Глава 3. Площадь Гриммо, 12.
4 февраля 2022 г., 15:20
***
— Что это, блять, такое? Гарри взглянул вниз на Кхора, который висел у него на шее, непримиримо давя на плечи. Питон был не настолько велик, чтобы Гарри не мог нести его… пока — но это было отнюдь не приятное занятие, подниматься по шаткой деревянной лестнице дома номер 12 на площади Гриммо с дополнительным весом, cковывающим его движения. — Ооо! Я тоже хочу знать! — Ная защебетала со своего места на его запястье. Кроме того, ей еще предстояло изрядно подрасти, и она была достаточно мала, чтобы залезть ему в рукав. Сириус и Добби в настоящее время накрывали обеденный стол, который Добби прекрасно заполнил остатками китайской еды на вынос, а Гарри направлялся на самый верхний этаж дома номер 12 на площади Гриммо, где находилась его новая спальня. Его сундук уже был увеличен и принесен Кричером и Добби вместе с проигрывателем компакт-дисков, но в настоящее время у Гарри были мантии, метла, книги и змеи, свисающие с него в разных местах, пока он поднимался по лестнице. Что привлекло внимание Кхора и Наи, так это ряды табличек, выстроившихся вдоль стен, на каждой из которых были изображены сморщенные головы домашних эльфов. — Э-э… кажется, это мертвые эльфы. — Кому, черт возьми, понадобилось вешать мертвых эльфов? — огрызнулся Кхор, как будто не совсем поверил ему. Гарри вздохнул. — Кому-то с плохим чувством юмора. И с этими словами Гарри продолжил подниматься по лестнице, настороженно поглядывая на мертвых домашних эльфов и картины, которые, слава всему святому, все спали. Наверху лестничного пролета он обнаружил Кричера, неуклюже входящего в то, что казалось дверью его спальни, с тряпкой в руке. Он настороженно посмотрел на Гарри. — Этот жив! — взволнованно сказала Ная. — Но он все равно похоже на деформированное отродье вороны и жабы, — категорично вставил Кхор. Гарри нерешительно посмотрел на Кхора. — Он несчастная душа. Не обращайся с ним слишком плохо. — Неважно, насколько несчастна его душа — я все равно съем его уродливую задницу, если он посмотрит на меня неправильно. Гарри вздохнул и взглянул на Кричера, который выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. — Ты в порядке, Кричер? — обеспокоенно спросил он. Рот эльфа несколько раз шевельнулся, но он не смог издать ничего, кроме слабых хриплых звуков. Кхор выглядел очень удивленным этим. — Кричер? — Крестник предателя крови, мальчик, который остановил Темного Лорда… Он постоянно упоминает это, — раздраженно прокомментировал Том. — …говорит на благородном языке змей. Гарри неловко улыбнулся. — Верно. Это два моих новых друга. Большого зовут Кхор, а маленькую — Ная. Ная достаточно хорошо воспитана, но тебе, вероятно, следует держаться подальше от Кхора — у него… есть проблемы. Кричер просто ошарашенно уставился на него. — Я так понимаю, ты встретил Добби? — Гарри продолжил, шагая к комнате, и резко остановился, прочитав табличку, прикрепленную к двери. Не входить Без явного разрешения. Регулус Арктурус Блэк. Он осторожно снял табличку с двери, внезапно охваченный кратким, но сильным чувством, почти похожим на чувство вины, странным образом вызванным вторжением в комнату мертвеца. — Я надеюсь, вы двое хорошо поладили. Он тоже будет жить здесь. — Мальчик, который остановил Темного Лорда, говорящий со змеями, он говорит с Кричером так, как будто он его друг… — Я бы очень хотел, чтобы мы могли быть друзьями, Кричер, — искренне сказал Гарри, укладывая свои вещи на свою новую кровать. — Не мог бы ты рассказать мне, как прошел твой день? — Гарри Поттер утверждает, что хочет быть другом Кричера, — удивленно сказал домашний эльф, выглядя более чем настороженно и подозрительно. — И я имел в виду это, Кричер. — Он повернулся к своим новым друзьям-рептилиям. — Вы двое можете осмотреть дом, если хотите. Но не ешьте ничего, что ходит на двух ногах. — Отвали. — ворчливо сказал Кхор, отползая в сторону. — Увидимся, Гарри! Гарри нежно улыбнулся им, когда они уходили, а затем оглядел комнату. Стены были выкрашены в то, что, очевидно, было очень слизеринским зеленым, и они были покрыты газетными вырезками, пожелтевшими и потертыми; большинство из них были статьями Ежедневного Пророка, но он заметил также несколько статей из маггловских газет. Комната была довольно пустой, в ней стояли только письменный стол, стул и пара пустых книжных полок. Однако кровать была на удивление большой и выглядела довольно величественно с висящим над головой фамильным гербом Блэков. Оторвав взгляд от того, что, как он не мог до конца поверить, было его новым домом, он снова посмотрел на Кричера и опустился на колени рядом с ним. Эльф вздрогнул, но не двинулся с места. — Теперь я хочу, чтобы ты выслушал меня, Кричер. Я знаю, что вы с Сириусом… не сходитесь во взглядах, поэтому я думаю, что будет лучше, если вы будете держаться подальше друг от друга. Если тебе что-нибудь понадобится, приходи ко мне или Добби. Я понимаю, что эти годы были одиноки… тебе тяжело, и я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы сделать твое будущее более комфортным. Кричер застыл, и его и без того водянистые глаза увлажнились. Он начал бормотать себе под нос: — Кричер не знает, Кричер не знает… Отродье грязи, предатель крови и грязнокровка… Но он говорит на благородном языке змей… пришел с сыном предателя крови Госпожи… подонок… никчемная грязь… разбил сердце госпожи… но он остановил Темного Лорда, он это сделал… что это за мальчик? Как он это сделал? — Кричер смотрел на него со странным блеском в глазах. — Встретил Темного Лорда… Кричер сделал… такие яркие… такие пронзительные… совсем как у мальчика… те же глаза… такие яркие, такие странные… Но это мягкие глаза… мальчик мягкий… сын предателя крови, грязь… грязнокровка… но он остановил Темного Лорда, он сделал… Кричер удивляется, Кричер удивляется… что бы сказала госпожа? Что бы сказала дорогая хозяйка? Гарри уставился на жалкое существо, и тяжелое чувство наполнило его грудь. Бедняжка сошел с ума. Совершенно безумный. Ему сразу же вспомнился Дневник Тома, пойманного в ловушку и одинокого без реального человеческого общения в течение многих лет подряд. Он вздрогнул при этой мысли. — Кричер, — тихо сказал он, отряхиваясь от охватившего его чувства холода. — Давай будем друзьями, хорошо? Давай, пойдем поедим. Кричер отпрянул. — Мальчик говорит прийти поесть с предателем крови, позором плоти моей госпожи… грязь… отбросы… Кричер не может, Кричер не может… Гарри грустно улыбнулся. — Я понимаю, Кричер. Я пришлю Добби с какой-нибудь едой для тебя. Кричер долго смотрел на него, прежде чем медленно заковылял прочь, бормоча на ходу. Как только он больше не мог слышать недовольный бред эльфа, он поднялся на ноги, медленно и внимательно оглядывая комнату, замечая каждую деталь. Это была комната Регулуса Блэка. Еще один мальчик из Слизерина, который отдал свою верность Лорду Волан-де-Морту… Но этот мальчик впоследствии пожалел об этом и отказался от своей верности Тому ужасной ценой; он обменял ее на смерть. «Я смотрю смерти в лицо» — эти слова остались в его сознании, вальяжно сидя там, произнесенные его собственным голосом. Что крутилось у него в голове, когда он писал эти слова? Было ли это напрасной банальностью убеждения? Или подлинное письменное подтверждение того, что, как он знал, должно было произойти? Он покачал головой. Ему следовало бы прибрать свои вещи, привести себя в порядок… Но именно тогда он заметил запах разогретого китайского фаст-фуда, доносящийся в холодную спальню, и решил, что сможет привести в порядок свои вещи позже. Менее шести часов назад он попробовал порцию жирной кухни, но она показалась ему странно… вызывающей привыкание, и его внезапно охватило необъяснимое желание съесть еще. И вот он начал долгий путь вниз по лестнице. Когда он вошел в столовую, Добби и Сириус ждали его за столом, первый выглядел немного беспокойным, а второй — ужасно скучающим. — Мастер Гарри пришел поесть с нами! — объявил Добби Сириусу. — Я вижу, — сухо сказал Сириус. Гарри ухмыльнулся Добби. — Тебе нравится еда, Добби? Добби ахнул. — Добби никогда бы не начал есть до прихода мастера Гарри! Гарри моргнул. — Ой. — Итак, — сказал он Добби, садясь, — как прошла уборка? Добби нахмурился. — Добби не закончил, сэр, нужно было убрать больше, чем Добби мог закончить за шесть часов, сэр. Сириус фыркнул. — И я полагаю, Кричер был бесполезен? Добби неловко посмотрел на него. — Добби не сказал бы, что бесполезен… Сириус закатил глаза. — Может быть, пришло время просто избавиться от него — в конце концов, теперь у нас есть Добби… — Нет! — настойчиво воскликнул Гарри. — Это его дом, Сириус! Ты не можешь просто заставить его уйти. Это было бы так жестоко! — Гарри, — деликатно начал Сириус, — я не знаю, как тебе это сказать, но домашние эльфы созданы для того, чтобы выполнять работу, а не уклоняться от нее. Гарри закатил глаза. — Я знаю это. Но, может быть, Кричеру просто нужна правильная мотивация. — Мотивация? Какого рода мотивация? — Я работаю над этим. Сириус вздохнул, закатив глаза, и Гарри понял, что выиграл. — Как скажешь, Гарри. Гарри просиял, глядя на него. — В любом случае, — сказал Сириус, поворачиваясь к Добби, — Ты что-то говорил, Добби? — О да, сэр! Добби убрал кухню и столовую, закончил вытирать пыль и удалил из дома всевозможных наземных паразитов, сэр. Добби также обнаружил гнездо мертвых тупиков, которое, однако, он удалил… Добби нашел Докси. Сириус приподнял бровь. — Не все так удивительно. Сколько их? — …много. — Прелестно. — Добби также считает, что он нашел боггарта. Гарри поморщился, и Сириус вздохнул. — Я позабочусь об этом после ужина. Добби радостно кивнул. — Кроме Докси и боггарта, Добби закончил большую часть уборки, господа, и если Добби будет работать всю ночь, он может закончить к завтрашнему вечеру! Гарри выглядел немного встревоженным этим. — О нет, Добби, не делай этого — тебе нужно выспаться. Ты можешь работать по несколько часов каждый день — это не обязательно делать сразу. Сириус хотел возразить, но остановился, увидев обожающий взгляд на лице Добби. — О, мастер Гарри такой добрый, такой заботливый… Добби так благодарен, что у него такой замечательный хозяин. Гарри снова просиял. — Отлично, Добби. Спасибо тебе за все. Добби просиял ему в ответ, и Том ответил, излучая крайнее презрение и отвращение к их поведению. — Все, что угодно, для мастера Гарри! И мастера Сириуса, конечно, тоже! Сириус усмехнулся, явно очень забавляясь своим, по общему признанию, странным крестником и его еще более странным эльфом.***
После ужина Гарри попросил Добби отнести оставшиеся объедки Кричеру, и, конечно же, он с радостью согласился. — Кричеру понадобится вся возможная помощь, — печально сказал он. Гарри кивнул на это. — Позаботься о нем, Добби, мы ему нужны. — Конечно, мастер Гарри! Затем он продолжил долгий подъем в свою новую спальню и, заменив табличку на двери табличкой со своим именем (и несколькими другими словами), начал распаковывать свои вещи. Это была… задача. Та, в которой ему никогда не посчастливилось (или, может быть, не повезло) принять участие, учитывая, что он никогда не утруждал себя распаковкой своего сундука на Тисовой улице номер 4 (потому что, ну, это было место Дурслей, а не его), ни в Хогвартсе, где он должен был делить комнату с людьми, которым он не мог полностью доверять. Если быть до конца честным, он не совсем понимал, зачем ему понадобилось распаковывать здесь свои вещи, учитывая, что у него не было для этого особенно веской причины… Это просто казалось уместным в некотором смысле. Может быть, ему нужно было доказать самому себе, что теперь это его дом. И с этой мыслью он начал заполнять свою книжную полку; он заполнил одну полку своими магловскими книгами вместе с компакт-дисками Dummy и подаренными Гермионой, а на следующих двух полках разместил свою растущую коллекцию школьных эссе. Еще две полки были посвящены проклятиям, чарам и защите, а последние две были зарезервированы для теоретических эссе, таких как «Древние и редкие», Структурный анализ магических контрактов и его Справочник по арифмантике. Детский череп Билли был помещен на верхнюю часть книжной полки вместе с новым CD-плеером Гарри. Удовлетворенный своим прогрессом до сих пор, он обратился ко вторым по важности предметам, имевшимся в его распоряжении: его скудному выбору одежды, его мантии Хогвартса и его новой парадной мантии, которые были помещены в шкаф в дальнем углу его комнаты вместе с обувью. Он с гордостью повесил свою «Молнию» на стену, а его домашнее задание, запасной пергамент и письменные принадлежности были разложены на его столе, все остальное было засунуто вместе с его сундуком под кровать. Он решил оставить газетные вырезки на стенах, потому что некоторые статьи были действительно интересными, учитывая, что почти все они были о Томе. Это был новый опыт — не нужно было копить и прятать свои драгоценные вещи; он испытывал некоторую долю ликования, когда с гордостью выставлял их все на всеобщее обозрение. Все было именно так, как он хотел. На этот раз. После того, как он разобрался со своими вещами, они с Добби отправились на поиски места, куда могли бы пойти Кхор и Ная, находясь в его комнате; они остановились на паре старых вешалок для одежды, которые установили в ближайшем к его кровати углу. Он хотел показать им, но когда он наконец нашел их в гостиной (которая теперь, по-видимому, была свободна от боггартов), ему бесцеремонно сказали «отвали», потому что они охотились за Докси. Ная, однако, оказалась более сговорчивой и с радостью последовала за Гарри вверх по лестнице, чтобы взглянуть на свой новый дом. И именно после всего этого Гарри обнаружил, что лежит на кровати, читая «Магию Зла», наслаждаясь тем фактом, что теперь у него есть своя комната, которая на самом деле принадлежит ему, со всеми его собственными вещами, в доме, который ему действительно нравился, живет с людьми, которые действительно заботились о нем. Это было… хорошее чувство, решил он. Более чем хорошее. Он чувствовал себя лучше, чем когда-либо прежде, — это было не удовольствие или волнение, это было утешение и удовлетворение. Но как раз в тот момент, когда он начал наслаждаться этим комфортом, он услышал это — звук, в котором он узнал электрогитару, которая звучала не совсем ужасно, но затем раздался визг: — Я ВЕРНУЛСЯ ВО ТЬМУ! ОТПРАВИЛСЯ НА БОКОВУЮ! МЕНЯ ДОЛГО НЕ БЫЛО, И Я РАД ВЕРНУТЬСЯ! Гарри вздохнул. Итак, это был AC/DC. Или Led Zeppelin, или Pink Floyd, но, учитывая очевидную любовь Сириуса к первому, он предполагал, что это то, что он решил послушать в первую очередь. Избавься от этого, проворчал Том, и Гарри был слишком рад услужить. Вскочив со своей очень большой и плюшевой кровати, Гарри направился в комнату Сириуса, которая находилась прямо через холл. Дверь была открыта, и мужчина, казалось, передвигал мебель, учитывая хаотичное состояние комнаты. Гарри медленно вошел внутрь, бросив взгляд на стены, увешанные знаменами Гриффиндора и изображениями мотоциклов и скудно одетых женщин с непристойно большой грудью. Закатив глаза, Гарри крикнул: — Сириус! Никакого ответа, кроме — ДА, Я ВЕРНУЛСЯ, ХОРОШО, Я ВЕРНУЛСЯ… — СИРИУС! Мужчина удивленно обернулся и подошел, чтобы выключить бумбокс. — Гарри? Гарри слабо улыбнулся. — Не мог бы ты сделать немного потише? Я могу попытаться наложить защиту без палочки, но даже если я добьюсь успеха, я не думаю, что она будет достаточно сильной, чтобы блокировать что-то настолько громкое. — Тебе не нравится? — спросил Сириус, выглядя убитым горем. — Я… э-э-э… — виновато пробормотал Гарри. Но Сириус ухмыльнулся мгновение спустя. — Просто шучу. Тебе понравится — дай несколько недель. Гарри кивнул, не убежденный. — В любом случае, я убавлю громкость, — согласился Сириус. — Не стесняйся, закрой за собой дверь, и я наложу несколько своих собственных чар. Гарри натянуто улыбнулся. — Спасибо! Когда он вернулся в свою комнату, он сделал все, что мог, чтобы защитить дверь невербально — и, честно говоря, он потерпел полную неудачу — и был рад обнаружить, что между работой зачарования Сириуса и его (отсутствием) музыка была полностью заглушена. Улыбаясь про себя и явно игнорируя свою неудачу, он решил подойти к своему собственному проигрывателю компакт-дисков и вставить свой новый компакт-диск внутрь. Это обязательно? — пожаловался Том. — Только на некоторое время, — заверил его Гарри, прыгая на кровать и открывая «Магию зла» до главы 7, «Самый дерзкий из оберегов». Он весело улыбнулся, когда его проигрыватель компакт-дисков начал наполнять комнату жуткими ломаными гитарными аккордами, сплетенными с мрачно напевающими синтезаторами, за которыми вскоре последовала дрожащая перкуссия и хрупкий, навязчивый голос. — Пребывая в притворстве, Ты отмёл свои преступления, Куда-то, где о них могут забыть… Его мысли вернулись к подросткам, которых он мимоходом видел по телевизору, которые сидели в своих комнатах и слушали музыку, не заботясь ни о чем на свете, и впервые в жизни он мог честно сказать, что чувствовал себя ребенком. Нормальным, счастливым ребенком. И знаешь что? Все было не так уж плохо. Ты смешон. — Я знаю, Том.***
Им не потребовалось много времени, чтобы впасть во что-то вроде рутины. А Гарри нравился распорядок дня. Добби готовил завтрак для Гарри в 8 часов каждое утро; Сириус редко присоединялся к нему — мужчина обычно не выходил из своей спальни раньше 10, — но они виделись, по крайней мере, на обед и ужин каждый день. После завтрака Гарри уходил и занимался своими праздными развлечениями; каждое утро он сидел за своим столом, работая над проектом по созданию заклинаний и делая заметки в своем дневнике, иногда сочиняя письма своим друзьям. Он слышал, как Сириус вставал в середине утра, и если он слышал, как он кричал из ванной, он знал, что ему нужно выйти из своей комнаты, чтобы прекратить надвигающуюся драку между Сириусом и Кхором, который иногда любил спать в ванне. После своего ежедневного душа Сириус обычно… ну, Гарри не знал, чем он занимался в течение первых нескольких недель, кроме того, что возился со своим мотоциклом… над которым он неустанно работал часами подряд; он был полон решимости запустить его до того, как Гарри уедет в Хогвартс, поэтому он потратил на это много времени, но после того, как он купил им телевизор (который был установлен в гостиной, к большому огорчению Кричера), он тоже провел много времени перед ним. Обычно он смотрел мультфильмы, но иногда расширял свой выбор до более взрослых развлечений. Нет, только не это, вытащи свою голову из канавы. Шоу для взрослых — ну, вы знаете, документальные фильмы и драмы. Гарри на самом деле не прикасался к этой штуке, но обычно присоединялся к нему на утренних мультфильмах по субботам и воскресеньям. Том был невероятно раздражен, но Гарри находил их чрезвычайно забавными, так что это стоило тупой головной боли, которая обычно сопровождала их. Магглам, конечно, не хватало многого во многих областях, но уж точно не в творчестве. — Приходи посмотреть со мной Безумные Мотивы! — воскликнул Сириус за завтраком в субботу после того, как купил телевизор. — Безумные что? — с сомнением спросил Гарри. — Это шоу о мультяшных животных, взрывающих друг друга! Это здорово! Слегка заинтригованный, Гарри последовал за ним в гостиную с чашкой апельсинового чая пекое и с тех пор был на крючке. Однако вскоре (то есть в течение первых двух недель) Сириусу тоже немного наскучил телевизор, поэтому он купил себе электрогитару и усилитель, на которых теперь учился играть. Он был не особенно хорош, но этот человек был решителен. В настоящее время он работал над «Лестницей в небеса». Гарри смог проследить за первыми несколькими тактами, но после этого игра Сириуса превратилась во что-то неузнаваемое. Это была незавершенная работа. Среди других покупок Сириуса была (менее дорогая) метла для него самого, и они нередко проводили пару часов после обеда, бросая квоффл на волшебно расширенном заднем дворе дома №12 на площади Гриммо. В другие дни Сириус брал его покататься на своем мотоцикле, что было… волнующе, даже если он еще не летал. Сириуса несколько раз чуть не арестовали за превышение скорости и неосторожное вождение, но, как оказалось, этот человек действительно был очень искусен в применении Конфундуса. Сириус заверил его, что их случайные поездки на мотоцикле будут еще более захватывающими, как только он сумеет летать. Достаточно сказать, что Гарри с нетерпением ждал этого. А Том не очень. Во всяком случае, обычно их дни были на самом деле довольно насыщенными; ни Гарри, ни Сириус не особенно хорошо справлялись со скукой, и оба они приложили немало усилий для того, чтобы постоянно быть занятыми. На самом деле у них было удивительно много общего. Конечно, они были очень разными людьми — можно даже сказать, полярными противоположностями, — но это не мешало им находить общие черты между собой. Например, их ненависть к грызунам — в особенно скучные вечера они заставляли Добби выпускать несколько бедных, беспомощных крыс в гостиной, чтобы они могли наблюдать, как Кхор и Ная жестоко охотятся, убивают и пожирают их с пугающей долей ликования — или их взаимная любовь к неясным и творческим проклятиям и заклятиям. Сириус не был Темным волшебником, но его любовь к озорству часто пересекалась с увлечением Гарри Темными искусствами. Они могли говорить часами напролет, ни о чем конкретном — секретные ходы в Хогвартсе, содержимое Запретной секции, маггловский Лондон, погода, возможные планы на отпуск, Мародеры, время Сириуса в Хогвартсе… И хотя обычно он не видел Сириуса, пока они не встречались за обедом каждый день, Гарри не думал, что ему когда-нибудь надоест спускаться в тихую столовую, чтобы найти Добби, подающего обед, и Сириуса, ожидающего со счастливым, но неуместным «доброе утро!» Однако жизнь с Сириусом началась с замешательства, и, честно говоря, в течение первой недели Гарри не знал, чего ожидать. Никогда раньше у него не было места, которое он мог бы назвать домом, где от него не требовалось бы выполнять какую-либо работу или кого-либо слушать. Но Сириус никогда не говорил ему, что делать. Он предлагал что-то, умолял о чем-то, а иногда хватал Гарри за запястье и тащил его посмотреть, но на самом деле он никогда не раздавал приказов. Теперь Том был единственным, от кого Гарри получал приказы. Что, честно говоря, было благословением, учитывая, что Том всегда говорил ему, что делать, и иметь другого взрослого, дышащего ему в затылок, было бы немного чересчур. И, говоря о Томе, он начинал раздражаться. Они нашли библиотеку — прямо напротив гостиной — и книги по Темным искусствам, но не смогли снять их с полок. Том пришел к выводу, что они были заколдованы так, чтобы оставаться там до тех пор, пока не будет произнесен пароль. Гарри пытался расспросить Кричера, но безуспешно. — Мальчик, который остановил Темного Лорда, хочет драгоценные книги госпожи… что должен делать Кричер… Не могу рисковать, не могу рисковать… Драгоценные книги госпожи… драгоценные… Он также не хотел спрашивать о медальоне, пока Сириус был рядом, учитывая, насколько катастрофическими могут быть последствия того, что Сириус их подслушает, так что это было отложено до тех пор, пока он не ушел покупать свой телевизор. Сириус попросил его пойти с ним, но он отказался, сославшись на свое желание дочитать письма, которые дал Ремус. Конечно, он закончил читать все, что Ремус дал ему давным-давно, но в настоящее время он просматривал каждое письмо, которое его мать отправила Ремусу, пытаясь собрать воедино все, что мог, о том, о чем был дипломный проект его матери, книга и сверхсекретные исследования для профессора Дамблдора. До сих пор он различал, что ее диссертация в конечном итоге была посвящена чему-то, что она называла «теорией обратимости». Технически она совершенствовала свое мастерство в Чарах, но было очевидно, что она углубилась в общую магическую теорию и пыталась найти существенные связи между светлой и темной магией. Книга, которую она писала, представляла собой сборник основанной на эмоциях магии света из традиций за пределами Западной Европы и ее сверхсекретного проекта… ну, это все еще было неясно. Вероятно, потому, что это должно было быть совершенно секретно. Как бы то ни было, Гарри подождал несколько минут после ухода Сириуса, просто чтобы убедиться, что этот человек не вернется, но как только показалось, что это безопасно, он позвал Кричера к себе. — Кричер! Это заняло мгновение, но домашний эльф послушно, хотя и явно неохотно, вошел в комнату, рефлекторно поклонившись, когда увидел Гарри. — Крестник хозяина позвал Кричера, — пробормотал он. Гарри опустился на колени, заставив эльфа вздрогнуть. Кричер все еще опасался Гарри, но, похоже, понял, что Гарри, по крайней мере, не собирался причинять ему боль, и немного подобрел к нему; эльф больше не оскорблял его вполголоса — по крайней мере, в его присутствии — и неохотно и бессистемно выполнял приказы Гарри, хотя от него этого строго не требовали. Гарри не мог сказать, что был доволен достигнутым прогрессом, но это определенно было что-то. — Кричер, — деликатно начал он, — мне нужно поговорить с тобой кое о чем очень важном. У тебя сейчас есть время? Кричер просто тупо посмотрел на него. Гарри вздохнул. — Я хочу, чтобы ты выслушал меня очень внимательно и никогда больше не повторял ничего из того, что я тебе скажу. Кричер теперь начинал выглядеть неловко, без сомнения, чувствуя, что это не было одной из типичных схем Гарри, чтобы спровоцировать дружескую беседу. — Твой предыдущий хозяин, Регулус… Я знаю, как он умер. — Он решил, что лучше всего сделать решительный шаг. Глаза Кричера расширились, затем он был ошеломлен, и его нижняя губа начала дрожать. — Он умер в пещере, верно? Извлекая ожерелье, совершенно особенный медальон, который спрятал Лорд Волан-де-Морт. Ты помнишь это? Глаза эльфа расширились еще больше, и он начал дрожать всем телом, начиная учащенно дышать. — Кричер помнит. К-Кричер потерпел неудачу, потерпел неудачу, — прохрипел эльф чуть громче шепота, слова срывались с его губ, как будто он ничего не мог с собой поделать, — Мастер Регулус… Кричер потерпел неудачу — мастер Регулус! Эльф начал отчаянно рыдать, оставив Гарри совершенно ошеломленным свирепостью обычно монотонного выражения лица эльфа, но оно было совсем не похоже на то, когда рыдал Добби… оно было душераздирающе, наполнено стыдом и отвращением к себе. — К-Кричер перепробовал все–все — так много заклинаний — Мастер Регулус приказал Кричеру — уничтожить медальон, он сказал — но Кричер не смог — Кричер п-п-п-подвел мастера Регулуса! Гарри замерз и почувствовал, как его конечности медленно коченеют. Ему внезапно и с тревогой напомнили о его собственных неудачах, и, прежде чем он осознал это, слезы начали собираться в уголках его глаз, когда сочувствие поднялось внутри него, набухая подобно приливной волне. Он понимал боль неудачи, агонию, когда подводишь того, кого любишь. Это просто смешно. Спроси его, куда он его положил, нетерпеливо прошипел Том. — Кричер, — хрипло сказал Гарри, — мне так, так жаль… должно быть, тебе было так больно, что ты не выполнил приказ Регулуса… Гарри… Эльф продолжал всхлипывать. — Кричер, я хочу, чтобы ты выслушал меня — я могу помочь тебе уничтожить это. Кричер замер. — Найди для меня медальон, и я помогу тебе уничтожить его. Магия эльфов не может уничтожить его, но магия волшебников может. Я могу найти способ уничтожить его. Тогда ты не подведешь мастера Регулуса. Тогда ты можешь быть уверен, что выполнил свой долг, потому что ты хороший эльф, Кричер, ты действительно хороший. Губа Кричера все еще дрожала, и он смотрел на Гарри с безошибочной надеждой в глазах. — Гарри Поттер… мальчик, который остановил Темного Лорда… помог бы Кричеру выполнять приказы мастера Регулуса? Гарри Поттер помог бы Кричеру уничтожить медальон? Гарри кивнул, его движения были немного резкими. — Я обещаю тебе, Кричер, я обещаю. Мне просто нужно его увидеть. Мне нужно знать, где он. Ты можешь мне его показать? Кричер поколебался, но в конце концов кивнул и заковылял прочь. В конце концов он привел Гарри в гостиную и увидел стеклянный шкаф рядом с одним из диванов. — Кричер поместил его сюда для безопасного хранения, — прохрипел Кричер, — Когда Кричер не выполнил его приказы. Гарри медленно открыл дверцу шкафа, и вот он — сверкающая и яркая, большая буква «S», вырезанная драгоценными камнями. Задыхаясь, он протянул руку и коснулся его, наслаждаясь ощущением магии Тома, лижущей его кожу. Облегчение и удовольствие захлестнули его разум, и он мгновенно понял, что Том был так близок к тому, чтобы быть счастливым, как никогда раньше. — Что теперь? — прошептал он. На мгновение воцарилась тишина. Оставь его там. Эльф защитит его. Гарри кивнул и опустился на колени рядом с Кричером, который не дрогнул, слишком увлеченный тем, что немигающе смотрел на Гарри. — Спасибо, Кричер, — выдохнул он, все еще пораженный реакцией Тома на то, что он нашел крестраж. — Ты был очень хорошим эльфом — ты выполнил приказ Регулуса. Ты так хорошо справился. Эльф снова всхлипнул. Его все еще трясло. — Я клянусь тебе, Кричер, я найду способ уничтожить медальон. Все, что мне нужно от тебя, — это защитить его. Не позволяй никому забрать его, оставь здесь — и я уничтожу его для тебя. Ты не подвел мастера Регулуса. Ты не подведешь его. Эльф ахнул, и в его глазах появилось выражение болезненного восторга, в то время как слезы продолжали катиться по его щекам. — Мастер… хозяин так добр, так добр, — хрипло прошептал он, заламывая руки, — Помочь Кричеру… он говорит, что Кричер не п-потерпел неудачу… Кричер — это… Гарри грустно улыбнулся. — Все в порядке, Кричер. Вот что друзья делают друг для друга — помогают друг другу. Мы же друзья, верно, Кричер? Эльф молча кивнул, все еще дрожа и сдерживая рыдания. — Тогда с этого момента ты будешь называть меня Мастер Гарри, Кричер? Потому что мы друзья? — с надеждой спросил Гарри. Кричер кивнул, с обожанием глядя ему в глаза. Сириус вернулся вскоре после этого и нашел Гарри внизу на кухне, наслаждающегося чашкой чая с Кричером и Добби. Он выглядел так, словно очень хотел что-то сказать о сцене, на которую наткнулся, но в конце концов решил не делать этого, покачал головой и ушел.***
Именно тогда, когда Сириус ушел, чтобы купить свою электрогитару, Гарри нашел время достать вечно неуловимые книги по Темным искусствам. Вскоре после их разговора о медальоне Кричер признался, что не знает, как снять книги с полок, и объяснил, что есть только один человек, который знает пароль — Вальбурга Блэк. Это сделало Гарри очень несчастным, потому что Вальбурга Блэк была проблемой. Он не понимал ее. Ни в малейшей степени. Люди часто совершали загадочные поступки, которые были необъяснимы с точки зрения любого разумного человека, но обычно их слова и действия не противоречили здравому смыслу в такой тревожной степени. Гарри был почти уверен, что покойная миссис Блэк была несчастна — она должна была быть поймана в ловушку этой картины, постоянно молчать, лишена внешних стимулов и безумна, как пьяная белка. И снова ему неприятно вспомнился Дневник Тома — о том, что он навечно заперт в черной, безмолвной тюрьме. Это было ужасно. И все же она сделала все, что было в ее силах, чтобы это произошло. Она сделала все, что могла, чтобы оскорбить и оттолкнуть свою единственную живую семью и гарантировать, что она будет терпеть сенсорную депривацию до конца своей очень долгой жизни. Она была слизеринкой, которая активно боролась со своими собственными интересами. И Гарри не знал, как с этим справиться. Уроки Тома и его собственный личный опыт даже близко не подошли к тому, чтобы осветить это. Он был в полном неведении. И, таким образом, без стратегии получить то, что он хотел от этой очень странной и таинственной женщины. Поэтому Гарри с большим трепетом подошел к портрету миссис Блэк после ухода Сириуса, и с большим мужеством, достойным гриффиндорца, Гарри робко раздвинул шторы. Женщина тут же открыла рот, чтобы закричать, но замерла, увидев Гарри. — Ты, — ядовито сказала она, как только оправилась от шока. — Я? — робко ответил он, не зная, что еще сказать на то, что явно было своего рода обвинением. — Дитя грязи! Сын мерзости! Подонок! Как ты смеешь осквернять дом моих предков! — Пожалуйста, — быстро сказал Гарри, — я просто хотел поговорить с вами! Женщина застыла. — Куда он делся? — это то, что она выплюнула. — Он… пошел кое-что купить, — осторожно сказал Гарри, — И я… надеялся, что мы сможем лучше познакомиться друг с другом. Женщина сердито посмотрела на него. — И почему я должна хотеть быть знакомым с отродьем предателя крови и грязнокровки? — она зашипела. — Ну, — медленно сказал Гарри, обдумывая это, — теперь я живу здесь… с вами. И я думаю, что предпочтительнее быть в хороших отношениях с людьми, с которыми ты живешь. — Я никогда не буду в хороших отношениях с такой мерзостью, как ты, — выплюнула миссис Блэк, явно оскорбленная. Гарри попытался добродушно улыбнуться. — Я понимаю, что общение со мной для вас не предпочтительнее, но я считаю, что мы должны, по крайней мере, быть радушны друг с другом — в конце концов, несмотря на различия в нашей крови, мы, возможно, не настолько разные, чтобы наши интересы были непримиримыми. — И скажи мне, мальчик, что у меня может быть общего с кем-то вроде тебя. — Ну, книги, например. Я видел вашу библиотеку наверху. Это довольно мило. — Ха! — злобно прокричала женщина. — Ты коварный маленький негодяй! Если бы ты был в этой библиотеке, ты бы знал, что она до краев заполнена томами по Темным искусствам! Гарри жадно кивнул, решив проигнорировать часть «коварный маленький негодяй». Честно говоря, все шло гораздо лучше, чем он думал. — Да, именно так! Ваш выбор намного превосходит Секцию с ограниченным доступом в Хогвартсе! Женщина смотрела на него с намеренно бесстрастным выражением лица, но Гарри мог сказать, что она не могла не быть немного польщена. — Это действительно плохо, — посетовал он, — что все книги приклеены к полкам. Кричер упомянул, что есть пароль. Вы случайно не знаете его? Однако, по-видимому, он сделал переход слишком резко, потому что глаза женщины снова загорелись. — И почему я должна говорить грязнокровке как получить доступ к драгоценным томам Дома Блэка? — яростно сказала она, — Выбросишь их, разорвешь их! Сожжешь их! — Пожалуйста, миссис Блэк, — сказал Гарри с некоторым отчаянием в голосе, — конечно, я не хочу их выбрасывать! Я хочу их прочитать! — Ты не обманешь меня, мальчик. Ни один гриффиндорец не стал бы читать эти книги! — Но я не гриффиндорец, — сказал Гарри с искренним замешательством, — Я в Слизерине. Женщина снова застыла. — Что? — Меня распределили в Слизерин, — осторожно сказал Гарри, — но это не имеет к этому никакого отношения. Я просто хотел бы еще кое-что почитать. Как я уже упоминал, у вас здесь есть книги, которых нет даже в закрытой секции Хогвартса. Это невероятная возможность извлечь уроки из всех знаний, которые ваша семья накопила за столетия, — объяснил он. Глаза миссис Блэк сузились. — И что именно ты хочешь прочитать? — Есть книга под названием «Магия души», — сразу же сказал Гарри, — я никогда не видел ничего подобного… даже у Горбин и Бэркес, — бросил он. — Ты… был в Горбин и Бэркес, — с сомнением произнесла женщина. Гарри кивнул. — Вот где я взял свой экземпляр «Магии зла», — небрежно вставил он. Ее глаза сузились еще больше. — Какой непослушный. Твой крестный, — она выплюнула это слово, как будто это было что-то мерзкое, — не одобрил бы, — сказала она насмешливо. — Вас действительно это волнует? — озадаченно спросил Гарри. Женщина слегка ухмыльнулась. — Назови мне пять проклятий из Магии зла. — Анафема Пурго, Эвоко Павор, Экскорио, Интерфодио, Вентер Фавор, — немедленно отчеканил он. Она сделала паузу, безжалостно сверля его черными глазами. — Ты практикуешь Темные искусства, мальчик? — Да, — решительно сказал Гарри. Еще одна долгая пауза. — Хотя бы назло моему никчемному сыну… Toujours Pur. Гарри чуть не ударился головой о стену. Конечно, это было логично. Вместо этого он остановился на том, чтобы выпалить: — Большое вам спасибо, миссис Блэк! Я обещаю, я не позволю, чтобы с ними что-нибудь случилось! Я клянусь в этом! Спасибо, спасибо, большое вам спасибо! Гарри мог поклясться, что теперь женщина выглядела удивленной. — Спасибо! — снова крикнул он, прежде чем взбежать по лестнице, стремясь перенести в свою комнату как можно больше книг по Темным искусствам до возвращения Сириуса. Пока он просматривал книги в библиотеке Блэка, ему все время приходило в голову, что он что-то забыл, но это не становилось очевидным, пока Сириус не вернулся. — МРАЗЬ! ГРЯЗЬ! ПРЕДАТЕЛЬ КРОВИ! ПОЗОР МОЕЙ ПЛОТИ! ТЫ ПОСМЕЛ ПРИНЕСТИ ЭТУ МАГГЛОВСКУЮ МЕРЗОСТЬ В ДОМ МОИХ ПРЕДКОВ! — ЗАТКНИСЬ НА ХРЕН, ТЫ, ЖАЛКАЯ СТАРАЯ ВЕДЬМА! Гарри вздохнул. Он забыл задернуть шторы. — АААРГГГХХХХ!***
Комната была тускло освещена, воздух пропитан плесенью. — Где Нагайна? — спросил я. — Я не знаю, милорд… Комната погрузилась во тьму. — …Перемещение сильно утомило меня… — Милорд, могу я спросить, как долго мы собираемся здесь оставаться? — …Было бы глупо действовать до окончания Чемпионата мира по квиддичу… Он снова мог видеть. В углу потрескивал огонь, отбрасывая дрожащие тени на выветренный деревянный пол и старую мебель. Изображение замерцало в свете камина. — …Это можно было бы сделать и без Гарри Поттера, милорд… Раздались два голоса, два мужских, оба заглушенные гудящими помехами. — …Я не сильнее, и нескольких дней в одиночестве было бы достаточно, чтобы лишить меня того небольшого здоровья, которое я восстановил под твоей неуклюжей опекой. Тишина! Один голос был хнычущим и дрожащим, другой — холодным, высоким и повелительным — почти человеческим, но еще менее похожим из-за вездесущего искажения. — …Давай, Хвост, еще одна смерть и наш путь к Гарри Поттеру… Все снова погрузилось во тьму. — …понятно. Я не прошу тебя делать это в одиночку. К тому времени мой верный слуга присоединится к нам… — …Я верный слуга… Дрожащий голос был чужим, незнакомым и уродливым в его ушах, но другим… — …Ах, Хвост, ты же не хочешь, чтобы я испортил сюрприз… Это было прямо из кошмара; нет, воспоминание — оно было предвестником смерти, страха и неудачи. — …Но я не человек, маггл. Я гораздо, гораздо больше… Нет, это был не мужской голос. Что-то более странное; что-то гораздо худшее, чем может стать каждый человек. Помехи становились все громче и громче — а потом, внезапно, все стихло и почернело. Затем он увидел это, как будто заглядывал в замочную скважину, едва различимую. — …Хвост, иди сюда, разверни мой стул… Образы были чуждыми, непроницаемыми в его сознании. Все, что он знал, это то, что это — все это — пахло злом и смертью. — Авада Кедавра. Глаза Гарри резко открылись, и он резко сел на кровати, тяжело дыша, когда его шрам запульсировал. Что это было? Когда это было? — Плохой сон, — рефлекторно прошипел Гарри. Я знаю. Я тоже его видел. Гарри замер. — Что? — слабо прошептал он. — Тогда это было… Последовала пауза. Это было… не мое. Я не помню такого события. Глаза Гарри расширились, когда он вздрогнул. Если Том ничего об этом не помнил, то, возможно, это был не сон и не воспоминание; возможно, это было что-то другое. Дрожащий человек — его звали Хвост, так что… Питер Петтигрю? И другой мужчина. это был Лорд Волан-де-Морт; позорно слабый и отчаявшийся, но определенно Лорд Волан-де-Морт — в его разуме не было никаких сомнений. Возможно, это было воспоминание из прошлого, когда Петтигрю служил Лорду Волан-де-Морту… но нет… Волан-де-Морт был могущественным и внушительным в то время, когда Петтигрю служил не ему, а какому-то нечеловеческому существу, неспособным прокормить и позаботиться о себе — и, кроме того, если Том не помнил… Тогда, может быть… Петтигрю вернулся к своему старому хозяину? Может быть, — он содрогнулся при этой мысли, — это было что-то, что произошло недавно, за последние 9 месяцев с тех пор, как Петтигрю сбежал… Когда это было? Они упомянули о нем… использовали его, чтобы что-то сделать… и они также упомянули — что это было? Ах, Чемпионат мира по квиддичу… который будет через несколько недель. Гарри вдруг стало очень холодно, и у него скрутило живот. Может быть, это было вовсе не воспоминание; может быть, это было видение того, что происходит прямо сейчас. — Том, возможно ли, что я видел… Настоящее? Лорд Волан-де-Морт здесь и сейчас? Гарри кивнул. Это кажется… правдоподобным объяснением… В голосе Тома звучало беспокойство, отчего Гарри почувствовал холод и беспокойство. — Тогда… Петтигрю с твоей главной душой, и они что-то планируют… Что-то, что касается тебя. Гарри неуверенно кивнул. — Так это значит, что если все пойдет по плану, я буду… Мы будем… — …в конечном итоге… Мертвы. Гарри поежился. — Мы не можем… мы не можем позволить этому случиться, Том. Нет, нет, мы не можем. — Что нам делать? — прошептал Гарри, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком истерично. Мы должны помешать моей главной душе и Хвосту работать вместе. Вполне вероятно, что у них есть две цели — первой приоритетной задачей будет обеспечить стабильное тело для моей главной души, а второй — увидеть тебя мертвым. Очевидно, что мы не можем допустить ни того, ни другого исхода. — Но как мы можем помешать им работать вместе? Нам нужно будет найти их. — Однако нам не за что зацепиться — я только мельком увидел комнату, в которой они находились, и я едва смог увидеть то, что там было — у нас нет возможности узнать, где они находятся. Информация, которую мы можем почерпнуть из вашего видения, по общему признанию, скудна… но я верю, что знаю причину этого. — Какую причину?.. Твои окклюменционные щиты. Они помешают нашему разуму сформировать достаточно прочную связь, чтобы дать нам что-нибудь полезное. — Я… я даже не знаю, как опустить свои окклюменционные щиты, пока я сплю, — признался Гарри, немного смущенный. Над этим мы можем работать. — Хорошо, но что мы будем делать, когда найдем их? Мы можем просто убить Петтигрю, верно? Том усмехнулся. Ты говоришь очень нетерпеливо. — Я бы… предпочел, чтобы он был мертв, — смущенно признался Гарри. Он — ненужная обуза. В этом мы можем согласиться. — Итак… мы найдем их, я оглушу Петтигрю без палочки, а затем… Я не знаю, ударю его ножом? Гарри чувствовал веселье Тома. Или перережешь ему горло. — Или это. Но тогда что нам делать с твоей главной душой и его, э-э-э, телесным телом? Том на мгновение замолчал. Из того, что мы видели, я пришел к выводу, что маловероятно, что это тело выживет без помощи Хвоста. Так что мы могли бы с таким же успехом уничтожить тело. Это будет означать, что моя главная душа сбежит — а это значит, что в конце концов нам придется снова найти его, — но у нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы самим сохранить ему жизнь. — Он способен наложить смертельное проклятие, — отметил Гарри. Но он слаб, а ты будешь быстрее. При правильном выборе времени, я полагаю, ты сможешь избавиться от них обоих. Если нет, то у нас будет моя палочка под рукой, и я смогу позаботиться о том, о чем ты не сможешь. Гарри медленно кивнул. — Хорошо… хорошо, это кажется разумным. Так что нам просто нужно их найти. Мы будем работать над этим завтра. А сейчас тебе лучше поспать, пока можешь. Если мы добьемся успеха, следующие несколько ночей не будут для тебя спокойными. Гарри снова кивнул, откинулся на спинку кровати и закрыл глаза… но безрезультатно. Полчаса спустя он все еще не заснул; его разум продолжал прокручивать сон в голове снова и снова, как заезженную пластинку. — Авада Кедавра. — Авада Кедавра. — Авада Кедавра. Вздохнув, он поднялся на ноги и тихо вышел из комнаты, раскрыв ладонь и прошептав: — Люмос. Некоторое время он бродил по дому, толком не зная, что делать. Он чувствовал себя… странно. Нарушено. В его сны вторглись мысли и переживания, которые не принадлежали ему… или Тому. И это заставляло его чувствовать себя неловко, тревожно. Он знал, что ничего не сможет сделать, поэтому не стал утруждать себя попытками; вместо этого он вяло огляделся, лениво спускаясь по лестнице, пока не пришел в библиотеку. Может быть, книга поможет ему уснуть? Рассеянно он просматривал названия на потертых, покрытых пятнами дубовых полках в поисках какого-нибудь легкого чтения — чего-нибудь достаточно увлекательного, чтобы отвлечь его, но достаточно обыденного, чтобы он мог заснуть, читая его. В конце концов, одно название привлекло его внимание — «Сказки барда Бидля». Это была неприметная на вид книга, явно сборник рассказов или басен, но не это привлекло его внимание. Что привлекло его внимание, так это тот факт, что эта антология сказок, рассказанных каким-то старым бардом, не была похоронена среди полок семейной библиотеки Блэков, посвященной художественной литературе и поэзии; нет, она была прямо рядом с Генеалогиями Древней Британии. С любопытством Гарри снял книгу с полки и сел на маленький мягкий стул в углу, рассеянно перелистывая страницы, пересекаясь со сказками с такими названиями, как «Колдун и Прыгливый Горшок» или «Бэббитти Рэббитти и ее Кудахчущий пень» — но он замер, когда увидел что-то очень знакомое. Ближе к концу он наткнулся на рассказ под названием «Сказка о трёх братьях». Название было достаточно безобидным; нет, его интересовало не имя, а символ, выгравированный в углу первой страницы. Это был треугольник, окружающий круг, разделенный надвое одной черной линией. Где он это видел? Где?.. Он взглянул на свою правую руку, где на среднем пальце красовалось фамильное кольцо Мраксов, невидимое и нематериальное для всех, кроме него. Он поднес его к лицу и внимательно вгляделся в него; и действительно, на черном камне был выгравирован тот же символ. Гарри нахмурился. — Ты знаешь, что это такое? — с любопытством спросил он. Нет, я никогда больше нигде этого не видел, — сказал Том голосом, который ясно указывал на то, что он лениво потакал Гарри и что вопрос не имел никакого значения. Но Гарри не был так уверен. Было что-то, что-то глубоко внутри него, что говорило ему… что это было больше, чем несколько пустых царапин на странице. — Хм, — задумчиво произнес Гарри и начал читать, забыв о сне. «Жили-были однажды три брата. И шли они по пустынной извилистой дороге в сумерках…»
Примечания:
И сюжет сгущается! Скажите мне, что вы думаете.
