Alexisverse. Несовместимость циклов

Похоже, качество водопроводной воды даже в столице Джали, даже в здании, отведённом под посольство Облака, оставляло желать лучшего — учёные, взяв пробы воды из водопровода, наказали членам группы пить только кипячёную воду… и когда Финн и пара его товарищей слегли с дизентерией, оказалось, что врачи предупреждали не зря. Врачи устроили целое следствие, чтобы понять, как членов группы угораздило заболеть, и как предотвратить это в будущем, — выяснилось, что Финн и его товарищи по несчастью всего лишь съели местные фрукты, вымытые водой из-под крана, пожалев тратить кипячёную воду, запас которой был ограничен. Потом Финн об этом сто раз пожалел: лежать с дизентерией — совсем не то приключение, о котором хочется потом рассказывать; когда у тебя понос, но из-за слабости тебе сложно просто дойти до уборной, когда врачи деловито исследуют твою кишечную флору (поначалу они встревожились и вызвали джалийских врачей, но затем успокаивали больных, что никакая серьёзная опасность им не грозит) и даже делают тебе колоноскопию (бррр!). Жар у Финна, наконец, спал, он был уже не прикован к постели, но понос его всё ещё не отпускал, когда товарищи попытались его порадовать, принеся ему ответное письмо от Нариссы — на этот раз без цветов, но картонный тубус, в котором было само письмо, был больше. Финн взломал печать, вскрыл бумажную обёртку, развернул картонный тубус — внутри, помимо письма, было несколько фотографий, свёрнутых в трубочку (как уже выяснили послы Облака, хамальцы плоским листам всегда предпочитали свёрнутые в трубочку наподобие свитков, даже книги у них имели вид свитков). На одной была улыбавшаяся в камеру Нарисса в платье, на другой… краска бросилась Финну в лицо, когда он увидел фотографию Нариссы, совершенно обнажённой — он мог разглядеть её стройную юную фигуру с бронзовой кожей, небольшой округлой грудью с торчащими тёмными сосками, тонкой талией, неожиданно широкими бёдрами и чисто выбритой, гладкой промежностью. На третьей Нарисса была в яркой юбке, браслетах, других украшениях и топлесс, играющая на инструменте вроде флейты Пана, на четвёртой она танцевала тот самый местный беллиданс — тоже топлесс, как и боялся Финн, на пятой она стояла в своём наряде служанки на фоне цветочных кустов, держа в руках букет цветов. На шестой она была, вероятно, со своими детьми — младенцем в пелёнках и мальчиком лет четырёх — на последней она была, наверное, с членами своей семьи — их было много, наверное, тут были и её тёти и племянники и племянницы, Финн даже не сразу нашёл Нариссу среди них. Некоторые из молодых мужчин были одеты в джалийскую военную форму и они были, как и местные евнухи-гвардейцы, высокого роста и пухлого телосложения. Молодой человек почувствовал, как его лицо пылает, когда он положил фотографии Нариссы рядом с собой. Он понял, что совсем не хочет показывать эти фотографии другим членам группы… и чтобы они читали его письмо тоже — вдруг Нарисса не только прислала ему свои голые фотографии, но и пишет ему о каких-то личных вещах? И он попытался перевести её письмо сам — к счастью, Нарисса вняла его просьбе и второе письмо писала уже на дорнийском. Рукописный шрифт дорнийского языка Финн понимал тоже не так хорошо, но в письме на северном языке, по крайней мере, было меньше незнакомых слов. Он занимался переводом, когда в его комнату постучал Хенрик Берггрен, один из лингвистов экспедиционной группы. — Не нужна помощь с переводом письма? — поинтересовался он. — Да нет… — покраснев, ответил молодой инженер, — на этот раз она написала на дорнийском, его я знаю лучше. Более-менее перевожу… но если будет нужна помощь, обязательно обращусь, конечно. — Ага, — кивнул Хенрик, а затем вдруг внимательно посмотрел на молодого человека. — Но ты перескажи нам содержимое письма, пожалуйста — это поможет нам лучше понять джалийцев! Если они пишет о чём-то очень личном, ты можешь это опустить… мы только надеемся, что ты не собираешься влюбиться в эту девушку. — Да не собираюсь я в неё влюбляться! — возмутился Финн, покраснев сильнее. — У неё двое детей неизвестно от кого… и вообще! — Ага, — удовлетворённо кивнул лингвист. — Ну и правильно, — он уже повернулся было, собираясь уходить, но, спохватившись, спросил: — Кстати, а что было в письме? Говорят, конверт, то есть свиток был больше, чем в прошлый раз. — Там были… — Финн покраснел ещё гуще, — фотографии… — Фотографии? — учёный оживился. — Покажешь нам? Это очень важно, это позволит нам лучше узнать их культуру! — Финн помедлил, а затем решил, что, в самом деле, ничего плохого не случится, если учёные увидят эти фотографии, — он подошёл к тумбочке, где он их положил, взял фотографии и протянул их Берггрену… но те три фотографии, где Нарисса была обнажённая и топлесс, он поспешил перевернуть лицом вниз и отложить в сторону — и учёный заметил это. — А там что? — поинтересовался он. Финн замешкался, чувствуя, как горит его лицо и уши, и Хенрик удивлённо приподнял брови. — Так что-то личное? Там что-то НЕПРИЛИЧНОЕ??? — молодой инженер не покраснел сильнее только потому, что дальше было уже некуда. — Да, — тяжело вздохнув, сознался он. — Там… в общем, эта Нарииса прислала мне свои фотографии… неприличные, — он готов был провалиться сквозь землю. — Ого! — удивился учёный и тут же заинтересованно попросил: — Дай, пожалуйста, посмотреть? Исключительно ради научного интереса! — судя по тому, что он не удержался от широкой ухмылки, интерес был не только научным. — Ну, я думаю, что если она послала тебе такие фотографии, в её культуре не считается неприличным посылать такие вещи мужчине, которого она почти не знает, верно? — Аргх… наверное… — обречённо ответил Финн. Деваться было некуда — он взял те две «неприличные» фотографии и тоже протянул их учёному, который принялся их с любопытством изучать. — Она красивая… — проговорил старший мужчина, чуть улыбнувшись и зарумянившись, — и молодая… почти подросток… — тут он нахмурился. — И у неё уже двое детей? Сколько же лет ей было, когда она родила первого??? — лингвист нахмурился сильнее, и теперь Финн нахмурился тоже — он об этом не подумал, хотя эта мысль лежала на поверхности. — Да… это кое-что говорит о местной культуре… Хм, семья у неё большая… но мужчин, кажется, меньше, чем женщин… хм… — учёный задумался и поднял взгляд на Финна. — Ты не возражаешь, если я покажу эти фотографии другим своим коллегам? Возможно, они смогут извлечь из них больше информации. Молодой инженер тяжело и обречённо вздохнул в ответ. — Даже те, где она… без одежды? — тоскливо спросил он. — А ты, что, уже воспринимаешь её как свою девушку? — слегка наигранно удивился старший мужчина, и Финн покраснел снова. — Ты точно в неё не влюбился? Я тебя не осуждаю, — Хенрик рассмеялся, — она красивая, но… — Нет! — выпалил Финн, снова густо покраснев. — Я в неё не влюбился, я знаю, что это было бы плохой идеей по тысяче разных причин! Я просто… я просто не знаю, что мне делать с девушкой, которая присылает мне свои нюдесы… а я её почти не знаю! — Да уж, проблема, — Хенрик рассмеялся снова, но затем посерьёзнел. — Может быть, тебе как-то объяснить ей, ЧТО это может означать в нашей культуре? Только надо как-то поделикатнее… хм… я могу обсудить это с коллегами… — при этих словах Финн снова почувствовал, что мог бы покраснеть сильнее, но дальше уже некуда. — И для этого им тоже нужно будет смотреть её голые фотографии? — пробубнил он. — Финнеган, — учёный принуждённо улыбнулся, — мы все взрослые люди, а не пубертатные подростки. Мы видели достаточно, кхе-кхе, голых женщин, и фотографии твоей… твоей Нариссы нас интересуют исключительно с научной, культурологической точки зрения. — Она не моя, — буркнул Финн. И тяжело вздохнул, смиряясь со своей участью. — Да… надо ей как-то объяснить, что у нас не принято начинать знакомство с отправки своих нюдесов, — он слабо улыбнулся, Хенрик рассмеялся в ответ. Да, это звучало логично. С небольшой помощью лингвистов Финн перевёл письмо от Нариссы. Она витиевато благодарила его за то, что он ответил на её письмо, объясняла, что у её народа не принято, чтобы мужчина и женщина, не являющиеся родственниками и не состоящие в браке или романтических отношениях, общались наедине, кроме как во время течки, и именно поэтому она общается с «рейсом» письмами. Она писала также, что её родственники позволили бы им встретиться лично, если бы Финн был более благородного происхождения (Здесь Финн одновременно разочарованно и облегчённо вздохнул — раз семья Нариссы будет против, то у него есть предлог не слишком развивать с ней отношения. Ну и не больно-то хотелось), но так как он посол инопланетной державы, это будет большой честью для её семьи. Она отвечала на вопрос Финна, что её семья не слишком большая и не слишком маленькая по меркам её народа — есть семьи побольше, и есть семьи поменьше, где живут лишь ближайшие родственники — но достаточно обеспеченная благодаря близости к людям, облечённым властью. Что её старший брат, Норапаран, служит в… как понял Финн, каком-то полицейском отряде специального назначения, обеспечивающем охрану важных мероприятий, а младший, Тайрат, пока что учится в каком-то элитном военном училище, но заканчивает его в этом году. Также она писала, что надеется, что её сыновья тоже поступят в это элитное училище и станут сильными и храбрыми воинами (тут Финна передёрнуло при мысли о том, что это может означать кастрацию для обоих, и их мать, наверное, с радостью отдаст на это своих детей, будучи уверена, что обеспечивает им хорошее будущее). Нарисса писала, что она начинала как танцовщица и музыкант для правительственных чиновников и гостей президентского дворца, а сейчас она больше работает как служанка и садовница, ухаживающая за дворцовым садом. Она, как показалось Финну, не без гордости сообщала, что её первым мужчиной был кто-то из министров Джали — он больше не поддерживает с ней общения, но он одаривал её богатыми подарками (тут Финна передёрнуло снова), а отцом её второго сына, Парксака, был тоже кто-то из больших правительственных чиновников. Про свою страну она писала, что Джали — маленькая, но богатая страна, лежащая на перекрёстке торговых путей, куда привозят свои товары торговцы и с севера, и с юга, которая торгует своими товарами с другими странами, и где на нейтральной территории встречаются богатейшие и влиятельнейшие люди Эарсии, чтобы обсудить свои дела. Она что-то писала про то, как выращиваются цветы бен-баны, как долго они созревают, и как за ними полагается ухаживать, — в это инженер не слишком вникал — и поясняла, что белые бен-баны символизируют верность (Финн хмыкнул, прочитав про «верность»), послушание, преданное служение. В конце своего письма Нарисса задавала уже свои вопросы: является ли такая маленькая семья Финна, всего из четырёх человек, нормой для землян? Почему он не женат, и планирует ли жениться в ближайшем будущем? Если на «Кардисе» вместе летят представители пяти разных полов, живут ли представители разных полов отдельно и (тут было несколько вежливых оборотов — возможно, у джалийцев всё-таки не СОВСЕМ не было табу на обсуждение таких тем) занимаются ли они сексом? Разрешены ли в Облаке браки между представителями разных рас, и насколько они распространены? Что он может рассказать о Тау и таукитянах? Последний вопрос был немного странный, будто кто-то подсказал Нариссе его задать — если в Земной Федерации получение избирательных прав требует сдачи экзамена, сдавал ли сам Финн этот экзамен, и насколько он сложный? — Я могу сказать ей, что у нашей расы всё это не принято, — с хмурым видом спросил Финн учёных из экспедиционной группы, пересказав им содержание письма, — всё вот это вот, в чём её семья варится, весь этот… промискуитет и прочее? — Ммм… — руководитель группы наморщил лоб. — Лучше не надо… я имею в виду… мне понятны твои чувства, но… джалийцы позволяют нам находиться на их земле, они снабжают нас всем необходимым — не будем портить с ними отношения, не будем лезть в чужой монастырь со своим уставом, — учёные закивали, подтверждая слова своего руководителя. — Может быть, как-то деликатнее это сформулировать… например, не «в нашей культуре считается неприличным посылать свои обнажённые фотографии малознакомому мужчине», а… «в нашей культуре считается, что женщина может посылать свои обнажённые фотографии только мужчине, которому полностью доверяет, и с которым находится в романтических отношениях». — А если она мне ответит «да, именно это я и имела в виду»? — молодой человек нервно рассмеялся, кто-то из учёных засмеялся тоже. — М-да, это будет… неловко, — Леон тоже натянуто рассмеялся. — М-да… Ну, если она предложит тебе руку и сердце, — он принуждённо улыбнулся, а Финн почувствовал, как вспыхивает его лицо, — то… спроси её, как это происходит у них, и расскажи ей, как это происходит у нас… я думаю, ты имеешь право отказаться, верно, у тебя достаточно уважительных причин? — Очень на это надеюсь… — пробормотал молодой инженер. Женитьба на местной девушке не входила в его планы. Когда Финн окончательно вернулся в норму после болезни, его отправили во временный (как известно, «нет ничего более постоянного, чем временное») лагерь рядом с местом посадки «Дарнела» — официально из-за его болезни и чтобы заменить другого инженера, укушенную каким-то местным насекомым и подхватившую местную заразу, а неофициально… Финн подозревал, что это было сделано затем, чтобы держать его как можно дальше от Нариссы, что руководитель группы всерьёз боится, что он может влюбиться в местную девушку. А может быть, это было сделано потому, что слухи о том, что Нарисса присылала ему свои голые фотографии, уже распространились среди сотрудников посольства, и Финн не раз ловил на себе то ли насмешливые, то ли завистливые взгляды, заставлявшие его краснеть и смущаться. Впрочем, он не жаловался на перевод в лагерь — здесь совершенно точно не было никаких подсматривающих за ним шпионских устройств, не было никаких политических интриг, никаких шлющих ему письма и свои голые фотографии местных девушек (хотя ему всё ещё нужно было написать для Нариссы ответное письмо), даже никаких толп зевак снаружи — сейчас всё внимание хамальцев было приковано к посольству инопланетян, а про их лагерь за городом почти все забыли, и даже джалийские военные ослабили охрану лагеря. Разве что Талк, та самая сирианка-безопасница, время от времени подкалывала его на тему его отношений с Нариссой, заставляя молодого человека смущаться, но она делала это беззлобно. В лагере Финн чувствовал себя намного свободнее, чем в посольстве. Был жаркий день на экваторе, небо было облачным, но всё равно было невыносимо жарко. Большая часть обитателей лагеря сидела внутри здания, включив кондиционеры, а Финн, в штанах и майке, потея и стараясь отмахиваться от круживших вокруг эарсийских насекомых (вдруг они заразные?!), пытался настроить антенну, чтобы с её помощью можно было смотреть местное телевидение. Когда вдруг в кармане его штанов запищал коммуникатор — охранные роботы, расставленные вокруг лагеря, сигнализировали о замеченном постороннем. Обернувшись, Финн увидел бледную человеческую фигуру посреди травяной степи, остановившуюся недалеко от границы лагеря. — Уран, у нас посторонний рядом с лагерем! — сообщил он по коммлинку, торопливо спускаясь по приставной лестнице вниз. — Посторонний??? А, вижу её! — в наушнике коммлинка послышался смешок Талк. — Пойди узнай, что ей нужно! — именно это Финн и собирался сделать, бегом побежав в сторону нарушительницы (Талк, очевидно, через камеры сторожевых роботов уже разглядела, что это нарушительница, а не нарушитель). — Рейсса! — крикнул на бегу Финн. — Что вы здесь…? — он запнулся, разглядев «нарушительницу» — это была белокожая молодая женщина на вид примерно одних с ним лет, вероятно, северянка — не южанка и не местная… и из одежды на ней были только сандалии, шляпа с широкими полями и сумочка через плечо — Финн мог разглядеть её обнажённое тело, округлую грудь с розовыми сосками и гладко выбритую промежность. Серьёзно, у этих хамальцев вообще нет чувства стыда?! — Рейсса, что вы здесь делаете? — крикнул он, останавливаясь рядом с границей, обозначенной сторожевыми роботами. — Здравствуйте! — быстро заговорила в ответ нарушительница, державшая в руках какое-то небольшое устройство в прямоугольном корпусе. — Меня зовут Алестра Мирсер, я журналист, прибыла сюда, чтобы сделать (неизвестное Финну слово, вероятно, означавшее «репортаж»). Вы разрешите мне задавать вам несколько вопросов, рейс? — Эээ… — Финн замешкался. — Простите… рейсса… одну минуту. Уран, она говорит, что журналистка, хочет сделать о нас репортаж, — сообщил он по коммлинку, перейдя на общеземной. — Разрешить ей? — Так… — кажется, Талк тоже замешкалась. — Подержи её тут, никуда не пропускай, я свяжусь с руководством! — Понял, — отозвался Финн и посмотрел снова на голую нарушительницу-журналистку, покраснев. — Простите, рейсса… я связался со своим начальством, оно должно ответить, будет вам разрешено или нет. — Да, конечно, я понимаю, рейс, — совершенно обезоруживающе улыбнулась в ответ Алестра, вновь заставив молодого землянина покраснеть. — Я подожду, — она опустила устройство, которое держала в руках. Повисла короткая пауза, во время которой Финн изо всех сил старался не разглядывать девушку, её обнажённую веснушчатую кожу, короткие рыжие волосы, выбивавшиеся из-под широкополой шляпы, крупные розовые соски и особенно гладкую безволосую промежность, и гадал, как она прошла через оцепление джалийских военных… они НАСТОЛЬКО расслабились, или она показала им своё журналистское удостоверение? Кстати… — Рейсса… я могу увидеть ваше… ваш документ, что вы журналист? — спросил Финн, чтобы не стоять тут, краснея, как дурак. И тут смутилась, покраснев, уже Алестра. — У меня есть (непонятное слово)! — ответила она. — Я (другое непонятное слово, производное от предыдущего)! — Что-что??? — не понял Финн. Алестра тем временем принялась лихорадочно рыться в своей сумочке. — Я веду (то самое непонятное слово) о путешествиях, других странах и так далее! — она выхватила из сумочки какое-то устройство, похожее на привычные землянину коммуникаторы, и принялась торопливо что-то нажимать на сенсорном экране. — Вот! — Алестра подошла к Финну, демонстрируя ему на вытянутой руке экран своего коммуникатора, — молодой человек в ответ напрягся, и ему стоило немалого усилия смотреть на экран, на который была выведена какая-то страница местной инфосети, а не на обнажённое тело девушки перед ним, державшей устройство. Финн осторожно взял коммуникатор и потыкал пальцем в сенсорный экран (оставляя на нём отпечатки вспотевших от работы пальцев), пролистывая текст и изображения. Он мог лишь бегло просмотреть информацию на экране, но, похоже, эта Алестра вела что-то вроде блога о различных странах или о путешествиях — последние несколько записей были посвящены Джали, где она находилась сейчас, а предыдущие — какой-то другой стране. — Простите… я, кажется, что-то не то нажал, — молодой инженер смутился, когда на экране вдруг выскочило какое-то сообщение, вовсе не то, что он хотел просмотреть. Он торопливо вернул коммуникатор его хозяйке. — Рейсса… вы не могли бы прикрыться? — Эээ? — удивлённо приподняла рыжие брови хамалька, кажется, искренне не поняв причину смущения землянина. — А что? Это всё, что у меня с собой, тут (непонятное слово, вероятно, означавшее «очень») жарко, — Финн с тяжёлым закатил глаза. — Рейсса… в отличие от вас, я могу испытывать сексуальное желание, когда вижу голую девушку, всегда, а не только одну сороковницу в году, — терпеливо пояснил он… он не успел договорить свою фразу до конца, как девушка заметно побледнела и резко попятилась назад, срывая с головы шляпу и прикрывая ей грудь, а сумочкой пытаясь прикрыть промежность, и так отступая назад. Она отошла метров на десять и продолжала пятиться… теперь смутился уже и сам Финн. — Рейсса! — попытался успокоить он испуганную незнакомку. — То, что я могу испытывать сексуальное желание, не значит, что я обязательно буду хотеть… — он запнулся, вспоминая знакомые слова на дорнийском, — заняться с вами сексом! Мы можем контролировать свои сексуальные желания! — Ааа-а??? — только и смогла ответить молодая хамалька — она остановилась, больше не пятясь назад, но и не приближаясь и всё ещё пытаясь прикрывать свою наготу. Повисла очень неловкая пауза — и тут в коммлинке раздался голос Талк: — Руководство разрешает — может общаться с нашими девчатами и ребятами, может снимать, но входить в здание — только при соблюдении санитарных процедур, — кажется, сирианку, наблюдавшую за происходящим через камеры охранных роботов, вся эта ситуация забавляла, её голос был смеющимся. Финну пришлось перебороть своё смущение и обратиться к журналистке: — Мне ответили… вам разрешено общаться с нашими сотрудниками и делать снимки изображений, но входить в здание только… соблюдая распоряжения наших врачей. — Х-хорошо… — кажется, девушка уже не вполне была уверена, хочет ли она сейчас брать у инопланетян интервью. — Ну, вот, ты её спугнул, — послышался в коммлинке раздосадованный голос Талк. — Всё ж какая-то движуха была, когда она пришла! — Финн смутился сильнее — он подумал, что эта журналистка может быть удобной возможностью узнать больше о культуре хамальцев, не только джалийцев, и если он эту возможность упустит… как минимум, руководитель экспедиции будет огорчён. Нужно было что-то предпринять — и молодой человек, помедлив секунду, стащил через голову свою майку. — В-вот… вы можете надеть это… — неуверенно и смущённо проговорил он, подходя к девушке и протягивая ей свою майку. — Простите, у меня больше ничего нет… — журналистка не удержалась от улыбки при этих словах… и, кажется, скользнула оценивающим взглядом по обнажённому торсу молодого инженера, заставив того снова смутиться. (Ну, что там было разглядывать? Финн не считал себя писаным красавцем — парень как парень). Ей тоже потребовалось перебороть смущение, чтобы осторожно подойти к землянину, протянуть руку, беря его майку (и слегка сморщив нос — майка, в которой работал Финн, насквозь пропиталась его потом), и затем, наконец, переборов секундное замешательство, надела её на себя. Финн покраснел снова, увидев, что его майка не особенно помогает — хоть она и была на несколько размеров велика Алестре, мокрая ткань мгновенно облепила её тело, очерчивая соски, и хотя длины майки вроде как хватило, чтобы прикрыть промежность девушки, но хватило едва-едва. — Спасибо, — улыбнулась девушка зардевшемуся землянину. — Итак… вы согласны ответить мне на несколько вопросов? — Д-да… — а что ещё Финну оставалось. Журналистка вновь надела шляпу на голову и нажала несколько кнопок на сенсорном экране своего коммуникатора. — Итак… для начала, как вас зовут, и какую должность вы занимаете в посольстве Облака? — начала задавать вопросы она. — Финнеган Маккормак, — представился Финн. — Я инженер… не знаю, как это правильно сказать на вашем языке… инженер двигательных машин. В экспедиционную группу меня направили, потому что… ну, вы, наверное, уже знаете, что в экспедиционную группу было решено направить преимущественно землян-мужчин? Вот поэтому меня и направили на планету. Кстати, — спохватился он, — можно мне тоже… задать вам некоторые вопросы? Вы пока мало что знаете о нас, — поспешил пояснить, смущённо улыбаясь, землянин, — но и мы мало что знаем о вас, — говоря это, он торопливо вытащил свой коммуникатор и принялся нажимать на кнопки, активируя функцию звукозаписи. — Хорошо, — Алестра удивилась, но согласно кивнула. — Какие вопросы вы хотите мне задать? — Например… — Финн задумался и ляпнул первое, что пришло ему в голову: — на вашей планете считается нормальным… ходить голыми? — он покраснел сильнее, стараясь не слишком разглядывать свою собеседницу, одетую только в его мокрую майку. — Только там, где позволяет климат, — смущённо улыбнулась хамалька. — Тут, на экваторе — да, многие ходят голые, потому что тут жарко, одежда не нужна, а на севере… или на юге, дальше от экватора — там разве что летом, когда тепло. Но вообще, (непонятное выражение), в разных странах по-разному — в некоторых странах, например, Антирее, там носят закрытую одежду, (непонятное прилагательное), и только во время течки одеваются ярко и открыто. — Ага, — заинтересовался Финн. — Вы много путешествовали? Вы бывали в разных странах? — если эта журналистка бывала в разных странах Эарсии, она должна быть настоящим кладезем знаний о своей планете! — Да, — кивнула Алестра, — я бывала в… очень многих странах, северных и южных, и экваториальных тоже. — И южных? — Финн ещё сильнее заинтересовался. — Я имею в виду… то есть… как я понял, устройство ваших репродуктивных циклов мешает вам летать в космос, но не мешает путешествовать по планете? Я имею в виду, течка наступает в разное время у жителей северного и южного полушарий… — Я поняла вас, — перебила его Алестра. — Да, у северян и южан течка наступает в разное время… путешествовать в это время можно, но лучше не путешествовать между полушариями, когда у тебя течка, или когда течка у людей там, куда ты приезжаешь. Вообще, во время течки приостанавливаются многие дела — путешествия, дипломатические отношения, и так далее… — Ага! — Финн почувствовал, что напал на след какой-то важной информации. — А что вообще происходит во время течки? Ну, почему в это время нельзя путешествовать? — Ничего хорошего, — хамалька поморщилась. — Если у тебя одного течка, а у всех вокруг нет, ты хочешь (непонятное слово), но тебе не с кем, а если ты попытаешься, тебя могут просто (непонятный глагол) как (непонятное прилагательное). А если у людей вокруг течка, а у тебя нет, тебя могут просто (непонятное слово, о смысле которого Финн, впрочем, мог догадаться), и им (другое непонятное слово), что ты не можешь (ещё непонятное слово), они засунут в тебя даже сухую. — Понятно… — Финн нахмурился. Нет, серьёзно, ему эта планета не слишком нравилась. — Вы сами не делали этого, не путешествовали во время течки? — Я похожа на (непонятное слово, вероятно, означавшее «самоубийцу» или «психованную»)? — нервно рассмеялась Алекстра. — Нет, я этого не пробовала — необязательно пробовать такие вещи, чтобы знать, что это (непонятное выражение)! Так, можно теперь моя очередь задавать вопросы? — кажется, журналистке не слишком хотелось разговаривать на эту тему. — Мой вопрос… как вы оказались в экипаже космического корабля, отправленного в нашу звёздную систему? — Ну… я работал инженером двигательных машин на пассажирском лайнере «Парамаунт», курсировавшим по Солнечной системе… родной системе землян… работал, когда объявили набор в экспедицию в вашу звёздную систему — астрономы на Тау и наши астрономы на Плутоне уже некоторое время наблюдали за вашей звёздной системой, и мы знали, что она обитаема. И вот объявили набор, и я просто решил — такой шанс выпадает всего один раз в жизни, почему бы мне и не попытаться? Я подал документы… заявление, рекомендационное письмо с места работы, от капитана «Парамаунта» — он был не против, хотя он думал, что меня не возьмут… ещё документы из Технического Университета Марсополиса, подтверждающие, что я окончил его… как это сказать по-дорнийски… с высшими оценками? Я подал документы, мне сказали прибыть на Луну, где проходил сбор экипажа, я прибыл, мне устроили дополнительные экзамены, тесты и всё прочее… и я все прошёл. И вот я здесь. Не очень яркая история, — молодой инженер смущённо улыбнулся, — меня просто зачислили в экипаж, потому что я был… достаточно хорош? Не лучший из лучших, но достаточно хорош, чтобы быть принятым в экспедицию навстречу неизвестной ранее расе. — Поня-атно… — протянула журналистка. — Вы побывали на многих планетах? Можете рассказать про них? — На нескольких, да, — кивнул Финн, — я же работал на межпланетном лайнере. Я родился на Земле, и там прожил большую часть своей жизни — на родной планете землян, она похожая на вашу Эарсию. Потом пять лет учился на Марсе, второй по значению планете Федерации — она совсем другая, почти нет воздуха, холодные железистые равнины, и ещё кое-где руины неизвестной древней цивилизации. Потом, когда работал на «Парамаунте», я побывал на Венере… смертельно опасная планета, очень плотная атмосфера из… разрушающего любое оборудование газа, — землянину приходилось объясняться с помощью тех слов на дорнийском, которые ему были знакомы, — плюс очень жарко, спускаться на её поверхность невозможно вообще, люди живут в городах, плавающих в плотной атмосфере Венеры. Ещё на спутниках Юпитера — это самая большая планета нашей звёздной системы, газовый гигант, на нём самом почти нет колоний — у него сильная гравитация, он излучает радиацию, у него сильное магнитное поле — но колонии есть на его спутниках. Ещё на Луне — это спутник Земли, просто каменный шар без воздуха и воды, но на ней много подземных городов, потому что она близка к Земле, и её первой начали колонизировать… Ну и я был в системе Тау, но на тамошних планетах не был, только на космических станциях. — О… — на лице журналистки отразилась напряжённая работа мысли. — Это… это много или мало, в смысле, для людей Облака? — Ну-у-у… для кого-то много, для кого-то мало, — Финн слегка смущённо улыбнулся. — Для тех, кто служит на космических кораблях, это не очень много, а для тех, кто живёт на планетах, это довольно много. Понимаете… — он задумался, пытаясь сформулировать для инопланетянки то, что для землян было общеизвестным, — как это сказать… путешествия между планетами — это довольно сложно… и долго — полёт длится от… нескольких дней, нескольких десятков дней до нескольких… сороковниц, если по-вашему. А полёт в другую звёздную систему занимает… много сороковниц… пять-шесть или больше… причём когда ты в другой звёздной системе, ты не можешь связаться с твоими близкими дома, только изредка посылать им письма с курьерскими кораблями, но им тоже нужно много сороковниц, чтобы доставить письмо по адресу, и чтобы потом тебе пришёл ответ. То есть с того момента, как я покинул Солнечную систему, прошло… больше года Земли — это где-то в три раза короче, чем ваш год. Когда я снова смогу увидеть свою семью, пройдёт несколько лет Земли… Но я не жалею о том, что отправился сюда, — молодой космоинженер слабо улыбнулся, — такая возможность — увидеть совершенно новую цивилизацию — выпадает раз в жизни… — тут он запнулся, подумав, что всё же предпочёл бы, чтобы люди этой планеты были… какими-нибудь другими, что ли. — У вас большая семья? — заинтересовалась Алестра. — Как она отнеслась к тому, что вы… так надолго её покидаете? — Не очень, — развёл руками Финн, — мама, папа… старший брат… у него есть своя семья, жена, дети… он тоже закончил ТУМ, тоже служит сейчас на космических кораблях в Солнечной системе… бабушки, дедушки, дяди, тёти — но с ними я мало общался. Отнеслись… по-разному — Кен, мой брат, и папа были за, они тоже считали, что такую возможность нельзя упускать, Кен даже сказал, что если бы он был на несколько лет моложе и без своей семьи, он бы сам подал документы на участие… — а вот маме не хотелось, чтобы я улетал так далеко и так надолго, она пыталась спрашивать меня, хорошо ли я подумал, говорила, что приняв решение, я не смогу его изменить… — земной гость погрустнел и тяжело вздохнул. — Бабушка… бабушка даже прислала мне слёзное письмо, что это, может быть, её последнее письмо мне, что, может быть, когда я вернусь домой с вашей планеты, её уже не будет в живых… — Финн запнулся и замолчал, опустив взгляд, — столько тягостных воспоминаний о расставании с семьёй нахлынуло сейчас на него. — Я… понимаю вашу семью… и я понимаю вас тоже, — Алестра сочувственно, как показалось Финну, кивнула. — У вас нет своих жены и детей? — Нет, — развёл руками молодой человек. — Почему? — задала следующий вопрос журналистка. — Ну… просто не сложилось? — Финн снова развёл руками — а что можно было ответить на такой вопрос? — У меня были… отношения с несколькими девушками, но… нет, я не женат и детей у меня нет. Может быть, когда-нибудь потом, когда я снова вернусь на Землю, я женюсь, но… пока что не сложилось. — Хм… — Алестра задумалась. — А среди членов экипажа вашего корабля много таких, у кого нет семей, или наоборот, больше семейных? Как их семьи отнеслись к тому, что они отправились в такое далёкое путешествие? — Я не знаю, я не могу говорить за весь экипаж, — Финн рассмеялся. — Ну… есть молодые ребята, у которых семей ещё нет… есть наоборот, взрослые, у которых есть, наверное, взрослые дети, у которых уже своя жизнь, есть те, кто летели вместе со своими жёнами или мужьями… в общем, по-разному. Как их семьи к этому отнеслись — этого я вам не могу сказать, я могу говорить только про себя. — Понятно… — Алестра задумчиво кивнула, и Финн решил перехватить инициативу. — А у вас большая семья, Алестра? — спросил он. — Ну… как у всех… примерно как у вас — отец, мать, старший брат, младшая сестра, два дяди, у которых свои семьи, два сына, старшему, Ройсу, почти четыре года, через год у него будет первая течка, младшему, Айдену, будет три года… — Финн мысленно прикинул, что это соответствует примерно одиннадцати и восьми, кажется, земным годам. — Не большая и не маленькая, как у всех. Детей, своих внуков, воспитывают папа и мама, пока я (непонятное слово) по миру. — А муж? — Финн нахмурился — Алестра, как и Нарисса, не упоминала о муже, и это показалось землянину подозрительным. — Он… — девушка погрустнела и тяжело вздохнула, — умер… три года назад умер. — Извините… — Финн смутился, судорожно пытаясь вспомнить, как вообще по-дорнийски будет «соболезную» или «сочувствую». — От чего он умер? — Течка, — просто и грустно ответила Алестра, как будто это всё объясняло. — У него была течка, он был молодой (непонятное слово), одних лет со мной, он с кем-то (непонятное слово), тоже в течке, ему (непонятное слово) голову… и он умер в больнице, — она снова тяжело вздохнула. — К счастью, у меня остались папа и мама, они могли меня поддержать… а так бы я не знаю, что делала. — Извините… — повторил Финн, смутившись ещё сильнее. Повисла короткая пауза, а затем землянин решил задать, возможно, бестактный, но очень важный для него вопрос: — Это правда, что… это часто так происходит во время течки? — Ну… — хамалька замешкалась, а затем криво усмехнулась. — Всегда. Во время течки гормоны бьют тебе по мозгам, и многие люди в это время делают разные (непонятное слово) вещи, о которых потом (ещё одно непонятное слово). Кого-то убивают, кто-то (непонятное выражение) со своими друзьями и родными, кто-то… в общем, очень много разной (непонятное слово) происходит во время течки. То есть… — Алестра вдруг спохватилась, будто сказала что-то не то, — я хотела сказать… не то чтобы всегда… но часто… а как это вообще происходит у вас, землян, таукитян и прочих? — кажется, хамалька очень хотела сменить тему. — Ну-у-у… — Финн замешкался: как объяснить то, что должно быть понятно любому жителю Земли и других планет? — У нас нет такого времени, когда мы только и можем заниматься сексом, и когда мы хотим заниматься сексом… мы можем заниматься сексом в любое время года. Просто… если мужчина и женщина решают, что они хотят этого… что они нравятся друг другу… ну, то есть, обычно они уже знают друг друга какое-то время, и тогда они решают, что они нравятся друг другу… простите, я не знаю, как это сказать на вашем языке… но, в общем, если они решают, что они нравятся друг другу, и они хотят быть вместе друг с другом, то у них может быть секс, — молодой землянин слегка покраснел, объясняя это. — Сначала просто секс, не для рождения детей… потом они либо расходятся, либо, если они по-настоящему хотят быть вместе, они создают семью и заводят детей… вот так, да. А как это происходит у вас? — задал он интересовавший его вопрос. — Вы используете (непонятное слово)? — заинтересовалась Алестра. Видя непонимание своего собеседника, она попыталась пояснить: — Ну, разные средства, предотвращающие (непонятное слово)… то есть с которыми можно заниматься сексом без рождения детей? — Контрацептивы? — понял Финн и закивал: — Да, у нас есть разные средства контрацепции, которые используют мужчины и женщины… а у вас? — Да, у нас тоже есть разные средства (неизвестное слово, означавшее, вероятно, «контрацепции»), — закивала в ответ Алестра. — И слава Богу, что они есть, иначе бы мы, женщины, (непонятное, но явно грубое слово) рожать каждый год! — Финн слегка дёрнул углом рта при этих словах. — Как это происходит у нас… ну… наверное, похоже на то, как у вас — парень и девушка встречаются, знакомятся друг с другом, начинают ходить вместе (неизвестное слово), и если они нравятся друг другу, если они любят друг друга, они заключают брак, и когда у них наступает течка, они (неизвестное слово, о смысле которого Финн, впрочем, мог догадываться). Но когда у нас течка, мы хотим (всё то же неизвестное слово) вообще, а не только с теми, кого мы любим… и если у женщины рождается ребёнок не от её мужа, муж воспитывает его как своего… или, если она незамужняя, его воспитывают её родственники. — Хм… — Финн наморщил лоб. — То есть это нормально, что во время течки все занимаются сексом со всеми? — Эээ, не совсем… — Алестра замешкалась, не зная, как объяснить инопланетянину такие очевидные и естественные для людей её планеты вещи. — И да, и нет, я не знаю, как вам это объяснить… По-разному… это бывает по-разному у разных народов и разных людей. Например, у нас в Дорне многие на время течки просто закрываются дома в своей комнате и (уже знакомое слово) со своими супругами много и (непонятное наречие). Во многих странах время течки — это праздник, когда устраиваются большие (непонятное слово), люди танцуют, поют, участвуют в разных (ещё одно непонятное слово), ну и трахаются, конечно. — Алестра, а вы участвовали в таких… как вы их назвали? В таких вещах, — заинтересовался Финн. — Вы ведь много путешествовали? — Один раз, — блогерша-путешественница смущённо улыбнулась, — в Антирее… это был… совершенно (непонятный эпитет) опыт, но… мне потом пришлось делать (непонятное слово), потому что на таких (непонятное слово) никто или почти никто, конечно же, не (непонятный глагол) с контрацепцией. Вы, кстати, скоро сможете эти (уже произносившееся непонятное слово) увидеть, — девушка улыбнулась, — близится время течки… правда, — Алестра посерьёзнела, — в это время вам, наверное, лучше не слишком… взаимодействовать с нашими… это может быть небезопасно — многие эарсийцы во время течки думают не головой, а гениталиями и совершают разные (непонятно слово). — Понятно… спасибо за предупреждение, — протянул Финн. Он только успел задуматься над следующим вопросом, на секунду отвлёкшись, чтобы прихлопнуть попытавшееся сесть на него местное насекомое, как инициативу перехватила Алестра. — Какие у вас впечатления от нашей планеты? — задала свой следующий вопрос журналистка. — Эээ… — молодой землянин замешкался: пока что Эарсия ему не слишком нравилась, но говорить об этом журналистке, которая потом напишет об этом статью, которую может прочитать множество людей на планете, возможно, не стоило. — Ну… я пока что мало видел… — наконец, обтекаемо ответил он. — Только Джали… и только маленькую её часть… и могу сказать только, что здесь очень жарко, — Финн чуть улыбнулся. — У меня нет особенной возможности осматривать город, страну, планету и общаться с местными жителями. — А вы хотите? — оживилась Алестра. — Я могу это устроить! — Как? — Финн одновременно заинтересовался и насторожился. — Я могу… устроить вам (непонятное слово) по городу и общение с его жителями. Ну, если руководители вашей экспедиции будут не против. — Ммм… я не уверен, что мне разрешат… что это безопасно… я не могу сделать это без разрешения руководителя группы… простите… — Финн отрицательно помотал головой. Свои шансы сойти среди хамальцев за их сородича он оценивал невысоко — среди бронзовокожих джалийцев он явно выделялся бы своей светлой кожей, и вдобавок ещё и характерной для космонавтов, привыкших передвигаться в магнитных ботинках, походкой (когда-то на Земле его за эту походку чуть не побила компания «граундлингов» — людей, то ли не могших по медицинским причинам, то ли не хотевших покидать свою планету и ненавидевших «спейсеров», «космачей»). — Ну, вы обсудите это со своими руководителями? — предложила журналистка. — Например, я могу прийти сюда завтра… или через несколько дней, чтобы сделать репортаж… когда я буду более одета, — девушка слегка покраснела и бросила взгляд на собственное тело, сейчас прикрытое только майкой Финна, — а вы тем временем обсудите это со своими руководителями, (непонятное слово, вероятно, означавшее «вы согласны?»)? — Хорошо… да, я так и сделаю… наверное… — молодой землянин смутился и покраснел, снова вспомнив, что девушка перед ним практически голая. — Хорошо, — улыбнулась Алестра, — тогда спасибо за интервью, было очень интересно с вами побеседовать… возвращаю вам вашу (неизвестное слово), — она сняла шляпу, стянула через голову майку Финна и протянула её хозяину — молодой человек почти машинально взял протянутое, не удержавшись от того, чтобы скользнуть взглядом по обнажённому телу девушки, немедленно покраснев. — Значит… ну, например, через три дня я приду к вам снова? Телефона у вас, наверное, нет, а (непонятное слово), чтобы оставить вам мой адрес, я с собой не взяла. — Да… я думаю, через три дня я уже буду знать, есть у меня разрешение или нет, — Финн усилием воли заставил-таки себя посмотреть на лицо девушки, а не ниже, отчего Алестра смутилась тоже и поспешила снова прикрыть свои интимные части тела шляпой и сумочкой. Чтобы хотя бы некоторое время не смотреть на неё, молодой землянин поспешил снова натянуть свою майку. Чёрт, так и умереть недолго — если не от теплового удара, стоя на такой жаре, то от перевозбуждения! — Хорошо… тогда до свидания, — несколько смущённо проговорила Алестра, отступая назад, а затем повернулась, надела на голову шляпу и быстро зашагала прочь по степи, оставив Финна смотреть вслед её стройной обнажённой фигуре, белевшей среди травы. — Мы всё слышали! — раздавшийся в наушнике коммлинка весёлый голос Талк заставил молодого человека вздрогнуть. В наушнике послышались какие-то шумы, а затем Талк пояснила, будто для кого-то, стоявшего с ней рядом: — Ну, почти всё: качество связи было так себе, — краска бросилась Финну в лицо, когда он подумал, что его разговор с Алестрой должен был слышать весь лагерь. — Ви-ви-виноват! — молодой инженер от волнения начал заикаться. — Я… я правильно себя вёл с этой журналисткой??? — Для неспециалиста довольно неплохо, — раздался в ответ голос Шустера. — Наши гуманитарии будут жалеть, что не слышали этого разговора… мы сделали запись, но её качество не слишком хорошее. — Я сделал запись! — вспомнил Финн и нажал несколько кнопок на своём коммуникаторе, останавливая звукозапись. — Правда, не знаю, насколько хорошую… — О, отлично, — похвалил молодого инженера биолог, — Леон будет рад, его коллеги наверняка сумеют почерпнуть из неё что-нибудь полезное. — Например, несколько новых слов… в основном, по-моему, ругательств… — пробормотал Финн, слабо улыбнувшись. — Знание местных ругательств — это тоже неплохо! — рассмеялся в ответ Шустер. — Так, значит, я сообщу нашим коллегам в городе, я думаю, они будут не против впустить в лагерь эту журналистку — она наверняка сможет рассказать нам много полезного о своей планете. Я смотрю, у тебя талант заводить полезные знакомства среди местных девушек, Финнеган, — учёный рассмеялся, а молодой инженер густо покраснел от смущения. Вроде как его похвалили, но неужели ему и правда придётся общаться с хамальскими девушками, чтобы получать от них интересующую учёных информацию? Впрочем… то, что он узнал от Нариссы и Алестры было познавательно, не всегда представляло хамальцев в лучшем свете, но интересно. Именно для подобных открытий люди с разных планет и отправились в эту экспедицию, наверное?