Держись подальше от моей задницы, ублюдок

Антон с тоской смотрел в окно на отдаляющийся Воронеж, на резко уменьшающиеся дома, на людей-букашек. Теперь он увидит это всё только через четыре месяца… Арсений, конечно же, заметил меланхолию друга. Ему и самому было тоскливо уезжать от родителей, от подруг, от родного города. Одно дело — на пару дней ради игры, а совсем другое — на постоянку. Теперь, как минимум, на ближайшие два года, их дом — Москва, а Воронеж станет лишь гостеприимным временным пристанищем. Парень положил руку на плечи Антона и притянул его к себе, укладывая кудрявую голову на свое плечо. — Тох, со всем справимся, ты ж понимаешь. Еще скучать по Москве будем, вот увидишь! — он потрепал друга по лохматым кудряшкам и рукой махнул в сторону стакана с водой, предлагая запить горе. Антон подумал, что со своей неуклюжестью, сделай он такой жест, уже бы уронил этот стакан на чьи-нибудь штаны. Вода не смыла печаль, но жить стало немножечко легче — в конце концов, это не целых четыре месяца, а всего четыре месяца. Это даже меньше, чем прошло с момента прихода парней в новую сборную до выпускного, а уж то время пролетело, как один миг. В столице, несмотря на ранний час — ребята прилетели в девять утра — их встречал дядя Паша с женой и, на удивление, Эд Выграновский. В гости тот не напрашивался, просто решил проявить внимание — а шо бы и не встретить хороших пацанов, как выразился сам капитан сборной. Павел Андреевич, несмотря на все возражения, забрал парнишку с собой на приветственный завтрако-обед. Тетя Ляся накрыла огромную поляну — Антон аж застопорился, что именно ему есть — мама так много готовила разве что на новый год. Названия некоторых блюд он слышал впервые — видимо, они были настолько сложны в приготовлении, что мама даже не бралась за них. Парень просто следовал примеру дяди Паши — накладывал себе ровно то же, что и старший родственник — убедившись, что там нет риса. Арсений оказался чуть смелее — и напрямую спрашивал, в каких блюдах нет рыбы и изюма, чтобы он мог спокойно это есть. Напрасно Антон переживал насчет детей. Роберт и София оказались милейшими существами — последний раз Антон видел их года на три младше, когда Соня еще и говорить толком не умела, а просто горланила на весь дом на своем языке. Сейчас же дети ничуть его не бесили. Никто не орал, как резаный, не вопил, не пел дурацкие песни на весь дом: они лишь хвастались пацанам своими игрушками и предлагали поиграть во все подряд. Антон на радостях пообещал обязательно поиграть с ними сегодня вечером, когда разберет все вещи и освоится в квартире. После обеда Выграновский быстренько ретировался, сославшись на срочные дела, а ребята принялись разбирать вещи. Им выделили целую комнату — и, судя по лаконичной отделке и небольшом количестве мебели — самое необходимое, она не была жилой до этого момента. Квартира папиного брата впечатлила Антона до глубины души. У каждого из детей была своя детская, у родителей — спальня, и тут еще и пустовала вполне неплохая комната, в которой и разместились Арс и Антон. После их двушки в Воронеже эта квартира казалась Тохе чуть ли не пентхаусом. Потратив пару часов на то, чтобы всё разложить по местам, Антон двинулся на экскурсию по новому дому. Ему, как истинному перфекционисту, нужно было обязательно выяснить, как работает кран в кухне, как переключать душ, в каком шкафчике можно хранить чипсы и какой шампунь он может взять, пока не купил свой. Арсений же, раскидав самое необходимое по ящикам, фурией унесся в ближайший торговый центр. Однако, надо отдать ему должное, он хотя бы купил продуктов на них обоих, освобождая Антона от этой обязанности хотя бы на ближайшие дни. Но из-за столетних прогулок Арса по магазинам, остаток вечера Антону пришлось потратить на то, чтобы обучить Арсения пользоваться навороченным душем — естественно, Шастун облился с ног до головы — и показать ему все функции индукционной плиты. Уроки в школе начинались только послезавтра — потому что завтра было первое сентября и линейка для начальной школы — из старших на нее были приглашены только будущие выпускники, чтобы проводить малышей. Парни не очень-то и расстроились — зачем им линейка, что они там за 9 лет не видели? Но первое сентября — не повод отменять тренировку, поэтому новую команду мальчики увидят уже завтра. Антон долго откисал в горячем душе, позабыв обо всех правилах приличия, а затем битых два часа крутился в попытках уснуть на новом месте жительства. Когда он в очередной раз ворочался, скрипя какой-то пружиной, Арсений нервно запустил в него подушкой, прошипев «да когда ты уже уснешь, Шастун!». Шастуну это никак не помогло, он только сильнее принялся ворочаться, потому что Арсений помешал ему лечь поудобнее. — На новом месте приснись жених невесте! — в сердцах прорычал взбешенный Попов, пытаясь хоть как-то унять Антона. — Дурак, это мне невеста должна присниться! — обиженно прошелестел Антон и, отвернувшись от него, сердито засопел. В ту ночь Антону приснился Арсений, а Арсению — Антон. К счастью (или к сожалению?), парни не придали этому внимания, уже забыв о ночной случайно сказанной фразе. Тренировка была, естественно, вечером, ведь в обычные дни с утра вся команда в школе или колледже. Так что мальчики позволили себе проваляться в постелях до полудня, а потом неспешно позавтракать и уйти заниматься своими делами. Антон, как самый пунктуальный человек, сидел и гуглил все возможные маршруты, просчитывая и возможные пробки на дорогах, и коллапсы в метро, и банальные опоздания из-за Арса. Виновник всех опозданий же, не подозревая о том, чем там занимается Шастун в своем ноутбуке, лениво раскладывал свои шмотки по ящикам комода, то и дело прерываясь на новые сообщения в мессенджерах и бесчисленные тиктоки от Дарины.

***

Парни чуть не опоздали на тренировку — и, естественно, из-за Арсения. Семья дяди Паши жила относительно близко к центру города, но далековато от метро — минут двадцать на автобусе. И на этот самый автобус они и опоздали, собственно, из-за Арса, который не собрал сумку заранее и в последний момент побежал в уличных кроссовках за формой через весь дом. Антон был готов убить Попова, но, к счастью, все сложилось удачно — они успели приехать вовремя, и Эд даже познакомил их с половиной команды, пока не пришел тренер. Арсений чувствовал дежавю — буквально полгода назад он вот так стоял и слушал, как Сергей Викторович представляет им капитана Шастуна. Кто бы знал, что всё обернется вот так… Антон смотрел на Дмитрия Михайловича — его нового тренера — и с грустью вспоминал, как вот так же его представляли новой команде полгода назад — только теперь он обычный игрок, а не капитан команды. Да, Антон привел сам себе кучу доводов, почему сейчас лучше, чем тогда, но шастунье самолюбие сильно ущемлялось, и справиться с этим было тяжеловато. Зато, первая игра прошла хорошо, и Шастуна даже назначили новым центровым в основном составе — не только потому что самый высокий, но и по навыкам подходил как нельзя лучше. Более того, Арс и Антон не преминули тем, чтобы поискать в сборной новых одноклассников — а мало ли? — и узнали, что в их новом классе учится какой-то хороший кореш Эда. Конечно, им мало чем поможет эта информация, но связи нигде и никогда еще не бывали лишними. Вечером перед парнями встала еще более важная задача, чем хорошо показать себя перед тренером — по дороге из спортшколы нужно было забрать Соню из садика. Арсений был спокоен, как сломанный утюг — как будто всю жизнь только и занимался тем, чтобы забирать пятилетних девочек из детского сада. Антон же, наоборот, нервничал сильнее, чем перед ОГЭ по русскому — а там, поверьте, было, над чем переживать. Посему, Попов был послан в группу, на непосредственные переговоры с воспитателем, а Антон остался с сумками ждать ребят у подъезда. Сонечка встретила своих новых нянек с щенячьим восторгом и всю дорогу до дома весело щебетала, не обращая внимания ни на толкучку в метро, ни на пробку, из-за которой путь до дома занял на полчаса больше, ни на сломанный лифт, из-за чего пришлось подниматься по лестнице на восьмой этаж. Правда, справедливости ради, стоит заметить, что поднимались лишь парни, в то время как малышка ехала на плечах у Антона. Остаток вечера Антону даже некогда было переживать за завтрашний день — сначала парней ждал семейный ужин, затем дети взяли его в плен игр в «лего» и «дочки-матери» (кстати, мать из Антона вышла просто отличная), ну а потом оставалось время лишь на беглый душ и подготовку вещей на завтра. Шастуну даже удалось заставить Арсения собрать свои шмотки с вечера, а не утром, бегая с намыленной жопой. Но уснуть быстро не получилось, и на этот раз, Антон решил поговорить с Арсом — в детстве он всегда болтал с Ильей, когда долго не спалось. Арсений же, в свою очередь, обычно засыпал почти сразу и на разговоры настроен не был. Вот и сейчас — отвечал Шасту он уже сквозь пелену сна. — Арс? — Мм? — судя по голосу, Арс не был настроен на разговор. — Ты не волнуешься, я смотрю? — Нет. — зевнул тот. — Шаст, и тебе советую. Хули волноваться, если мы все равно нихуя не изменим? — Не, в смысле нихуя? — опешил Антон. — Если мы произведем плохое первое впечатление, это пиздец. Что если нас будут чморить до конца школы? — Шастун, не пори хуйню. С чего ты это взял? Никто не будет нас чморить. Еще минут пятнадцать такого же бессмысленного диалога — и сонный голос Попова убаюкивающе подействовал на друга. Антон уронил кудрявую голову на подушку и беспокойно захрапел. Арсений, воспользовавшись случаем, моментально вырубился, в предвкушении прекрасного завтрашнего дня.

***

И действительно, следующий день для парней прошел вполне прекрасно. Учителя оказались очень приятными и практически все молодые, в отличие от старой школы парней, где больше половины педсостава составляли орущие недовольные бабульки. Одноклассники достаточно радушно отнеслись к пацанам, а один особо впечатленный, Тимур, вообще весь день ходил хвостиком за Антоном и вслух восхищался его блестящей игрой в прошлом сезоне. Что удивительно, на Арсения никто не обращал такого пристального внимания, хотя играли они с Антоном вполне себе на равных. Впрочем, Попову было кристаллически похуй, потому что куда больше его волновал строгий симпатичный физик. Арс и сам не понимал, что волновало его больше — что строгий, или что симпатичный. Вадим Олегович едва окончил институт — и был немногим старше своих учеников — и потому, собственно, гиперответственно подходил к работе, с первого дня пообещав ебать всех в жопу (к счастью Антона и сожалению Арса, не буквально). Первая неделя в столице прошла вполне спокойно. Антон с легкой руки одноклассников успел прознать, что в «Пятерочке» за домом спокойно продают энергетики шестнадцатилетним, а Арсений окончательно словил краш на физика — в общем-то, всё шло своим чередом. Школа, тренировки — пока ещё не такие интенсивные, как перед соревнованиями, сходить в магазин, забрать Соню из садика, сделать уроки — вот и день прошел. Всё изменилось в понедельник утром. Накануне вечером Антон резко почувствовал себя плохо и всю ночь провел с унитазом в обнимку, поэтому в школу утром Арсений пошел один. Никто не знает, могло ли что-то измениться, приди Антон в тот день на уроки, но с этого самого дня жизнь Арсения в школе стала сущим адом. На выходных кто-то нашел инстаграм Арсения, которым он особо не делился даже в команде, и вынес на свет божий его фотки со своими бывшими парнями. Поэтому, первое, что Попов услышал, входя в кабинет биологии — дикие вопли «ПРИВЕТ, ГЕЮГА!», а по дороге к своей третьей парте он успел получить пару пинков под зад и тычков в рёбра. Арсений не понял, что сделал не так и кто вообще нашел его инсту, а даже раз нашел, то что такого в том, что он гей. Он думал, в Москве с этим как-то попроще, хотя и в родном Воронеже кроме Антона его никто активно не обсирал, максимум — косо поглядывали и громко фукали в его сторону. Придя домой, Арс решил не распространяться об этом Антону, и совершил большую ошибку. Потому что в присутствии Антона его никто не трогал и вообще, казалось, не замечали. Ещё бы: Антон пользовался бешеным успехом у всей школы. Парни уважали его, как крутого игрока крутой команды, еще и Тимур подливал масла в огонь, воспевая славу Шастуна. Девчонки же бегали за ним табунами и стаями, а потом укладывались штабелями. Умный, высокий, сильный, спортсмен, еще и хорош собой, а главное, при всех этих данных — свободный. Мечта, а не парень. Шастун даже заебался вытряхивать из портфеля тонны записочек и милых безделушек, и удалять в телеграме и вк десятки сообщений от навязчивых воздыхательниц. Ему было не до отношений — сейчас бы разобраться с собственной жизнью, прежде чем брать на себя ответственность за кого-то ещё. Единственная привилегия, которой Антон позволял себе пользоваться без зазрения совести — одноразовый секс с этими самыми поклонницами. Не нужно было ни за кем ухаживать — они сами давали на первом же (и единственном) свидании. Арсений с удовольствием купался в лучах шастуньей славы — его автоматически любили учителя и не трогали одноклассники. Правда, мальчики не вешались на него табунами, как было у Антона с девушками, но Арсению и этого было достаточно. Краш на физика так и не прошел, а кроме него Арсу пока был никто не нужен. Однако, стоило Антону приболеть на пару дней или прогулять школу, все семь уроков для Попова превращались в девять кругов ада по Данте. Его обзывали, пинали, плевались в него комками бумаги или просто слюной, оставляли кнопки или лужицы воды на стуле. Со временем малолетние уродцы нашли способы обсирать Арса и в те дни, когда Антон был в школе — звали его на стрелки после уроков, или караулили на переменах, пока пацаны разбредались каждый по своим делам. Арсений стойко переносил все издевательства и не жаловался Антону — он понимал, что, если за него заступятся, потом будет лишь хуже. Антон периодически замечал, что Арс стал все чаще и чаще задерживаться в школе без особых поводов, а еще слишком часто меняет одежду и стирает портфель. Да и тетради у него уже третий раз новые, а у Антона еще в старых куча места. Вряд ли Арс настолько подробно пишет конспекты. Когда Попов вновь задержался после уроков, а после приехал домой с фингалом, Антон не вытерпел. Воспользовавшись тем, что дома парни были одни, он прижал друга к стене и нервно прорычал: — Да что с тобой происходит, блять, черт возьми?! — А…ан…тон, т-ты чего? — пробормотал Арсений, отвернувшись к нему здоровым глазом. — Я чего? Это ты чего? — Антон схватил Попова за подбородок и развернул к себе, закрепив парня так, чтобы не мог дергаться. — Это что за хуета у тебя? — Упал… — выдохнул Арс, пряча глаза. — Ага, прям глазом на чей-то кулак. Пизди больше. — Шаст продолжал внимательно рассматривать багровый трофей, кое-где уже переливающийся всеми оттенками синего. Арсений сник, поняв, что отмазки здесь уже не помогут. — Арс, я давно заметил, что ты стал после школы съебываться куда-то. А еще чет ты слишком часто стирку затеваешь, тебе не кажется это странным? — Антон снова медленно закипал. Парень молчал. — Так, блять! — вконец разозлился Антон. — Быстро признавайся, что происходит! — он взял друга за шею и чуть-чуть прижал к стене — несильно, чтобы не удушить, но достаточно, чтобы напугать. — Ты колешься?! — Б-боже упа-сси! — прохрипел Арс, пытаясь отнять руки Шастуна от своей шеи. Хотя, в какой-то мере это даже заводит… Наконец, Антон убрал руки, позволяя Арсению продолжить. — Короче, я не хотел тебе рассказывать, потому что… — Арс мялся, как картофельное пюре под мамиными руками. — Ну… Хули я как баба буду жаловаться. Антон испепеляюще сверкнул глазами, и Арсений, перепугавшись, что его снова будут душить, спешно продолжил: — Меня в школе травят. — Что?! — возмутился Шастун, не веря своим ушам. Они же в одной школе, в одном классе, сидят за одной партой — почему Антон никогда не был свидетелем инцидента? — Они узнали, что я гей, где-то месяца полтора назад. И почему-то их это очень сильно ебет. — Арсений не выдержал пристального взгляда зеленых глаз и посмотрел в пол. — Так, а почему я этого никогда не видел? — Антон взял Арса за подбородок двумя пальцами и приподнял его лицо, чтобы смотреть в глаза. — Они… — Арс зажмурился, вспоминая все издевательства за прошлую неделю — Антон тогда пропустил целых три дня из-за простуды. — Они тебя боятся. Особенно Тимур. — Ох уж мне блять этот Тимур! — голос Антона срывался на животный рык. Заискивающий перед ним Тимур всегда бесил его, но как он смеет вести себя так по отношению к его лучшему другу?! — Кто? Кто еще? Имена, фамилии, всех отпизжу! — ноздри Шастуна раздувались, глаза метали молнии, подобно Зевсу, а по лбу стекали капельки пота. — Тох, не надо пиздить, еще хуже будет… — пробормотал Арсений, но столкнувшись с маленькой молнией в глазах друга, поспешил перечислить фамилии всех обидчиков. — Восемь человек?! — возмущенно вскрикнул Антон. — Да они совсем страх потеряли? У, ссука, пизда им!

***

На следующее утро Антон раскидал всем обидчикам в сумки записочки с любовным приглашением на стрелку, а потом весь день не отходил от Арса ни на секунду, даже в туалет. Одноклассники вели себя, как ни в чем не бывало — парни все так же восхищенно и с уважением глядели на Антона, девочки влюбленно вздыхали, глядя, как он разворачивает очередную «валентинку», а на Арсения по-прежнему никто не обращал внимания — максимум, кивали в знак приветствия, когда общались с Шастуном. Стрелу Антон забил на стадионе за своим домом: чем дальше от школы — тем безопаснее, да и Арс, если захочет, сможет поглазеть с балкона. Подписываться не стал — а то точно никто не придет. Впрочем, даже на выяснение отношений с анонимом пришло всего трое — небезызвестный Тимур и двое его вечных приспешников — Костя и Артур. Остальные, как сделал умозаключение Антон — зассали самым наглым образом. Тимур стоял на краю стадиона и озирался, глядя по сторонам блестящими свиными глазками. Его приспешники вели себя в духе Крэбба и Гойла из свиты младшего Малфоя — Артур лениво жевал пирожок, видимо, набираясь сил перед предстоящей дракой, а Костик сидел прямо на земле, прислонившись к забору, и очень медленно помаргивал, едва ли не засыпая. Антон, увидев из укрытия, что жертвы на месте, потянулся и бодренько зашагал в их сторону. Тимур аж подскочил и едва не пал на колени, завидев объект своего обожания. Но, узнав причину, по которой Шастун снизошел до личной встречи с ним, тут же помрачнел. — Да не трогал я твоего Арсения. — пробормотал Тимур, пряча взгляд. — Мне на него вообще похую. — Ох и пиздабол ты, Тимка! — оскалился Шастун и прижал обидчика к забору за плечи. — У тебя последний шанс на чистосердечное. — Д-да н-нахуй он мне с-с-с-д-дался! — заикаясь, всё ещё парировал тот. Приспешники напряглись, увидев Антона в ярости, но защищать друга не спешили — а то влетит. — Понял. — коротко ответил Антон и резко отпустил Тимура, что тот аж пошатнулся. Спустя секунду парень согнулся от боли — Шастун смачно заехал ему кулаком прямо в курносый нос. Костя оказался посмелее, поэтому увидев, как вывели из строя его «босса», кинулся на Шаста с кулаками. Это оказался весьма опрометчивый шаг — Костя был на полторы головы ниже Антона и явно уступал ему в физической силе. Так что, чисто для вида пропустив пару мажущих ударов по плечу и ребрам, Шастун аккуратным, но чётким движением пихнул обидчика — этого хватило, чтобы тот отлетел на пару метров, достав спиной забор, и устало повалился на траву. Пока Тимур и Костя пытались справиться с носовым кровотечением первого, Артур кинулся на амбразуру — защищать своих друзей. Чисто физически с ним было справиться посложнее — комплекция Артура была практически один в один с шастуньей. Но вот дыхалка у паренька была явно слабее, да и навыки уличного боя были ему незнакомы. Так что, Антон отделался лишь парой синяков на руках и ребрах, и разбитой в процессе драки коленкой, чего не скажешь об оппоненте. У Артура была разбита скула, из которой сочилась кровь, под глазом расцветал и наливался багровый фингал, а средний палец на левой руке опух и неестественно изогнулся — возможно, перелом. Антон кровожадно подмигнул калекам, отряхнул штаны от пыли и грязевых пятен, и направился в сторону дома. — Еще раз полезете к нему — пиздиться приду не один. — сквозь туман донеслось до Тимура, который зажимал кровоточащий нос краем майки.

***

Арсений встретил Антона уже сытый и переодетый в домашнее, а увидев грязь и кровь на его джинсах, и сбитые костяшки на руках, ужаснулся и где-то внутри сердце пропустило один удар. — Тох… Ты что, пиздиться ходил? — еле выдавил из себя Попов. Антон не посвятил его в свои планы на этот счет. — Да. Ты с балкона не смотрел? — усмехнулся тот, скидывая грязные кеды и стирая с них капельки чужой крови. — Не-а, и видимо, зря… — Арс понял всё без слов и смотрел на друга с благодарностью. — Мы же договаривались, что ты не будешь… — парень не договорил, так как Антон перебил его, приложив палец к губам. — Попов, ради бога, заткнись и избавь меня от этой сцены из мыльного ситкома. — Антон подвинул остолбеневшего парня и прошлепал в ванную, на ходу расстегивая грязные джинсы. — Со мной всё хорошо, ток коленку разбил, похуй. С твоими этими уродами… — Антон помолчал, вспоминая, какие увечья нанес. — Ну пятеро из них вообще зассали и не пришли, трое… Ну там ниче серьезного, в худшем случае Тимке шнобель сломал. — Антон, ты ебанутый? — Арсений схватился одной рукой за голову, другой за сердце. — А если тебя исключат из-за этого? — Арс, это ты ебанутый. — спокойно проговорил Антон, изящно ставя ногу на бортик ванной, чтобы промыть коленку. — Он же прекрасно знает, что это из-за тебя. Пойдет доносить на меня — я донесу на него, а за травлю пизды посильнее дадут, чем за обычную драку. Может, мы девушку не поделили. — «Ага, или мы — парня» — промелькнуло в голове у Арсения. Он давно уже заметил нездоровый интерес Тимура к Шастуну и подозревал, что у того появился краш на Антона. В таком случае, травля Арса может быть обоснована банальной ревностью. Так или иначе, слова Антона немного, но всё же успокоили Арса. Антона не исключат ни из школы, ни из сборной, он не пострадал — и это самое основное.

***

Следующие несколько недель обидчики Попова и правда присмирели. Ни при Антоне, ни в его отсутствие — Шаст специально прогулял денек, чтобы проверить — Арсения не замечали и иногда даже сдержанно здоровались с ним кивком головы или тихим неразборчивым «привет». Арс и Антон уже было расслабились, но тут Артуру сняли гипс с пальца, нос Тимура перестал кровоточить от малейшего прикосновения, а лица друзей обратно приобрели обычный цвет кожи. Антон сбежал с последнего урока, чтобы быстренько потрахаться с одноклассницей до тренировки, а Арсения подкараулили по дороге домой и жестко отмутузили — в этот раз одним фонарем под глазом никто не ограничивался. Все восемь человек по очереди наносили удары — благо, большая часть обидчиков не умела драться от слова совсем, поэтому удары были неточные и не слишком сильные. Когда Арсению всё же удалось обездвижить на время троих самых сильных, а остальные трусливо разбежались по ближайшим кустам, парень поплелся домой. Примерно в это же время домой вернулся Антон — и охуел от увиденного. Серьезных травм у Арса не было — разве что, болело справа под ребрами и следовало бы скататься в травмпункт — но количество синяков и ссадин на теле ужасало. Шастун пришел в ярость, узнав, что те же самые долбаебы снова полезли к Арсу. Он пообещал тогда: пристанут еще раз — придет пиздиться не один. Антон мысленно поставил себе крестик на руке: после тренировки поговорить с Эдом и другими ребятами. В этот раз нужно собрать всех восьмерых и показать им кузькину мать, чтобы впредь на Арса даже смотреть боялись.

***

Ближайшую неделю дядя Паша запретил Арсению ходить в школу и на тренировки — разукрашенное синяками тело нуждалось в небольшом тайм-ауте, кроме того, врач сказал, что у него сильный ушиб ребер. Антон, наоборот, исправно ходил, и подмечал слабые стороны всех обидчиков — один прихрамывает на левую ногу, другой не может полноценно поворачивать голову вправо, третий делает всё одной рукой, а значит вторая, считай, не развита. Эд и трое пацанов из сборной с легкостью согласились пойти попиздиться, и Антон был уверен, что такого состава им вполне хватит. Если Арсений в одиночку с ними справился, то пять бугаев-спортсменов с легкостью разорвут их, как мама старую футболку на тряпки. На вторую стрелу Антон звал всех уже лично — и обещал сделать хуже, если хоть кто-то не придет. Угрозы помогли — Тимур и его семеро козлят лизоблюдов стояли в рядок, нервно переваливаясь с ноги на ногу и напряженно наблюдая за тем, как приближаются Антон с друзьями. Антон решил, что начинать сразу «стенка на стенку» — не самый эффективный шаг. Если первое предупреждение не помогло, значит, надо разбираться в причинах. Парень подозвал к себе Тимура, как предводителя, и отвел в сторонку, поговорить. — У тебя ровно две минуты, чтобы внятно и по-русски объяснить, что тебе сделал Попов и почему ты считаешь, что тебе и твоим ублюдкам позволено как-либо его обижать и травить. — отчеканил Антон, выделяя каждое слово, и достал телефон, чтобы включить таймер на две минуты. — время пошло. Тимур мелко задрожал. Он не знал, что можно ожидать от Антона по прошествии двух минут — в прошлый раз он разбил ему нос без всяких прелюдий, сейчас может быть в разы хуже. Но и признаваться в реальной причине ему не хотелось. Арсений верно подметил — Тимур словил краш на Антона, а Арсений был настолько постоянно с ним, что хотелось вешаться. Тимур даже не мог улучить минутку, чтобы поговорить с Шастом наедине и выяснить, хотя бы, какая у него ориентация. Во всем этом он винил Арсения — а что, очень удобно винить другого гея, если ты сам латентный. Причина нашлась сама собой — проблема в том, что Арсений — гей. Косвенно, Тимур так и считал — ведь, если бы Арсений был строго по девочкам, у него не было бы повода для ревности. Время на таймере Антона неумолимо приближалось к своему окончанию, поэтому парень выпалил, пряча глаза и избегая смотреть на Антона: — Потому что он, блять, ебаный геюга! Он в жопу ебется!!! — И что? — спокойно спросил Антон. Полгода назад он бы не узнал сам себя, но сейчас он действительно не понимал, что в этом такого. Если бы Арс к кому-то приставал или вел себя как-то «слишком», претензии были бы обоснованы. — Ебется и ебется, тебе-то что? Не с тобой же он, в конце концов ебется. Глазки Тимура забегали. Такой реакции он не ожидал и ответ, естественно не продумал. Не скажешь же «и то, Антон, я думаю, что он может ебаться с тобой». — Тимур, я жду ответа. — спокойно продолжил Антон. — Мне противно находиться рядом с ним, учиться в одном классе. Такие, как он должны вообще отдельно учиться, у них кукуха не на месте! — А мне противно находиться рядом с тобой. — отчеканил Антон. — Ты закапываешь себя всё глубже, с каждым словом, с каждой буковкой. Такие, как ты, явно должны учиться отдельно, чтобы не подвергать опасности нормальных людей. Вот у кого точно кукуха не на месте. — на этих словах Тимур резко накинулся на Антона с кулаками. Увидев, что завязалась драка, приспешники Тимура ринулись в сторону защитников Арсения, нападая. Парни ожесточенно дрались около пятнадцати минут, успев искалечить друг друга по максимуму. Конечно, обидчикам досталось намного больше — не на тех напали. Но и наши парни получили по паре фингалов и несколько десятков ссадин, некоторые из которых кровоточили. Антон нанес решающий удар, снова разбивая Тимуру едва заживший нос об свою едва зажившую коленку. Кровь хлынула фонтаном, Антон брезгливо отошел от скорчившегося парня и произнес несколько угроз, намекающих на то, что следующая его выходка закончится постановкой на учет в полиции. Тимур был подающим надежды пловцом и постановка на учет никак не входила в его карьерные планы. Такое наказание было бы слишком жестоким. Но, к счастью, хоть какие-то мозги у него еще остались: до постановки на учет не дошло — от Арса отстали раньше. Однако, нет худа без добра, а добра, соответственно, без худа. Такая масштабная драка, естественно, не прошла мимо сплетников — и по школе поползли слухи, что Антон гей, как и Арсений. Да и в довершение всего, они точно встречаются — а иначе зачем ему защищать его? Антона никакие слухи даже боком не касались — он пропускал всё мимо ушей, не важно, о нём или нет. Но, ему пришлось обратить свое внимание на это, когда внезапно все девушки стали шарахаться от него, как от огня. Все, кто раньше был готов целовать песок, по которому он ходил, сейчас отворачивались от него и редко кто решался с ним даже заговорить. Шастун только-только разобрался со своими проблемами и был готов от одноразового секса перейти к более-менее серьезным отношениям, как вдруг исчез даже одноразовый секс. Все одноклассницы, которые раньше томно дышали в ушко и подкидывали записочки, оповещающие, что дома никого нет, а последний урок можно и прогулять, сейчас брезгливо отходили в сторонку, когда Антон пытался просто хотя бы поговорить. Выяснив через главных сплетников, в чем дело, Антон смирился и решил попытать удачи в приложениях для знакомств: если не отношения, то хотя бы тот самый одноразовый секс можно урвать. Но удача и там ему не благоволила: большинство свиданий заканчивалось еще на этапе обсуждения места встречи, а те, до которых в итоге доходило, не переходили ни в какой секс. Антон не понимал в чем дело и постепенно закипал. Отсутствие секса сказывалось на его моральном состоянии — он стал кидаться на всех вокруг. Сильнее всех доставалось Арсению — они жили в одном доме, в одной комнате, а на дядю или малышей не поорешь. Антон цеплялся буквально ко всему, как раньше, когда они жили в одном номере в отеле. Арсений пытался выяснить причину такой перемены настроения у друга, но тщетно: Шаст всегда обрубал обсуждение на корню — личная жизнь была одной из табу-тем, ведь гею никогда не понять натурала, а натуралу гея. Одним прекрасным вечером Антон вконец взбесился, причем из-за пустяка — Арс не помыл за собой тарелку после ужина, потому что куда-то очень сосредоточенно собирался. Шастун обложил друга трехэтажными матюками, наспех оделся и вылетел из дома, громко хлопнув дверью. На ходу парень набирал номер Эда — эта идея пришла ему буквально в лифте. — Алло? — удивленно отозвался друг. Они виделись пару часов назад на тренировке, что срочного могло произойти, что Шастун аж позвонил? Шаст ощупал карманы куртки на предмет каких-либо денег: — Эд, короче…