Арс и Мари

— Знаешь, что, Мари, ты реально сумасшедшая, и я не шучу, — крикнул Арсений, все ещё не отрываясь от тарелки макарон, приготовленными Мари, — Я правда беспокоюсь за твоё психическое здоровье. Взгляд, его упал на большое количество баночек и пластинок с лекарствами Мари, которые, педантичная натура хозяйки, та хранила в особой тщательности. График их приёма и стакан воды стояли тут же, дожидаясь вечернего приёма лекарств. — Конечно есть сходства, но ты не была прототипом Анны, мало ли людей болеют депрессией? — кричал он уже скорее сам для себя, что бы выпустить пар и выговориться, потому, что бы уверен, что Мари его не услышит. Но он ошибся. — Серьёзно? — Мари появилась из-за угла, — Ты унижаешь меня, орёшь на весь дом, только потому, что тебе лень оторваться от макарон с сыром? — Не правда! — Арс пытался обмануть её, но полупустая тарелка перед ним выдавала его с головой. — Лжец, вот как ты относишься ко мне? Мне вот интересно что у тебя в голове в этот момент? — Мари вошла в раж и продолжила, перекривляя слова Арсения. — О нет, вот она сумасшедшая! Блин какие вкусные макароны! Вот она больная! Блин, а там есть добавка? Мари буквально шипела от ярости, плевалась сарказмом словно ядом, не отрывая взгляда от Попова. — Знаешь, Арс, странно не то, что ты порхал весь вечер вокруг Анны, не то, что твоей любви и внимания достойны все, от световиков до продюсеров. Но вот, что действительно странно, так это то, что я все это понимаю, понимаю тебя. А вот ты, кажется, поняв, что кто-то есть с тобой рядом и любит тебя, ты забываешь об этом человеке. — Это не так! — Так! Ты задумываешься, только начав его терять. — Так вот, что, ты делаешь, — Арсений угрожающе начал вставать из-за стола. — Ты сейчас угрожаешь, что уйдёшь от меня, если я не извинюсь? В зале повисла тишина, но лишь на мгновение, потом её нарушил тихий голос Мари, наполненный до краев вселенской печалью: — Мне не нужны извинения. — А что, тебе нужно, — Арсений завёлся. Завела его так возможность потерять девушку его мечты, или адреналин, что все ещё тёк по его венам, он не знал. — Упоминание в титрах? Компенсация? — Не будь придурком, — обида в голосе девушки отрезвила его быстрее, чем ледяной душ. — Мне это не нужно. — А что тогда? — словно маленький ребёнок допытывался Попов. Мари глубоко вдохнула, успокаиваясь, формулировала мысль, словно перед тем, чтобы объяснить беспокойному малышу, что 2 + 2 = 4. — Фильм вышел отличный. Я тобой горжусь. Анна прекрасно сыграла главную роль. И я знаю, что он потребовал от тебя много нервов и сил. Но ответь на один вопрос. Был ли этот фильм также хорош, если бы мы с тобой не встретились? Тишина, густая словно патока на сырниках, что так любила готовить на завтрак Мари, растеклась по комнате. Он смотрел в ее большие карие глаза, что сейчас выглядели пустыми блюдцами, казалось одно неправильное слово и они подёрнуться слезами. — Нет. — тихо выдохнул Арсений. — Это все, что я хотела знать. — Мари моргнула. Она не изменила позы, не повела бровью, но что то невидимое и легкое, что мог заметить только Попов, подсказало, что пик её эмоций прошел и она расслабилась, нервно сглотнув. Арсений обогнул стол, подходя к Мари. Остановившись возле неё и положил свою руку на её предплечье. — Мы больше не ругаемся? — спросил он аккуратно, боясь разбудить богиню войны, уже засыпавшую в этой прекрасной девушке. — Посмотрим, не успеешь, ли ты сказать мне ничего обидного, до того, как мы ляжем спать, — Мари ухмыльнулась, когда нос Арсения зарылся в её волосах. — Можно тебя поцеловать? — все ещё приглушённо из-за волос спросил он. — Нет — получил он ответ. Они помолчали: — Не принимай меня как данность. — тихо попросила она. — Не буду, прости меня? — он посмотрел на неё. — Теперь целуй. — она улыбнулась и подставила щеку. Поцелуй углубился, стал жарче и жёстче. Языки сплетались, танцуя только им известные танцы. Губы ударялись о губы с глухими стонами, сигнализируя о том, что нужно покидать гостиную. — Не отталкивай тех, кто имеет смелость говорить тебе, что ты мудак, если ты действительно мудак. — прошептала Мари, в перерывах между поцелуями, в то время как герои перемещались на диван, стоявший неподалёку. Поход в другую комнату казался им пустой тратой времени. Мари опустилась на обитое белым хлопком диванное быльце, Арсений двинулся за ней, намереваясь оказаться сверху, но его остановила маленькая ножка, которая уперлась в его грудь. — Не будь говнюком, ну серьёзно! — сказала её обладательница и улыбнулась, когда получила поцелуй прям чувствительны точку на стопе. Попыталась убрать — не получилось. Сразу же наткнувшись на коварную усмешку Арсения, она поняла, что дело не чисто и отчаянно забрыкалась. Но тщетно. Сила мужчины оказалась достаточной, чтобы развести её ноги и удобно устроиться между ними, не получив каких-нибудь серьёзных увечий. Поцелуи возобновились не ограничиваясь теперь на губах, траектория расширялась, заставляя краснеть девушку, и возбуждаться парня. — Когда это я был говнюком? — наигранно недоуменно захлопал глазами Арс. — Не зазнавайся там, а то станешь ненастоящим, будешь снимать не настоящее кино, станешь встречаться в ненастоящей девушкой. Будешь говорить ей как она прекрасно отличает розовый от пурпурного и все такое. — Продолжала свои раздумья Мари, в то время как Арс спускался поцелуями все ниже и ниже. Жар и тугой узел внизу живота почти полностью отключили мозг девушки, и только тихий смешок в области живота дал понять, что собеседник шутку оценил. Мари заерзала под Поповым, не сумевши сдержать порыв, запустила руки ему в волосы. Арс услышав это, легонько прикусил внутреннюю сторону бедра, от чего Мари вскрикнула и притянула его обратно, для того, чтобы возобновить поцелуи. Однако руки Арсения с намеченной траектории сходить не собирались, и уже кружили возле кромки черного кружева белья Мари. — Жаль, что ты забросила актерскую карьеру. — Спустя пару десятков минут поцелуев и лёгких касаний, сказал Арсений. — Почему же это? — спросила его Мари, приподнимаясь на локтях, чтобы разглядеть Арсения, чья голова покоилась у нее на животе, обжигая горячим дыханием нижнюю его часть. — Потому, что я уверен, что ты бы прекрасно смотрелась на экране, если бы нашла свою роль. — Арсений повернулся к ней лицом, развлекаясь теперь с лифом платья Мари, запуская пальцы под него и наблюдая как реагирует её тело. Развлекался, не замечая внезапно потухших глаз Мари, которая ему ответила: — Что ж, Арсений, жаль, что её смог написать только ты. — заглянув в его глаза, она нежно погладила его по щеке и встала, оставив его на диване одного. Мари, лишь на секунду задумавшись, чем оправдать свой уход, тут же, машинально, потянулась к сигаретам и зажигалке. Она открыла балконную дверь, и на неё сразу же обрушился шум летней полевой ночи. Запахи цветов и трав головокружительно сочетались с пением сверчков в траве. Она вдохнула полной грудью свежий воздух, прежде чем зажечь сигарету. В гостиной зазвучала музыка. Арсений сидел на диване вразвалочку и слушал тихий тембр Вильяма Белла с его «I Forgot To Be Your Lover» (Я забыл, что я твой любимый) Have I told you Lately that I love you Well, if I didn't Darling, I'm sorry (Я забыл, что я твой любимый, Говорил ли я тебе В последнее время, что люблю тебя? Хорошо, если нет, Дорогая, прости меня.) Мари еле сдерживала слезы. Как человек с таким талантом чувствовать эмоции, с таким плейлистом, с тоннами песен о любви, не может понять её эмоции, её чувства. «Не может вспомнить, что он её любимый» Она взглянула на его безмятежное лицо сквозь окно, отметив снова появившийся бокал с алкоголем у него в руке, Мари отвернулась. Она двинулись в обход дома, по проложенному порогу, что опоясывал весь дом по периметру. Только по окончанию песни, Арсений понял, что что то не так, Мари не стояла на балконе, как и положено ей в такой момент. Не затягивалась, откидывая голову, только так, как она это умела, не выдыхала дым с таким видом, будто поняла все проблемы мироздания. Её не было. Пустое место там, где должна быть его Мари. — Мари! Ноль ответа — Мари! — он выбежал на улицу и огляделся. — Мари! — Оббежал дом по периметру. — Мари! — вернулся в дом и заглянул в каждую комнату. Её не было. Грохот на кухне оповестил, что там что то происходит. — Ну слава богу, Мари. Где ты была? — Арсений в ярости влетел на кухню, за те пару страшных минут неизвестности сотни мыслей успели прийти ему на ум. — На улице. В траве лежала. — Мари набирала себе воды в стакан. — Почему не откликалась? Его вопрос так и остался без ответа, потому, что Мари заговорила о другом: — Знаешь, что странно, ты единственный из моих парней так отчаянно нуждаешься в партнёре, но и единственный который совершенно меня не ревнует. — Мари стояла скрестив ноги, опершись на мойку в кухне и крутила в руках стеклянный стакан. — Что? — Арсений не понимал ни слова, либо же не хотел понимать. — Ты про сегодня что ли? — Ну да, я же могу виснуть на любом парне, и ты не заметишь. Твои друзья могут говорить, о том, какая я красивая, что я почти «модель " — девушка изобразила кавычки подняв руки. — Ну вот, мы опять, ссоримся! — Арс возвел руки к небу. — Нет, это просто наблюдение. — Мари демонстративно вылила остатки воды из своего стакана и направилась к выходу. — И на ком же ты висишь? — Спросил Арсений, сжимая и разжимая кулаки, что лежали на деревянной разделочной поверхности кухни. Это был красный флаг для Мари, сигнализировал он о том что Попов начинал злиться не на шутку. — Остынь, Попов. — Осадила его Мари, и продолжила гнуть свое: — Когда я стояла на балконе и курила, ты пытался извиниться включив песню 50- летней давности? Будто бы мне от музыки написанной для другой девушки станет легче в наших отношениях? — Знаешь, некоторые считают, что отсутствие ревности — признак хороших отношений, — мельком бросил ей Попов, проходя мимо, двигаясь к выходу из кухни. — Только если она не граничит с безразличием. — такой же мимолетный ответ получил он от девушки, что направилась в другую от него сторону. — Да что ты вообще говоришь? — раздался смешок. Смешок непонимания и обиды, уже затаившейся в Арсении, досадно, ведь он так быстро выращивал из обиды гнев. — Ты сам мне твердишь, что мне нужна отдельная от тебя жизнь, но дело в том, что это невозможно, ведь ты постоянно нуждаешься в моей помощи. " Мари, детка, ты не помнишь…?» или " Мари, помоги мне, пожалуйста с…!. — Мари стала утрированно перечислять дурацкие просьбы, которыми была завалена не только сегодняшняя премьера фильма Арсения, но и вся её жизнь. — Я думал мы не ссоримся. — Попрекнув её ее же словами, Арсений повернул вслед за девушкой выходя из кухни обратно в зал. — Это и не ссора. — Снова отбито. Хороший пасс Мари! — Ну конечно! — Арс отвечает ответным броском. — Ага, — снова отбито, — Это просто наблюдения. — Не начинай, ты сейчас не мыслишь здраво. — А по-моему так и есть, и я в настроении для мазохизма. — Мари резко остановилась и развернулась, оказавшись лицом к лицу с, не успевшим понять в чем дело, Арсением, что направлялся за ней. — Не смей упрекать меня за то, что я не имею личной жизни, вина за это лежит и на тебе! От прямого упрёка девушки у Попова затряслись коленки, и обида в его душе начала перерождаться. — То есть, ты бросила карьеру актрисы, чтобы стать собакой поводырем? — оскорбление сорвалось с губ быстрее, чем он смог закрыть рот или хотя бы осмыслить сказанное. Мари задохнулась, но ответила: — Пошёл ты! — кричала она прямо ему в лицо. — Да, да. — он отмахнулся от ответных оскорблений. — Но это не правда, — сказал Арсений, что был уже на взводе, — Ты просто боялась, что у тебя не получится, боялась облажаться! — Успехи сегодняшнего вечера кружили ему голову, вбивали воздух из лёгких, как его слова — землю из-под ног Мари. Обидные слова, что сейчас говорил её любимый мужчина, которого она поддерживала, помогала и лелеяла, разрезали её душу похлеще старого лезвия для опасной бритвы, что по юности была ее любимым аксессуаром для причинения боли. Но сейчас, когда лекарства работали, а жизнь налаживалась, судьба подбросила ей новый способ получения боли. Он стоял перед ней, и смотрел на неё. Своими голубыми, как небо, глазами.