Держись подальше от моей задницы, ублюдок

Эд понимающе вздохнул, потрепал Шастуна по плечу и сделал еще один глоток пива. Парни пришли в бар, где работает старший брат Эда — Сева — поэтому, их пустили без документов и достижения 18 лет. Правда, спаивание брата и его друзей каралось не уголовно, а морально, поэтому Сева не наливал малым ничего крепче светлого нефильтрованного. Антон, со смесью тоски и злости, как на духу выдал другу все, что тяжелым грузом лежало на сердце: основной проблемой, конечно же, было полнейшее отсутствие личной жизни в последнее время. — Эд, я уже выть готов и на стенку лезть от недотраха! — голос Шастуна звучал так отчаянно, что Эд уже сам был готов отсосать ему, лишь бы тот не сбросился с окна. Образно, конечно — он предпочел бы найти Антону девушку или снять шлюху, если все настолько плохо. — Ну Тох, а как все одинокие люди справляются-то? В кулачок — и на бочок, или мне тебе еще механику дрочки рассказывать? — Да бля, ну ты меня за кого принимаешь? — обиженно возмутился Антон, как будто его только что обвинили в том, что он топит котят или ест живых землероек в соусе барбекю. — Конечно, я дрочу, иногда и не один раз в день. Но ты ж сам знаешь — это другое. Или не знаешь? — Антон прикусил язык: не каждый в 16-17 лет уже вовсю трахается, как он сам. — Знаю, успокойся. — усмехнулся Эд, широко улыбаясь и обнажая клыки. Затем парень наклонился поближе и, понизив голос, произнес: — Я тебе больше скажу: в этом деле я знаю даже больше, чем ты сам. Захмелевший с двух стаканов пива Антон слегка подвис. В каком смысле он знает больше? Типа, не только он, но и его? Что у трезвого на уме — то у пьяного на языке, поэтому Антон ляпнул свои мысли вслух, чем вызвал у Эда взрыв смеха. — Тох, дружеский совет: обрати внимание на мужчин. Шастун обмер, расценив это как подкат. Что делать? Куда бежать? Выграновский, заметив гримасу ужаса на лице друга, поспешил продолжить: — Успокой свою гомофобию: я к тебе не пристаю, ты не в моем вкусе, я вообще ни на что не намекаю. — парень снова рассмеялся, увидев лицо облегчения, как будто Антон только что просрался после недельного запора. — А?.. — только и вымолвил Шаст, не решившись продолжить. — Бэ. — незамедлительно отозвался Эд. — Короче, видимо ты еще не знаешь: я бисексуал. Ну больше по девушкам, мне с ними как-то поинтереснее в отношениях. Но в целом, мне и те, и другие пиздец как заходят. Кстати, удобно: в два раз больше потенциальных партнеров, так сказать. Антон только и мог, что сидеть с открытым ртом, переваривая услышанную информацию. — Хлебало закрой — ворона залетит. — Эд дотронулся до подбородка Шастуна, делая вид, что поднимает нижнюю челюсть на место. — А то и кое-что похуже. — парень пошло подмигнул и шумно сделал глоток пены из нового стакана с напитком. Шастун впервые задумался о мужчинах в сексуальном плане. Он начал представлять всех, кого считал объективно сексуальными (ну, он же не гей какой-нибудь): Криса Хемсворта, Дэвида Бэкхэма, Сергея Лазарева, и даже их симпатичного физика, о котором так восторженно отзывался Арсений в начале года. Судя по тому, как часто Антону приходилось подтягивать Арса по физике, краш продолжался — на уроках Арсений слушал не формулу закона всемирного тяготения, а хрипловатый низкий голос Вадима Олеговича. Впрочем, вернемся к нашим баранам, то есть мужчинам. Как Антон не тужился, не мог представить, чтобы секс с мужчиной мог доставить ему удовольствие. Даже прекрасный зад Бэкхэма не мог удовлетворить его фантазию — Шастун чувствовал только отвращение к мужчинам в сексе, а особенно, если они занимаются им друг с другом. После физика мысли почему-то перебежали к Арсу — и не тут-то было. Антон на автомате представил Арса в сексе с другим парнем. Почему-то этот парень был подозрительно похож на Антона: золотистые кудряшки, худощавое, но подтянутое тело, высокий рост, ямочки на попе. Эти мысли оказались весьма любопытными. Арсению очень шел секс с парнем — ну да, на то он и гей. А у Антона промелькнула мысль, что оказаться на месте того кудрявого парня из фантазий — не такая уж плохая, а может быть, даже и интересная идея. — Брр! — поежился Антон, сбрасывая наваждение. — Не, Эд, чет у меня мысли о мужиках только тошноту вызывают. — о мыслях насчет Арсения Шаст благоразумно умолчал. — Это ты просто пива пережрал. — усмехнулся Эд, но настаивать не стал и быстренько увёл тему в другое русло.

***

Шастун лежал на кровати и вполглаза смотрел какое-то видео на ютубе, параллельно отвечая Сонечке на миллион вопросов, нахваливая новые машинки Роберта и икая в перерывах. Тетя Ляся уговорила мужа на поход в театр в честь какого-то там праздника — Антон и не запоминал — поэтому, с малышами сидели пацаны. Правда, хитрожопый Арс куда-то умотал почти сразу после драматичного ухода Антона, и наглым образом не брал трубки, так что Шасту спустя пару часов пришлось спешно вернуться домой, стараясь не дышать перегаром на родню. Антон уже убаюкал Соню, и почти уложил Роба, когда услышал звук открывающейся входной двери, пополам с тихими матами и всхлипами. Это однозначно был Арс, но что случилось? Арсений не соизволил почтить малых своим визитом, и Антон даже не был уверен, помыл ли тот руки после улицы — шума воды не было слышно, а может он просто не заметил. Спустя полчаса разговоров о машинах, формуле-1 и Кате из параллельного класса, Роб всё же угомонился, и ушастый нянь Антон наконец получил условную свободу — хотя бы на тихое передвижение по квартире. Он зашел на кухню, и, не увидев там Арса, взял себе чипсов и бутылку воды, а затем направился в свою комнату, стараясь не шаркать тапочками. Арс лежал на своей кровати, уткнувшись лицом в стену и обняв какого-то уродливого плюшевого медведя — и где только нашел его? Спина парня подрагивала, а в гнетущей тишине слышались тихие всхлипы и шмыганья носом. — Арс? — на пробу позвал Антон. На удивление, Арс не послал его ко всем магическим хуям, не обвинил во всех смертных грехах и не кинул в многолетний, как мерзлота в горах, игнор. Он повернулся, посмотрел на Шастуна красными мокрыми глазами, шмыгнул носом, втягивая смесь соплей и слёз, и жестом показал ему сесть рядом. Антон неуверенно приземлился на краешек кровати, все еще нежно держа в руках бутылку воды. Он махнул ей в сторону друга — будешь? Арсений кивнул и потянулся к бутылке, попутно садясь рядом с Тошей. Сделав несколько жадных и шумных — ну прям, как Соня — глотков, Попов оторвался от бутылки, отдал ее Антону и устроился у него на плече, отклоняясь спиной к стене. Антон был вынужден подвинуть задницу и тоже облокотиться на стену, иначе они оба бы просто упали с кровати. Наконец, Арс шумно выдохнул и произнес первую фразу за этот вечер: — Мы с Гришей расстались.

***

Гриша появился в жизни Арса почти сразу после переезда. Получив пару грубых отказов от физика, Арсений оскорбился до глубины души, и, пока Антон бегал по койкам одноклассниц в перерывах между тренировками, бегал по свиданкам из тиндера, в поисках кого-то на замену его зазнобе. Гриша нашелся достаточно быстро. У них с Вадимом (Олеговичем, но к чему официоз, если в разговорах с Дариной Арс называл его вообще Вадюшей) был буквально один типаж: высокие светловолосые дрыщи в очках, задротящие на физику. Гриша не был тем, кто защитит своего парня от хулиганов, не сводит в кино или кафе, не подарит цветы, да и с физикой редко помогал: у него в универе и так забот полон рот. Арсению, в принципе, много и не надо было: пососаться, потрахаться пару раз в неделю, да переписываться всё остальное время. С этим у них проблем не было, а другого им и не надо. Антон о Грише знал: правда, всё, что он знал — имя и факт его существования в жизни Арса. Он признался ему как-то, когда Антон спалил «зайчика» в его контактах и доебался, встречается ли тот еще с тем чмошником из Воронежа. В последнее время Гриша стал как-то необычно холоден в отношениях: редко писал, не звонил, пропадал, даже в сексе вел себя как-то отстраненно, как будто минет — это как просмотр телевизора за завтраком. Арс уже не знал, что ему сделать и был готов на что угодно, все что Гриша попросит — хоть завернуться в цифру восемь. Но не помогало ничего — ни необычные позы, ни переодевания, ни ролевые игры.

***

Вперемешку со всхлипами, хрюканьями, сморканиями и вздохами Арс поведал Антону всю историю их отношений с Гришей. И наконец, подобрался к самому главному — сегодняшнему дню. — Всё было, как обычно. Мы встретились у его дома и вместе поехали в кино. Но он как-то очень странно себя вел во время сеанса. — Арсений замолк, а по левой щеке гордо покатилась одинокая прозрачная слеза. — Что значит «странно»? — Антон не знал, как правильно поддержать Арса в такой критической ситуации, и старался, как мог. Они никогда не обсуждали личную жизнь, ведь у них были абсолютно разные вкусы: всё начиналось с того, что Арсу нравились члены, а Антону — вагины, поэтому Антон был крайне удивлен и огорошен. Шастун не имел ни малейшего понятия о том, что вообще происходит в отношениях геев, кто за кого платит, как они ведут себя на свиданиях и дарит ли кто-то кому-то цветы. О гейском сексе он тем более не имел представления — все его познания заканчивались стереотипным «геи ебутся в жопу». Но Арс был его другом — и неважно, что геем. А раз друг — значит, надо поддерживать, в любой ситуации, даже самой щекотливой. — Не обнимал, не целовал, на мои прикосновения не реагировал. Раньше тоже иногда такое было, но я списывал это на плохое настроение. — Арс громко высморкался, за что получил тычок под ребра — дети же спят! — Потом мы поехали к нему. Ну, поесть, выпить там, по… — парень осекся, сочтя неприличным рассказывать Антону столь интимные подробности. — Ну ты понял. — Ну, потрахаться, так и скажи. Всё я понял. — согласился Шастун. — А дальше? Тоже странно себя вёл? — Да. — В каком плане? Не ел, не пил, не трахал? Арс усмехнулся сквозь слезы и пихнул Антона в плечо. — Вроде того. Съел буквально полкусочка пиццы, потом вскочил и сказал, что так дальше продолжаться не может и нам надо поговорить… — на глаза Арса снова навернулся соленый океан, и Антон поспешил отвлечь его бутылкой воды. — И что дальше? О чем он так сильно, блять, хотел попиздеть вместо секса? — Антон злился. Мало того, что этот загадочный Гриша явно причинил боль Арсу, он еще и ебанутый — кто ж в наше время отказывается от секса. Тем более, когда девушка, ну то есть, парень, ну то есть Арс, уже у тебя в руках, ну точнее дома. Бери и трахай. На запястье Антона упала крупная холодная капля. Парень поднял глаза и увидел, как Арсений давится слезами пополам с минералкой. Он отобрал бутылку, сунул платок ему в лицо и приказал продолжать, а то они до утра спать не лягут. — Он сказал, — хлюпал Арс, — что я веду себя, как непонятно кто, и его всё во мне раздражает. И целуюсь я убого, и смеюсь, как лошадь, а в сексе вообще, как бревно. — слезы вновь полились из голубых глаз, за вечер ставших красными. — Блять. Ну так если ты такой хуевый, зачем он с тобой встречался? — спросил Антон, вытирая лицо Арса очередным бумажным платком и вкладывая его тому в руку. — Сказал, что из жалости. — всхлипнул Арс и громко сморкнулся в протянутый платочек. — Мол, я обычный, никому не нужный мальчишка из провинции, кто на меня посмотрит-то, кроме него. Антон ужасался. Как такое вообще можно говорить людям? Ладно еще незнакомым, если ты в гневе. Но тому, с кем ты, блять, встречаешься? Чьи губы целуешь по утрам? Кого встречаешь по вечерам с работы? Кому сладко сопишь в ухо по ночам? Это всё равно, что сказать собственному ребенку, что ты его ненавидишь и лучше бы он вообще не рождался. — Твой Гришка — ебаный конч. — заключил Антон. — Он недостоин, чтобы с ним даже дохлый таракан встречался, не то, что человек. Внезапно у Антона сложился паззл. — Так, погоди. А схуяли твой парень не заступился за тебя, когда тебя травили в шк? Вы же. ну, трахались… — Антон замялся, вспоминая свои неловкие фантазии в баре. До этого он как-то не синхронизировал мужской секс и Арсения с его, теперь уже бывшим, парнем. — Он же видел твои синяки, ссадины там. Ему было похуй? — Ему было похуй. — безразлично повторил Арсений. — Он доказывал мне, что если он заступится за меня, то еще больше пострадает, да и вообще, лезть в драку за такого, как я — неблагодарное дело. Антон, который, собственно, дважды лез в драку за такого, как он, то есть, за него самого, за Арса, считал, что как раз — это дело вполне благородное, благодарное и все остальные благо. — Арсюх, ну честно, я считаю, что этот урод наговорил тебе лютой хуйни. Ты один из самых умных людей, кого я знаю. Ну, нашего возраста. Ты смешной, и твой смех нихуя не лошадиный, а нормальный человеческий. Ну типа, мы все смеемся по-разному и это нормально. — до Антона донесся всхлип, и парень уложил голову друга к себе на плечо, аккуратно поглаживая подрагивающую спину, и продолжил. — Я не смыслю в мужской красоте, но думаю, что ты красивый. Типа, если бы я был бабой, ну то есть девушкой, я бы, наверное, с тобой замутил. Ну если бы ты был по бабам, то есть девушкам. Блять. — Антон смешался. — Забудь. — Спасибо, Тох. — слабо отозвался друг. — И… — он криво усмехнулся. — Я понял, о чем ты. Все нормально. — Ты очень отзывчивый и добрый. — продолжал Шастун. — Я помню, как на сборах ты мне то футболку запасную отдал, то на стендапе спас от позора, то с виагрой этой отмазал… — Антон прикрыл лицо рукой от стыда. — А ведь мы тогда друг друга всё еще почти ненавидели. Да и до этого, сколько случаев было, где ты мне помогал, а я тебя хуями крыл. — откуда-то снизу, со стороны плеча послышался сдавленный смешок. — Ты реально очень пиздатый человек, Арс. Я считаю, ты достоин намного, намного блять большего, чем этот очкастый уебок. Ты достоин того, кто тебя искренне полюбит со всеми недостатками, которых у тебя выше крыши. — Это какие это у меня недостатки? — возмущенно хрюкнул Арс, поднимаясь с шастуньего плеча. — Да бля! — рассмеялся Антон, вытянул руки вперед, хрустнув костяшками, и приступил к перечислению. — Ты опаздываешь везде и всюду. Тебя хуй добудишься даже с будильником. Ты раскидываешь вещи по всему дому. Ты непунктуальный и безалаберный. — Шастун загибал длинные пальцы, на которых цокали колечки, съезжая друг к другу. — Ты абсолютно не разбираешься в физике, но за каким-то хуем пошел в физмат. Ты не можешь выучить элементарный диалог по английскому. Ты постоянно косячишь и влипаешь во всякую хуету. Ты вечно воняешь какой-то сладкой хуетой, от которой голова болит. Ты любишь молчать до последнего и скрывать правду — и это тоже лютый минус. Интриган херов. — у Антона кончились свободные пальцы. — Мне продолжать? Арсений впервые за вечер рассмеялся — а за ним рассмеялся и Антон, радуясь, что у друга хоть капельку поднялось настроение. — Я понял, не стоит. Ну так, раз во мне столько говна, может и ну его нахуй, эти отношения? Останусь с кошками до пенсии. — Арс, ну ты точно дебил. — вздохнул Антон. — Я тебе говорю: ты достоин любви. Ты достоин того, кто будет любить тебя. Безусловно. То есть — без всяких условностей. Не потому что ты хорошо готовишь, (хотя готовишь ты отвратно). Не потому что ему нравится с тобой трахаться. Не потому что ты прекрасно разбираешься в классической литературе или хорошо катаешься на скейте. А просто за то, что ты есть. За то, что ты — это ты. Того, кто полюбит именно твои вечные опоздания и пидорские вонючие баночки в ванной. Понимаешь, Арсюх? Арсений опешил от такого красноречия. Прежде Антон никогда не говорил ему таких слов. И что всё это значит? Кого он имел в виду, говоря о «том, кто его полюбит»? Неужели…себя? Дальше Арс плохо контролировал то, что делает его тело. Скорее, он просто наблюдал. А его тело…

***

Арсений поднялся с шастуньего плеча и внимательно посмотрел на Антона. Зеленые глаза бегали по его лицу, пытаясь понять его настроение. Отросшая челка непослушными кудряшками лежала на лбу. Родинка на носу подрагивала, когда Антон нервно дышал, глядя на друга, и видимо, беспокоился за его состояние. Арсений внезапно понял, какой Антон красивый. Ему очень захотелось его поцеловать — особенно после тех слов. Губы Попова сами вытянулись в трубочку, шея сделала выпад вперед, глаза закрылись, дыхание участилось, рот чуть приоткрылся…

***

Антон беспокойно глядел на друга. Голубые глаза опухли от слез и стали красными, ресницы намокли и слиплись, нос тоже порозовел от многочисленных высмаркиваний, губы пересохли от соли и обезвоживания. Арсений вел себя странно — пытливо смотрел на него и тяжело и часто дышал. Внезапно парень прикрыл глаза и потянулся, чтобы….поцеловать его?! Антон, конечно, был слегка подвыпивший, но не такой бухущий в очко, чтобы сейчас сосаться с лучшим другом. И вообще, он же не гей. Однако, член Антона так не думал. Парень почувствовал жар внизу и кинул беглый взгляд на домашние штаны. Там, в области паха красноречиво возвышался заметный такой бугор. Антон вскрикнул, зажал себе рот, чтобы не разбудить спящих в соседней комнате малышей, отпихнул Арса и босиком вылетел из комнаты.

***

Закрывшись в ванной, Антон сел на крышку унитаза и еще раз посмотрел на штаны. У него стояк. Стояк, блять. На Арса. Пиздец. Антон поставил локти на колени, уронил голову на руки и тяжело выдохнул. И что это за хуйня такая? У него что, встает на плачущих, красноглазых, залитых соплями мужиков? Такое себе, если честно. Антон потрогал член пальцем — реально стоит. Не галлюцинация. Не фантом. Не мираж. Реально, блять, стоит хуй. — Ну, пиздец. — констатировал Шастун, заглядывая под резинку трусов, как будто член от этого стыдливо бы упал и ушел в закат. Парень потянулся за телефоном, который схватил на автомате, чтобы включить порно и подрочить — не очень хотелось-то, после такого меланхоличного разговора, но и перспектива спать, как единорог, не прельщала, впрочем, как и не спать совсем. Однако на экране блокировки светилось совсем свежее сообщение от Окс. Окси🤍мирон Не могу уснуть. Не хочешь попиздеть полчасика? Антон заржал, представив эту картину в сложившейся ситуации, а затем сфоткал свои ноги и пах (в штанах, конечно же) и скинул подруге, никак не комментируя. Ответ не заставил себя долго ждать: Окси🤍мирон Ого, извините, Антон Андреевич, что оторвала вас от важного заседания! Передавайте привет коллегам! Антон хохотнул и нажал на кнопку вызова. Подруга не дала прозвенеть даже одному гудку — видимо, пикантная фотка слишком сильно ее поразила. — Ну и как вам это понравится? — с места в карьер начал Антон без всяких там прелюдий. — А можно узнать контекст мероприятия? — осторожно начала Оксана, прощупывая почву. — А контекст пиздец простой. Арса бросил парень, мы пиздели на эту тему, потом я видимо слишком сильно его поддержал. Морально в смысле, не за член там или что. А то подумаешь еще… — И? — И он подумал, что я ему типа в любви признался наверное. Ну или я не ебу, зачем он потянулся меня засосать. — ЧЕГО? — Чего? — Вы засосались?! — в голосе Оксаны слышалось ликование. — Фу ты блять, нет конечно. Я не настолько толерантен, чтобы сосаться с мужиками на трезвую голову, прости. Тут хуета поинтереснее. — М? — Антон чувствовал, что подруга в этот момент склонила голову на плечо, как всегда делала в минуты крайней заинтересованности. — Я почувствовал, что у меня встал. Ну, убежал от него, вот сижу, дрочить собирался. — Спасибо за подробности, обязательно держи в курсе! — усмехнулась Суркова. — А ты уверен, что ты не настолько толерантен? Вон, смотри, хуй-то встает на Арса. — Окс, я тебе блять не для этого позвонил, чтобы ты меня пыталась убедить, что я гей. Я сегодня с Эдом в баре сидел, и он мне сказал, мол, на мужиков посмотри. А мне даже представлять противно, как два мужика ебутся, не то, чтоб самому в этом участвовать. — Ну, как знаешь. — пожала плечами Окс. — Только тело-то не обмануть… — Блять, Оксан. — Шастун начинал злиться, что моментально отражалось в интонациях. — Мне 16 ебаных лет и у меня не было секса уже полтора месяца. Мне кажется, у меня сейчас даже на бетонную стену может встать. — Однако встал именно на Арсения… Всё, молчу! — девушка пошла на попятную, услышав через телефон, как раздуваются ноздри Антона. Он пока не принял это, просто нужно еще немного времени… Еще пару минут поболтав о семье, погоде и последних новостях, Окс первой положила трубку, отправив друга самоудовлетворяться. Антон с удивлением заметил, что за время разговора орган начал опускаться — не до конца, но уже не так уж и хотелось ебаться, так что дрочке парень предпочел посмотреть смешные тиктоки.

***

Шастун вернулся в комнату минут через сорок. Арсений уже выключил свет и лежал на своей кровати, накрывшись одеялом с головой. Антон прислушался: не спит. Тихо, стараясь не скрипеть пружинами, он лег на свою кровать, даже не сняв домашнюю одежду, и тоже накрылся одеялом. Арс явно был не настроен на разговор, так что Антон попытался тихо уснуть. Но сон не шёл. — Арс? — шёпотом на пробу позвал Антон. Если отзовётся — уже хорошо. — Что? — послышался сдавленный хрипловатый голос друга. Антон понял: уже не плачет, но всё еще расстроен. — Ты это… Прости… Арсений развернулся на другой бок и приподнялся на локте: — За что? — Ну, я как-то грубо с тобой обошелся. Такое себе. — Тох, все нормально. Я облажался и… Давай забудем эту ситуацию. — Да, давай. Только ты всё равно не обижайся. Дело не в тебе, просто… — Антон запнулся. Не рассказывать же Арсу, что у него встал хуй. — Всё нормально, Тох, я всё понял. — Арсений примирительно улыбнулся, и эта улыбка была видна даже в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь тонкие занавески. Попов улегся обратно под одеяло и через пару минут с его стороны слышалось только мерное сопение. А Антон засыпал с одной-единственной мыслью: схуяли?