В плену разума

Победители Второй Магической войны

Вот уже почти неделю Гарри Джеймс Поттер отлеживался в больничном крыле. Первые несколько дней он даже не приходил в себя, чем порядком обеспокоил медсестру — бывшую однокурсницу. Миссис Парвати Лонгботтом беспрестанно дергала своего мужа, заставляя его приносить свежие побеги пиона, из которых она варила настои, для укрепления организма пострадавшего профессора. Когда после первой порции этого зелья сердечный ритм героя магической Британии невероятно ускорился, а потом резко замедлился, медсестра Хогвартса рванула к супругу. Ни о чем не подозревающий декан Гриффиндора спокойно проверял свитки с домашними заданиями и попивал ромашковый чай в учительской. Перекошенное от страха белое лицо супруги, показавшееся в дверном проеме, не на шутку его испугало. — Парвати, дорогая, — подскочил профессор гербологии к жене, — что случилось? — Я убила Гарри Поттера, — мертвенными губами прошептала она в ответ. — Настой пиона… Невилл Лонгботтом испытал дежавю. Он рассмеялся, ловя растерянный взгляд Парвати. — Думаю, ты сильно преувеличиваешь свои способности, — все еще вздрагивая от смеха, пробормотал Невилл. — С этой задачей не справился даже Воландеморт. — Ты уверен, что побеги не залежались? Может ты что-то напутал? — Парвати, пион невозможно спутать ни с чем. И, да, я уверен, что срезал их и тут же отправился к тебе. Ты ведь с живого с меня не слезаешь, уже который день, с этими мерлиновыми ростками… — Всем доброго вечера! Что-то случилось? — тихий голос Полумны прервал уже слегка распалившегося декана Гриффиндора. — О! Добрый вечер, Полумна… — промямлила Парвати, — …я… — Она пытается донести до тебя мысль, что таки завершила грязное дельце, начатое Темным Лордом — добила твоего муженька, — хихикнул профессор Лонгботтом. — У тебя еще хватает совести смеяться надо мной?! Я так и думала, что ты мечтаешь от меня избавиться! Думаешь, что заведешь себе новую жену, когда я отправлюсь в Азкабан? — Думаю… — хотел было ответить Невилл, но его мягко прервала миссис Поттер. — Ребята, я только из больничного крыла. Гарри пришел в себя. Мы даже немного с ним поговорили. Он в порядке. Парватти, тебе не о чем переживать. — Только если о самооценке, слегка заниженной… — иронично заметил профессор Лонгботтом. — Ты! — вспыхнула Парвати, ткнув пальцем в грудь супруга. — Я вечером с тобой поговорю, по поводу этих шуточек! Мне пора проведать пациента… — Он уже заснул… — слова Полумны потонули в грохоте захлопнутой двери. Пару секунд бывшие студенты, а ныне уважаемые профессора, молча смотрели друг на друга, а потом одновременно пожали плечами и улыбнулись. — Зелье закончилось? — спросила миссис Поттер. — Уже дня два как. Скорее бы Гарри уже приступил к работе. — Тебе нужно быть терпеливее, — Полумна легким успокаивающим жестом коснулась плеча Невилла. — Поверь, я очень стараюсь. Но эти бушующие гормоны каждый день раскрывают мне все новые грани характера женщины, на которой я женат уже столько лет. — Это пройдет. — Ага, месяцев через шесть. Мы проходили это уже пять раз. И каждая новая беременность выводит наши отношения на все более сложный уровень, — усмехнулся мужчина. — Да-а, такими темпами скоро каждый третий ребенок в Хогвартсе сможет называть тебя папой, — рассмеялась миссис Поттер. — Это-то и пугает, — озадаченно пробурчал Невилл. — Почему? Разве ты против? Мне казалось, тебе нравится быть отцом такого большого семейства? — Я не против. Если бы каждым вторым ребенком в Хогвартсе не был мальчик с фамилией Уизли. У нас с моей медиковедьмой хорошо получаются только девочки, а перспектива в будущем породниться с этой рыжей семейкой не очень-то вдохновляет… — Принцев на всех не хватит, — усмехнулась Полумна. — Их всего двое. — Да уж, — вздохнул декан Гриффиндора, — а Поттеров не дождаться… — Я, наверное, пойду, — медленно проговорила молодая женщина, в глазах которой появилась печаль, — нужно еще проверить покормил ли Хагрид животных. Он немного сдал в последнее время. Наверное, в следующем году мне придется взять и третьи курсы. Удивительно что, с тех пор как дети стали выбирать Уход по магическим существам в качестве предмета на СОВ, никому не пришло в голову, что на подготовку уходит больше времени и нужно вводить его уже с первого курса. Полумна Поттер проговорила все это совершенно бесцветным голосом, направляясь к двери. — Луна! — окликнул его Лонгботтом. — Да, Невилл? — она обернулась и пристально посмотрела на него. — Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя задеть. — Я знаю… Все в порядке. Просто мои мозгошмыги сегодня немного расшалились.

***

Победитель Воландеморта с трудом открыл глаза. Острая боль пронзила его голову, будто там застрял осколок.  — Взаимодействие с легилиментами всегда сказывалось на тебе плохо, Поттер. Гарри сфокусировал взгляд. Короткие темные волосы, тусклые, словно у слепого, серые глаза, черная мантия. — Только не говори, что ты пришел меня проведать, — прохрипел профессор зельеварения. — Едва ли я нашел бы так много времени в своем плотном графике… Да, и стал бы я выкраивать его ради мальчика-которого-не задушишь–не убьешь? Паршиво выглядишь! Верно, неплохо приложили тебя мои парни! — Это точно, — негромко усмехнулся Гарри, — стоит ли спорить, что яблочко от яблоньки… — Ты же понимаешь, что это наследственный дар? — Догадался. Как-то сразу. После того, как первый раз пришел в себя в больничном крыле. Прямо таки воспоминания школьных лет нахлынули. — Ну, извини, — развел руками посетитель, — такие таланты в землю не зароешь. — Так что ты здесь делаешь? — Договорился с Макгонагалл на пару посещений в неделю, ради личной тренировки с Аланом и Патриком. Сегодня уже второе занятие. Я был здесь в среду. — Неужели согласилась? — Даже сама предложила, — хмыкнул мужчина в черной мантии, подняв бровь. — Удивительно! — в тон ему хохотнул Гарри. — Как ты умудряешься применять свои слизеринские качества даже на ней?! — Это опыт. А вот тебе, похоже, и деканство на Слизерине не помогает избавиться от гриффиндорства, — парировал посетитель. — Уж, кто бы говорил, — Поттер сделал паузу и буркнул: Лорд Принц. Оба мужчины буравили друг друга взглядами некоторое время. Гарри первым нарушил тишину: — Хочешь, чтоб я снял с них наказание у Филча? — Ни в коем случае! Пусть отрабатывают свои промахи. Надеюсь, это научит их осмотрительности. — Тогда чего же? — Не подписывай им больше разрешений в Запретную секцию. У обоих слишком пытливый ум, чтоб не начать проверять теории на практике. И…вот еще… ты бы как-то следил повнимательнее за тем, что у тебя в классе лежит. — Ты про учебник Принца-полукровки? — В том числе. — За этой книгой никто особо никогда не следил! — И мы оба знаем, к чему это может привести, — Лорд Принц пронзительно долгим взглядом посмотрел в зеленые глаза Гарри. — Знаем, — с печальным вздохом обреченно согласился тот. — Значит, договорились. — Договорились… Я присматриваю за ними… Потому что… — …чувствуешь себя обязанным, — закончил за Гарри фразу его посетитель. — И это тоже. Они смотрели друг на друга. Молчание, которое для многих, показалось бы тягостным, пожалуй, обоим давало возможность одним только взглядом высказать все, что было на душе. И каждый чувствовал себя понятым и услышанным. — Я принес тебе восстанавливающее, — тихо проговорил Лорд Принц и аккуратно опустил на тумбочку у кровати пару флаконов с зельями. — Унизить хочешь? — прищурился Гарри. — В Больничном крыле закончилось. И не только эти зелья. Я уже переправил вчера сюда партию самого необходимого. — Спасибо. — Сильно все же не разлеживайся. Уроки вести некому. Да и студенты твои требуют внимания. — Само собой. — Я, кстати, удивлен, что вы с Лонгботтом так лихо вжились в роли деканов. — Ну, и у нас какой-никакой талантишко имеется, — хмыкнул Гарри в ответ. — Как там… Гермиона? Мужчина в черной мантии опустил голову. Высокий широкоплечий сейчас он больше походил на сгорбленного старика. Во всем его облике проскальзывала какая-то безнадежная горечь. — Все плохо, да? — совсем тихо уточнил новый декан Слизерина. — Я бы сказал: мы приближаемся к точке невозврата… — Но ведь у нее есть улучшения! Ты сам говорил, что рецидивов с распадами не было! Да, и я заметил, что память возвращается, и она вполне логично и последовательно мыслит… — Так и есть… — глухо ответил Лорд Принц. — Тогда что? — Что я скажу ей, Поттер?! Когда память вернется?! — рыкнул мужчина, схватившись пальцами за переносицу. — На будущей неделе у нас хрустальная свадьба… — Я помню. — Еще бы, Мерлин мой, ты не помнил! Так и я помню! И она вспомнит! Она нестабильна и я не могу прогнозировать ее реакцию… В палате наступила оглушающая тишина. Мужчина в темной мантии, выпрямившись, уставился в окно. Гарри с болью смотрел на его гордый профиль и не знал, что сказать. От внимательного взгляда Поттера не ускользнули темные круги под глазами Лорда Принц, серый цвет кожи и заострившиеся черты лица. — Послушай, — успокаивающе проговорил Гарри, — ты ведь любишь ее. Я думаю, что она сможет понять. — Ты не знаешь, как она на него смотрит. Я просто схожу с ума, когда вспоминаю этот взгляд. Этого достаточно, чтобы понять… Боюсь, что у меня может не хватить сил. Понимаешь? — Понимаю. Но нет того, чего нельзя было бы пережить… — Разве? Вы с Луной пережили? — резко бросил Лорд Принц, направляясь к выходу из Больничного крыла, но замер, услышав ответ. — Мы смирились, — глухо сказал Гарри. — После ее пыток…одним словом, ты и сам знаешь, что у нас безвыходная ситуация. Но мы есть друг у друга. У нас есть любимое дело, ученики, Хогвартс. Мы живем этим. — А что есть у нас с Гермионой? — Твоя любовь. — Не уверен, что ее хватит на двоих. Уже не уверен.

***

Чёрная мантия развевалась от быстрой ходьбы. Лестницы словно чуяли нервную торопливую походку мужчины и поворачивали в нужном ему направлении без задержек. Пролетев галерею с портретами на втором этаже, он чуть ли не лицом к лицу столкнулся с Минервой Макгонагалл. — Еще раз добрый вечер, Лорд, — остановилась директриса. — Вы уже завершили дела в Хогвартсе? — Совершенно верно. Старческие глаза испытующе рассматривали его сквозь стекла очков. После разговора с Поттером он и так был сам не свой, так что играть с Минервой в «гляделки» был совершенно не настроен, поэтому с облегчением выдохнул, когда она сказала: — К сожалению, я обязана сейчас присутствовать на ужине в Большом зале. Могу ли я надеяться, что покинете Хогвартс, через камин в кабинете без моей помощи? Не хотелось бы возвращаться. — Разумеется, директор, — вежливо кивнул он. — Благодарю. — Всего доброго… — протянула Минерва, наблюдая, как он решительно продолжил путь в сторону ее кабинета, — Лорд Принц. Но мужчина, скрывшись за поворотом, поднимался все выше и выше. Пока холодный осенний ветер не ударил в его лицо. Плохо освещенная площадка Астрономической башни выглядела мрачно. Не менее мрачными были и его мысли, связанные с этим местом. Облокотившись о перила, он посмотрел вниз. Резкие порывы ветра как будто доносили обрывки фраз: « Я… у меня есть здесь дело…» «Драко, ты ведь не убийца.» « Вы еще не знаете на что я способен… Не знаете, что я сделал!» « Почему вы мне не помешали?» « Профессор Снейп присматривал за вами…» « Он не ваше приказание исполнял, а обещание, данное моей матери…» « Я доверяю профессору Снейпу…» « У меня нет выбора…я должен…» « Сейчас в счет идет мое милосердие, не ваше, Драко…» « Северус…» « У нас тут заминка… Мальчишка, видать, не способен…» « Северус, прошу тебя…» « Авада Кедавра!» Столько лет прошло, а услужливая память все подбрасывает воспоминания о том дне. Будто наяву мужчина видит, как из кончика волшебной палочки вырывается зеленый луч, пролетает через всю площадку и достигает того места, где он сейчас стоит. Как бы он хотел, чтобы кто-нибудь теперь помог решить его судьбу также быстро и легко! Но никого нет рядом. И нет возможности бросить взятые обязательства. А если бы и была, то разве бы он смог? Ведь дело было не только в долге или уважении. Это чертово чувство! Отвратительное чувство — любовь! Оно разъедало его долгие годы, пускало ветвистые корни в его душе! Это, воспеваемое поэтами, чувство было похуже самых темных заклятий! Как же оно было многогранно: нежность, злость, страсть, трепет, раздражение, привычка, ревность, ярость, вожделение, беспомощность, безответность, безнадежность, отчаяние, уважение, забота. У того, в кого попадала эта «бомба», не было шанса выйти невредимым. С силой схватившись за перила, мужчина оттолкнулся от края площадки и в мыслях …только в мыслях, полетел вниз, избавляясь от удушающего ощущения неминуемой беды. На самом же деле, его тело только слегка наклонилось над пропастью. « Папа, мы так рады, что ты пришел.» « Я прошу вас об одолжении. Я знаю, что вы сможете.» « Любимый, я буду ждать тебя к ужину…ничего, если будет поздно…я все равно буду ждать…» Он глубоко вдохнул. И выдохнул. Он не может. Пусть все это и не принадлежит ему по праву. Он недостоин этого. Слишком много грехов, слишком много неверных решений. И все же он ответственен. Именно любовь не давала ему броситься вниз, а не пустые слова и обещания, или даже долг жизни. Она была его благословением и проклятием. Бросив последний взгляд на темную площадку Астрономической башни, он спешно спустился по винтовой лестнице. Не обращая внимания, как бешено, колотится сердце, мужчина почти бегом направился к кабинету директора. Сейчас. Когда нет Макгонагалл. Это был его шанс. Каменная горгулья отъехала в сторону, открывая проход. Раз. Два. Три… Десять. Он преодолел путь наверх за пару секунд и распахнул дверь. В кабинете была тишина. Взмахнув рукой, он невербально наложил заклятия на все портреты. На каждом появилась тряпка. На всех. Кроме одного. Его руки дрожали, когда он коснулся края пустующей рамы. По виску скатилась капля пота. — Поговори со мной, — прошептал мужчина тихо. — Прошу тебя! Ты всегда был рядом… Мне так нужен твой совет… В глазах стояли слезы, когда он поднял взгляд на черный холст картины. — Я сделал все о чем, ты просил… Знаю, что не вправе предъявлять претензии. Я получил больше, чем мог рассчитывать. Но все не так! Все идет не так! Скоро все рассыплется в прах и у меня, кажется, нет больше сил… Я вижу, каждый день вижу, как она отдаляется от меня. Я теряю ее. Я не хочу больше никого терять! Да, поговори же со мной, черт тебя дери! Он схватил хрустальный графин с водой со стола и запустил его в портрет. Звон на мгновение прервал его крик. Кусок стекла больно впился в ладонь, когда мужчина, переводя дух, оперся о столешницу. Подняв руку, он слизнул языком кровь. Солоноватый металлический вкус во рту и пара капель на полу. « Я вспомнила. Кровь. Там было так много крови…» Портрет был по-прежнему пуст, но по черному холсту стекали капли воды. Большие прозрачные капли оставляли неровные мокрые дорожки. Казалось, что тот, кто должен был быть изображен на картине, плакал. — Я знаю, что виноват перед тобой, — горько прошептал мужчина в черной мантии, опустив голову. — Поверь, я наказан. Больше, чем ты сам мог бы наказать меня. Я всегда хотел быть похожим на тебя. Не на отца. Там не на что было равняться. Ты был моим примером. Но мне не хватило твоего благородства… Яблочко от яблоньки… Если бы я мог все вернуть назад… Прости меня… В тишине кабинета прозвучало тихое: «Репаро», «Фините Инкататем». А потом вспышка зеленого пламени в камине со словами: «Больница Святого Мунго», известила освобожденные от тряпок портреты, что посетитель покинул кабинет.