Ты до сих пор звучишь как песня

      За столом воцарилась тишина. Трапеза закончилась уже давно, но никто не хотел этого признавать. Цзян Яньли то и дело переставляла блюда, в которых еще оставалась еда, и тихо напевала; Цзян Чэн сложил все палочки в замысловатый узор, а Вэй Ин последний час потягивал вино из чарки и бросал случайные реплики, над которыми его брат привычно ворчал.       Всё это время другой рукой он держал Лань Ванцзи за руку под столом. Лань Ванцзи хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Ладонь Вэй Ина лежала в его ладони — и пусть это была не та рука, к которой он привык, он не хотел её отпускать. Он наблюдал за тем, как Вэй Ин поворачивает голову и улыбается, и думал о воде, о реках и о том, каково это — плыть под открытым небом. Он знал, что брат будет скучать по нему, но у брата были друзья, названые братья. Мир Лань Сичэня не был замкнут на одном человеке так, как мир самого Лань Ванцзи.       Наконец Вэй Ин поставил чарку.       — Дело не в том, что я хочу уйти, — мягко произнес он и склонил голову.       Цзян Яньли откашлялась.       — А-Сянь. Мой младший брат. Я люблю тебя, ты ведь знаешь это? — тихо спросила она, сложив руки и подавшись вперед. — То, что случилось, стало благословением, выросшим из зла. Истинным благословением. — Она кивнула.       — Шицзе, — выдохнул Вэй Ин и закрыл глаза рукой. Лань Ванцзи сжал его ладонь.       Цзян Чэн встал, сжимая кулаки.       — Я… — начал он, глядя то на потолок, то на стены. Его пальцы побелели. — Прости меня! — хрипло выкрикнул он. — Я должен был… я не… — он тряхнул голвой. — Не ненавидь меня! — наконец выпалил он.       — Шиди, с чего бы мне тебя ненавидеть? — растерянно спросил Вэй Ин.       — Она… Они… Я не остановил это! Ты погиб, а я не остановил! — выдавил Цзян Чэн сквозь стиснутые зубы.       — Как ты мог это остановить? Там был Вэнь Чжулю, не говоря уже об остальных! Что ты мог сделать? — искренне спросил Вэй Ин. — В этом нет твоей вины! Скорее уж виноват я сам — из-за того, что дерзил Вэнь Чао в пещере Черепахи-Губительницы! Ты ведь говорил мне не делать этого, помнишь? Помнишь? Тебе не в чем себя винить! — он покачал головой. — Я никогда не считал, что ты виноват.       Лицо Цзян Чэна исказилось, и он разрыдался.       — В этом не было и твоей вины, — яростно произнес Лань Ванцзи. — Ты не заслуживал смерти.       Вэй Ин вздохнул.       — Пожалуй, нет, — сказал он и отвел взгляд. Затем он снова посмотрел на Лань Ванцзи с горькой усмешкой. — Прости, что я не пошел за тобой, когда очнулся. Я думал, у нас есть время.       Лань Ванцзи еще раз крепко сжал его руку.       — Лань Чжань, — вздохнул Вэй Ин. Он высвободил свою руку, но лишь для того, чтобы снова переплести свои пальцы с пальцами Лань Ванцзи уже над столом. Он поднес их соединенные руки к губам и поцеловал костяшки пальцев Лань Ванцзи.       — Ты мне очень нравишься, — сказал он.       У Лань Ванцзи было много сожалений — целая гора воспоминаний о сделанном или несделанном, которая не давал ему уснуть долгими безмолвными ночами. Этот момент не станет одним из них. Он будет целовать Вэй Ина, пока может.       Должно быть, это было странно — целовать Вэй Ина в этом теле, взятом взаймы. При жизни Цюань Жу ни разу не заставил сердце Лань Ванцзи пропустить удар. Лань Ванцзи мог бы смотреть на обнаженного Цюань Жу с полным безразличием, но это больше не был Цюань Жу. Вэй Ин мог заставить Лань Ванцзи вспыхнуть в любой одежде и с любым лицом. Это были губы Вэй Ина, прерывистое дыхание Вэй Ина и язык Вэй Ина…       — Когда это вообще произошло? — прошипел где-то на заднем плане Цзян Чэн, но сестра тут же шикнула на него.       Лань Ванцзи отстранился только потому, что ему нужно было вдохнуть; Вэй Ин судорожно глотнул воздух и прижался щекой к щеке Лань Ванцзи.       — Ты мне очень, очень нравишься, — прошептал он. Лань Ванцзи улыбнулся ему и негромко промычал что-то в ответ. Он заправил прядь волос за ухо Вэй Ина, думая о воде, о течении и о том, как они могли бы вечность держать друг друга за руки. На самом деле, это было не такое уж сложное решение. В конце концов, ему следовало последовать за Вэй Ином еще в прошлый раз.       Вэй Ин поцеловал Лань Ванцзи быстро, в последний раз коснувшись его губ, и отстранился. Он посмотрел на Цзян Чэна и Цзян Яньли; его лицо на мгновение дрогнуло, но тут же приняло выражение покорности судьбе и долгу.       — Приведите Цюань Суна, — сказал он и расправил плечи.       

***

      Цюань Сун слегка прихрамывал, входя в малый зал для приемов. Рядом с ним суетился ученик, готовый подставить плечо первому ученику, если тот почувствует слабость после пережитого испытания. Лань Ванцзи заметил тот миг, когда и ученик, и Цюань Сун осознали обстановку в комнате: единственный стул, поставленный лицом к наследнику ордена и молодой госпоже Пристани Лотоса, и Ханьгуан-цзюнь по правую руку от них — настоящий трибунал. Свечи в жаровне на длинном столе мерцали, у двери висел факел, но остальная часть зала тонула во мраке. Здесь было холодно — вдали от жилых покоев.       — Цюань Сун, присаживайся, — сказала Цзян Яньли, коротким кивком указав на стул.       Лицо Цюань Суна представляло собой занятное зрелище. Спустя мгновение он слегка улыбнулся и почтительно поклонился.       — Наследник ордена, шицзе… — начал он, но Цзян Яньли с силой ударила ладонью по столу.       — Молодая госпожа Цзян, — поправила она.       Цюань Сун осекся. Его взгляд метнулся по присутствующим.       — Как скажет молодая госпожа Цзян, — произнес он с легким оттенком укоризны в голосе. Он повернулся к Лань Ванцзи и поклонился очень глубоко, эффектно взмахнув рукавами, когда выпрямлялся. — Ханьгуан-цзюнь.       Он вскинул брови в едва заметном заговорщицком жесте — так смотрят друг на друга двое терпеливых мужчин, когда в комнате находится не в меру строгая дама.       — Присаживайся, — повторила Цзян Яньли.       Цюань Сун осторожно сел и стал ждать. Лань Ванцзи видел, насколько тщательно выверено было это ожидание.       — Цюань Сун, ты убил своего брата и второго ученика и попытался свалить вину на моего брата, который погиб как герой, защищая Пристань Лотоса. Есть ли тебе что сказать, прежде чем я велю тебя повесить?       Голос Цзян Чэна звучал на редкость спокойно и рассудительно, учитывая обстоятельства. Цюань Сун отшатнулся, словно от удара.       — Наследник ордена! Что вы такое мне говорите? Это… это шутка? Я не понимаю.       Он развел руками.       — Я правда не понимаю! Мой брат утонул! — выкрикнул он в искреннем возмущении и ужасе.       — Ты ударил своего брата веслом, когда он заглядывал под ткань на дне лодки. Первый удар сбил его с ног, но он не потерял сознание. Он крикнул тебе, не веря своим глазам. Он спросил, что ты делаешь, но ты снова бросился на него. В тот раз ему удалось увернуться. Он звал на помощь, но услышать его было некому. Ты ударил его еще раз, и он упал — истекающий кровью, отчаянно страдающий от боли. Ты замахнулся веслом, и он воззвал к небесным силам.       — Кто это?! — выкрикнул Цюань Сун, сделав два шага вперед и щурясь, пытаясь разглядеть дальний конец зала позади семьи Цзян и Лань Ванцзи. — Кто это говорит? Кто там?!       Из тени позади Лань Ванцзи медленно, размеренным шагом вышел Вэй Ин. Заложив руки за спину, он встал по правую руку от Лань Ванцзи.       — Лодка перевернулась, — произнес он и склонил голову набок, словно приглашая поспорить.       — Нет, — пробормотал Цюань Сун, качая головой и отступая назад. — Нет. Ты мертв. Мертв.       — Цюань Жу мертв, — поправил его Вэй Ин. Он прижал ладонь к своей груди: — А я — Вэй Усянь.