Ты до сих пор звучишь как песня

      Цзян Яньли была непреклонна.       — Сначала поешь, — твердо сказала она. — Спешить некуда. У дверей лазарета уже стоит стража. Ешь свой суп.       Вэй Ин улыбнулся ей и склонил голову. Он вопросительно приподнял брови, глядя на Лань Ванцзи.       — Вэй Ин, у тебя есть время, чтобы поесть, — кивнул Лань Ванцзи.       — Ты не думаешь, что мне стоит?.. — начал было Вэй Ин, поглядывая на дверь.       — Нет, — хором отозвались Лань Ванцзи, Цзян Яньли и Цзян Чэн, отчего Вэй Ин даже вздрогнул. Он моргнул и взял ложку.       — Ну, раз вы так говорите… — произнес он и сделал глоток. Его лицо мгновенно изменилось.       — Ох, я и забыл, каково это! — воскликнул он в изумлении. Он повернулся к сестре: — Как я мог забыть? Это божественно, шицзе! Лучший суп на свете!       Она шутливо отмахнулась от него, сияя от счастья.       — Тише, — сказала она. — Ешь свой суп.       Вэй Ин набросился на еду как изголодавшийся человек. Лань Ванцзи наблюдал за ним, а еще — за тем, как за ним наблюдают его брат и сестра. Цзян Чэн смотрел на Вэй Ина не мигая, словно тот мог исчезнуть в любую секунду. Его взгляд прослеживал каждое движение: каждый раз, когда Вэй Ин подносил ложку ко рту или откладывал её, чтобы вздохнуть от удовольствия. Цзян Чэн запечатлевал этого Вэй Ина в памяти, сохраняя его образ на будущее.       Цзян Яньли была лучезарна. Она светилась, словно фонарик; её лицо сияло от счастья, пока она смотрела, как брат жадно уплетает суп и стонет от наслаждения. Заметив на себе взгляд Лань Ванцзи, она просияла еще ярче.       — Хочешь чего-нибудь, А-Чжань? На кухне есть еще суп.       — Он вегетарианец, — пробормотал Вэй Ин с полным ртом лапши.       — Да, А-Сянь, я знаю. У меня есть и цзяоцзы, — снисходительно ответила она.       — Цзяоцзы? — Вэй Ин оторвался от поглощения супа и поднял на неё полные надежды глаза.       — Цзяоцзы, — она кивнула и направилась к двери. — Я быстро.       — Я помогу тебе, — сказал Лань Ванцзи. Без сомнения, у Цзян Чэна было много того, что он хотел бы сказать Вэй Ину наедине.       Цзян Яньли напевала под нос, пока они шли. Она едва ли не пританцовывала на ходу. Ликование окружало её, словно аромат благовоний. Лань Ванцзи понимал её чувства, но его сердце тяжелело при мысли о боли, которая ждет её — их всех троих — впереди. Чем больше они позволят себе чувствовать сейчас, тем тяжелее будет расставание.       — Дева Цзян... — начал он, когда они достигли кухни, и поклонился. — При всем уважении...       — Шицзе, — поправила она его, проверяя большой котел, отодвинутый к задней стенке очага.       — Шицзе... — слова подвели его, как это часто с ним случалось. Он прибег к тому, что знал назубок: — Правила ордена Лань предостерегают от чрезмерной радости.       — Это так, — согласилась она, вороша угли. Она нашла фартук, сложила его в несколько раз, чтобы было удобнее подтянуть котел с супом обратно к углям. — В таком случае...       Закончив передвигать котел так, как ей было нужно, она повернулась к нему лицом.       — Мертвецы не едят суп, — отрезала она. — Если он перестанет есть, тогда я пойму, что пора перестать быть счастливой.       

***

      Ночь выдалась долгой, а ужин, к которому на самом деле никто не прикоснулся, был несколько часов назад. Суп Лань Ванцзи оказался восхитительным, и он медленно смаковал его, наблюдая, как Вэй Ин запихивает в рот столько цзяоцзы разом, что становится похож на сурка. В конце концов тому удалось прожевать всё это без помощи Лань Ванцзи, которому не пришлось спасать его от удушья, но затем Вэй Ин замер в нерешительности, потянувшись за добавкой.       — Наверное, мне пора заканчивать, — с сожалением произнес он. — Цюань Жу ждет, когда я доведу дело до конца, чтобы он мог уйти за грань. Да и лодки скоро начнут выходить.       — Почему это важно? Что не так с лодками? — резко спросил Цзян Чэн.       Вэй Ин посмотрел на него в замешательстве.       — Рыбацкие лодки выходят рано, еще затемно, а после вчерашнего в воде будут плавать бревна и всякий мусор. Река будет неспокойной.       Цзян Чэн уставился на него.       — За ними нужно приглядывать, — сказал Вэй Ин. Он взял один цзяоцзы с края тарелки и принялся обкусывать его по кругу, продвигаясь к середине с величайшим усердием.       — Ты видишь лодки, когда находишься в реке? — спросила Цзян Яньли, подавшись вперед.       — Вхе фтифы вихят хохку, — прошамкал Вэй Ин с полным ртом. Лань Ванцзи замер со следующим пельменем в палочках, готовый передать его.       — Все птицы? Или по одной за раз?       Вэй Ин проглотил еду.       — Все птицы. Все рыбы, хотя они ни о чем особо не думают, кроме воды. Черепахи и лягушки, водяные крысы… всё, что живет в реке — я вижу и слышу их всех. Мне пришлось научиться отсеивать важное. Вот почему я не сразу понял, что происходит.       Он принял следующий цзяоцзы из рук Лань Ванцзи без лишних слов.       — Когда лодка перевернулась, я не особо беспокоился о старших. Думал, что в опасности младшие, но все умели плавать. Им помощь почти не требовалась. А потом первый ученик ушел под воду, и для этого не было никаких причин. Птицы были в замешательстве. Они подумали, что он, должно быть, съел плохую рыбу. А потом он утянул за собой брата, и они запутались еще сильнее.       Он повернулся к Цзян Яньли.       — А потом ты поплыла к ним, шицзе! Ты нравишься всем птицам, потому что ты их подкармливаешь, поэтому они смотрели на тебя, а не на первого ученика…       Он пожал плечами.       — Я знал, что это странно. Думал, может, это чья-то выходка. Но очевидно, что нет, — он указал на свое лицо.       — Значит, Цюань Сун убил собственного брата? — Цзян Яньли поморщилась от отвращения.       Вэй Ин кивнул.       — Ударил его веслом. С первого раза не убил, так он ударил снова — вот тогда тот и воззвал ко мне о помощи. Я перевернул лодку, чтобы попытаться выбить Цюань Суна из равновесия, но он умудрился схватить Цюань Жу за ворот и разбить его лицо о борт лодки. Цюань Жу снова позвал меня. Это последнее, что я помню.       — Какая у него могла быть причина для столь ужасного поступка? Они росли как братья, — произнес Лань Ванцзи.       Вэй Ин покачал головой.       — Я не знаю, — ответил он. — Но сегодня утром Цюань Сун получил письмо, которое его разозлило.       — Откуда ты это знаешь? — Цзян Чэн, похоже, не мог не звучать сердито, что бы он ни говорил.       — Мыши видели его. Шицзе! В спальнях мыши!       — Ученики вечно тайком таскают туда еду! Придется завести кошку! — твердо заявила Цзян Яньли.       — Собаку, — вставил Цзян Чэн и прищурился, глядя на Вэй Ина.       — Никаких собак! — выкрикнул Вэй Ин, свирепо глядя в ответ. Он уперся руками в стол, собираясь встать.       — Десерт, — твердо пресекла Цзян Яньли. — Медовое печенье, пирожные с османтусом, сладкие булочки…       — Шицзе! Цюань Жу ждет! Убийство — это серьезное дело, — пожаловался Вэй Ин, но так и не сдвинулся с места.       — Цюань Жу был славным мальчиком, — сказала Цзян Яньли. — Где бы он ни был, он не станет завидовать твоему первому за долгое время семейному ужину. Съешь сладкую булочку.