Я люблю тебя до самой ненависти

В голове Костьи роились тысячи мыслей. Их слишком много, но достаточно мало ответов. Голову начинает колоть. Она зажмурилась и надавила пальцами на виски, дабы попытаться хоть немного разгрузить мозг. Один вопрос заменял другой, и Костье стало почти невыносимо. Она давно начала привыкать к таким потокам мыслей, но здесь, видимо, ситуация вышла из-под контроля. Какого хуя сейчас всё это произошло? Почему Бэлла вообще сделала это? И почему саму татуированную так переклинило от этого поцелуя? Чувствует ли Бэлла что-то к ней? Отчего сама Костья ежедневно сгорает, видя один лишь её силуэт? Что за разговоры о цифрах? Почему она так яростно защищала телефон? Неужели разговор был настолько важен, что Кузнецова решилась даже на этот чёртов поцелуй, лишь бы сохранить всё в тайне? Что вообще происходит? К сожалению, ни одного здравого ответа не приходило. Купер включила холодную воду и умылась, пытаясь избавиться от всех этих терзающих тем. Не помогло. Однако получилось признать, что Бэлла заслужила того, чтобы татуированная отпросила её. Загруженная и немного даже убитая Костья вышла из комнаты, проходя обратно на кухню. — Бабуль… — начала она. — Да, моя девочка? — сразу отозвалась женщина, оторвавшись от приготовления ужина. — Пустишь Бэллу ко мне? Я так соскучилась, сто лет уже не ночевали вместе, — Купер вкрадчиво просила, состроив самый милейший свой взгляд, в то время как сама Бэлла наблюдала за ней, ехидно улыбаясь и доедая фирменный пирог своей бывшей девушки. — Я уж думала ты и не спросишь, Лиса Патрикеевна, — бабушка даже усмехнулась. — Идите, неча дома сидеть, так хоть развеетесь. Только много не пейте. — Спасибо-о-о! — обе подорвались и обняли бабушку с обеих сторон. — Ну ладно вам, ладно, собирайтесь и бегите, — улыбнулась женщина, тоже обняла девочек и поцеловала их обеих в щёки. Снова поблагодарив женщину, девушки вышли из кухни. Костья подошла к младшей ближе, чтобы сказать пару слов, которые должны быть услышаны лишь ею одной. — Отлижешь потом своё «спасибо», кис, — она касается губами мягкой милой щеки, когда рука младшей хватает её и притягивает. — Если позволишь присесть на лицо, милая, — Бэлла обнимает её за талию, довольно улыбаясь. — Вот и забились, язва, — Купер усмехается, и татуированная рука скользит к ягодицам девушки, сжимая их. — Только, малыш, оденься так, чтоб мне снимать потом было удобно, ладно? — Блин, а я хотела чулки, кружево, пояс с подвязками… — хныкнула Кузнецова, надув губки. — Какая разница, какая у конфетки обёртка, если я хочу ощутить её вкус, м? — Купер обожала, когда сарказм в их общении доходил до абсурда. Это всегда поднимало настроение. — М-м-м… Даже так?.. — Бэлла совсем неожиданно опустила голову и провела языком по цветам на шее Купер. — Бедная моя девочка, никто не дотягивает до меня, да? Уже на стены лезешь от желания. Обе громко рассмеялись, скрывая за маской веселья и безразличия негу, любовь и реальное наслаждение от происходившего, а также страшную боль неразделённых чувств. — Тупая сука. — Блевать от тебя тянет. — Иди нахуй. Спустишься. Жду, — Купер вышла за дверь, тяжело вздохнула и закурила. Она решила спуститься домой пешком, а не на лифте, дабы пораскинуть мозгами о том, как вести себя сегодня вечером, когда рядом её девушка и её любимая девушка. Наконец, докурив и спустившись к своей квартире, она затушила окурок в подъездной пепельнице и зашла домой. Нужно было выбрать одежду. Костья всегда славилась своим чувством стиля, она даже пиво пить в гаражи приходила в таких образах, будто только сошла со страниц лукбуков модных дизайнеров. Сегодня выбор пал на брюки со стрелками и подворотами цвета кофе с молоком, белую футболку и клетчатую рубашку, в тон штанам, от Burberry. Девушка, как и всегда, надела любимые серебряные украшения, картхолдер и телефон в карманы, и вот, Купер снова выглядит обворожительно. Она укладывает волосы, поправляет одежду. Красивая. Уверенная. Сильная. Раздаётся стук в дверь, и татуированная спешит впустить гостью. Что-что, а чувству стиля Купер всё же смогла научить её за годы вместе. Бэлла выглядит чудесно, их образы даже гармонируют. — Виски? — с порога предлагает старшая. — И два кубика льда, — добавляет Бэлла, снимая обувь. Она безо всякого стеснения проходит в квартиру, выученную наизусть, и идёт сразу на кухню, занимая СВОЁ законное место. Купер наливает алкоголь, открывает настежь окно и закуривает, делая первый глоток. — И даже ничего не скажешь, — Кузнецова не отстаёт. — Выглядишь недурно, — бросает татуированная. — Спасибо, ты тоже, — младшая почти залпом добивает бокал. — Я знаю, Бэлла, — Купер курит. В воздухе висит неловкое напряжение. — Не хочешь поговорить? — О чём? — Кузнецова по-хозяйки наливает себе ещё алкоголя, подходит к окну и без спроса вытягивает из Костьиной пачки сижку. — А ты подумай, — старшая выдыхает дым ей в лицо. — Нам уже не о чем говорить. Два года прошло, — Кузнецова закуривает. — И то верно, — напряжённая обстановка давит. Хочется забиться в угол и сидеть молча. — Я тебя отправлю на такси. Сама приеду следом. Чтобы не говорили лишнего, там моя девушка будет. — Очередная? — младшая усмехнулась, будто с издёвкой, но на деле с горечью и некой обидой. — Да… Просто чистая выгода, — Купер закидывает в себя остатки алкоголя и наливает ещё. Успокоила, блять. — Продолжаешь пить, юзать и трахаться? — Бэлла хотела кольнуть, задеть. — Как и ты, — ответила татуированная, не ведясь на манипуляции. — Я не трахаюсь. Выкуси, — девушка тоже опустошила бокал. — Потому-то ко мне и пристаёшь? Вопрос остался без ответа, ибо его знали обе, если быть откровенными. Обе докурили. До тусовки было ещё время, однако они не представляли, чем его занять. Каспер залипла в телефон, переписываясь со своей девушкой, а Кузнецова по-хозяйски ушла в спальню старшей, устроившись на кровати, дабы вздремнуть. Костья ещё немного посидела в телефоне, опрокинув пару бокалов виски сверху, и приняла решение хоть как-то косвенно и аккуратно поднять тему их с младшей отношений, потому и отправилась искать её по квартире. Она нашла Кузнецову в своей кровати, и подобная картина жёстко резанула по сердцу, напоминая о прежних временах, когда они обе были счастливы, счастливы вдвоём, вместе, рядом. И вот, Купер ведётся на приятные воспоминания, садится на кровать рядом с ней, тянет руку, чтобы провести по мягким блондинистым локонам, но тут же одёргивает себя, ругая за минутное помешательство, беспечность и инфантильность. Хотя… Быть может, она не заметит, не почувствует касания, и тогда… А что тогда? Простит? Коснётся в ответ? Нет. Она явно дала понять уже не раз, что больше не хочет этого, что больше не доверяет, не может пойти на подобное, но тогда… Почему так спонтанно поцеловала? Почему не стремается, пусть даже в шутку и качестве укола, целовать розы на шее? И Кас ведётся на ощущения и эмоции, выключая мозг, протягивает руку и касается… Гладит нежно по волосам, что небрежно лежат на подушке, запускает в них пальцы, наслаждаясь мягкостью. Её маленькая девочка… Тело полностью покрывается мурашками, и татуированная вздрагивает, пугаясь, что вот-вот разбудит, однако та лишь жмётся к руке, улыбается. Спит, кажется, очень крепко. Купер чуть смелеет, поглаживает её макушку, играясь с локонами, проводит кончиками пальцев по щеке. Она, несмотря на смену стиля, всё такая же нежная, такая же милая, как и раньше. Просто ангел. С ней и сама Костья когда-то была такой, до одури романтичной, ранимой, трогательной — настоящей. Бэлла морщит нос: она ощущает самый любимый аромат парфюма, таким пользуется только ОНА. И девушка тает. Во сне мы теряем способность скрывать настоящие эмоции, теряет и Кузнецова. Младшая жмётся к любимым рукам, ластится к ним, точно маленький, брошенный на улице котёночек. И Купер не понимает реакции, она же должна ненавидеть, так почему же её реакция говорит об обратном? Бэлла будто жаждет её касаний, будто желает их… Это всё не укладывается в голове, ломает маску холодной и безразличной Каспер, обнажая нежную душу. Костья вовсе не понимает, нравится ли ей это, пугает ли? Сейчас все мысли в сторону, и, если уж ей позволена такая вольность, нужно пользоваться. И она намерена взять от момента всё — плавно ведёт по лбу младшей, убирая выбившуюся прядь за ушко, гладит по щеке почти невесомо, но с таким чертовским наслаждением, что дышать трудно. Не сдерживается — целует младшую в лоб, легко касаясь, смотрит безотрывно, любуясь, будто перед ней не обычная девчонка со двора, а как минимум Мадонна, сошедшая с полотен Да Винчи. Она прекрасна, она пленит разум, занимает собой все мысли, а её аромат вытесняет из комнаты весь воздух, заставляя татуированную буквально задыхаться. Забитые небрежными рисунками руки все покрыты мурашками и дрожат. Бэлла — каолиновая китайская ваза династии Цин, один неосторожный вздох, и разобьётся на миллионы кусочков, исчезнет в небытие. Каспер любуется, не хотя отрывать взгляд от неё, ведь понимает, что это, наверное, единственный шанс, чтобы снова досконально просмотреть каждый миллиметр любимого лица, родного, такого божественно красивого. Рассматривает, далеко в раздумьях боится, что это может закончиться по щелчку, а это так будет, это должно свершиться. Рисует самые незамысловатые сцены у себя голове, иногда даже удивляясь, что может так, но именно для неё может всё что угодно: вывернуться наизнанку, лишь бы доказать, лишь бы перевернуть позицию Бэллы, чтобы выпросить второй шанс. Разве это возможно?! Нет. Из-за этого лишь сердце ломается, а мосты сгорают, превращая в пепел горящей этим летом тайги, развеянный по стране ветром. Она смотрит, смотрит на веки, на реснички, которые легко подрагивают; на этот маленький носик, который ещё больше морщится от улыбки. Она ещё так мала, но так много повидала. Эти мысли просто рушат равновесие старшей, ломают её на куски, не давая даже шанса на спасение. Мягкие белые пряди, которые сейчас еле достают до ушей, хотя раньше славились своей длиной… Они слишком любимы, чтобы не позволить себе ещё раз коснуться их, дабы нырнуть в этот пленительный омут с головой. Пальцы легко бегают по волосам, вспоминая хотя бы кожными покровами все совершенства младшей. Костья улыбается с неким сожалением, печалью, наполненной теплотой, нежностью и даже той самой женственной ноткой. Именно с этой девочкой она всегда была такая, и отрицать нет смысла: сама понимает, что это слишком смешная ложь. Наслаждается, пока рука аккуратно соскальзывает с волос. Она падает на кровать, упираясь. Закончено. Блаженные доли секунд завершились, пока внутри Кас всё кричало и рвало, словно маленький ребёнок в истерике, которому не купили желанную конфету. Младшая зевает, мило корча нос. Внутри Кас всё обрывается за мгновения. Если сейчас младшая поймёт, что было до пробуждения, то как потом Купер будет объясняться? А будет ли? — Вот хрен тебя добудишься вечно, уже полчаса пытаюсь, — сгенерировав мини-выстрел для младшей, повышает тон Купер, далеко внутри боясь, что её рассекретили, что спалили с поличным, что теперь поймут слабость. — Сама встала бы, зачем время тратишь? — трёт веки, ещё раз зевая. Пытается быть спокойной, точно такой же, как и татуированная. Хотя у самой всё переворачивается в груди. Мысли роют мозг, она хмурится, пытаясь понять, не сон ли это? Эти касания, они реальны? Не вымысел? Не обезнадёженные зарисовки младшей? Это вообще реальность? Пытается сфокусировать взгляд на Костье, чтобы понять, было ли. Но впереди сидящая девушка лишь бегает взглядом по комнате, не в силах встретиться с её глазами, будто понимает, что Бэлла хочет прочесть её, будто знает, что у неё это получится. А это должно получиться. Всегда получалось. Понимает, что нет, это бесполезно. Кас не так глупа, не так безрассудна. Бэлла сглатывает ком размышлений, легко кивает для себя, пытаясь встать с постели. Что же, пусть это будет очередным сном про неё, очередной фантазией о том, как могло быть, если бы не всё это. Бэлла скучает, неоспоримо, просто безумно тоскует по этим татуированным рукам на своём теле, по её поцелуям, по её заботе и ласке. Остался последний год. Младшая закончит школу, поступит в университет, навсегда уедет из города, к которому прикипела из-за этой девушки. И Бэлла вздыхает. Обе понимают происходящее, и обе пытаются сделать вид, что ничего и не было. Костья встаёт с постели, подходя к аптечке, скрывая тремор всего тела, пьёт порошки и таблетки от похмелья, зная, что ужрётся на тусовке. Их общий друг арендовал дом в честь успешной сдачи экзаменов на вождение. Весомый повод. Бэлла поднимается следом и идёт к туалетному столику, купленному когда-то специально для неё, поправляет причёску, глядя через зеркало на старшую, но пытаясь не палиться. На этом предмете интерьера всё ровно так, как она и оставляла в последний раз: в ящиках её косметика, аксессуары и украшения, по краям их с Костьей общие фотографии, даже странно, что она не скрывает их от множества своих пассий. Рука, покрытая болячками псориаза, тянется к кистям. Кузнецова разносит по лицу пудру, скрывая синяки под глазами и блеск кожи, и, как нарочно, встречается взглядом со старшей. — Чего это ты накраситься решила? — бросает татуированная, обернувшись к ней и опираясь о подоконник. Разглядывает её, хотя далеко в мыслях ругает себя за это, ой как ругает. Немного корчится из-за послевкусия порошка, но трёт кисти. — Там Артём будет, — жмёт плечами девушка, расчёсывая волосы. Совсем невзначай отвечает, как будто перед ней стоит какая-то подружка, а не бывшая пассия, не нынешняя пассия. Пытается не смотреть в ответ, но слишком хочется увидеть её реакцию. А будет ли она вообще? — Он тебе так сильно нравится? — Костья выгибает бровь, усмехаясь. С тоской, но понимает в очередной раз то, что второго шанса не будет. Он навсегда вычерпан для неё. Слишком грустно от такой тупости Костьи. Прямо перед ней клад, алмаз, самый дорогой камень. Хоть бери и наслаждайся. Но нельзя. Возможно, боится. Одну, которую боится снова сломать. — Ну да, — отвечает светловолосая даже не задумываясь. А нужно ли, собственно? Наверное, даже незачем. У Кас есть личные шлюхи, она хоть немного счастлива. Так что, Кузнецовой тоже нельзя хоть немного получить кайфа от этого? — Всё равно до меня не дотянет, — самоуверенно бросает фразочку Костья и утыкается в телефон. Понимает, что они обе знают правду. — Я вызываю такси. *** Вечерело. Бэлла только вышла из такси и зашла в дом. Она не успела и обувь снять, как на неё налетела какая-то длинноволосая барышня, выбегающая на улицу. — Ебать, тя под ноги смотреть не учили, принцесса? — Бэлла хапанула её за талию, притормаживая. — Ой, прости… — незнакомка смутилась, потупив взгляд в пол. — Ладно, но впредь давай осторожнее и не нарывайся. Отпускаю чисто потому, что мне понравилась, — Кузнецовой девушка очень даже приглянулась: хороша собой, такая прям девочка-девочка, длинные блондинистые волосы, губки бантиком, миниатюрная фигурка… Эх, когда-то и сама она была такой. — Надеюсь, ещё сегодня пересечёмся. Милая незнакомка улыбнулась, покраснела и выскользнула из рук Бэллы, спешно выбегая за дверь. Сама же девушка сняла кроссовки и прошла в дом. Она быстро нашла свою компанию, обнявшись со всеми в знак приветствия. Разумеется, не обошлось и без штрафного стакана алкоголя за опоздание и ещё одного за успехи Владоса в вождении. Вечеринка набирала обороты. Наконец, в комнату зашла ОНА… С той самой леди, врезавшейся в Бэллу в коридоре, за руку. Кольнуло. Купер все встретили с восторгом, ведь любили её и считали просто охуенно интересным человеком. Атмосфера лишь накалялась. Спиртное лилось рекой. Музыка начала долбить по ушам, подростки вливали в себя всё больше алкоголя, многие из них уже не стояли на ногах и несли пьяный бред. Бэлла, закидывая очередной шот, поймала на себе взгляд любимых зелёных глаз. Купер почти не пила, сидела в уголке, поодаль от всех, наблюдая, как хищник из засады. Пьяный мозг младшей не нашёл ничего лучше, чем просто улыбнуться, а затем подойти к ней со стаканом ягер бума — любимого коктейля старшей. — С чего такая забота? — Костья выгнула бровь. — А хули ты тут сидишь со своей кислой миной? — язык Кузнецовой заплетался, речь была смазанной и не больно уж внятной. — Бэлл… Вот подобру-поздорову, пиздуй, пожалуйста, — Купер нахмурилась, но коктейль приняла, сделав пару глотков. — Так ты обдолбанная! — Бэлла свела еле заметные бровки к переносице, злясь. Выглядела словно обиженный ребёнок. — У тебя зрачки размером с блюдца! — Потому я и говорила тебе отъебаться, — Бэлла слишком приблизилась, рассматривая её глаза, и кожа Кас покрылась мурашками. — Ты обещала мне покончить с этим, — с горькой обидой заключила младшая, опустив глаза и очень уж тяжело вздохнув. — Поняла тебя. Она встала и вышла из комнаты прочь. Купер зашипела будто бы от физической, но на деле от моральной боли. Она ведь правда обещала. Ещё несколько надежд вернуть их отношения рухнули тут же, с этим разочарованием и болью в глазах маленькой. Костья жмурится, по щекам скатываются несколько слезинок, когда она откидывает голову назад. Она трёт своё лицо, морщится и пытается успокоиться. Да, снова проебалась на той же теме. На телефон поступает новый звонок, и девушка нехотя берёт трубку. — Да? — отвечает сразу, чтобы не возникло вопросов у собеседника. — Да заебись всё… Мозги не еби, я в процессе. А что она? Как всегда «по уши», как иначе? Да, сейчас с ней. Да что не так? Какие две недели, охуел?! Как я, по-твоему, должен это сделать? Да что «Асмодей»? Что? Я уже полтора года как Асмодей… Всё, не мешай. «Кто-то» уже заждался. Купер сбросила вызов и убрала гаджет в карман. Вот приебались, она же уже сказала, что работает над этим… Ещё и сроки сократили до двух недель. Костья вздохнула, поднялась со своего кресла и решила глянуть, чем занимается её девушка. Дойдя до общей комнаты, она заглянула в неё. Разгорячённая компания играла то ли в карты, то ли в покер, то ли ещё во что — Кас в этом совсем не разбиралась. Похуй. Она понаблюдала за всеми, а после решила выйти покурить и подышать свежим воздухом, в доме было слишком уж жарко. Она цапанула со стола бутылку Ягермейстера и вышла во двор, сняв с неё крышку и сделав пару щедрых глотков. Татуированная вынула из пачки сигарету, зажав в губах, подожгла её автогенкой и с наслаждением затянулась, закрыв глаза. Никотин приятно кружил голову, проникнув в кровь, и лишь усиливал действие веществ. Кас стряхнула пепел и посмотрела в небо. Закатное солнце ярким оранжевым заревом окрасило облака, ночь медленно вступала в свои права. На розово-рыжем небе сверкали серебряные звёздочки, всё пространство неспешно застилали фиолетовые тучи. Вдали виднелся полупрозрачный белый месяц. По коже прошлись мурашки воспоминаний. Кажется, каждая новая затяжка проникала глубже в сердце, вскрывая замки, что прятали воспоминания о НЕЙ. В частном дачном секторе всё было спокойно и тихо. Начинали стрекотать кузнечики, пели птицы, где-то вдалеке квакали лягушки, призывая уже летнюю жару. Хорошо… Однако из мыслей вытаскивает её пассия. — Ко-о-ость… — мерзко тянет она, кладя обе руки на плечо девушки. — Что? — Купер выдыхает дым ей в лицо, так, что у той аж глаза слезятся. — Я проиграла, и… Мне нужны деньги. Немного, всего десять тысяч, — она наивно хлопала глазками, пытаясь привлечь внимание. — Папочка, ну пожа-а-алуйста! *** Бэлла мастерски обыграла всю свою компанию. Ещё бы, в детдоме всегда был железный принцип: «не наебёшь — не проживёшь». Кузнецова слыла виртуозным шулером, а карточные игры для неё всегда были одним из самых легальных способов заработать. Ну а когда в игру включилась вся с головы до ног «отдольчегабаненная» и «отлуивитоненная» пассия Купер, выиграть и уделать её стало делом принципа. По итогу, с пары конов игры и нескольких попыток друзей отыграться, в худом кармане спортивок прибавилось около двадцати тысяч денег. Приятно, конечно, но один хуй недостаточно. Бэлла берёт со стола бутылку дорогого виски и поднимается на второй этаж. Хочет побыть одна и покурить. Она открывает сосуд, быстро догоняется до состояния, которое сама зовёт «кондицией», выходит на балкон одной из комнат и закуривает, достав из пачки сигарету и открыв окно. Девушка любуется закатом, когда улавливает внизу до боли знакомый голос, и взгляд, конечно, предпочитает природе ЕЁ. Разговор был отлично слышен, и Кузнецова, делая ещё пару глотков алкоголя, напрягает слух, чтобы знать все подробности. — Я проиграла, и… Мне нужны деньги. Не много, всего десять тысяч, — она наивно хлопала глазками, пытаясь привлечь внимание. — Папочка, ну пожа-а-алуйста! — Ты ебанулась?! — Купер в секунду впадает в ярость, оборачиваясь к ней. — Ты, блять, думала своей ебнутой башкой, когда ввязывалась в это?! Костья хватает девушку за горло и, надавливая, тащит «подружку» к более закрытому месту. Однако, с балкона обзор стал даже лучше. — Ты, сука тупая, забыла, сколько твой драгоценный папулечка торчит моей семье, блять?! — резким движением вжимает в кирпичный забор. Татуированная рука заводится под рубашку, за спину, и в ней… Чего нахуй?! Пистолет?! Купер приставляет дуло к виску девушки. — Если ты думаешь, что встречаясь со мной решаешь все его проблемы, то у меня для тебя, сука, плохие новости. Ночь с тобой не стоит и кэса, и если вдруг ты хочешь, чтобы от твоего папочки осталось что-то, кроме кучи мяса и органов… То я советую тебе искать деньги, а не спускать их на игры, тупая ты блядь! Рука, сжимающая пистолет, с силой проходится по щеке девушки точным ударом, и та просто падает на месте, сразу отключившись. И Купер ни цента не заплатит за её новый еблет пластическому хирургу после такого. Убирая пистолет, она оборачивается, чтобы вернуться в дом, но встречается взглядом с той, с кем точно не должна была. В голубых глазах слишком много вопросов, но Купер просто подносит к губам указательный палец, заставив молчать. Она проходит мимо места, где стояла одна, забирает любимый Ягермейстер и делает несколько глотков, освежая разум и немного остужая порыв злости. Заходит в душный дом и поднимается сразу на второй этаж, в комнату к Бэлле. Дверь не заперта, и Костья, войдя в помещение, это исправляет. — Бэлл! — обращается к девушке, пока та пытается переварить произошедшее, куря уже вторую сигарету из пачки. — Бейбик… Уже более мягко начинает Кас, садясь на кровать. — Что. Это. Было?! — Кузнецова докуривает и оборачивается к ней, членя всё предложение интонацией и запивая свой ахуй виски. — Не могу тебе рассказать, но лучше никому не знать об этом, хорошо? — Купер казалась абсолютно спокойной, будто не она только что вырубила ударом ствола собственную же девушку. — Ну уж нет, Кость, теперь будь добра, — Бэлла заходит в комнату, пошатываясь от огромного количества спиртного в крови. — Не сейчас, детка, — ещё несколько глотков алкоголя. — Потом. И точно не здесь. — Кость, пистолет?! — одновременно вопрошает и утверждает младшая. Татуированная молча кивает, допивая травянистую жижу. Кузнецова не отстаёт, заливаясь своим виски. — Поехали домой. Нам больше тут нечего делать, — старшая ставит пустую бутылку на пол. — Надо съёбывать, пока не спохватились. — Домой? Ты меня видела? — язык и правда уже знатно заплетался. — Бабушка пизды ввалит. — Ко мне домой, — Костья вызвала такси, даже ничего не дав ответить. — И ты едешь со мной, потому что я за тебя отвечаю. Собирайся. — У меня всё при себе. Пошли? — Кузнецова поднялась с кровати и, покачиваясь, направилась к двери. — Не спеши, — старшая взяла её за руку, нагнав и открыв дверь. — Нам нельзя палиться, помнишь? Иди за мной, и ни звука! Тс-с-с! Купер шикнула и направилась через обходной путь на задний двор, ведя Кузнецову за собой. Покинув дом, они быстро обошли его, проверили на всякий случай пульс влипшей в историю бедняжки и, убедившись, что та жива, быстро сели в машину. Костья оплатила поездку, накинув сверху, и попросила водителя ехать как можно быстрее. Бэлла тяжело вздохнула, мысли в её голове путались, а то, что она видела своими глазами буквально полчаса назад, никак не могло уложиться. Алкоголь тоже не больно способствовал мыслительному процессу, благо времени на раздумья было не так уж и много, а не то её обязательно укачало бы в таком состоянии. Они вышли из машины, прошли в подъезд и поднялись на второй этаж. Костья открыла дверь и впустила младшую, входя следом и закрывая дверь на «ночник» — замок, что снаружи не открывался. Татуированная скинула быстро обувь и прошла в квартиру, чтобы расстелить диван в гостиной. Бэлла прошла прямиком в её комнату, стянула с себя одежду, пропахшую на вечеринке алкоголем и сигаретами, взяла из шкафа старшей футболку и направилась в ванную, бесстыдно прошагав по коридору в одном лишь белье. Купер присвистнула, оперевшись о дверной косяк и наблюдая за её похождениями. — Года идут, а ты всё хорошеешь, — кинула она вальяжно, нагло рассматривая фигуру девушки. — Не могу сказать того же о тебе, — Кузнецова язвит, оборачиваясь на голос. — Да? И почему же тогда фотографии моего тела всё ещё в твоих сохранёнках? — Каспер усмехнулась. — По той же причине, по которой вся твоя комната увешана нашими общими фото. Младшая победоносно улыбнулась, Кас нечего было на это ответить, потому Кузнецова молча развернулась и ушла в ванную — смыть макияж и привести себя в порядок. Купер переоделась в футболку, оставив снизу лишь боксеры. Она возилась на кухне, достав новую бутылку крепкого алкоголя и плеснув его себе в рокс. Костья пыталась быстро приготовить что-то съестное, они ведь так и не успели поесть в доме, только знатно накидались. Выбор совершенно логично пал на бутерброды. Она быстро нарезала салями и поджарила хлеб, дожидаясь младшую, которая, в свою очередь, совсем без доли скромности вышла из ванной почти нагая. На её шее висело полотенце, скрывая грудь, а из одежды остались только боксеры, честно выуженные из шкафа старшей. — Бэлл, идём покушаем! — Купер позвала её на кухню, налив девушке ещё виски, ведь в ином случае было бы некрасиво не поухаживать за гостьей. — А что есть? — Бэлла весело припрыгала на кухню, после душа у неё даже настроение поднялось, выглядела она как счастливый ребёнок. — Я сделала бутерброды… Времени было немного, так что, думаю… Сойдёт? — Купер влила в себя очередную порцию алкоголя, кусая хлеб с колбасой. — Офень фкуфно! — Бэлла уже набила полный рот. Пьяная девушка была идеальной внучкой для любой бабушки: ест всё, что дают, просит добавки, ещё и нахваливает. Ангел, а не ребёнок. — Приятного аппетита, детка, — Костья не отставала, съедая свою долю. Да, может, бутерброды с виски не очень хорошее сочетание, зато хоть какая-то еда. — Где сегодня ляжешь? — Я не хочу спать, — Бэлла нахмурилась, выпив свой алкоголь. — Я думала, мы фильм посмотрим или что-то вроде того? — Ты серьёзно собираешься поваляться и посмотреть фильм с врагом номер один? — Купер усмехнулась. — Ты не враг… В каких бы мы сейчас ни были отношениях, ты мне один из самых близких людей, — пьяный язык был быстрее, чем любые попытки подумать перед тем, как открыть рот. Девушка прожёвывала последние кусочки бутерброда, говоря довольно душераздирающую речь Купер. Её слегка влажные концы остриженных волос аккуратно сползали с макушки, пока собравшиеся капли падали на голые плечи, немного освежая. В глазах старшей можно было увидеть некий испуг от данных слов, ведь это она меньше всего ожидала услышать от младшей. Как там говорится? Что у трезвого на душе, то у пьяного на языке? Ох, если бы это была правда… — Ты тоже, Кузнецова… Ты тоже мне совсем не чужая, — татуированная рука нежно легла на щёку младшей, пока большой палец немного поглаживал фарфоровую кожу, которая от одного лишь прикосновения старшей покраснела, обдаваясь лёгкостью весеннего ветерка, что дул из окна, ещё больше подчёркивая красоту младшей. Сейчас не время для шуток и поднимания самооценки колкими фразами. Сейчас именно время для откровений? На этой чёртовой кухне, в этой квартире старого панельного дома, такого, кажется, мрачного, однако донельзя родного и уютного. Хоть это так несвойственно двум девушкам в последнее время, но алкоголь заставляет делать иначе. Бэлла сияла, словно кошка, которую наконец пригладили родные руки. На улице, кажется, собралась та самая живописная майская гроза: сверкнула молния, а раскат грома мог даже оглушить. Пробки в старой квартире выбило. Оно и к лучшему, скроет смущение маленькой во мраке, единственное… Бэлла не любит грозу, она боится её, и Купер спешно закрывает окно, помня об этом прекрасно. Лёгкая улыбка девушки расплылась по лицу, заставляя Купер ещё больше вспоминать прошлое. Вспоминать другую жизнь, счастливую жизнь вдвоём. Та маленькая счастливая Бэлла навсегда останется в разуме Купер, в сердце, в душе. Наверное, и сама Кузнецова до конца не выбросила воспоминания о прошлой себе, это те самые воспоминания, которые хоть как-то грели её. Грели после всего случившегося. И сейчас, под множеством промилле алкоголя, она хоть на долю секунды может почувствовать себя той крохой, той самой нужной малышкой, любимой малышкой, у которой нет проблем, личных противостояний. Которая полностью свободна. Она наконец может снять маску «гордой суки» и побыть просто той самой Бэллкой со двора, любящей прыгать в классики, лепить из песка, задорно кричать на весь двор «чай-чай-выручай» и махать руками, даже не боясь, что снова открывается ей — дьяволу, который когда-то своими пороками и поломал её. Даже не думает, что та запросто может снова разрушить её. А может ли? Определённо, только она это может сделать. Может вылечить, снова ранить, а может и вовсе убить. Бэлла боится, но не хочет думать об этом, старается не думать. Гром снова раскатом пробегает по району, и младшая вздрагивает. Как тогда… *** Дождь застал неожиданно, маленькая Костья весь день просила бабушку отпустить её к Бэллке и наконец уговорила. Она быстро вышмыгнула в подъезд, вызывая лифт, и вскоре была уже у знакомой двери. Девочка вежливо постучала, и Наталья Андреевна поспешила открыть малышке дверь. Она уже уходила на работу, так что лишь быстро попрощалась, уступая место в коридоре. Костья сняла тапочки, шагая по квартире. — Бэлла! Бэлла, ты где? — малышка, наверное, обошла уже всю квартиру в поисках, когда услышала тихие всхлипы из гостиной. Идя на них, Костья обнаружила подружку сидящей под столом. Она плакала и тёрла глаза кулачками в надежде успокоиться, но вздрагивала от каждого нового звука грома. — Мне страшно! Мне очень страшно! — младшая бросилась на плечи подруги, когда та заползла к ней под стол. — Бэлла… Ну не плачь, не стоит бояться. Это же просто гром, — старшая девочка обнимала подругу и гладила по волосам. — Я всё равно боюсь! — голубоглазая опустила взгляд. — Тогда… Давай тогда бояться вместе? Так же веселее, правда? — Костье удалось тогда её отвлечь. Они весь вечер играли, сидя под столом и накрыв его одеялом. Это было их маленькое убежище, их домик. *** Противоречия растут в геометрической прогрессии, и алкоголь хоть как-то закрывает эти мысли, заставляя пустить всё на самотёк. — Пойдём спать? — младшая прикрывает веки, немного зевая. Улыбка шире расползается по лицу, пока старшая наслаждается всей картиной, старается держать себя в руках, показывая некое безразличие и усталость, но глаза её выдают. Они сияют. Сияют, точно так же, как и голубые айсберги напротив. — Иди, я тебе постелила, — неохотно убирает руку, сжимая в кулак, словно запоминая рельефы щеки. Она так долго не чувствовала их. Младшая лишь потягивается, вставая со стула направляясь в комнату. Душ, еда, выпивка смогли полностью расслабить девушку. Пока блондинка вальяжно шагала в комнату, покачивая бёдрами, Купер встала со своего места. — В зале на диване… Услышав мурлыканье от Словетской по типу «Угу», старшая убрала всю посуду в раковину, убеждая себя, что завтра с утра всё перемоет. Плеснула ещё в стакан выпивки, горько улыбаясь от собственных мыслей. Нужно как-то пережить эту ночь с НЕЙ. Открывает окно вновь, запуская руки в рядом валяющиеся штаны, в которых точно присутствует пачка любимых сигарет. Виски и сигарета перед сном. Что может быть лучше? Бэлла… Определённо, лишь она. Больно думать о ней, даже под алкоголем, который кружит мысли. Больно думать о ней, когда она так чертовски рядом, но оттого предательски далеко. Кас рассматривает макушки деревьев, которые сильно шатаются из-за порывов ветра и сильного дождя. Смотрит на соседние дома, совсем темно, лишь в паре окон светятся лампочки, что говорит о жизни. Медленно втягивает табак, заставляя проходиться дым по гортани, попадая в бронхи. Даже не морщится. Организм слишком привыкший к этому. Яд, который медленно искалечивает её. Докурив, запивает всё порцией обжигающего напитка, немного сжимая губы. Осматривает всё, выходя. Проходит по тёмному коридору, лишь немного притоптывая босыми ногами по полу. Идёт вальяжно, где-то шатаясь, но рядом есть стенка, и рука дотрагивается до неё, чтобы не свалиться с места. Идёт в свою комнату, даже не кинув взгляд на диван, на котором сидит её мир и её безумие. Ну зачем?! Чтобы снова ранить себя?! — Кость, я хочу поговорить о сегодня, — начинает резко, как «Нате!». — О чём конкретно? — Купер сдаётся и садится на кровать, рядом. — Пистолет… — выдыхает младшая, и Каспер встаёт с места, проходит по комнате, выдвигает ящик шкафа и достаёт оттуда оружие, возвращаясь к ней. — Работа, Бэлла… — она протягивает ствол младшей, просто доверившись. — Я не могу сказать больше, но это работа. Ты в безопасности. Эта фраза сорвалась неосознанно, и тут же Купер пожалела о сказанном. Одно неосторожное предложение дало понять больше, чем нужно. — Бэлла, детка… — Купер взяла её руку, расположив пальцы на оружии правильно. Она горько улыбнулась, плавно передвигая палец младшей прямо на курок, поднимая её руку и утыкая свой же пистолет себе в висок. — Нажми. Убей меня, Бэлла! Мсти за то, что убила тебя… Купер всё ещё помнит её длинные русые локоны, завивающиеся в лёгкие волны… Теперь еле прикрывают ушки. Затылок, бока и виски сбриты почти под ноль. Татуированная тянется к её волосам, желая коснуться в последний раз. Трогает, пока рука младшей дрожит. Холодный металл утыкается в висок, а сами девушки плачут. Алкоголь, воспоминания, слова старшей, слишком много. Бэлла бы лучше себя пристрелила. — Я… Из-за меня они… Моя девочка… Пожалуйста, стреляй. Я обещаю, что ничего за это не будет, просто нажми на курок. Я заслуживаю этого, Бэлла. Ты ведь ненавидишь меня! Я понимаю… Я понимаю, что я сама виновата во всём этом! Я могу извиниться сотни тысяч раз, но это не вернёт мне тебя! — Купер трясло от воспоминаний, она плакала, дрожащими руками касаясь её волос, пытаясь докричаться до той Бэллы где-то глубоко внутри. Время будто остановилось, как в замедленной покадровой съёмке. Раз. Палец младшей снимает предохранитель. Два. Она отстраняет пистолет от девушки и заряжает его. Три. Пистолет вновь у виска… Раз, два, три… Кузнецова вздыхает, жадно хватая воздух от этих рыданий. Раз, два, три… Часы тикают в такт сердцу. Раз, два, три. Бэлла задерживает дыхание. Четыре. Пистолет летит на пол, раздаётся выстрел, пуля вонзается в бетонную стену, оставляя большую дыру. Пять. Кузнецова закрывает глаза и рывком впивается в губы Купер, обнимая крепко за шею. Целует трепетно, настолько эмоционально, что давится поцелуем, но продолжает. Татуированные руки ложатся на щёку и талию, языки сплетаются, а сердца бьются в унисон. Белая футболка, прятавшая тело младшей, летит на пол, а продолжение поцелуя становится даже ярче. Первой отстраняется сама инициаторка, обнимая всё ещё любимые плечи. Тишина и стук дождя. Они не собираются обсуждать это. *** В комнате темнота, Костья щурится, чтобы рассмотреть кровать, но всё слишком плывет. ОНА. Лежит прямо в постели, свернувшись, обнимая кусок одеяла. На ней боксеры Костьи, на полу валяется то самое полотенце и футболка. Старшая с грустью усмехается. Слишком красивая, слишком запретная. Вздыхает, поднимая мягкое полотенце и вешая на стул, садится на свободное место на кровати. Рассматривает её лицо, оно так прекрасно. Не смеет дотронуться до неё, боится, не хочет обжечь. Шепчет тихое «сладких снов, моя Бэлла», собираясь покинуть комнату. Шаг останавливается, как только до разума доходит то, что её остановили. Разворачивает голову, как видит руку, которая легко уцепилась за край футболки, заставляя не двигаться. Спит. Немного хмурится, что-то невнятно бормоча, но рука ещё раз дёргает за ткань. Хочет, чтобы была рядом? На татуированном лице появляется лёгкая улыбка, и она послушно ложится к ней. Мурашки. Чувствует её дыхание. Вздрагивает. Худое бледное тело сразу же притягивается ближе. Слишком душевно. Костья облегчённо вздыхает, глубоко радуясь этому. По щекам очередные слёзы, непонятно лишь одно: боль или мимолётное счастье. Момент очень трогательный. Каспер укрывается и, пользуясь положением, обнимает девушку за талию, закрывая глаза. Она наконец сможет спокойно заснуть…