Мерзость твоих прикосновении

Натаниэль заходит в просторный номер и сходу расстёгивает пуговицы пиджака. Он был бы не против и вовсе разорвать всю одежду, но пока что запасной у него нет, потому приходилось сдерживать этот порыв. Мысли беспорядочно менялись один за другим. Омерзительное ощущение оставленное чужими прикосновениями словно распространялось через кожу в кровь. Его скулы напрягаются, на лице появляется нотка отвращения и злости. Стюарт, Ичиро, и прошедший званный ужин остались позади, однако события этого мероприятия отчасти давил тяжким грузом, пригибал к земле. А затем он обращает внимание на выбранный номер. Стоя на пороге он рассматривает каждый угол, запоминая в уме. Стены покрыты красивыми росписями алого цвета. Ему показалось что это была кровь. А бирюзовый ковер казался мягким. Он был бы готов даже уснуть на нем. Пригнувшись, он нежностью провел рукой. На удивление запах моющих средств не был столь резким, каким он ожидал. Во всем номере отсутствовали другие какие-либо источники запахов — растения, распылители, освежители и тому подобное. Создавалось ощущение что отелю сообщили о его прибытии заранее или что в этот номер не часто заселяли гостей. Впрочем, он придерживался первого варианта. Оборотень рассматривает номер который выбрали за него, прижимая ладонь к стене и заходя в каждую комнату. Номер на удивление выглядел симпатично: минимальный декор и приятная цветовая гамма, удобное расположение мебели. Натаниэль составил в голове план его номера. Задернув все окна, он направился в спальню. Когда он окончательно снимает с себя предмет одежды, то аккуратно складывает и оставляет на кровать. В спальне посередине находилась огромная кровать и, слава дьяволу, была обычная без каких либо неудобных дополнении. Устеленная бельём из шёлка цвета напоминающий малину. По бокам кровати стояли тумбочки, на которых были светильники с верёвочками. Впрочем, в этих светильниках не было надобности. Он и без них великолепно видит во тьме. На огромных окнах шторы серого цвета. Комната на самом деле была светлой при открытых шторах, но сейчас Натаниэль не был в настроении для этого. Также у номера есть французский балкон — окно в рост человека с решеткой до уровня пояса. Однако из-за того что он был ниже среднего роста, решетка была ему под грудь. Он даже не знал на это реагировать. Стоило ему подойти к решетке, то предположение насчет того, что комнату на самом деле выбрала Лола, отчасти стало более логичным. Стены обклеены обоями с двумя переливающимися цветами: красный и малиновый. Осматривая спальню Натаниэль чувствовал нервозность. В отличии от тех мест, где ему с матерью приходилось жить, хоть и недолго, это место было нормальным. Но к такой нормальности он не мог никак привыкнуть. В моменты когда он сам мог выбрать где временно жить и готовиться к операциям, зачастую выбор падал на что-то среднее. Натаниэль задумался: кто выбирал ему номер? Лола? Нет, она выбрала бы что-то похуже или оставила бы посреди номера свой "подарочек". Его подчинённые? Возможно, однако в таком случае они предоставили бы ему выбор. Отец? Это тоже возможный вариант и от осознания этого Натаниэль весь напрягся. Шероховатую стену цвета темного дуба украшали различные картины. Что именно нарисовано на этих холстах было не совсем понятно, то ли это просто клякса, то ли что-то другое, непосильное для его математического склада ума творчество. К одной такой картине у Натаниэля появился странный интерес: причудливые линии, где-то виднеется четко нарисованные вещи. И спустя мгновение, когда Абрам наклонил голову на бок под сорок градусов, он увидел кое-что смутно знакомое, наполовину скрытое под полоской. Цветок. Тот самый цветок. Он просто смотрел на этот кусок цветка, удивляясь случайности. Как такое возможно? А может это не случайность? Возможно. Но какое значение имеет этот цветок? Или он скорее намекает на что-то? В голове невольно прокручивались прошлые моменты с цветком. Все они были весьма обычными и им можно было найти логическое объяснение. Скорее всего это у него разыгралось воображение. Такого рода мысли не имеют должного значение. Он должен не думать о таком. Такие бесполезные вещи не должны его волновать. Приступив к водолазке по пути к ванне, парень краем глаза взглянул на настенные часы. — Ужин прошел великолепно, господин Морияма. Премного благодарен за приглашение, — на автомате произносит Натаниэль, ощущая облегчение от того, что совсем скоро покинет это гребённое место. Чувство дискомфорта росла с каждой минутой нахождения с вампиром. Характерный запах для вампиров уже хорошенько так засел у него в носу. Хотелось подышать воздухом и скинуть с себя одежду, а потом сжечь в огне. Также напрягал тот факт, что вампир находящиеся перед ним никто иной как Ичиро Морияма. Один из самых странных существ в жизни Натаниэля, которого он встречал очень редко. Все лишь два раза. И эти встречи навсегда запечатлены в его сознании — точнее только вторая встреча, первую он помнит смутно. Стрелки часов показывали, что лишь сорок минут прошло с окончания ужина, но по ощущениям не меньше трёх часов назад он покидал здание, украшенное столь великолепной грациозностью, что от фальши и восхищение хотелось выть. Все его мысли были о прошедшем мероприятии: какими были остальные гости, темы поднимавшиеся за столом, каким изысканным вкусом обладало то или иное блюдо, мерзкое ощущение от мимолётных прикосновений, как Элисон Рейнольдс заинтересовалась тем, что он знает Аарона Миньярда, как она с женихом садились в машину и в конце концов разговор со Стюартом, а после с Ичиро Морияма. — Благодарю за твой приход, — с этими словами Морияма протягивает руку. Несмотря на внутреннее отторжение, Веснински пожимает его холодную руку. — Не хочешь узнать почему я позвал тебя? — внезапно крайне тихий шепот удивляет Натаниэля, но он не подал с виду, все также почтительно улыбаясь. Это немного напомнило последнюю их встречу и от нахлынувших воспоминаний Абрам почувствовал смешанные чувства. Теперь ему окончательно хотелось покинуть это место. Водолазка падает на пол. Поза японца была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз — пристальным. Натаниэль мельком взглянул на их скреплённые руки и посмотрел прямо в глаза Ичиро, пытаясь прочесть чужие мысли. Выругавшись себе под нос, Натаниэль двинулся с места и вернулся первоначальную комнату. Поискав, Веснински нашел брошенную пиджак около стены. Скрупулёзно прошарив по карманам, он вытащил бумажку. Сложенная на шестёро бумага формата А6 была с виду обычной, если не знать что именно таится в её содержании. Натаниэль чувствовал что в их скреплённых руках находится кое-что. Бумажка? Сложенная бумажка. Небольшого размера. Чужие руки сжались крепче. Веснински продолжал смотреть на Ичиро, хотя обязан был опустить взгляд. Сейчас было важно понять что происходит. В карих глазах не было ничего. Они даже не отражали свет, словно были бездонной пустотой. Никаких эмоций или признака жизни, хотя Веснински не ожидал иного. Раскрывая заново и дотошно проходясь по написанному, словно в первый раз, Абрам поплёлся в ванную. Аккуратно написанные буквы, словно не от руки и сладковатый запах указывающий что это не так, вызывали у него смешанные чувства. Снова и снова беззвучно повторяя себе под нос содержимое и представляя, Веснински делает это до тех пор пока не запоминает. Рой вопросов появились в голове у Веснински. Не совсем понятные причины, странная ситуация и нетипичные действия со стороны Мориямы, у которых явно были причины, коих ему не познать — всё это натолкнуло его на разные мысли, однако Натаниэль не стал бы показывать свое любопытство перед Ичиро, тем более когда он находится в его владениях. Веснински непроизвольно скрипит зубами. Злость расползается под кожей вместе с чувством отвращения. Наконец он высвобождается от плена рукопожатия. С губ Ичиро доносятся слова: — Следующий раз не смей смотреть мне в глаза. Для того, кто полжизни старался не попадать под горячую руку и обезопасить собственную жизнь, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмар. Он проклинает себя. Собственное безрассудство чуть не стоили ему жизни... Неуверенный как ему ответить, Веснински лишь кивает и закрывает глаза, склонив голову. Перед тем как закрыть глаза, он заметил что цветок некогда бывший на нагрудном кармане отсутствовал. Уловить запах можно, однако сейчас Веснински заботило не отсутствие какой-то — хоть и вызывающий некий интерес — цветок, а кое-что другое. Он чувствует взгляд на своей макушке и лишь когда запах японца ослабевает, а звук шагов показывает что вампир достаточно далеко, он открывает глаза. Открыв глаза Абрам поворачивается словно ожидая увидеть там японца. Веснински неторопливо залез во внутрь ванны и аккуратно устроился в лежачее положение. Ощущая кожей холод гладкой поверхности, то ли литого мрамора, то ли другого материала — а из чего вообще делают ванны— Натаниэль выпрямился во весь рост. Ванна казалось до безобразия огромной. Натаниэль достал из кармана пачку сигарет и открыв его взял в руки сигарету. Ему на самом деле не хотелось курить, но он нуждался в этом едком дыме, напоминающий о матери. Он — не впервые — задался вопросом: смотрит ли на него сверху мать? Хоть бы нет. Уж она бы на нем места живого не оставила, если б увидела, как он тут киснет и мается, тем более когда он стал копией своего отца — не только внешностью — а может даже хуже. Пролежав так около трёх минут, остудив свое тело, Абрам наконец соизволил включить воду. Теплая вода стремительно наполняла ванну. Тепло окутывает его тело, снимая накопившееся напряжение и смывая пот и грязь. Тело стремительно быстро начинает расслабляться. Под звук всплесков воды он закрывает глаза, погружаясь в сон.