Ты до сих пор звучишь как песня

      Лань Ванцзи с большой осторожностью кладет гуцинь перед собой на низкий столик. Возможно, он тратит немного больше времени, чем того требовалось, чтобы убедиться, что инструмент стоит устойчиво, и что струны настроены верно. Он пытается успокоить дыхание. Это процедура, которую он знает наизусть. Все, что ему нужно сделать, это вызвать духа и поговорить с ним, как он делал десятки раз раньше. Все, что ему нужно сделать, это призвать своего потерянного любимого, который умер, утопая в панике и…              Он не будет думать об этом. Он опустошает свой разум и дышит. Он пытается сосредоточиться на дожде за окном, на мягком шуме воды. Вэй Ин сейчас чувствовал бы себя в воде как дома. Он больше не будет бояться.              «Вэй Ин, ты в порядке?»              Лань Ванцзи сосредоточенно перебирает струны, пытаясь унять дрожь в руках. Цзян Ваньинь и Цзян Яньли не обратят внимания на то, как медленно он играет. Главное — не ошибиться.              Они все затаили дыхание.              Струны гуциня взрываются шквалом движения, безудержным каскадом нот снова и снова.              «Лань Чжань! Лань Чжань! Лань Чжань!»              — Он повторяет мое имя. Он кажется… восторженным, — поясняет Лань Ванцзи, чувствуя себя неловко и смущенно.              — Ну, конечно, — Цзян Ваньинь качает головой и выдыхает. Цзян Яньли смотрит на Лань Ванцзи с ожиданием.              — Я скажу ему, что вы желаете с ним поговорить, — говорит Лань Ванцзи, прочищая горло. Он сосредотачивается, сгибает и разминает пальцы, прежде чем снова опустить их на струны.              «Вэй Ин, твои брат и сестра хотят поговорить с тобой».              Он делает паузу. Он единственный, кто понимает язык Расспроса.              «Они любят тебя и очень скучают по тебе», — сообщает он аккордами. «Они беспокоятся о тебе.»              Наступает пауза. Лицо Цзян Яньли, такое полное надежды после первого ответа, начинает печально вытягиваться.              «Лань Чжань! Ты наконец-то приехал в Пристань Лотоса! Разве это место не прекрасно? Разве я тебе не говорил?» — приходит ответ в резком, нестройном взрыве нот.              — Это снова было ваше имя, не так ли? — смиренно спрашивает Цзян Яньли.              — Не могли бы вы… не могли бы вы попросить его произнести мое имя? Пожалуйста, Ханьгуан-цзюнь? — ее голос надламывается.              «Твоя сестра спрашивает, не мог бы ты обратиться к ней», — играет Лань Ванцзи, и они ждут.              «Шицзе?» — отвечает Вэй Ин примерно через минуту. Некоторые духи отвечают незамедлительно, словно они ждали зова гуциня, паря неподалеку. Некоторым духам требуется много времени, чтобы ответить, вот почему Лань Ванцзи научился быть особенно терпеливым, даже больше, чем требует его природа, и не сдаваться слишком рано. Вэй Ин где-то посередине. Лань Ванцзи задаётся вопросом, где именно он находится. Он в комнате? Снаружи, под дождем?              Цзян Яньли поёт звук своего имени тихим, дрожащим голосом и смотрит на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи слегка качает головой и воспроизводит её точнее.              «А Цзян Чэн был бы…» — сыграв это, он откидывается назад.              «Цзян Чэн! Цзян Чэн! Цзян Чэн!» — Вэй Ин заставляет ноты петь в знак согласия.              Цзян Ваньинь вскидывает руку и снова качает головой.              — О, А-Сянь! — говорит Цзян Яньли срывающимся голосом.              — Они скучают по тебе, — играет Лань Ванцзи.              «Но я же здесь постоянно! Я вижу их каждый день!» — приходит ответ.              «Это не одно и то же, Вэй Ин», — замечает Лань Ванцзи. Сам Лань Ванцзи часто сомневался, правильно ли он помнит голос Вэй Ина. Лань Ванцзи уверен, что Цзян Яньли предпочла бы услышать, как брат зовет ее по имени, чем дождаться, чтобы самый прекрасный цветок в мире приплыл к ней по воде.              «Я знаю! Я знаю! Но я стараюсь, Лань Чжань! Дай им понять, что я забочусь о них! Что я всегда буду присматривать за ними!»              — Он говорит, что всегда будет заботиться о вас, — мягко говорит Лань Ванцзи.              «Шицзе, я люблю тебя! Цзян Чэн, я люблю тебя!» — поют струны.              — Он говорит, что любит вас, — говорит Лань Ванцзи, отрывая взгляд от гуциня.              Брат и сестра Цзян заливаются слезами. Слезы Цзян Яньли беззвучны. Она изысканно плачет в маленький носовой платок, ее плечи сотрясаются. Цзян Ваньинь рыдает громко и неряшливо, с красным лицом и соплями, глаза крепко зажмурены. Лань Ванцзи настолько потрясён, что едва не пропускает следующую серию нот.              «Лань Чжань, мне нужно идти! Я вернусь! Лань Чжань! Я люблю тебя!»              Цзян Яньли поднимает голову. Ее влажные глаза широко раскрыты и ошеломленно смотрят поверх носового платка. Лань Ванцзи беспомощен под ее пристальным взглядом. Он открывает рот и тут же закрывает его.              — Что он сказал? — шмыгает носом Цзян Ваньинь, вытирая лицо рукавом.              — Он поблагодарил Лань Ванцзи, — отвечает его сестра, не моргая.              Цзян Ваньинь кивает, все еще подавленный эмоциями.              — Он ушел? — спрашивает он очень усталым голосом.              Лань Ванцзи зовёт один раз, потом снова, но на этот раз ответа нет, сколько бы он ни ждал. Гуцинь остается безмолвным.              — Он сказал, что вернётся, — наконец произносит Лань Ванцзи, кладя руки плашмя на струны. Он тут же заливается краской. Для его собственных ушей он звучит точь-в-точь, как влюблённая девица из пьесы. Он старается избегать взгляда Цзян Яньли.              Цзян Ваньинь прижимает ладони к глазам.              — Будем надеяться, что так, — говорит он и издаёт горький смешок. — Мы забыли спросить его, почему он пытался убить учеников.