Часть 19.
4 февраля 2022 г., 14:33
Когда Лань Ванцзи вернулся, в зале стало просторнее.
— Крысы были… вели себя слишком уж по-крысиному. Они постоянно… — Цзян Чэн сделал несколько хватательных движений рукой и поморщился. — Мы перевели его обратно в лазарет. Янь Кунь будет его охранять — или придушит, мне, честно говоря, плевать. За палачом уже послали.
Цзян Чэн нервничал. Он был более дерганым, чем обычно, и то и дело бросал косые взгляды на Вэй Усяня.
— Сова ушла вместе с ней. Может быть, это значит, что… — начал он.
Лань Ванцзи с гулким стуком опустил гуцинь на стол. Он почувствовал, как вибрация прошла сквозь дерево. Цзян Чэн вздрогнул.
— Лучше не строить догадок, — отрезал Лань Ванцзи. Его руки дрожали. Он сосредоточился на дыхании, пытаясь унять дрожь. Нет смысла поддаваться волнению. Лучше ожидать худшего. Он не смотрел на Вэй Усяня. Через мгновение лицо Цзян Чэна расслабилось, и он кивнул.
— Спроси Цюань Жу, что происходит, — сказал он. — Тогда мы узнаем всё наверняка, так или иначе.
— Второй ученик, в порядке ли ты? — начал Лань Ванцзи, занеся ладони над гуцинем. Струны молчали. Кто-то — Вэй Ин — кашлянул. Цзян Яньли вздохнула.
«Двигать бревна», — медленно пропели струны. Лань Ванцзи моргнул. Он мысленно пересчитал ноты и нахмурился.
— Пожалуйста, повтори, — сыграл он. Возможно, он ослышался. В конце концов, он очень устал. Ночь выдалась долгой, и всё вокруг начало приобретать какой-то сновидческий отсвет. Цзян Яньли была окружена ореолом свечного сияния. Вэй Усянь наполовину скрывался в тени, но Лань Ванцзи видел очертания его щеки и изгиб волос.
— Что он сказал? Почему ты хмуришься? — спросил Цзян Чэн.
«Двигать бревна. Как мне двигать бревна?»
— Он спрашивает, как ему двигать бревна, — перевел Лань Ванцзи. Он чувствовал, что имеет полное право звучать несколько осуждающе. Вэй Усянь оживился.
— О, это просто! Передай ему: он может использовать воду, но честно говоря, быстрее будет собрать побольше рыб или черепах и просто оттолкнуть их в сторону.
Лань Ванцзи передал ответ. Они снова стали ждать. Цзян Чэн ерзал. Сестра положила руку ему на рукав.
«Как рыба. Как скользкая рыба двигать. Как двигать скользкая рыба. Как вода двигать бревно. Как река. Бревно в реке».
Лань Ванцзи повторил послание.
— Он что, тугодум? Хотя его же ударили по голове, — буркнул Цзян Чэн. Цзян Яньли шлепнула его по плечу, и он умолк, продолжая ворчать.
— У Цюань Жу было много достоинств, но музыкальность в их число не входила, — заметила Цзян Яньли. — Кажется, я припоминаю, он говорил, что ему медведь на ухо наступил. Ему, должно быть, очень трудно во всём этом разобраться.
Вэй Усянь подался вперед.
— Выбери одну рыбу! — громко крикнул он, обращаясь к гуциню. — Попробуй по одной за раз!
— Из него выйдет паршивый речной дух! — нетерпеливо бросил Цзян Чэн и тут же застыл. На мгновение воцарилась полная тишина, словно все в комнате одновременно затаили дыхание.
«Цюань Жу» — Лань Ванцзи сосредоточенно перебирал струны. Было крайне важно избежать любого недопонимания. «Должен ли Вэй Усянь вернуться в реку?»
Пауза затянулась настолько, что Лань Ванцзи уже не чаял дождаться ответа. Но затем:
«Сдвинул бревно».
Лань Ванцзи попробовал снова:
«Должен ли Вэй Усянь оставить тело Цюань Жу?»
«Я мертв» — пропели струны.
— Да, я знаю, — невольно ответил Лань Ванцзи. Он прижал ладони к струнам и глубоко вздохнул. Нужно было сменить подход. «Собирается ли Цюань Жу уйти на перерождение?»
«Бревна в реке. Лодки».
— Что происходит? — спросила Цзян Яньли, встревоженная тем, что у Лань Ванцзи задергался мускул на щеке.
— Его очень беспокоят бревна. И лодки.
— Бревна опасны для рыбацких лодок, — вставил Вэй Усянь. — Скажи ему, пусть заставит птиц сесть на них, так их будет видно издалека. Белых птиц, ибисов, например.
Ответ пришел незамедлительно. Лань Ванцзи медленно выдохнул, прежде чем перевести:
— Он спрашивает: «Каких ибисов?».
Они молча переварили это.
— Я уверена, он старается изо всех сил, но, может быть, нам просто стоит предупредить рыбаков? — неуверенно предложила Цзян Яньли.
— И что им сказать? Что у реки теперь новое руководство? — огрызнулся Цзян Чэн.
Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Усяня. Тот сосредоточенно изучал пол с непроницаемым лицом, выписывая носком сапога круг.
Цзян Яньли вздохнула. Она обошла Цзян Чэна и встала рядом с Лань Ванцзи и его гуцинем.
— Пожалуйста, передай ему мое послание, А-Чжань, — твердо сказала она. — Во-первых, дай Второму ученику знать, что сейчас с ним говорю я. Хорошо. Пожалуйста, поблагодари его за службу ордену Юньмэн Цзян и особенно за заботу о младших учениках. Передай ему, что мы скучаем по нему и оплакиваем его. Во-вторых, пожалуйста, объясни ему, что я лично очень, очень хочу знать, что будет с моим братом, Вэй Усянем. Он сам призвал Вэй Усяня в свое тело. Может ли Вэй Усянь оставить его себе и остаться здесь с нами? Пожалуйста, попроси его ответить «да» или «нет». И добавь мои извинения за настойчивость в то время, когда он явно занят работой.
Лань Ванцзи мысленно просчитывал ноты и хмурился, склоняя голову, чтобы обозначить пунктуацию. Было трудно играть такое длинное сообщение так, чтобы мозг автоматически не превратил его в мелодию. Ему пришлось сдерживаться, чтобы не повторить последнюю часть как меланхоличный припев.
«Да».
В комнате воцарилась тишина. Лань Ванцзи чувствовал, как бьется его сердце.
— Это точно было «да», ведь так? Я имею в виду, он не мог это неправильно понять, правда? — нетерпеливо спросил Цзян Чэн.
Лань Ванцзи кивнул, а затем покачал головой — горло перехватило.
«Янь Кунь», — внезапно пропел гуцинь. — «Всё ей. Для неё. Всё ей».
«Это твоя воля?» — спросил Лань Ванцзи.
«Воля. Да. Дедушка. Спроси его. Наследник».
«Ты хочешь, чтобы я попросил твоего дедушку сделать Янь Кунь своей наследницей?»
«Да! Да! Да!»
— Что он сказал? — потребовал ответа Цзян Чэн.
— Он составляет завещание.
— О! Ну… Что ж! Конечно! Прошу прощения, что прервал, — лицо Цзян Чэна покраснело, и он неловко взмахнул рукой от смущения.
— «Наследник ордена, Молодая госпожа. Спасибо», — процитировал Лань Ванцзи.
— Не знаю, за что он нас благодарит. Это мы должны его благодарить. И нам следовало сделать его первым учеником, это же очевидно, — Цзян Чэн покачал головой. — Но матушке нравился Цюань Сун… Матушка будет в ярости… — пробормотал он.
«Ханьгуан-цзюнь. Спасибо», — струны гуциня вибрировали по очереди.
«Вэй Усянь. Спасибо. Живи хорошо. Живой. Будь живым? Жизнь. Жизнь».
— Ты оказываешь мне великую честь, — произнес Вэй Усянь и сложил ладони. Он поклонился. Ему потребовалось немало времени, чтобы выпрямиться, а когда он сделал это, его глаза были красными. Дыхание звучало прерывисто. Он откашлялся и огляделся вокруг.
— Что ж, тогда вам придется меня терпеть, — сказал он, и это было всё, что он успел произнести, прежде чем брат и сестра добрались до него. Он исчез, поглощенный объятиями фиолетового и лилового атласа.
Лань Ванцзи проверил настройку струн своего гуциня и погладил дерево. Чья-то ладонь опустилась на его руку, накрывая её.
— Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь и улыбнулся ему — слабой, затуманенной слезами улыбкой, неуверенной, но полной надежды. — Можно мне теперь тебя поцеловать?
