Ты до сих пор звучишь как песня

      Лань Ванцзи, возможно, прожил на Пристани Лотоса не очень долго, но он все-таки впитал один из главных принципов.       — Тебе нужно поесть, — негромко произнес он, обращаясь к Мо Сюаньюю и делая вид, что поправляет чашку на столе. — Если ты откажешься от еды, дева Цзян начнет беспокоиться, а следом за ней занервничают и все остальные.       — У меня... очень капризный желудок, — Мо Сюаньюй перестал уныло ковыряться в миске и уставился на Лань Ванцзи, словно перепуганный крольчонок. — Острое мне совсем нельзя, — признался он. Лань Ванцзи понимающе кивнул и пододвинул парню свою порцию, в которой не было ни капли перца.       — Со временем привыкнешь, — наставительно заметил он. — А если нет, тебе будут готовить отдельно, но тогда готовься к тому, что за каждым обедом над тобой будут подтрунивать.       Мо Сюаньюй втянул голову в плечи.       — И что же будет дальше? — спросил он тоном человека, привыкшего ждать от жизни только тумаков.       — Ничего особенного. Насмешки эти беззлобные, хотя и порядком надоедливые. Попробуй вот этот рис, он совершенно пресный.       — Молодой господин Мо, вам не по вкусу угощение? — участливо спросила Цзян Яньли. Она тревожно нахмурилась, прижав руки к груди. Лань Ванцзи поспешил вмешаться, пока она не успела огорчиться по-настоящему.       — Он всё еще не оправился от потрясения, — пояснил Лань Ванцзи. Это было чистой правдой, и его слова уберегли Мо Сюаньюя от испепеляющих взглядов братьев Цзян, которые уже были готовы покарать любого, кто посмел расстроить их сестру своим отсутствием аппетита.       — Да и как тут не расстроиться! До сих пор не верится, что клан Цзинь позволил себе подобную дерзость прямо здесь, в Пристани Лотоса! — Щеки её заалели от возмущения, а взгляд стал твердым. — Не в обиду вам, молодой господин Цзинь, но порой я искренне недоумеваю, о чем только думают в вашем клане!       — Какие уж тут обиды. Я и сам порой задаюсь тем же вопросом, — изможденно отозвался Цзинь Цзысюань.       — Вашей вины здесь нет! Ни капли! — горячо заверила его Цзян Яньли. — Просто ума не приложу, почему Цзинь Гуанъяо до сих пор не призвали к ответу? Учитель Лань и Цзэу-цзюнь наверняка изложили все факты максимально доходчиво! Ох, простите, я вовсе не хотела вас расстраивать.       Она торопливо перевела взгляд с Цзинь Цзысюаня на Мо Сюаньюя.       — А вы любите сладости, молодой господин Мо? А вы, молодой господин Цзинь? А-Сянь и А-Чэн всегда лечатся манговым пудингом, когда им грустно... — Душевное равновесие Цзян Яньли восстановилось. Она решительно кивнула и направилась к выходу.       — Пудинг! — тут же оживился Вэй Ин, перестав буравить взглядом стол. — Если он не справится, я готов забрать и его порцию!       — Ты-то с чего расстроился? Зачем тебе пудинг? У тебя поводов для грусти — кот наплакал! Это Мо Сюаньюй должен съесть твою порцию, а не наоборот! — съязвил Цзян Чэн.       Вэй Ин по-детски показал брату язык, но на его лицо быстро вернулась тень озабоченности.       — Что сталось с Вэнь Нином? — внезапно спросил Вэй Ин. Цзян Чэн, казалось, опешил от такой резкой смены темы — Лань Ванцзи понимал, что за пять лет тот просто отвык от непредсказуемости брата.       — Вэнь Цюнлинь? Тот парень, что учился с нами? Сестра которого тебе так нравилась?       — Да знаю я, кто это! Я просто… понятия не имею, — буркнул Цзян Чэн и отвел глаза. Было видно, что эта тема ему неприятна.       — Неужели он сложил голову на войне? — Вэй Ин заметно поник.       — Мне об этом ничего не известно, — подал голос Лань Ванцзи. — Я не слышал, чтобы лекари из ветви Дафань когда-либо брались за оружие.       — На горе Дафань их теперь точно нет, — угрюмо добавил Цзян Чэн.       Мо Сюаньюй вздохнул и согласно кивнул, продолжая ковыряться в рисе.       — Он на рудниках, — подал он голос. — Если ваш друг всё еще жив, ищите его на каторге. А-Яо часто повторял, что из этих Вэней нужно выжать всю пользу, прежде чем они передохнут.       — Мы должны их найти, — Вэй Ин решительно отложил палочки. Лань Ванцзи тут же последовал его примеру, собираясь подняться из-за стола.       — Прямо сейчас? — опешил Цзян Чэн. — Даже пудинга не дождешься?       — Пусть А-Юй съест мой, — бросил Вэй Ин, уже вставая. — Ты прав, он заслужил его куда больше.       — Да не говорил я такого! Хватит паясничать… ешь свой десерт и не валяй дурака! — Цзян Чэн угрожающе ткнул в него пальцем. Несколько мгновений они с Вэй Ином сверлили друг друга взглядами, пока Цзян Чэн окончательно не помрачнел.       Вэй Ин нехотя сел на место.       — Ладно. Выдвигаемся сразу, как покончим с пудингом, — сдался он.       — Зачем тебе искать Вэнь Цюнлиня? — спросил Цзинь Цзысюань. Он выпрямился, и его тон стал довольно официальным, как и подобает наследнику клана Цзинь.       Вэй Ин запустил в него рисовым шариком. Цзинь Цзысюань стал похож на кота, на которого плеснули водой.       — Он мой друг, — отрезал Вэй Ин. — Этого достаточно. К тому же его сестра — выдающийся врач. Она могла бы тебя подлечить.       — Она — Вэнь. Я бы никогда не рискнул ей довериться, — проговорил Цзинь Цзысюань так, словно цитировал учебник по этике.       — О да, доверяться родственникам куда безопаснее, — съязвил Вэй Ин. — Не пори чушь. Не все Вэни были чудовищами. У Вэнь Нина золотое сердце.       — Значит, он уже наверняка мертв, — тоскливо вздохнул Мо Сюаньюй.       — Мы отправимся на рудники и найдем Вэнь Цюнлиня, — произнес Лань Ванцзи тоном, не терпящим возражений. — Сразу после десерта.       Каким-то образом клану Цзинь удалось прибрать к рукам большую часть земель, принадлежавших Цишань Вэнь до войны, хотя их вклад в кампанию «Аннигиляция Солнца» был весьма скромным по сравнению с тремя другими великими орденами. Насколько помнил Лань Ванцзи, в окрестностях Безночного Города находились серебряные и оловянные прииски; как выяснилось, именно на серебряные рудники и согнали выживших членов клана Вэнь.       — Я ищу Вэнь Цюнлиня, имя в быту — Вэнь Нин, — объявил Вэй Ин.       — А мне-то какое дело, как кличут это отребье? — осклабился стражник-цзинь и смачно плюнул под ноги. В ту же секунду он осекся, замер и начал судорожно хватать ртом воздух, вцепившись в собственную шею. Лицо его начало наливаться дурной чернотой, и напарник в ужасе отшатнулся.       — Ответ неверный, — холодно заметил Вэй Ин. — Попробуем еще раз. Где Вэнь Нин?       Второй часовой затрясся. Он затравленно переводил взгляд с Вэй Ина на Лань Ванцзи, а затем на хрипящего соратника. Белки его глаз расширились от страха.       — Тот... придурковатый? — запинаясь, выдавил он.       Вэй Ин взял паузу, и стражник сжался, ожидая удара. Первый страж уже стоял на коленях, издавая хлюпающие звуки и захлебываясь рвотой.       — Вполне логично, что ты пришел к такому выводу, — наконец произнес Вэй Ин с обворожительной улыбкой. — Особенно если учесть, в каком бесчестном клане ты служишь. Вэнь Нин слишком чист душой для этого мира. Где он?       — В Могильных курганах, — выдохнул стражник, и Лань Ванцзи внутренне содрогнулся. Он почувствовал, как взлетели его брови; Вэй Ин рядом выглядел не менее потрясенным.       — Да не в тех самых! — затараторил стражник, увидев их лица. — Мы просто их так прозвали! Шутка у нас такая! Туда скидывают всех негодных... ну, то есть больных! Тех, кто работать не может, детей...       — Здесь держат детей? — Вэй Ин спросил это почти буднично, но его голос странным эхом отозвался в узком овраге, и с невысокого обрыва за их спинами сорвалось несколько камней. Справа, чуть поодаль от входа в шахту, бежал ручей; петляя между холмами, он нес свои воды к реке, до которой было меньше половины ли. Здесь повсюду была вода.       — Больше нет! Один! Всего один остался! — Стражник зачастил, мелко закивав, а затем опомнился и отвесил два низких поклона. — Я провожу вас, молодые господа. Как мне величать вас? Кому я имею честь оказывать услугу?       — Это Ханьгуан-цзюнь, — представил супруга Вэй Ин. — Должно быть, ты о нем слышал. Он мой муж.       — А это Хранитель Юньмэн Цзян, — в свою очередь произнес Лань Ванцзи. — О нем ты еще услышишь. Он мой муж и в прошлом — речной дух. Не советую его злить.       — Лань Чжань, ну зачем ты выставляешь меня таким ворчуном? — Вэй Ин улыбнулся, блеснув ослепительно белыми клыками. — Я сама кротость и терпение.       По отвесной скале снова пробарабанила осыпь из мелкой гальки. Стражник испуганно отступил.       — Хранитель, Ханьгуан-цзюнь, прошу вас, идемте за мной, — выдохнул он.       Вэй Ин приглашающим жестом пропустил Лань Ванцзи вперед. Они один за другим перешагнули через скорчившегося на земле первого охранника.