Alexisverse. Несовместимость циклов

Обитатели лагеря посмотрели празднование начала сезона течки ещё в нескольких странах северного полушария, где праздники начинались в разных часовых поясах. В одной начало сезона течки, приходившееся на осень, а значит, на окончание многих сельскохозяйственных работ, праздновали угощениями — множество людей выносили на городские площади пироги, нередко украшенные как дизайнерские торты, и Финн при виде них проглотил слюну, а кто-то вслух прокомментировал, что это пытка — показывать им вкусную еду, когда у них рацион строго нормированный. Кулинары угощали собравшихся, которые нередко толкались, пытаясь первыми добраться до угощений, опрокидывали друг друга, учиняли драки, иногда переворачивали столы с угощениями, — но доктор Канимото прокомментировал, что, если участники гуляний наедятся, им несколько часов будет не до секса. В другой стране собравшиеся на гуляния люди водили хороводы и плясали под громкую музыку и барабанный бой, хором распевая песни на незнакомом «облачникам» языке, — менялись музыка и песни, но пляски продолжались пять минут, десять… дальше Финн уже не видел — разгорячённая зрелищем Алестра снова утащила его в «будку для секса» — но, кажется, суть была именно в том, чтобы наплясаться до упаду, хотя то кто-то в толпе начинал срывать с себя и с партнёра одежду или хватал партнёра или партнёршу и утаскивал из хоровода со вполне определённой целью. В Дорне, родине Алестры, по улицам двигался красочный карнавал — мужчины и женщины в масках и маскарадных костюмах, у многих костюмы оставляли интимные места совершенно открытыми, а маски закрывали только верхнюю часть лица (чтобы удобнее было целоваться!). Некоторые держали в руках мешочки с угощениями, которые они предлагали встреченным прохожим, и если прохожий принимал угощение, его увлекали куда-нибудь для секса, но некоторые ряженые просто, завидев симпатичных представителей противоположного пола, с криками бросались к ним, и хотя многие дорнийцы в течке лишь раскрывали объятья бегущим, некоторые кричали что-то вроде «нет, нет!» и бросались наутёк… камеры не показывали дальнейшего в деталях, но, вероятно, убежать удавалось не всем. — Интересно проводить параллели с праздниками народов Земли… и других планет, — проговорил Леон, заинтересованно наблюдавший за происходившим на экране. — Да… — откликнулся Уваров, — рейсса Алестра, скажите… то, что они, эти люди, в масках, не приводит к тому, что… как бы это сказать… — Что они начинают творить разную фигню, потому что под масками их никто не узнает? — перебила его Алестра, активно тискавшая Финна, снова собираясь утащить его трахаться, и разочарованная тем, что ей опять вместо секса приходится отвечать на вопросы учёных. — Ещё как приводит! Поэтому у нас в Дорне половина населения каждый год выступает за то, чтобы запретить празднование Риколтага, потому что это опасно и вообще… а вторая половина кричит, что это наша традиция, не смейте её трогать! — И евнухов у вас нет, чтобы во время течки порядок поддерживать… — проговорил Рэйдзи. — Ну… — дорнийка слегка смутилась, — у нас есть (слово, которое Финн не расслышал), но их мало. — Кто? — заинтересовались учёные. — Склотцы. Ну, это такая религиозная (незнакомое слово, смысл которого, впрочем, угадывался по контексту). Они ненавидят секс, течку, плоть, женщин, всё вот это вот вообще, поэтому они себя добровольно кастрируют, чтобы грешная плоть их, значит, не отвлекала от мыслей о Боге и всём таком прочем… (незнакомое ругательство), короче! — Алестра брезгливо скривилась. — Ходят с (незнакомое слово) видом и на всех смотрят, как на дерьмо, и их тоже никто не любит, но в сезон течки они, понятно, сохраняют ясную голову и (незнакомый глагол) большие деньги! И людей в свою секту завлекают тем, что, мол, приходи к нам, отрежь себе ненужное и сможешь зарабатывать, как мы. Мерзость. — Вы их не любите? — заинтересовался Леон. — За что их любить?! — скривившись, бросила в ответ Алестра. Финн, обнимавший девушку, робко кивнул, соглашаясь с её словами: за что, в самом деле, любить религиозных фанатиков, подвергающих себя кастрации? Хотя… если сравнивать с другими хамальцами, каждый год впадающими в безумие, может быть, эти «склотцы» и правда не так плохи? — Они сами никого не любят, потому что мы все мерзкие грешники и в грехе и грязи живём, а меня они не любят тем более, потому что я женщина, а женщин они считают мерзейшими существами! — Поясните? — заинтересовались учёные. — Во что они веруют? — на этот вопрос Алестра отвечала сбивчиво и путано — хоть она была и журналисткой, она, понятно, не была специалистом по богословию и о вероучении «склотцев» знала лишь обрывки информации, возможно, даже не всегда верной. И вообще она предпочла бы уединиться с Финном и трахнуть его снова… в этот день у Финна несколько раз был секс с течной хамалькой, которую просмотр телетрансляций народных гуляний дико возбуждал, вот только самого его просмотр этих телепередач наводил совсем не на те мысли — он думал о людях, покалеченных толпой в давке, убитых во время уличных драк, изнасилованных обезумевшими от течки людьми, — и Алестре нужно было с удвоенным усердием об него тереться, целовать, обнимать и ласкать его, чтобы парень переключился на мысли о том, о чём надо, возбудился и смог её, наконец, удовлетворить. Следующим утром, за завтраком, руководитель группы напомнил, что через несколько дней в лагерь прибудут девушки, «любезно предоставленные» джалийским президентом, — танцовщицы, музыкантши и, в общем, куртизанки — и нужно подготовиться к их прибытию. Они разместятся в лагере республиканских гвардейцев и собираются навестить лагерь инопланетных гостей несколько раз в течение нескольких дней, чтобы обеспечить, так сказать, себе беременность. Да, они, очевидно, намереваются забеременеть от инопланетян, мы задали об этом представителям джалийцев прямой вопрос, и они подтвердили. Мы не знаем, насколько это их решение, а насколько — решение джалийских властей и учёных, но мы не стали отказывать господину президенту, этот вопрос согласован с руководительницей экспедиции, и она разрешила. Не желающие в этом участвовать могут отказаться, но могут прийти посмотреть на джалийские танцы и послушать местные песни. Девушек будет двенадцать, да, мы попросили, чтобы все были не младше семи джалийских лет, объяснив, почему мы настаиваем на этом, представители джалийской стороны, кажется, удивились, но пообещали удовлетворить наше пожелание. В свою очередь, сирианок и таукитянок-айк, желающих принять участие в местных «обрядах», мы просим убедиться, что хамальские девушки полностью согласны. — Ты хочешь посмотреть на джалийские песни и пляски? — с широкой ухмылкой поинтересовалась Алестра, прижимаясь к Финну. Молодой человек густо покраснел — он только что хотел сказать, что он отказывается, раз можно. — Думаю… ты будешь против… — буркнул он в ответ. — Ну, всё ж какая-то (незнакомое слово)! — рассмеялась девушка — кое-кто из сидевших за столом засмеялся тоже. — Трахаться с тобой, конечно, приятно, но, если только этим заниматься всю сороковницу, это (незнакомый глагол)! — Кстати, рейсса Мирсер! — вмешался вдруг Де Лука. — Поскольку джалийцы не должны знать о вашем присутствии в лагере, во время… встреч с местными девушками вам нужно будет находиться в… помещении, любом помещении, где они не смогут встретиться с вами и увидеть вас. — Ааа??? — издала удивлённый возглас девушка и смешалась. — Ну… они же не поймут, что я, ну, эарсийка, я могу выдать себя за инопланетянку, за члена вашей экспедиции, нет? — Думаете, это сработает? — заинтересованно спросила Киорето, переглянувшись с коллегами. — Если вы будете раздеваться и заниматься сексом при них, то совершенно точно нет! — ответил Де Лука. — А вы, я думаю… не сможете сдерживать себя. — Ох, чёрт… — Финн побледнел — действительно, нужно как-то спрятать Алестру от этих джалиек!.. и как?! — Но… но разве они поймут, что я не одна из вас, даже если увидят меня??? — с растерянностью в голосе переспросила Алестра. — Вы же… не одной расы, а нескольких… вы не выглядите одинаково, вы разные, а не то что вы все одинаковые, а я среди вас отличаюсь… И потом, они же не знают, что меня здесь быть не должно? — Но если они начнут рассказывать о вас своим друзьям, информация начнёт распространяться, и о вашем присутствии в лагере станет известно, — возразил Де Лука. — Поэтому нет. Соображения безопасности требуют этого… ВАШЕЙ безопасности, — начбез поморщился, будто говоря: «почему вообще МЫ убеждаем ВАС подумать о ВАШЕЙ собственной безопасности?!». — Да, есть вероятность, что вас опознают как эарсийку, — вступил в разговор Берггрен. — У вас другой акцент… у нас акценты неодинаковые, но у вас он может быть знаком джалийцам… и вы знаете местные языки лучше, чем мы, и этим можете выдать себя. — Даже если вы не будете раздеваться, — вставила Киорето. — И ещё у тебя… — решился вставить слово Финн, — как это называется… когда кожа долгое время находится под солнечными лучами… — Загар, — поняла его Алестра (Финн просто не смог вовремя вспомнить нужное слово на дорнийском). — Да, хорошо, я понимаю… — она тяжело вздохнула. — Что мне делать? — Финнегану особое задание… не давать ей, в общем, заскучать! — брякнула вдруг Талк и рассмеялась — молодые члены группы тоже рассмеялись, кое-кто из старших заулыбался, Финн покраснел, а Алестра чуть смущённо улыбнулась, показывая, что она, в общем, и не против. — Ну или так, да, — Де Лука скорчил недовольную мину. — Мы выработаем соответствующий комплекс мер и дадим вам необходимые инструкции. А вот у Финна был ещё один повод для беспокойства — Нарисса. Будет ли она среди присланных девушек? Будет ли она пытаться искать встречи с ним? Не будут ли они с Алестрой ревновать друг друга? Вот только ещё любовного треугольника (или многоугольника, если считать Ариум его частью?) ему и не хватало… так что после окончания «летучки» и завтрака молодой инженер решил поговорить с руководством группы. — Товарищи руководители… — начал он, запнулся и тяжело вздохнул. — Вы не знаете… Нарисса будет среди… девушек, посланных джалийцами? — Хороший вопрос… — Леон наморщил лоб, а затем вытащил свой коммуникатор и принялся нажимать на кнопки на сенсорном экране. — После того, как мы упомянули о возрасте согласия на планетах Облака, они прислали нам общую информацию о них, и, кажется… да, вот, Нарисса Шинхамрас, семь лет, фотография, биографические данные… — руководитель группы поднял глаза от экрана и посмотрел на молодого инженера. — Проблема в том, что ты сейчас находишься в отношениях с Алестрой, верно? — Да, — тяжело вздохнул юноша. — Поговори с ней? — предложил венерианец. — Объясни ей ситуацию… я думаю, она должна понять, что инициатором начала отношений был не ты. Конечно, я не знаю, как она отреагирует на это, когда она в течке, но… поговорить с ней, с Алестрой — это первое, что ты должен сделать. — И, может быть, написать письмо этой Нариссе, в котором объяснить, что… — вставил слово Берггрен, однако не закончил фразу и нахмурился. — А, нет, нельзя же рассказывать Нариссе об Алестре, о том, что в лагере находится хамалька? Но, может быть, если соврать ей, что Финнеган находится в отношениях с кем-то из членов группы… — Ммм… — протянул руководитель группы, обдумывая эту идею, — кажется, она ему не слишком понравилась, но и не настолько не понравилась, чтобы сразу её отбросить. — Письмо — это, пожалуй, хорошее предложение… но сперва поговори с Алестрой, — он посмотрел на юношу. — Возможно, она не будет устраивать тебе никаких сцен ревности, и проблема решится сама собой, — он слегка натянуто улыбнулся. — Да, так и сделаю! — кивнул Финн, одновременно с надеждой на то, что Алестра не будет ревновать, и никакой проблемы не возникнет, и с тревогой, что Алестре может не понравиться то, что он ей скажет, и у него будут проблемы. И поспешил обратно в свой «бокс» — Алестра встретила его улыбкой и объятьями, собираясь снова утащить его в их «будку для секса» и там отдаться ему, но юноше, пришлось, вздохнув, нарушить её планы. — Послушай… мне нужно тебе сказать… — начал он, и улыбка Алестры мгновенно поблекла. Он сбивчиво попытался объяснить ей, что ещё до знакомства с ней он встретил девушку из прислуги джалийского президента, и вот она собирается приехать к ним в лагерь вместе с другими музыкантшами и танцовщицами… Алестра, слушая рассказ парня, сдвинула брови и внимательно смотрела на него, кажется, и вправду собираясь начать ревновать, и Финн под её взглядом сбился снова. — …И вот я не знаю, что делать, я не могу даже сказать ей, что у меня есть отношения с другой девушкой, то есть с тобой, потому что ей нельзя знать о том, что ты находишься в лагере… — Ого! — Алестра с заметным сарказмом усмехнулась. — А ты, я смотрю, популярен среди женщин!.. и не только женщин, но и этих, сирианок. — Да вовсе не!.. — Финн вспыхнул. — Она мне вовсе не нравится, не интересна как человек, я с ней письмами обменивался только потому, что меня просили наши учёные! И я уверен, что я сам ей не так уж интересен, она мне писала письма только потому, что её просили её джалийские разведчики, спецслужбисты! — А я? — Алестра нахмурилась сильнее и сжала губы. — Я тебе интересна как человек? Или ты со мной трахаешься только потому, что тебя попросили твои учёные? — Нет! — Финн торопливо обнял девушку, на секунду попытавшуюся от него отстраниться. — Ты… ты интереснее для меня в сотню раз! Если бы ты была мне неинтересна… думаешь, я бы терпел эти шутки со стороны других моих товарищей, — (Теппо, сидевший на кровати напротив, прыснул при этих словах), — это постоянное наблюдение, невозможность уединиться, необходимость на всё просить разрешение? Если бы я не хотел этого сам, я сказал бы, что не нужно мне такое счастье! Ты… ты, живущая своей жизнью, побывавшая во множестве стран, всем интересующаяся, знающая много интересных вещей, и она, живущая в своём маленьком мирке, ничем за его пределами не интересующаяся, только тем, чтобы найти себе богатого мужчину и родить от него очередного ребёнка, — кто из вас лучше?! Конечно, вопрос, то есть ответ для меня очевиден! — он попытался снова прижать девушку к себе, и на этот раз Алестра не пыталась отстраниться, её морщины разгладились, она улыбнулась и поцеловала его. — Хорошо, и… что ты собираешься делать, что ты собираешься ей сказать? — спросила она. — Вот я не знаю… — тяжело вздохнул Финн. — Я даже не знаю, что для эарсийских девушек в таких случаях нормально, а что нет, как нужно с ними вести себя, и так далее! — снова вздох. — Ну… она же будет в течке? — улыбнулась Алестра. — Я думаю, когда она будет в течке, она захочет трахаться с кем угодно, даже когда тебя не будет рядом… то есть если тебя не будет рядом, она набросится на кого-нибудь ещё! — Ага… — Финн облегчённо выдохнул — это звучало вполне логично. Но… — А если… она захочет секса именно со мной, будет меня искать? Я не смогу соврать ей, что меня нет в лагере, я на орбите, потому что она может меня увидеть, я не смогу сказать ей честно, что у меня есть, как это называется у вас, подруга… — Думаешь, она всё-таки к тебе (незнакомое выражение)? — Алестра хмыкнула, её реплика прозвучала иронически, не ревниво. — Не знаю… — стушевался юноша. — Может, да. Может, нет. И если да, то что я должен делать? — Алестра испытующе посмотрела на него и хмыкнула снова. — А у вас это разрешено — встречаться с несколькими женщинами одновременно? — поинтересовалась она. — Эээ… нет… — Финн смутился снова, — то есть не запрещено, но не одобряется… в брак вступать — только двоим, мужчине и женщине, ну или… в общем, ты поняла. А у вас? В Джали, я знаю, это разрешено, а в Дорне… — В Дорне запрещено, — Алестра поморщилась, — только отдельные секты это практикуют, но они (несколько незнакомых слов). И ты, значит, хочешь…? — Я не знаю, что ей, этой Нариссе, сказать, если она будет пытаться мне, ну, оказывать знаки внимания, — вздохнул Финн. — Скажи ей, что ты предпочитаешь девушек с членами, сирианок! — в голосе Алестры вдруг послышались какие-то мстительные нотки. Финн вспыхнул, а Теппо заржал в голос. Но затем Алестра перестала улыбаться и вздохнула тоже. — Я тоже не знаю… я не знаю, насколько она правда в тебя влюблена, а насколько делает это потому, что ей говорят это делать… Проще было бы спросить её саму… — Или написать ей письмо… — Финн почесался. — Наверное, она успеет его прочитать, если я напишу его сегодня-завтра и в тот же день отправлю… только что в нём написать… я ведь не могу назвать ей настоящую причину… — Письмо — это неплохая мысль! — Алестра просветлела лицом. Следующую пару часов Финн, расположившись за столом, составлял письмо для Нариссы — рядом, прижимаясь к нему, сидела Алестра, напротив — несколько учёных группы. Финну пришлось достать последнее письмо Нариссы, чтобы перечитать его и освежить его содержание в голове, — письмо он получил больше недели назад — и он смущался, когда Алестра с любопытством заглядывала ему через плечо. Он решил начать письмо с извинений за то, что долгое время не мог написать ей из-за занятости, и что его письмо получилось довольно коротким, но выразил надежду, что Нарисса успеет прочитать его письмо до их встречи, а затем принялся отвечать на вопросы джалийки, заданные ею в последнем письме. На космических кораблях Земной Федерации, писал он, мужчин и женщин служит примерно поровну, с небольшим преобладанием мужчин. К сожалению, космические корабли плохо предназначены для того, чтобы на них жили семьи с детьми — не на всех есть специально оборудованные детские, но он видел корабли, где у членов экипажа были дети младенческого возраста, и на таких кораблях обычно заботой о младенцах занимались не только их родители, но и другие космонавты, сменяя друг друга, и так же происходит на корабле, где служит его старший брат со своей женой. К сожалению, писал он, кораблям, на которых есть маленькие дети, нельзя развивать ускорение выше 1,5g (Финн с помощью учёных попытался объяснить это так, чтобы это было понятно неспециалисту), потому что перегрузки могут убить ребёнка, и нельзя иметь центробежную гравитацию слабее 0,7g, потому что это может привести к нарушениям развития опорно-двигательного аппарата у ребёнка, — из этого следует, что межзвёздные космические корабли, развивающие ускорение до 10g, совершенно не приспособлены для путешествий семьями с маленькими детьми. Финн написал, что для землян нормально жениться и заводить детей в возрасте от 9 до 11 эарсийских лет, плюс-минус один-два года, но ранние браки: в семь эарсийских лет и меньше — не приветствуются; его брат женился, когда ему было девять эарсийских лет, его родители — когда им было по десять. Финн вкратце попытался рассказать об основных религиях землян — христианстве, исламе и буддизме — но его собственные знания в этой области были довольно поверхностными, и ему пришлось консультироваться с учёными, а те, в свою очередь, подсказывали ему, что написать о религиях таукитян и сирианцев, — ну и Финн честно написал, что значительная часть землян не относит себя ни к какой религии. Насчёт генной терапии, которой интересовалась Нарисса, ему снова пришлось консультироваться у учёных экспедиции — он написал, что генная терапия широко используется для лечения наследственных заболеваний, благодаря чему у народов Облака во много раз снижено, по сравнению с прежними эпохами, число рождений детей с врождёнными неизлечимыми заболеваниями, обречённых никогда не жить полноценной жизнью. Иногда, к сожалению, генная терапия даёт побочные эффекты, проявляющиеся в зрелом возрасте, и её не используют, если серьёзность болезни не превышает риска побочных эффектов. Всё это время рядом с Финном сидела Алестра, обнимая ему, прижимаясь к нему, всячески намекая ему, что у неё течка, и она его хочет, и тем самым отвлекая его от написания письма… правда, и сама отвлекаясь на то, что такого интересного пишет её любовник. Ей было интересно про жизнь с семьями и детьми на космических кораблях — она даже заинтересованно спросила, с какого возраста дети могут летать на космических кораблях — ей ответили, что так вообще с любого, если на корабле поддерживается комфортная гравитация, а на кораблях, выдающих высокие ускорения или, наоборот, не имеющих гравитации, примерно с шести эарсийских лет и при условии прохождения специальной тренировки и отсутствия медицинских противопоказаний (Алестра, кажется, почему-то расстроилась). Ей было интересно слушать про религии народов Облака и про генную терапию — она посетовала на то, что жаль, что эта технология на её планете, хоть и распространена, но недостаточно широко; её старший сын, Ройс, с детства был болезненным ребёнком, и, возможно, если бы каждому дорнийцу или каждому эарсийцу была доступна генная терапия, это можно было бы исправить. Но всё это Алестра спрашивала и говорила сама, активно прижимаясь к Финну и то и дело пытаясь его поцеловать на глазах у учёных, то изо всех сил старавшихся не улыбаться, то деликатно делавших вид, что ничего особенного не происходит, и Финн, вынужденный это терпеть, сгорал от стыда. Несколько раз он пытался мягко отстранить девушку, мешавшую ему писать, пару раз он всё-таки находил в себе силы обнять её в ответ — когда она заметно расстроилась, получив ответ на вопрос о детях на космических кораблях (потому, что её дети не смогут летать на них сами?), и когда она рассказывала про болезни своего старшего сына — но под конец он не выдержал: — Аля!.. пожалуйста!.. мне нужно написать это письмо, и желательно написать его сегодня, потому что Нарисса с остальными, этими, приезжает буквально через несколько дней!.. я не могу делать перерывы на… — юноша покраснел, — на секс с тобой!.. потому что… — он сбился, не закончив фразу, — Алестра же, шумно выдохнув, отпустила его и встала. — Да, да, — пробурчала она, — я понимаю, ты занят… пишешь письмо этой своей… (незнакомое слово)! Не буду тебе мешать! — и она, насупившись, повернулась, направляясь к выходному шлюзу. — Пойду подрочу! — кто-то из обитателей времянки, слышавший эту сказанную громким голосом фразу, расхохотался. — Простите, «своей» кому? — окликнул девушку, встрепенувшись, Леон (он был руководителем группы, но он участвовал в написании письма, как один из учёных). — Мы можем сделать перерыв! — (Всё то же незнакомое слово)! — повторила Алестра, остановившись. Судя по тону, которым это слово было произнесено, это было какое-то ругательство. — Что это значит? — заинтересованно переспросил Берггрен. — Эээ… — вопрос сбил Алестру с толку — она остановилась, неопределённо жестикулируя и пытаясь сформулировать перевод. Финн же, до этого пытавшийся не умереть от стыда на месте, торопливо привстал на своём месте, пока Алестра не ушла, и быстро спросил руководителя: — Мы… правда можем сделать перерыв??? То есть… я не хочу… оставлять её… — Да, иди, успокой свою девушку! — отозвался руководитель группы с лёгкой иронией в голосе — мол, мог бы и сам догадаться! И Финн, поспешно вскочив, едва не смахнув со стола письменные принадлежности, подбежав к девушке и обнял её. — Пойдём! — шепнул он ей. Кто-то из людей в лагере громко рассмеялся, наблюдая эту сцену, — и Финн, если честно, хотел уединиться с Алестрой вовсе не для секса — его мысли сейчас были совсем не об этом — а для того, чтобы поговорить с ней наедине. Девушка взглянула на него исподлобья, но позволила отвести себя в шлюз. Когда Финн переключил в верхнее положение рычаг, управлявший дверьми, и внутренняя дверь закрылась за ними, Алестра… вовсе не бросилась на него с объятьями и поцелуями, как она это делала обычно, а продолжала смотреть на него, насупившись, скрестив руки на груди, и сердце юноши ёкнуло — Алестра, похоже, всерьёз на него обиделась. — Прости… я… — беспомощно пробормотал он. Что сказать??? В чём вообще дело??? Он попытался обнять девушку, но она отпихнула его от себя ладонями. — Что случилось??? Что я не так сделал??? — Ты говорил мне, что она тебе не интересна, эта твоя (всё то же незнакомое ругательство)! — обвиняющим тоном ответила Алестра. — А сам с ней переписываешься! Рассказываешь ей про ваши планеты и расспрашиваешь её про жизнь в этой их Джали! — Но это правда! — искренне возмутился Финн. — Я ей пишу, потому что меня просят учёные, им хочется узнать больше о её стране, о вашей планете! А она мне пишет… наверное, потому что у неё за плечом стоит какой-нибудь местный… разведчик и говорит ей, что писать, потому что они тоже хотят узнать больше про инопланетян! Алестра не ответила — она всё ещё стояла перед Финном с насупленным видом, скрестив руки на груди. Повисла пауза, а затем Финн тяжело вздохнул: — Хорошо. Я понял. Ты ревнуешь. Тогда я напишу ей, что я не могу, не собираюсь с ней заниматься сексом, придумаю какую-нибудь причину… Проблема решена? Снова пауза — а затем Алестра подняла взгляд на юношу и дрогнувшим голосом спросила: — А я? Я тебе интересна… или ты делаешь это только потому, что… — кажется, девушка готова была расплакаться. — Да, да, да, тысячу раз да! — одновременно возмущённо, что его словам не верят, и боясь, что Алестра не поверит ему, перебил её Финн. Он порывисто обнял девушку — на этот раз она не стала отстраняться, но и не обняла его в ответ, не расцепив скрещенные на груди руки, но уткнувшись лицом ему в плечо. — Я говорил тебе это, и я повторю, если ты мне не веришь, — я люблю тебя, ты в тысячу раз мне интереснее, чем эта Нарисса, ты… — он сбился. — И если ты не хочешь, чтобы я с ней трахался, я так ей и напишу, что не хочу этого! Плечи Алестры дрогнули, она подняла на юношу глаза, влажные от наворачивающихся слёз, — сердце юноши снова ёкнуло, теперь от вида его любимой девушки, готовой расплакаться. — Правда? Правда любишь? — спросила она дрожащими губами. — Правда, — шепнул он в ответ. Алестра, наконец, обвила его руками, подавшись навстречу ему, их губы встретились, и они поцеловались… Алестра принялась исступлённо, жадно, страстно целовать его, а Финн отвечал на её поцелуи, думая, что не факт, что у него сейчас быстро возникнет эрекция… ну, куда деваться? Запоздало он вспомнил, что они так и не вышли из шлюза (наружная дверь, конечно же, уже открылась, впуская свежий воздух и немного местных насекомых), и если его коллеги сейчас стоят у внутренней двери и подслушивают… чёрт, вообще-то в шлюзе ещё и камера видеонаблюдения есть! — Идём, — шепнул он девушке, и они вместе, держась за руки, поспешили в «будку», и там, прикрыв дверь, уже почти привычно бросились друг другу в объятья, целуясь, блуждая руками по телам друг друга и освобождая друг друга от одежды. Наконец, обнажённые, они упали на кровать — Финн всё ещё никак не мог достичь нужного уровня возбуждения, а вот Алестра набрасывалась на него, как голодная тигрица, тёрлась о него всем своим возбуждённым телом, энергично, чуть ли не до боли, мяла его гениталии, потом уселась между ног парня и, обхватив губами его член, заработала ртом, двигая головой вверх вниз, буквально дроча его член своими губами. И как только она почувствовала, что её любовник уже полностью готов, она уже привычно оседлала его, начиная скачки на его члене, заходясь стонами, а Финн, тяжело дыша, двигался ей навстречу, возбуждённый зрелищем её соблазнительного тела перед ним. И вновь Алестра кончила первой и остановилась, переводя дух, и снова Финн продолжил трахать её, перевернув на спину, пока не кончил сам, и снова они лежали в объятьях друг друга, улыбаясь, пока Финн не проговорил слегка смущённо: — Наверное… вернёмся обратно? Мне нужно дописать это письмо сегодня… чем раньше я его допишу, тем быстрее я снова буду весь твой! — он смущённо улыбнулся, и Алестра, тихо вздохнув, — она не хотела вылезать из кровати и никуда идти — рассмеялась в ответ. Когда оба, одевшись, вернулись во времянку, Финн обнаружил свои письменные принадлежности сдвинутыми на край стола, а за столом — Леона, Де Луку и Сона — они будто что-то обсуждали, но, услышав звук работающих механизмов шлюза, замолчали и обернулись к двери. — А, вот вы! — окликнул молодых людей Леон. — Ну, как у вас дела? Я имею в виду психологическую обстановку… — Ну… — Алестра замялась, а Финн вздохнул. — Ладно… я скажу прямо… Алестра меня ревнует. И мне, наверное, лучше дать этой Нариссе понять, что я не хочу и не могу заниматься с ней сексом. — Понятно, — кивнул руководитель группы, начальник службы безопасности чуть двинул брови, а старший инженер едва заметно поморщился. — Хотя… — спохватился Леон, — ты уверен?.. причина точно в этом? Мне показалось, что ещё полчаса-час назад Алестра не… проявляла никаких признаков ревности, — он внимательно посмотрел на молодых людей. Финн был сбит с толку: в самом деле, Алестра ведь вроде бы вначале вовсе не ревновала его к Нариссе — почему вдруг такая перемена? Он посмотрел на девушку, а та, тяжело вздохнув, криво улыбнулась и проговорила: — Просто… я течная дура, и я сама не знаю, чего хочу. — Мгм… — руководитель группы внимательно-заинтересованно посмотрел на хамальку. — Я правильно понимаю, что во время течки… у вас бывают резкие перепады настроения… и вы можете в одно время хотеть одного, а в другое — другого? — Ну… как-то так, да, — невесело улыбнулась в ответ Алестра. Финн обнял её за плечи, пытаясь сказать ей: я здесь, я с тобой — и она доверчиво прильнула к нему в ответ. — В смысле… я плохо (незнакомый глагол) вообще, когда у меня течка, и я своим словам и мыслям не хозяйка. — Мгм… — повторил Леон, внимательно глядя на хамальку. — Но насколько вы всё же ревнуете Финнегана к Нариссе? — Я вам нужен? — вдруг влез в разговор Сон — в его голосе послышались досадливые интонации. — У меня, между прочим, есть другие обязанности! — Нет, Томас, эту проблему мы решим… я думаю, — махнул рукой руководитель группы, и старший инженер, встав и бросив короткий осуждающий взгляд на Финна — мол, сколько проблем от тебя и твоей девушки, парень! — удалился, Де Лука же остался. Леон вместе с Финном посмотрел на Алестру, которая напряжённо размышляла: а насколько, в самом деле, она ревнует? — На самом деле… не то чтобы очень… — растерянно проговорила девушка, будто сама удивляясь тому, как она устроила своему парню сцену ревности на ровном месте. — Я сама не знаю, что (незнакомое выражение)… я ж говорю, я тупая из-за течки. — Мгм… Но если Нарисса появится здесь… вы будете ревновать Финнегана? — Финн при этих словах руководителя нахмурился и посмотрел на девушку, боясь того же самого, а она ощутимо вздрогнула в его объятьях. — Если она будет… оказывать ему знаки внимания… вы сможете предсказать свою реакцию? — Н-нет… — Алестра помотала головой. — То есть… — она вздохнула, — если эта (незнакомое ругательство) будет (незнакомый глагол) к Финну, то да, могу! Я ей глаза (другой незнакомый глагол)!.. то есть… ну, в общем, если она будет приставать к Финну, и я это увижу, я… я потеряю над собой контроль! — кто-то во времянке засмеялся, хотя Финну было совсем не смешно. — Тогда вам с ней лучше не встречаться, — проговорил, нахмурившись, Де Лука. — И Финнегану лучше тоже не… оставаться с ней наедине. — Пусть скажет, что он уже встречается с кем-нибудь из членов вашей группы! — с ноткой недовольства отозвалась Алестра. — Тут полно красивых девушек, она поверит! — Видимо, придётся это сделать, — развёл руками начальник СБ. Руководитель группы сдержанно улыбнулся, а вот Финн покраснел. — Эээ, нет, это плохая идея, очень плохая идея! — спохватился он, одновременно цепляясь за эту мысль как за предлог не врать о своём романе… да хоть с той же Ариум, и испугавшись этой мысли. — Если я скажу ей, что у меня отношения с сирианкой или таукитянкой… она же будет расспрашивать меня об этом, обо всём этом вот, мне придётся играть свою роль до конца! — лицо Алестры вытянулось, Де Лука не удержался от улыбки, хотя сам Финн ничего забавного в этом не видел, а руководитель группы нахмурился. — Да, это верно… — Леон потёр подбородок, пытаясь найти решение. — Послушайте, а в чём именно проблема? — он поднял взгляд на молодых людей. — В том, что Нарисса будет вести себя так, будто у неё есть чувства к Финнегану? — Ну… а кто её знает, вдруг она к нему и правда (незнакомое выражение)? — возразила, но не слишком уверенно, Алестра, а Финн вздохнул. — Я не думаю, что у неё вообще могут быть к нему чувства, — возразил Леон. — Посмотрите… у неё уже были сексуальные отношения с двумя разными мужчинами, она не ждала от них ничего, кроме того, что они одарят её подарками, она родит им детей, и на этом они расстанутся и больше не будут встречаться. Я не думаю, что она ожидает от Финнегана — что все эти девушки ожидают от членов нашей группы чего-то большего. Вряд ли с её стороны это любовь с первого взгляда… я правильно это назвал? — он посмотрел на хамальку. — Эээ… «любовь с первого взгляда» — это что должно значить, что вы имели в виду? — с искренним непониманием переспросила та. Финн посмотрел на неё удивлённо, руководитель группы тоже удивлённо приподнял брови, но попытался объяснить: — Это… когда два человека видят друг друга в первый раз, и один из них или оба сразу чувствует, что он любит другого человека и хочет быть с ним всю жизнь… ну или не всю, а как получится. — Эээ… это возможно без течки? — искренне удивилась Алестра. Финн слегка смутился: ну, да, для неё это, наверное, звучало глупо… во многих случаях это и было глупо… а вот руководитель группы заинтересовался: — То есть у вас это бывает, но только во время течки? — Ну, да… — слегка растерянно ответила Алестра. — Но… я ж говорю, во время течки мы тупеем, и сначала мы видим одного человека и думаем, что хотим, чтобы он нас трахнул, быть с ним всегда, а потом мы можем увидеть другого и подумать о нём точно так же, потому что, ну, гормоны. Нет, бывает так, что встретились во время течки, полюбили друг друга, трахнулись, трахались весь сезон, прожили до конца жизни и нарожали кучу детей… так бывает, наверное, но чаще в книгах, чем в жизни, — она криво улыбнулась. Леон понимающе кивнул в ответ. — А у вас… у вас это как бывает? — По-разному, — ответил Леон. — Бывает… люди встречаются, сразу влюбляются друг в друга и чувствуют, что хотят быть друг с другом всегда… иногда они действительно остаются вместе на всю жизнь, чаще такие отношения бывают не очень долгими. Бывает, люди долго знакомы друг с другом, долго присматриваются друг к другу, узнают друг друга поближе и понимают, что вот это тот человек, с которым они хотят быть вместе… по-разному у разных людей, и даже у одних и тех же людей в разные моменты жизни бывает по-разному. — Ну… — протянула Алестра, — у нас всё-таки считается, что если два человека хотят быть вместе, они должны присмотреться друг к другу, решить, хотят ли они, могут ли они быть вместе… а уж потом, когда у обоих будет течка, трахнуться… родить детей, создать семью и всё прочее, — руководитель группы одобрительно кивнул. — Давайте вернёмся к делу! — нетерпеливо вмешался Де Лука. — Мы говорили о… о том, будете ли вы ревновать Финнегана к этой Нариссе… и я так понял, уважаемый руководитель считает, что поводов для ревности быть не должно? — Наверное, не должно… — нервно рассмеялась Алестра. — Хотя я ж говорю, мы во время течки тупеем и сами не знаем, чего от себя ожидать, так что повод для ревности я могу просто придумать… — она криво улыбнулась, а вот землянам было совсем не до улыбок. — Ну… то есть… — промямлил Финн, пытаясь найти подходящие слова, — ты понимаешь, что… что на самом деле между мной и Нариссой ничего нет и не может быть? — Понимаю, понимаю, — улыбнулась в ответ Алестра, обнимая парня. — Она, конечно, будет (незнакомый глагол) к тебе как влюблённая, но это мы во время течки ничего не соображаем, для нас любой кажется любовью всей нашей жизни! — Тогда, — снова вступил в разговор Де Лука, — нам нужно предпринимать какие-то специальные меры, чтобы вы, ну, не встречались с Нариссой, не устраивали ей сцен ревности и всё такое прочее? — Не знаю… наверное, нет, — слегка растерянно ответила Алестра. — Мне же так и так нельзя с ней встречаться, ей нельзя знать, что я в вашем лагере… Наверное, просто не буду с ней (незнакомый глагол)… запрусь в этой своей «будке» и буду трахать Финна до изнеможения, — она широко улыбнулась, обнимая своего парня, а тот густо покраснел, смущаясь присутствием руководителей группы. — А если… — несмело спросил он, — если Нарисса придёт искать меня, захочет со мной поговорить — что мне делать? Ну, то есть, я могу ей ответить, что ну… — Финн сбился, не зная, что он, в самом деле, может соврать Нариссе. — Если я скажу ей правду, что она мне, ну, неинтересна, она обидится?.. это не повлияет на наши дипломатические отношения с Эарсией и Джали??? — Думаю, не должно… — Леон натянуто улыбнулся. — Может, просто сказать ей, что у тебя нет к ней настоящих чувств, и ты не хочешь заниматься сексом с девушкой, которую не любишь по-настоящему? — вмешался Де Лука. — Да! — Финн просветлел лицом. — Так, наверное, и поступлю! И даже напишу ей об этом в письме! — Алестра быстро закивала, соглашаясь с ним, Леон тоже кивнул. — И вот ещё, — снова перехватил инициативу начальник СБ, — что нам делать с вашей будкой? — он принялся объяснять, что стоящая посреди лагеря будка слишком заметна, звукоизоляция в ней не слишком хорошая, и если Алестра и Финн будут в ней заниматься сексом, а, скорее всего, они будут это делать (Финн покраснел), «гостьи» лагеря могут это услышать и заинтересоваться этим. Будку теоретически можно перенести куда-нибудь, где гостьи лагеря не будут праздношататься, — но сможет ли она, Алестра, находиться в ней постоянно, без перерывов на еду и отправление естественных потребностей? Алестра наморщила лоб, что-то пробормотав про то, насколько вообще проблема реальна, а Финн предложил спрятать её в одном из челноков — он будет за ней присматривать, а в челноке можно сделать запас еды и есть туалет… правда, гостью придётся обучать им пользоваться — туалет рассчитан на использование в невесомости. Начальник службы безопасности нахмурился — идея пускать инопланетянку в транспортное средство, предназначенное для доставки членов группы на орбиту, ему явно не нравилась — вдруг она испортит чего! — но неожиданно идею поддержал руководитель группы и смог убедить начальника безопасников, что из имеющихся вариантов это, вероятно, наилучший, если Алестра постоянно будет находиться под присмотром. А «будку» Алестры можно на время демонтировать и спрятать в грузовом отсеке того же челнока. Одна проблема была решена — теперь Финну предстояло закончить письмо для Нариссы. Он исписал пару черновиков, то и дело спрашивая совета у учёных и Алестры, прежде чем смог сформулировать: мол, он не хочет обижать её, но считает, что лучше честно сказать правду, чем притворяться, делая то, чего ты на самом деле не хочешь делать. Она, Нарисса, красивая девушка, но у него, Финна, нет к ней настоящей любви — ведь они, в конце концов, по-настоящему виделись только один раз и мельком — и его убеждения не дают ему заниматься сексом с девушкой, которую он не любит по-настоящему… он, Финн, извините за подробность, боится, что не сможет достичь эрекции с девушкой, которую он не любит. Это не особенность всей его расы, а особенность его личных убеждений — она, Нарисса, сможет найти в лагере более сексуально открытых мужчин и не только мужчин, с которыми она сможет хорошо провести время. Он, Финн, предлагает ей остаться друзьями и выражает надежду на то, что их общение не прервётся на этом, ему хотелось бы продолжить их переписку. Письмо, наконец, было запечатано, одного из безопасников отправили с тубусом с письмом к охранявшим лагерь республиканским гвардейцам, чтобы они помогли доставить письмо по адресу (ну, всё равно, скорее всего, джалийские власти знают не только о факте переписки одного из инопланетных послов со служанкой в президентском дворце, но и о содержании их писем), и Алестра наконец-то смогла снова утащить Финна в свою будку, раздеть его, повалить на кровать, наброситься и трахнуть со всей страстью, накопленной за то время, что он был занят написанием письма. Когда Финн снова вернулся во времянку, его ждал недовольный взгляд Сона: мол, пока кто-то трахается, мы работаем! — пока Финн был занят разрешением своих амурных дел, другие инженеры успели нарисовать схему, как расставить изготовленные из материалов, присланных с орбиты, палатки для гостий лагеря, чтобы занимающиеся в них сексом парочки не мешали друг другу и прочим обитателям лагеря. Установкой палаток должны были заняться перед приездом девушек, а пока что можно было отдыхать. Остаток дня был посвящён просмотру местного телевидения — уже было ясно, что фильмы, транслируемые во время сезона течки, — одна сплошная порнография, так что для разнообразия обитатели лагеря решили посмотреть местные телеигры. Финн почти не удивился, увидев на экране двух мужчин и женщину, сидевших в креслах обнажёнными и пытавшихся отвечать на вопросы викторины, пока о-о-очень откровенно одетые девушки и парень с внешностью бодибилдера возбуждали их эротическим массажем, отвлекая и не давая сосредоточиться. Разумеется, Алестра сразу же возбудилась и начала приставать к Финну, и как только закончился раунд игры — один из мужчин не выдержал и набросился на ласкавшую его девушку, и оказалось, что это означает для него поражение в текущем раунде, женщина кончила и не смогла вовремя ответить на вопрос ведущей, инициативу перехватил второй мужчина, который и оказался победителем в раунде — потащила Финна трахаться, и чем закончилась игра, он так и не увидел. А следующим утром, после завтрака и ставшего уже традиционным быстрого секса с Алестрой, Финн вместе с остальными инженерами (а также Данис и Арбель, пилотами челноков, и парой безопасников, привлечёнными в качестве рабочей силы) занялся установкой палаток для прибывавших завтра гостий. И хотя считалось, что инженер должен уметь всё, Финн последний раз занимался установкой палаток ещё школьником, на Земле, а многие из членов группы, выросшие в космических поселениях, и вовсе раньше не делали этого никогда, так что это заняло немало времени — разобраться в инструкции по установке, действовать по инструкции, выяснить, что по инструкции нужно было делать иначе, и нужно всё переделывать… Разумеется, об Алестре Финн и думать забыл, пока та не появилась рядом, прохаживаясь и глядя, как члены группы устанавливают палатки, но, разумеется, пришла она не за этим — об этом говорили её позы, её горящие глаза, её пылающее похотью лицо — и Финну пришлось, покраснев, сказать ей, что он работает, но как только он закончит работу, он в её полном распоряжении, и Алестре пришлось, разочарованно вздохнув, удалиться. — Ну, что, опробуете вдвоём палатку? — с широкой усмешкой спросила Финна Ариум, когда первая из палаток была, наконец, установлена. Финн вспыхнул и бросил взгляд на Сона, который посмотрел на своих подчинённых неодобрительно. — Будет… очень трудно, когда вы будете ходить рядом и работать! — нашёлся, наконец, с ответом парень. — Может, тогда сделаем перерыв? — сирианка, похоже, просто издевалась над парнем (хотя от перерыва она и правда не отказалась бы). — Перерыв — это неплохо, но в перерыв я лучше отдохну! — Финн укоризненно посмотрел на бесстыжую сирианку. — Хорошо, эти палатки доставите — и перерыв! — откликнулся начальник инженеров, недовольно поморщившись, — впрочем, он бы и сам не отказался от отдыха. И, поставив шесть из двенадцати палаток, инженеры устроили короткий перерыв, кто-то залез прямо в только что поставленные палатки, прячась от тропического солнца, другие последовали их примеру, потом старший инженер скомандовал конец перерыва, и члены группы принялись ставить остальные шесть палаток. — Финнеган, — вызвала вдруг молодого инженера прямо посреди рабочего процесса Рилиан, — трахни уже свою Алестру, а то она на других мужчин засматриваться начинает! — в голосе таукитянки-безопасницы послышался смешок. — Я-а-а работаю! — вспыхнул юноша, оглянувшись на Сона, — ему не хотелось в очередной раз получать от него осуждающие взгляды и становиться мишенью для насмешек и пересудов коллег. — Я скоро закончу, и тогда всё-всё будет! — Так точно, поняла тебя! — весело ответила Рилиан. После того, как первая половина палаток была поставлена, члены группы уже знали, что и в каком порядке делать, так что со второй половиной они управились быстрее. И… у Финна больше не было никаких оправданий, чтобы увильнуть от очередного секса с Алестрой — но он устал, поэтому опять лежал на кровати на спине, а изголодавшаяся до секса, всю первую половину дня его ХОТЕВШАЯ течная хамалька устроилась на нём сверху, тёрлась о него обнажённым телом, целовала его, ласкала его, потом, устроившись между ног парня, сосала ему, дразнила его гениталии руками и ртом, пока у него, наконец, не полностью встал, — и тогда она, оседлав его, вновь начала скачки на члене парня. Потом был обед, потом снова секс, потом Финн, возвращаясь вместе с Алестрой во времянку, увидел, что одна из палаток подозрительно шевелится, будто там есть кто-то внутри, занимающийся «физической активностью». Во времянке он обнаружил учёных, сгрудившихся вокруг экрана компьютерного терминала и смотревших на нём местное телевидение, а кое-кто из молодёжи заглядывал им через плечо — похоже, учёные решили, что хватит с группы общих просмотров хамальской порнухи, пусть кто хочет, тот участвует, а кто не хочет, пусть будет освобождён от этого. Сон поинтересовался, когда лучше демонтировать будку Алестры, Финн, подумав, ответил, что, наверное, лучше вечером, перед ужином. Что и было впоследствии сделано — будку отключили от системы электроснабжения, аккуратно разобрали на части, по частям перенесли в грузовой отсек ближайшего челнока, кабель электропитания отсоединили, смотали и тоже положили в челнок. Разумеется, отсутствие будки для секса не помешало Алестре ХОТЕТЬ Финна, и после ужина она утащила его трахаться в одну из палаток. Там было темно, единственным источником освещения был свет, пробивавшийся из окон времянки поодаль, парень с девушкой почти не видели друг друга, но чувствовали разгорячённые тела друг друга, руки друг друга на своих телах, губы друг друга, жаркое, прерывистое дыхание друг друга, когда Алестра уже привычно оседлала член своего любовника, принимаясь двигаться на нём вверх-вниз… сказать по правде, Финн спиной чувствовал неровности почвы сквозь двойной матрац из пенистого пластика, но это всё-таки не помешало ему получить удовольствие от секса. Что ж, очередной день на Эарсии прошёл неплохо, но завтра… завтра предстоял визит в лагерь тех самых джалийских девушек, в числе которых должна была быть Нарисса. Финн чувствовал лёгкую тревожность, но успокаивал себя тем, что завтра всё должно разрешиться так или иначе…