйг написал ему, чтобы Твик ждал его утром. Твик до конца не верил, что Крэйг отойдет на этот раз и простит его. Действительно не верил. Нервный блондин глубоко вдыхает, считает до десяти и медленно выдыхает, затем снова выглядывает на улицу, как раз вовремя, чтобы увидеть, как подъезжает Крэйг. «Главное — заставить себя выйти за дверь, дальше будет легче» — думает Твик, прикрыв глаза и стараясь правильно дышать, он чувствует, как мелко трясутся руки и колени. Или он сейчас выходит на улицу, или просто грохнется в обморок. Задержав дыхание, Твик резко выбрасывает свое тело через порог дома и старается справиться с ключами. На нем сегодня темно-зеленая рубашка и серые узкие джинсы, обтягивающие зад так, что когда он уронил ключи и наклонился, Крэйг забыл как дышать. Затем, уже чувствуя себя немного лучше, но все ещё неуверенно, Твик идет к белому шевроле. Крэйг смотрит затаив дыхание, как Твик даже более бледный, чем обычно, не без усилий открывает дверь и садится рядом на пассажирское сиденье. Он до конца не был уверен, что Твик сделает это, а не пройдет мимо или просто не останется дома. И сейчас его самого ощутимо потряхивает. Стремясь поскорее успокоить блондина, да и себя тоже, Такер подлезает ладонью под мокрую ладошку Твика, и тот не задумываясь переплетает свои пальцы с его. — Спасибо, — выдавливает Твик Твик. — Спасибо тебе, что даешь нам еще один шанс, — Крэйг ласково улыбается. — Я не смог бы пережить, если бы лишился тебя. Твик хотел было возразить, что он не тот, за кого следует держаться, но Такер не дает ему ничего сказать неожиданным поступком. Он наклоняется к Твику и прижимается головой к его груди, почти ложится ему на колени. Крэйг закрывает глаза и напитывается теплом постепенно перестающего нервно подергиваться тела. Он ощущает, как ему на голову опускается рука и неуверенно перебирает темные волосы, а потом гладит, как утешают ребенка. Крэйгу хочется урчать от того, как ему в данный момент хорошо. Рука на голове замирает, и Такер поднимает взгляд на лицо Твика, чтобы с изумлением увидеть, как по его щекам стекает несколько одиноких слезинок. Но Твик улыбается. — Прости меня, Крэйг, — шепчет Твик.
