Ты до сих пор звучишь как песня

      Цзяны готовят для него старую комнату Вэй Ина, чтобы он смог в ней переночевать, что, по сути, полностью исключает сон для Лань Ванцзи. Он начинает ночь с того, что час или два бессмысленно смотрит в потолок, пока его мысли бесцельно мечутся. Незадолго до полуночи, чтобы хоть как-то унять себя, он начинает мысленно перечислять свод правил с самого начала, со всеми ссылками, сносками и дополнениями. Он добирается до двухтысячного пункта, прежде чем лениво протягивает руку и нащупывает исцарапанное изголовье, зажигает свечу и обнаруживает на нём два карикатурных изображения заклинателей, которые целуются.              Следующий час или около того он проводит, спрятавшись под одеялами с головой, и плачет.              В своей жизни он достиг совершенства в умении плакать беззвучно. Он сомневается, что кто-либо, даже стоящий вплотную к кровати, смог бы понять, что он проливает слёзы.              Ноты гуциня дрожат в темной комнате. Тяжелые одеяла на голове Лань Ванцзи приглушают звук, но не сами слова.              «Лань Чжань? Лань Чжань, тебе грустно?»              Раны в сердце Лань Ванцзи вновь открываются и он задыхается. Боль в груди преграждает дыхание, и ему приходится отбросить одеяло и сесть прямо, чтобы жадно глотнуть воздуха. Он рефлекторно призывает свет, поддавшись инстинктивному страху темноты.              На его кровати сидит сова.              Это не маленькая птица. Он предполагает, что она будет высотой с его колени, если бы они оба стояли на полу. К сожалению, они оба не стоят на полу. Вместо этого Лань Ванцзи сидит в постели, а сова устраивается у него в ногах и смотрит на него глаза в глаза. Он задерживает дыхание.              «Не грусти, Лань Чжань».              Сова взъерошивает перья, поднимает лапу, осторожно опускает ее, смотрит на свою лапу и поднимает другую. Переставляя лапы, она приближается к Лань Ванцзи, чтобы заглянуть ему в лицо. Ее золотые глаза уставились на него, не мигая.              «Не грусти».              Сова аккуратно открывает клюв, потягивается и начинает приводить в порядок волосы Лань Ванцзи.              — Вэй Ин, сова — это ты? — шепчет Лань Ванцзи. Сова отпрянет, бросив на него взгляд, полный явной обиды. Гуцинь внезапно разражается трелью нот.              «Нет, глупый! Он просто помогает!»              Сова наклоняет голову и предупреждающе клюёт Лань Ванцзи в руку. Он вздрагивает, птица открывает клюв и шипит, прежде чем снова устраивается, чтобы привести в порядок его волосы.              — Помогает? — спрашивает Лань Ванцзи, стараясь не двигать головой. Сова может рассердиться.              «Так я смогу увидеть тебя», — гуцинь звучит немного печально. — «Не могу поверить, что я не видел, как ты приехал!»              — Шёл дождь, — говорит Лань Ванцзи.              «Все птицы и звери прятались от непогоды», — соглашается гуцинь. — «Ты подкрался ко мне!»              — Вэй Ин, — шепчет Лань Ванцзи. — Я скучаю по тебе. Я так сильно по тебе скучаю.              «Теперь я здесь, Лань Чжань. Прости!»              — Тебе не за что извиняться, — глубоко с чувством говорит Лань Ванцзи. — Ты не сделал ничего дурного.              «Прости, что не последовал за тобой», — говорит гуцинь, и Лань Ванцзи снова резко вдыхает, вздрагивая на месте. Сова тихо напевает, всматриваясь в его лицо. Он замечает, что гладит её. Он оказывается удивительно мягким, учитывая его взъерошенный вид.              «Ему это нравится!» — говорит Вэй Ин. — «Почеши пониже на спине, о, ему это и вправду нравится! У тебя появляется новый друг, Лань Чжань!»              — Любой твой друг — мой друг, — говорит Лань Ванцзи, и сова чирикает, очень нежно клюнув его в руку.              «Он любит мышей, если ты вдруг надумаешь о подарках.»              — Я… сделаю всё возможное? — Лань Ванцзи не уверен, где он найдет мышей. Вопрос Цзян Яньли о том, есть ли в Пристани Лотоса грызуны, может быть истолкован неверно.              «Там есть гнездо за шкафами, этой комнатой давно никто не пользовался».              Лань Ванцзи колеблется.              «Ещё нет! Потом, в самом конце. Прежде чем ему придётся уйти».              Гуцинь снова звучит печально.              — Вэй Ин, твои брат и сестра беспокоятся о тебе, — говорит Лань Ванцзи.              «Им не нужно беспокоиться обо мне! У меня всё отлично!» — Ноты снова звучат ярко и жизнерадостно. Он не звучит сердитым или мстительным. Он звучит как Вэй Ин.              — Вэй Ин…              «Спой мне, Лань Чжань!» — Вэй Ин прерывает его.              — Что мне спеть? — Лань Ванцзи отказывается от идеи обсуждать что-нибудь мрачное сегодня вечером. В конце концов, он не знает всех подробностей. Может быть, произошла какая-то ошибка.              «Ах, Лань Чжань, не дразни! Ты же знаешь, что тебе следует спеть!»              — Скажи мне название песни, и я спою её тебе, — говорит Лань Ванцзи с неожиданной смелостью. Его трясёт.              Сова снова клюёт его за руку и издаёт мягкий звук. Она взъерошивает перья и резко поворачивает голову, чтобы снова посмотреть на Лань Ванцзи.              «Вансянь», — говорит Вэй Ин.