Я хочу видеть тебя на коленях

Этот день не сильно отличался от других. У парней Найтмера была традиция отмечать каждую победу в битвах, в ходе чего они или не много напивались, или много, иногда гуляя до самого утра. Особенно если они завоëвывали новый Мир, а не просто «редактировали» его, тем более такой крупный, как Эндертейл. Найтмер долго с ними не сидел, скоро уходя к себе, ссылаясь на то, что устал, так что никто происходящее во время «празднования» не регулировал. Они сыграли в пару игр, разнесли и ограбили какой-то бар, стащив оттуда всю выпивку, а в процессе, по классике, Киллер и Даст сцепились в «дружеском мордобое», тогда как Хоррору и Кроссу пришлось их разнимать. Нотации никто не читал — все были пьяные, махач устроен из-за ерунды, да и мелкие перепалки были обычным делом. После приключений на пятую точку они все вернулись в замок и улеглись спать прямо в гостиной, ведь сил куда-то переть уже не было. На утро Киллер чувствовал себя крайне хреново. Не только физически, как это обычно бывает после пьянки. Стоило ему раскрыть глазницы и осознать своë существование, как накатил целый ворох мыслей, воспоминаний и нежелательных эмоций. Эмоции. Быстрого взгляда на душу хватило, чтобы понять, что та дëрганно мерцает и местами плавится, пытаясь решить, какую форму хочет принять. И она жутко болела, отдаваясь то редкими, то частыми внезапными искрами укола. Так ещë и череп раскалывается из-за вчерашнего, и сушняк бьëт. Ему хватило сил шатающейся походкой добраться до графина с водой на кухне, чтобы полностью тот осушить. Выпить несколько таблеток обезболивающего. И если с последними двумя проблемами это со временем помогло справится, то душа всë не унималась. Она могла войти в это состояние из-за какой угодно ерунды, и быстро с этим справится было возможным только благодаря Найтмеру. Но он сейчас спал. И теребить его не хотелось. Вообще не хотелось сейчас слушать крики или отхватывать подзатыльники, выслушивать, как сильно он мешает и бесит. Старое чувство бесполезности охватывало мысли, воспоминания обо всех проблемах и неудобствах, что он когда-либо кому-то приносил, их гнев и разочарование им. Перед глазницами почти каждый раз стояли лица тех, кто, казалось, готов отвернуться от него. В безэмоциональной фазе он мог делать что угодно, говорить что угодно и ему было наплевать на всë; ощущение свободы и безнаказанности в придачу с отсутствием боли воспринимались как наркотик, такой желанный и важный, без которого существование уже казалось болезненным и бессмысленным. Был вариант разозлить кого-нибудь. Спровоцировать на драку своим поведением или шутками. Под инстинктом самосохранения душа неизменно становилась в полную боевую готовность, отнимая все лишние эмоции. Это был один из простейших способов: даже обычную перепалку душа могла воспринять за настоящую битву или охоту. Первым делом Киллер пытался растормошить Даста, спящего на диване, тыкая в него и коверкая его имя, пытаясь достучаться до того. Пыльный в свои «не апатичные» периоды легко вëлся на провокации и драки. Но сейчас он спал как убитый и совершенно ни на что не реагировал. Всë же он был тем ещë охотником напиваться в стельку. Следующим был Кросс. Монохромный также был любителем вставить пизьдюлей и нравоучений, как-то бывало с Маром. — Кросс! Кроссии!.. — Убийца потыкал в его лицо, после чего решил залезть рукой к рëбрам и пощекотать Икса. Душа продолжала болезненно ныть. Обратите уже на него внимание, хоть кто-нибудь. Наорите, побейте, пригрозите чем-то ужасным, только не продолжайте игнорировать его. — Киллер, отъебись. — Мечник сонно отбил в сторону мешающую ему руку и улëгся на другой бок в кресле, так и не зажигая глазниц, — Задолбал уже всякую хрень творить, дай поспать. Может Кросс просто слишком устал и хотел спать, чтобы что-либо решать сейчас или анализировать ситуацию. Не самое подходящее время было выбрано Убийцей. И всë же Килл сделал Свои выводы, отступая назад. Душа издала очередной рывок, уже больше походя на перевëрнутое сердце. Боль пробила практически все кости, заставляя издать сдержанное шипение. Чëрная жидкость обильно текла из глазниц. «Снова ты всем мешаешь. Эгоист. Только и думаешь о себе, а не о других. Все только и ждут того момента, когда ты исчезнешь. Ты никому не нужен. » Скелет отшатывается назад. Никто не должен видеть его в таком состоянии. Душа продолжает меняться, а эмоции всë больше давят своей отчаянностью и болью. Стоило уйти. Запереться в своей комнате и сидеть в ней, пока душа не вернëтся в свою прежнюю форму без эмоций. Так и решив, он сорвался с места, уходя к себе. Вот только дверь запереть он забыл. Тело облокачивается трясущимися руками о прикроватную тумбочку. Снова накрывает сильная боль. Душа полностью обратилась перевëрнутым сердцем. В глазницах показались неясные точки белых зрачков, что он мог видеть в своëм отражении оконного стекла. С глазницы сорвалась первая капля слëз. Он так и не забыл и не принял своë прошлое. Каждый раз, когда душа возвращается в исконную форму, Киллер вспоминает все свои поступки за всю его жизнь. Особенно то, что он сделал в своей Альтернативе. Со своей семьëй. Вспоминает собственные руки, испачканные прахом и с крепко сжатым ножом, широкую улыбку на лице после каждого геноцида, им же и учинëнного. Вспоминает красные зрачки в чëрных глазницах ребëнка, что казалось отражался иногда в зеркале рядом с ним, прямо за спиной убийцы. Найтмер пытался поговорить с ним и помочь. Другие пытались. Но он не готов говорить об этом, обсуждать в полной мере своë прошлое. Не в этом состоянии. Вина продолжала накрывать с головой. Проще было отрешиться от этого, избавиться от ответственности и не думать о ней. Одному было сложно пережить такое состояние, а в искреннюю поддержку он в эти моменты не верил. «Ты во всëм виноват. Ты всех убил. Ты стал ещë хуже, чем Она. Жалкий убийца без моральных ценностей.» Из глотки донëсся неясный всхлип. Руки потянулись к дверце тумбочки, открывая ту и нашаривая рукой специальный для таких моментов нож, покрытый чëрной жидкостью. Тело сползает на пол, облокотившись о кровать. Рукав заворачивают, примеряя взглядом место на запястье, уже исчерченное не зажившими полосами ран. Слишком больно. Он специально не излечивал те до конца, чтобы напоминать себе, до чего он докатился и чего он достоин. Нож приблизился к лучевой кости, твëрдой рукой нанося первую глубокую рану. Струйки чëрной крови показались из разреза и начали медленно скатываться вдоль запястья. С глазницы сорвалась очередная слеза, капая тëмно серым разводом смеси чëрной и прозрачной жидкости. «Ты даже не достоин имени «Санс». Уже давно не являешься им. Ты сам всë сломал и испортил своими же руками. И продолжаешь портить свою жизнь до сих пор. Все лишь притворяются, что терпят тебя, лишь бы выжать из тебя хоть какую-то выгоду. Ты бесполезен.» Очередной порез на локтевой кости. Зубы крепко сжали. Всегда казалось, что физическая боль притупляет моральную. Что становится легче. Потому так легко было отдавать всего себя в бою, не щадя ни единою часть своего тела, бросаться с оружием и на атаки, не боясь получить даже самое серьëзное ранение. Чтобы не чувствовать душевную боль. Чтобы лишний раз напомнить себе, что его жизнь ничего не стоит. Чтобы быть хоть немного полезным. Он бы и сам был не против прекратить бесить всех своими глупыми шутками и приколами, своей придурковатостью. Но не может. Перестать скрывать, что с ним что-то не так. Всем и так есть, чем заняться, у них нет времени разбираться с ним. Лишние беспокойства ни к чему. Лучше закрыться в себе даже от самого себя… — Киллер? — в проëме двери послышался хриплый взволнованный голос. Хоррор… он всегда пил меньше всех, потому с утра чувствовал себя практически бодрым и трезвым. Оправдывал это слишком уж сильной болью в черепе из-за травмы. Потому был для всех той самой мамочкой, что помнит все события пьянки, подаст всем обезболивающее и стакан воды и первым начнëт уборку после ночного безобразия. Потому ничто не помешало ему проснуться, услышав подозрительные звуки, и пойти за Киллером, почувствовав неладное. И его инстинкты не ошиблись. — Килл, опусти нож, пожалуйста. Давай поговорим. — Ужас старался сохранять спокойный тон голоса, не приближаясь к Убийце ни на сантиметр, на всякий случай, дабы тот ничего с собой не сделал. Еле сдерживая своë беспокойство. На лицо Киллера тут же натянулась типичная широкая улыбка. Никто не должен видеть его таким. Никто не обязан переживать за него, успокаивать. Он сам обязан справиться со всем этим. Поворачивая в сторону нежданного гостя череп парень не учëл, что на его глазницах с белыми точками-зрачками стояли слëзы. — Всë нормально, Хорр. Это всего лишь моë хобби, ты же знаешь. Не стоит волноваться. Вот сейчас закончу и буду дальше бегать как ни в чëм не бывало и бесить вас. — по ещë более широкой улыбке скатилась очередная линия тëмной жидкости, обводя шейные позвонки. Ужас не поверил словам. Киллер мог говорить всë, что угодно, но его глазницы, натянутая улыбка и дрожащие руки говорили сами за себя. — А ты должен знать, что что бы ни случилось, ты всегда можешь обратиться к боссу, ко мне или к остальным. Мы всегда будем рядом, Килл. — Хоррор сделал аккуратный и медленный шаг вперëд, тут же замерев на месте, как только заметил, что Киллер еле дëрнулся, крепче сжимая в руке нож и притягивая тот ближе к себе, хотя поначалу и пытался его спрятать, — Не нужно каждый раз себя калечить. Мы волнуемся за тебя. — Ох, правда? А кто меня постоянно называет идиотом, говорит, что я вечно всех раздражаю? Зачем вам помогать такому, как я? Я же просто паразит без мозгов, которого никогда ничего не волнует. — слова сами срывались с уст. Он просто хотел, чтобы товарищ ушëл и не видел этого позора. Зубы тесно сжали, отворачиваясь в сторону, осознавая, что сболтнул лишнего вместо того, чтобы продолжать отшучиваться. — Мы никогда не думали так о тебе и не говорили всерьез. Мы семья, Килл. Пожалуйста, опусти нож и подойди ко мне. Пожалуйста. — здоровяк протянул в сторону друга руку, с надеждой смотря в его глазницы. У Хоррора и самого не были все дома. И он тоже имеет какие-то проблемы и бзики. Но это не настолько серьëзно, как отклонения Даста и Киллера. А они являются частью его семьи. Потому он не может проходить мимо, когда у них начинаются деструктивные фазы. Он всегда старается поддерживать своих, помогать и выслушивать, когда то требуется. Некий домашний психолог-друг для душевнобольных. Это больно… терять близких и видеть, как они страдают. Выходцы негативных таймлайнов достаточно насмотрелись и натерпелись подобного. — Не уж то Дасти перестал заниматься подобным? — убийца едко усмехнулся, крутя в руке нож и проводя самым кончиком вдоль свежих царапин, наблюдая за тем, как размазывается кровь, — За ним бы лучше следил — у него самоконтроля поменьше моего бывает. — до него не сразу дошло, что он сказал. Хотелось сжаться сильнее, исчезнуть на ровном месте, истерзать запястье и вообще всë тело как можно сильнее. Но при Хорре Килл не мог нанести очередную рану — рука лишь сильнее сжималась на рукоятке, надеясь унять дрожь — старший мог расстроиться сильнее. После этих слов на лице Хоррора промелькнула череда немой печали и тяжести на душе, будто он на самом деле мог винить себя за всë, что происходит с членами банды. Он решился следить за ними и их состоянием, значит, если что-то не так, в этом могла быть и его вина. Найтмер не может всë контролировать, как бы ни хотел. Товарищи по команде и сами должны учиться заботиться о себе и друг друге. — Я слежу за ним и стараюсь не допускать подобного. — низкий голос как обычно хрипел из-за повреждëнных голодом магических голосовых связок. Череп опустили вниз, сжимая руку в кулак, — Ты ведь не толкаешь его в это русло из собственного желания? — подобной мысли не хотелось допускать. Это было бы слишком… ужасно. Киллер сделал вид, будто обдумывает сказанное и ответ, ухмыляясь и продолжая надеяться, что выглядит достаточно самоуверенным и нахальным, чтобы Ужас решил, что с ним и так всë в порядке и ушëл, — Мы конечно сошлись на общих бзиках и склонностях к мазохизму — согласись, приятно осознавать, что кто-то разделяет твои чувства и ненависть к этому миру и себе. — скелет с широкой улыбкой пафосно пожал плечами, — И всë же нет — мы бы не стали намеренно толкать друг друга к подобному. Хотяя, дай-ка подумать… — он приложил к подбородку остриë ножа вместо руки, снова делая задумчивый вид, искоса поглядывая в сторону друга, что уже было заметно благодаря неясным зрачкам. С которых невольно скатилась очередная тëмно серая слеза, — Если Дасти предложит мне вместе грохнуться, я, пожалуй, не откажусь. Двойное самоубийство, хех. Как романтично. И всë же он всë ближе был к грани, на что указывали трясущиеся уголки рта. Хоррор хмурится, в упор глядя на Киллера. В его взгляде так и читалась просьба прекратить, замолчать, перестать не только говорить, но и думать о подобном. Слышать от друга о желании самоубиться… а если бы собственный брат подошëл к нему и сказал, что давно режется, надеясь, что рано или поздно это доведëт его до смерти? Но Киллер понимает это по-своему. Откровенно натянутая улыбка всë сильнее сквозит фальшью и отчаянием. — Я не стану сам предлагать ему это, не переживай. Но согласись — если так хочется, то отговаривать бесполезно, разве нет? — улыбка дрожит, искривляется; из глазниц обильнее течëт тëмная жидкость; руки с ножом опустились на пол, точно неподъëмный груз; дыхание учащается, становясь рваным и прерывистым, — Я ведь и сам не против перестать, начать жить иначе. Но иногда ведь всë так накипает. Всë так заебало, Хорр. Так от всего тошнит. Особенно от себя. Ты меня понимаешь?.. Бывают моменты, когда крайне хочется, чтобы кто-то был рядом — именно тот, кому ты можешь доверять целиком и полностью, кто точно не предаст и не высмеет. Но в то же время появляется жгучее изнутри желание — скорее инстинктивное, — оттолкнуть всех и оказаться одному. Потому что кажется, что такого монстра или человека нет, они все просто не поймут. И как ценны бывают те, кто несмотря на любые гадости остаëтся рядом, пробивает твои стены, за которыми ты готов огородиться ото всех. Когда из уст Убийцы всë же срывается откровенный всхлип, Хоррор не выдерживает, твëрдым шагом подходя прямо к нему, игнорируя то, как Киллер вздрогнул, поднимая нож в оборонительной позиции. Упал рядом на колени и крепко обнял, сгребая в охапку своими крупными руками. Нож наконец-то выпадает из рук. Тело на пару мгновений застывает в неверии. После чего руки неуверенно, но после крепко обнимают в ответ, сжимая кофту на спине. Лицо утыкается в подставленное плечо и сдерживать всхлипы становится невозможным. — Я же всегда всë порчу… всем мешаю и приношу боль… сколько вреда я нанëс хотя бы Дасту, несмотря на то, что мы друзья… я врежу даже себе. Я совсем не контролирую себя в этой Ненавистной фазе. А потом так больно… — Ты ни в чëм не виноват. Мы всë понимаем. — рука мягко гладила по спине, а вторая продолжала крепко обнимать, — Киллер, тебе не нужно избегать своих эмоций. Чем дольше ты их игнорируешь, тем сложнее становится их испытывать. Мы всегда поможем тебе это пережить. Это нужно, ты понимаешь? Ты не один. Всë хорошо. Парни просидели так какое-то время в объятиях, пока Хоррор гладил его по спине, а Киллер пытался справиться со своими эмоциями, акцентируя внимание на том, что он всë же не один. Толстовка и футболка Ужаса будут испорчены чëрной жидкостью… но второго это волновало в последнюю очередь. Когда Киллер перестаëт всхлипывать и приходит в себя, он выдаëт, — Позаботься о Дасте, ладно? Он у нас умеет попадать в неприятности. Ему твоя помощь нужнее. Пыльный уже попал однажды в одну неприятность. Настолько, что неизвестно, сможет ли он когда-нибудь от неë оправиться. И они оба понимали, о чëм идëт речь. И Хоррор позаботится о нëм. Сделает всë возможное, чтобы тот больше никогда не был один в свои худшие времена. Чтобы те вообще никогда не наступали. Чтобы он тоже чувствовал, что семья рядом с ним. — Обязательно.

***

На выполнение всех заданий ушло несколько дней. Защитнику стоило признать, что во всëм, что в последний раз требовал от него сделать Найтмер, не было абсолютно ничего злостного или ужасного. Это невольно подкупало. Хранитель напоминал себе сохранять недоверие, чтобы не остаться в итоге наивным идиотом. Но глядя на факты старался выполнить указания в наилучшем виде. В некотором смысле новая деятельность и перспективы даже забавляют его. Гличтейл был в полном порядке, в плане кодов. Нападки Кошмара на АВ, конечно, всегда отдавались лëгкой болью на костях. Но она оказалось настолько незначительной, тем более в сравнении с уничтожением кодов Мира, что терпеть это было проще некуда. И как понял Инк, боль ознаменовала появление новой Временной Линии на его костях, отделяющейся от своего предшественника-Таймлайна. В лечении он был плох, зелëной магией не владел — только красками, требующими много жизненной силы того, кого лечили, в зависимости от повреждения. Но он знал, где достать достойного лекаря, так что проблем с этим не было. Все владения Мара были в полном порядке, мелкие проблемы их Создателей устранены. Хранитель также узнал, что в так называемые владения Кошмара входили и Нейтральные Миры, что он не подчинял себе целиком, не вредил кому-то из их жителей — только «крышевал» со своей бандой, помогая решать какие-то проблемы и отгонять вредителей, как например путешественников из геноцидных Миров, что могли кого-то убить, ограбить Мир или испортить товар, как-то случалось в Фармтейле. Эти Миры в обмен поставляли банде всë необходимое. Взаимовыгодный обмен, ничего более, никакого компромата. Это он узнал как из мелких пометок в документах, так и от самих жителей, что часто отзывались о Маре вполне неплохо. Жители также вели каждый месяц-два учëт о состоянии их АВ, проблемах за последнее время и поставленном товаре, что также передавалось в руки Кошмару. В Мирах, где нужно было отредактировать баланс, работать было не так уж и сложно, с его то способностями. Если в Мире творилась война или голод — он давал им медикаменты и продовольствие; если это были извечные геноцидные линии — он общался с тем, кто помнит перезапуски, поддерживая персонажа и иногда давая ему контакты персонажей других Миров, с кем он мог бы связаться и получить взаимопонимание. Это были мелочи, но их вполне хватало. Помимо своей обязательной работы Защитника, Инк успел пару раз сделать обход Миров вместе с Дримом. Позвонил, напомнил об их уговоре. Хотя они особо и не общались друг с другом, лишь о делах, работе и о том, что видят вокруг. Они не подымали тему прошлого разговора. Радужный всë ещë находился в раздумьях, что удивляло не только его. Дрим был даже рад относительной тишине и спокойствию, чем так редко удавалось насладиться в последнее время. С Блу ему не хватило времени и терпения встретиться. Он планировал встречу, это обязательно — не станет же он избегать друга. Но Инк всë не мог до конца обдумать, какие новости ему следовало освещать, чем он мог сейчас поделиться, а что можно было оставить на потом. У Свапа и свои дела могли быть: в своей Альтернативе ли, его хобби, или встреча с друзьями из других Миров. Чернильный продолжал иногда сравнивать Эррора и Найтмера. Приходило в череп воспоминание о том, что он не раз говорил Глюку, каким он на самом деле является хорошим и милым внутри, несмотря на его противный характер и профессию. Мог ли и Кошмар оказаться не таким уж плохим, несмотря на его деятельность и грубый характер? В любом случае, Инк уже решил, что… союз с Хранителем негатива ему выгоден. Если всë так и пойдëт, и Инк не разочаруется в пух и прах. Рано или поздно он признается Дриму, что заключил с тем союз. Работа и отношения — не одно и то же, не так ли? Это не мешает хотя бы Блу иногда видеться с Эррором вот уже много лет. Инк знал. Без лишних подробностей. А если для Дрима это будет достаточным поводом, как и сказал когда-то Мар, чтобы разорвать вообще все связи… у Защитника есть два потенциальных варианта развития событий: первое, это применить силу, что, к слову, не является чем-то новым; второе, это отступить, что пока что ни коим образом не выглядит желанной перспективой. Эксперимент с четырьмя Альтернативами ещë не закончен. Но он уже видел по тем Мирам, где время идëт куда быстрее Мультивëрса, что те становятся лучше и крепче после его деятельности. Он слышал, как вдохновляются Создатели, продолжая работать над своими Творениями. Видел наплыв новых листов в Сфере Набросков. Сохранять полные настороженность и недоверие становится сложным. Над этим берëт верх любопытство. И его напрягал тот факт, что с ним могли разорвать договор, если он сделает что-то не так. И так как к Эррору идти и узнавать как он не было никакого желания, а оставаться в одиночестве и подавно, Инк решил поунижаться перед другим, новым объектом бездушного интереса. В этот раз Найтмер решил сделать перерыв. Он сидел на диване в своëм кабинете, читая книгу и попивая чай, стоящий на журнальном столике рядом. И минутами ранее обдумывал одну мысль. Он сказал, что не будет цепляться за Инка, чтобы тот не думал о себе слишком много. Но правильную ли он выбрал тактику: может, чтобы заставить Защитника примкнуть к его банде, следовало наоборот показывать ему, что его присутствию, так сказать, будут рады? В парне чувствовалась постоянная нехватка внимания. Можно было бы надавить на это… Он же хочет присвоить эту куклу себе. В дверь снова культурно постучали. На этот раз Мар даже успел возмутиться тому, что его прерывают от законного перерыва. И сказать строгим голосом «входи», и только после этого стройный скелет, что был лишь на пол черепа ниже, с неуверенным выражением лица аккуратно вошëл в помещение, без резких движений. — Ты зачастил. — едва взглянув на пришедшего, низким голосом сказал Мар, возвращая взгляд к книге, — Думаешь мне приятно так часто видеть тебя? Это один из его редких выходных, которые так хочется проводить в тишине, без всяких надоедливых идиотов. Почему нельзя было подождать и прийти со своей болтовнëй позже? От работы тоже бесит, когда отвлекают, но чëрт… Белокостный стушевался, хотя и так не был слишком уж воодушевлëн. Он осмотрел Найтмера всего с черепа до ног: его уставшее, но по-прежнему наигранно строгое выражение лица, его, казалось, расслабленную позу, хотя он был уверен, что чернокостный напряжëн. Это показывало, что негативному не нравилось, когда посторонние вторгались в его уединëнное пространство. Чернильного сразу привлекло, что скелет читал книгу. У него даже имеется хобби? Логично, что всем есть чем заниматься помимо работы, но всë же это немного удивило. Картина с читающим Кошмаром выглядела такой… уютной? Скелет делал то, что ему нравилось и, вероятно, успокаивало его. И Инк помешал ему. Почему-то это вызывало не самые приятные ощущения. Будто он вторгся во что-то неприкасаемо прекрасное. И нарушил это. Такую картину тут же захотелось нарисовать. — Я закончил работу и принëс отчëты. — он говорил более тихо, чем обычно, не желая ещë больше портить обстановку. Царящий полумрак только больше воздействовал на него. В руках скромно теребили аккуратно сложенные в стопку листы. — Неплохо. За это молодец. — кивнул негативный, не поднимая взгляда, — Можешь положить их на стол и свободен. Я позову тебя позже. Инк коротко нахмурился и опустил череп, но подошëл тихо к столу, складывая бумаги на самый край, как уже делал ранее. Но уходить он не спешил. Не хотелось делать этого сейчас. Прикусывая нижнюю «губу» и обдумывая слова, он повернулся в сторону так и не шелохнувшегося Кошмара. — Мне бы ещë немного эмоций… — Так часто? — Прошло несколько дней. Найтмер вздыхает, делая взмах рукой, указывая, чтобы к нему подошли. Что Инк и сделал, также без резких движений. Негативный так и не оторвался от книги, как и в прошлый раз обвивая щупальце вокруг запястья, накрепко сжимая. Передача эмоций стала для него привычной, и благодаря повышенному негативу в Мультивëрсе он почти не чувствовал слабости, ведь сразу мог поглотить тот из пространства. Инк смотрел на своë запястье. Под ныне меланхоличным состоянием этот жест показался ему ещë более обидным, чем в прошлый раз. Он попытался не жаловаться, просто смириться. Внушить себе мысль, что стоит принять это и уйти. Но снова эмоции наполняли его одинокую грудную клетку. Пустая меланхолия так заполнялась эмоциями, что превращалась во что-то, что уже сложно контролировать. Язык по традиции так и хотел вытянуть чувства наружу, поделиться тем, что происходит внутри, ведь копить всë это молча казалось неправильным. Чувства есть поистине удивительная вещь, и может ли бездушный, что так всегда их желал, просто игнорировать их? На глазнице выступила глупая слеза, а зрачки сменялись между голубым, изредка красным, но чаще синим. Что ещë он мог ощущать без позитивных эмоций? — Ты мог хотя бы давать мне меньше эмоций, если тебе нужна лишь безвольная игрушка без собственного голоса и лишней болтовни. Наконец Мар медленно поднял на него взгляд, вопросительно приподнимая надбровную дугу и хмурясь. Под немым вопросом Защитник задержал дыхание, с лëгким испугом отводя взгляд. — Извини. Я идиот. — И часто ты чуть что называешь себя идиотом? — Скорее меня так часто называют. — Не суть. Что ты имел ввиду? Договаривай. — сильнее нахмурившись, Мар сверлил взглядом глазницы Чернильного, уже внимательно считывая его эмоциональный фон. И не особо понимал, честно говоря, что в этом белом черепе происходит. — Я просто… не важно. — Инк. — уже строго произнеснëс Мар, — Я умею читать эмоции, но не залезать в мысли. Что тебя волнует? Не сказать, что негативный беспокоился или переживал за него. Скорее вид и слова Радужного показались ему странными. И замалчивание каких-то проблем и недопониманий не было выходом, если они продолжат работать друг с другом. Стоило всë проговаривать, обсуждать и стараться хотя бы понять друг друга. Может Мар даже сможет сделать что-то ещë в пользу того, чтобы Защитник присоединился к банде. Хранитель АВ видел, что Мар даже отложил книгу себе на колени. И он уже жалел, что открыл рот из-за такой идиотской ерунды. Сейчас над ним посмеются, скажут, какой он тупой и жалкий, снова скрутят конечности, сделают страшную мину и запугают. Молодец, Инк, так держать… Зрачки сверкали малиновым и синим в красной оправе. Скелет сглатывает, отводя взгляд в сторону, и сжимает руку в кулак. Прикрывая глазницы и выдыхая он выдаëт свои мысли. — Ты не похож на того, кто стал бы что-то делать без выгоды. И не согласился бы на мои условия просто так. У тебя есть на меня планы. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я присоединился к твоей банде. Я для тебя лишь выгодное оружие, которое можно использовать против Дрима — такая полезная пешка в игре. — давя внутри всхлип переизбытка эмоций и смахивая ладонью чернильную влагу с глазниц, он поворачивает череп в сторону Кошмара, что смотрел на него с удерживаемой растерянностью, удивлением и неуверенностью, — Так что тебе будет выгодно напичкать меня тем уровнем негатива, чтобы я мог лишь молча исполнять приказы, даже не задумываясь о том, правильно ли я поступаю. Я же всего лишь бездушная кукла — чем не идеальный вариант?! После пламенной речи Инк выжидающе смотрел на Кошмара. А тот смотрел на него несколько секунд, после чего тяжело вздохнул, откладывая книгу уже на диван и накрывая лицо рукой, потирая глазницы и височные кости. Хотел бы ещë ругнуться себе под носовую кость, но сдержался. — Всë не совсем так. — снова вздохнув-промычав, он смотрел в потолок, формулируя свою мысль. Древо, его действительно считают таким чудовищем? — Я не воспринимаю тебя как какое-то бездушное оружие. Позволь объяснить один момент. — он помолчал пару секунд, задерживая одну руку на невидящей глазнице, а второй коротко отбил фалангами ритм на подлокотнике, — Я не захватываю монстров насильно и не заставляю на себя работать как какой-то рабовладелец. Я принимаю их по взаимной воле и даю им всë необходимое. Предлагаю взаимовыгодные условия, учитываю их интересы. Стараюсь решать их проблемы и давать им то, что им нужно. Спустя несколько секунд после конца объяснения Кошмар устало посмотрел в глазницы Чернильного. Правда надеясь увидеть в них какое-то понимание. А тот смотрел на него, как на восьмое чудо света, которое НЛО, которого здесь быть не должно. Инк ведь правда считал, что Мар просто эксплуатирует всех. И поверить в то, что бэд гаи по собственной воле пошли за ним и работают на него… и что он решает их проблемы, учитывает интересы? Хорошо, у парней было тяжëлое прошлое и, возможно, у них не было выбора, кроме как покинуть цикличную геноцидную АВ. Но негативный мог просто сыграть на их чувствах, чтобы присвоить себе и шантажировать. И ладно бы он просто заключал с ними договор, как с Чернильным. Но звучало так, будто он давал им Дом, во всех смыслах этого слова, а не просто крышу над головой. — Вот что я могу предложить тебе, Инк? — Кошмар нервно посмеялся, качая черепом и говоря с отчаянной усмешкой. Эта тема задела и в нëм какие-то чувства, — Помимо эмоций, что тебе ещë нужно в этой жизни? Честно? — Я уже заебался пытаться с Эррором. Что ему не предлагай — ему на всë похрен, только корону на черепе лопатой поправляй. Дриму же всегда всё достаëтся просто так. Ни за что. А сколько бы Найтмер не пытался, он едва получает хотя бы силу и власть. Ну нет, он не будет отчаиваться. У него есть парни, есть Миры, что уважают его. Стоит запастись терпением. — Я не… знаю… — в черепе образовалась пустота без мыслей, так сложно было сразу переварить услышанное. Взгляд метался из стороны в сторону, набровные дуги менялись то в удивлении, то хмурились, то застывали в глупом выражении лица. — Звучит, как какая-то шутка. — Да уж. Шутка в том, что я тебе вообще рассказал про Эррора и задал этот вопрос Взаимная воля, Эррор, интересы, что нужно в этой жизни, проблемы, Эррор… чëрт. — Можно я хотя бы иногда буду хотя бы просто находиться рядом, если ты слишком занят, чтобы разговаривать? Буду заниматься своими делами, ты меня даже не заметишь! — выпалил Инк на одном дыхании, резко замолкая. Он вдохнул воздуха в грудную клетку, — Хотя бы сейчас, могу я просто порисовать здесь, пока ты занят? — Зачем?.. — Мар нахмурился и недоумëнно посмотрел на него, — Ты будешь мешать мне читать своими чирканьями. И вообще, у тебя других дел нет? — Я буду рисовать красками, совсем тихо! Я просто… не хочу оставаться один. Это дурно влияет на меня. — понурив череп, печально и даже смущëнно признался Защитник. Один из зрачков горел глубоким синим цветом, точно он думал в этот момент о чëм-то действительно тягостном для него. Одиночество. — … почему именно здесь? — продолжал недоумевать Найтмер. Просьба звучала для него глупо и нелепо, он предчувствовал подвох, — Какой в этом прок? У тебя есть твои друзья и прочие знакомые. Чëрт, да ты грëбаный Защитник Альтернатив, тебе всегда должно быть, с кем провести время — куча друзей и поклонников и всë в этом роде! Не поверю, что ты хочешь проводить своë время именно в этом Создателями забытом месте, страдая всякой ерундой! — действительно, как очередному Звезданутому добренькому парню может понравиться торчать в заполненной негативом альтернативе, ещë и являющейся территорией его пока что косвенного врага? А не замышляет он часом что-то вроде двойного шпионажа? — Забавно. — с неким разочарованием в чëм-то и медленно произнëс Инк, пока его второй зрачок наливался фиолетово-синим. Он опустошëнно смотрел в глазницу Мара, ожидая, как он отреагирует на этот раз, но не допуская вероятность понимания или сочувствия. Он не боялся сейчас сказать о себе что-то лишнее — а какой в этом смысл? Что ему сделают за откровение? — То же самое говорил мне Дрим. Когда я просил его внимания, а он отворачивался от меня. Ты правда думаешь, что много кто хочет проводить массу времени с бездушным существом вроде меня? Без совести, без нравственности, без настоящих чувств и моральных ценностей? Да все сторонятся меня тут же, как узнают об этом. — скелет сжал зубы и кулаки. Эмоции снова требовали выхода наружу, и будь что будет — ему тоже было, что копить столетиями своей жизни без возможности выговориться и найти понимание, — Я пугаю жителей, Найтмер. Я не восхищаю их, они лишь пользуются моей ролью и тут же забывают меня, как страшный сон. — он покачал черепом, делая короткий шаг назад. Возможно ему следовало уйти… он не выдержит насмешки и осуждения над своими проблемами, — Меня не должно даже существовать — я же просто ходячий труп! Найтмер молча наблюдал за своеобразной истерикой. Молчал ещë пару мгновений, обрабатывая и принимая услышанное. Он и подумать не мог, что у кого-то из звëздных могут быть проблемы. Подобного рода. Они обязаны быть всеми любимы и желанны. Они же «защищают жителей от такого зла, как Кошмар и Разрушитель»! Он не удивился тому, что Дрим мог оттолкнуть друга. Быстро вспомнил, какими монстры и люди могут быть лицемерными эгоистами. Но слишком уж дурно Инк отзывается о своей бездушности… как он живëт с такими мыслями? Это его собственное мнение или ему это навязали? — Ты говорил об этом Дриму?.. — спокойным даже для себя тоном спросил темнокостный. Он не разозлился, как этого ожидал Инк, при упоминании о брате. Ситуация не та. Стоило уточнить, пытался ли хотя бы раз Защитник объяснить свои переживания союзнику, прежде чем делать поспешные выводы и говорить слова. Радужный нервно покачал черепом, также нервно посмеявшись, — Ему плевать. — натянуто улыбаясь говорил он, пока уголки его рта подрагивали. Он накрыл ладонью лицо, потирая глазницы. Его любимый, теперь уже бывший парень, с которым было связано множество тëплых моментов так жестоко игнорировал боль Радужного, предпочитая свой комфорт и уединение. Это казалось… Ужасно неправильным и невыносимым. Даже сейчас. Нужно было что-то с этим делать и как-то решать вопрос с этой внезапной истерикой. Найтмер поднялся со своего места, вставая напротив Чернильного и с успокаивающим видом и выражением лица аккуратно положил тому руку на череп. — Нам стоит успокоиться, хорошо? Давай: вдох, выдох. Всë нормально. Инк застыл на месте, с широко раскрытыми влажными глазницами удивлëнно и неверяще воззрившись на Кошмара. Не отрывая от того взгляд он выполнял просьбу, мысленно и настойчиво впитывая каждую секунду касания. Мар предположил, что переборщил с каким-то набором эмоций, что и вызвало подобный всплеск. Но просканировав эмоциональный фон он понял, что передавал эмоции равномерно. Значит у Инка действительно «накипело» и ему необходимо было выговориться. Что ж, это не страшно… всем иногда нужно выпускать пар. Мар уже много раз проходил это и с собой, и со своими подчинëнными. И он мог с этим помочь. — Знаешь, Дрим всегда был недалëким тупицей в этом плане. Не хотел слышать и видеть, понимать и шевелить мозгами… — он говорил также мягко и спокойно, как со своими парнями во время очередных их припадков, поглаживая белый череп, пока на глазницах Радужного скапливались невольные мелкие слëзы, — также давно уже стоило понять, какими жители Альтернатив могут быть недалëкими. Они не принимают того, что другое. Боятся этого и пытаются сторониться. Это не твоя вина, что ты не такой, как они. У Найтмера ведь есть и свой опыт за плечами… — Важно принимать себя таким, какой ты есть, не смотря на мнение остальных. И если у твоего… друга по этому поводу иные взгляды, то это только его проблемы. — Я буквально бездушная мебель… — Инк, тебе не стоит… — Ты не понимаешь?! Я без красок — ничто! Без искусственных эмоций я не способен даже двигаться, мыслить! Просто кусок костей, который останется лежать там, куда его положишь! Меня нет, я не личность — лишь те эмоции, что вливаю в себя!.. Инка резко и мягко хватают обеими руками за лицо, в районе «щëк», заставляя этим заткнуться и смотреть точно в глазницу говорившего. А также у Кошмара имеется свой пунктик на тему ненависти к себе из-за непохожести на других. Это не правильно. И если он сам хочет пережить своë прошлое, стать выше этого, он попытается помочь справиться с этим и кому-то другому. Чтобы показать, что это действительно возможно, в первую очередь себе. — А теперь замолчи и слушай сюда. Хватит уже относиться к себе так предвзято и придирчиво, называть и считать себя бездушным трупом. Успокойся, это не так фатально, Инк! Ты самостоятельная личность, не похожая на других, способная анализировать и поступать так, как считаешь нужным, принимать свои решения. Ты не можешь чувствовать сам, но ты способен решать и знать, что хочешь почувствовать; ты не испытываешь всë подряд и сразу — все те эмоции, что выпиваешь с красками или те, что даю тебе я — у тебя есть свои мысли, цели и переживания, что и влияют на твои эмоции, а значит, что ты Живой! И для меня этого достаточно. — Достаточно для чего?.. — с прерывистым дыханием от переизбытка эмоций, неверяще и плаксиво выдавил Чернильный. — Чтобы не считать тебя мебелью. И вообще… ладно, я разрешаю тебе иногда бывать здесь. Это не значит, что ты можешь торчать тут сутками на пролëт. Но если будешь тихо себя вести, я не против. Под сильным наплывом эмоций, с ещë более слезящимися глазницами, чья жидкость уже залила его щëки и руки Кошмара, впитываясь в его надкостницу, Инк не выдержал и резко прижался в крепких объятиях, скрещивая руки на спине Мара и выдавливая сиплое «спасибо», всхлипывая. Найтмер опешил, округляя глазницу и не зная даже, как реагировать. Слишком резко и неожиданно это произошло. Вроде ничего такого не сделал и не сказал — к чему такая реакция? Но Инк это… искренне… так что нет ничего страшного, если изредка позволять ему подобные вольности? Он не решился на объятия в ответ. Слишком глупо и несуразно даже звучит — ну куда ему, Кошмару? Но он поднял руку, укладывая ту на белый череп и аккуратно поглаживая тот, ни то помогая заглушить всхлипы и успокоить, ни то показывая, что Чернильного не убьют за это здесь и сейчас. Тем более… как он там выразился? Просил внимания Дрима, а тот отвергал его? И на него дурно влияет одиночество… можно ведь и сыграть на этом, не так ли? Показать себя в более лучшем и выгодном свете, чем Солнечный Хранитель. На лице Кошмара возникла самодовольная усмешка — всë равно Радужный еë сейчас не заметит. Посмотрим, что в итоге выйдет, если давать Инку необходимое ему внимание. Одна сложность — стерпеть это самому и не раздражаться слишком сильно. Стоит также научить Защитника границам, которые ему непозволительно пересекать. Иначе в ход пойдëт кара Кошмара. Идеально. Если он будет хорошо себя вести, то будет получать то, что ему так необходимо. Если нет — то его будут наказывать. Остаëтся правильно разработать план так, чтобы убедиться, что Инк будет достаточно зависим от него, чтобы следовать правилам. Найтмер уже знает, на что можно давить. Хранитель АВ сам разболтал ему, что к чему, даже не подозревая, к чему это может его привести. В какой-то момент истерика всë же сходит на нет. И внезапно Инк понимает, что он сделал на эмоциях. Тело резко замирает, а после также резко он размыкает объятия и отскакивает назад, панически соображая, как ему оправдаться, чтобы Мар не разозлился ещë сильнее и не убил его. — П-прости! Извини, я не хотел злить тебя и делать этого, й-я на эмоциях! Только не злись, прошу! — тараторил Чернильный, а в зрачках его снова переливался малиновый. — Я не злюсь. Правда. — спокойно говорил Мар, даже позволив себе усмехнуться, наклоняя череп на бок, — Таак, ты можешь присесть. — он указал в приглашающем жесте рукой в сторону соседнего кожаного чëрного дивана, на противоположной стороне от кофейного столика, — Надеюсь, ты теперь спокоен? — Да. Спасибо. За всë… это. Инк смущëнно натянуто улыбнулся, с мелким недоверием присаживаясь на своë место, продолжая всë время безотрывно следить за Маром. Устроился поудобнее, притягивая колени ближе к себе, достал из сумки на поясе скетчбук и маленькую кисть, способную рисовать любыми цветами, какие только вообразит Хранитель. И продолжал смотреть, как бы спрашивая, действительно ли ему можно. Найтмер хмыкнул, ухмыляясь, вернулся на своë прежнее место, вальяжно устраиваясь поудобнее, и взял всë ту же книгу, возвращаясь к чтению и чаепитию, делая вид, будто Защитника и вовсе не было рядом. На какой-то миг Инк затаил дыхание, так и ожидая подвоха. Но его не было. И он мысленно вздохнул с облегчением и благодарностью. Первое время он правда старался рисовать в тишине. Всë же не устоял перед возможностью нанести на бумагу картину, что предстала перед ним: читающий Найтмер в полумраке комнаты. Обстановка снова казалась… успокаивающей. Но что-то его всë же продолжало волновать. Какие-то мысли и ставшие реальными эмоции. Что-то, что так давно копилось и оставалось невысказанным в течение долгих сотен лет, ставшее таким очевидным и ясным под покровом негативных эмоций. Стоило ему высказаться об одном, так внезапно захотелось и о другом… И почему-то так сильно сейчас казалось, будто он может рассказать об этом именно Найтмеру. Словно только он может выслушать и понять… не называя его проблемы сущей ерундой. Может Кошмар просто разово пожалел его, или сделал вид, будто это так, и в любом случае больше не намерен сюсюкаться с плачущим Защитником. Может он просто использовал это в качестве своей выгоды. Но ведь вся жизнь Инка состоит из одних притворств и фальши. Почему он не может притвориться будто его по-настоящему понимают и жалеют, чтобы просто почувствовать себя хоть немного лучше? И всë таки он не мог так просто взять и продолжить озвучивать свои беспокойства. Слишком глупо бы это выглядело. И он попытался подавить это желание в себе. Очередной болтавнëй… — Что читаешь? Если не секрет. — с улыбкой на лице белокостный ожидал, не накричат ли на него. — Граф Монте Кристо. — лениво ответил Мар, едва нахмуриваясь и не отрываясь от книги. — Ты любитель романов? Вот это неожиданность. — Инк удивился ещë больше. Если он и смог представить себе, как Мар периодически читает, то только если какую-то историю ужасов с подробными сценами убийства. — Бывает иногда. — пробурчал осьминог, раз уже не взять слова обратно. — А что ещë тебе нравится читать? — Детективы. В основном. Ну надо же, он всë больше похож на почти нормального монстра! — А чем ещë тебе нравится заниматься? В свободное время. Я например рисую. А ещë… — Разным. Инк, ты следишь за мной что-ли? Собираешь информацию для своего Дрима? Найт одновременно и рассматривал эту идею всерьëз и пытался докопаться, что на самом деле на уме этой кляксы. Он ощущал по-прежнему не стихающий ураган негативных эмоций в этом скелете. И хотел докопаться до сути. Из банального любопытства или чтобы лучше узнать, на что давить и какие ещë тëрки могут быть между звëздными. — Найтмер. Я просто хотел поболтать и узнать о тебе больше нового. — невинно ответил Радужный. Выражение лица нахмурилось, в то же время приобретая опустошëнную обиженность, а зрачки снова наливались более тëмными цветами. — Зачем? Я тебе настолько интересен или Дрим хочет узнать как лучше напакостить мне? — на лице возникла самоуверенная усмешка. — Ты всегда будешь ожидать от меня злого умысла? Я правда похож на того, кто стал бы шпионить? — Мне достаточно того факта, что твой лучший друг — мой злейший враг. Этого хватило для очередного всплеска обиды. — Я вообще в этом ничего не понимаю. В вашей работе, в том, чем ты постоянно занимаешься. И Дрим настолько считает меня идиотом, что просто не доверил бы мне ничего подобного! Мне бывает просто некуда себя деть — это звучит настолько неправдоподобно? Эррор меня ненавидит, Блу я надоедать вечно не могу, Дрим избегает меня в своей обиде! Я боюсь оставаться один, боюсь оказаться забытым всеми, кого я знаю! Жители АВ воспринимают меня как должное, собственно, как оно и было задумано создателями — я обязан им помогать, а они имеют полное право не отдавать ничего взамен. Большинство из них действительно постоянно забывают меня, ведь я просто аномальный ауткод! И я начал все эти Икс-события и прочее от безысходности — если кому-то вообще интересно! — потому что меня оставили одного, от меня отказались ни за что, оставив наедине со всеми этими мыслями! Я не знал, что все эти события зайдут так далеко! Эгоистично хотел привлечь внимание, чтобы хоть кто-то понял, что со мной что-то не так, но ко мне начали относиться только более настороженно и опасаться меня! И я ненавижу чëртовых Создателей за всë, что они сделали! «Пиздец», — ни то ошарашенно, ни то с равнодушным покерфейсом подумал Найтмер, — «Ну какой капризный бездушный ребëнок». Целый геноцид устроил, чтобы привлечь внимание. Но не успел он подумать о чëм-то ещë, как Чернильного резко передëрнуло. Рука закрыла собственный рот, а широко распахнутые глазницы с ужасом и шоком уставились на негативного. — Я не должен был этого говорить. Я не хотел кричать и злить тебя… Извини. Мне стоит уйти. Тело успело лишь вскочить со своего места, порываясь открыть портал в любую рандомную точку. Слишком часто на него срывались ни за что. Но ему помешали. Не долго думая, Кошмар быстро оказывается рядом, хватает за руку своей, удерживая от поспешного побега и разворачивая к себе. И заключил в крепкие объятия, не позволяя и дëрнуться. — Тш, заткнись. — пресëк он любые вопросы, говоря тихо и успокаивающе, — Ну какой же ты идиот. Был бы ты на моей стороне, даже не задумывался бы о подобном. У нас внимания хоть отбавляй и ни за что не осуждают. Из расширенных глазниц вновь полились слëзы. Это было крайне неожиданно. И раз его не собираются убивать и есть возможность создать эту хотя бы временную иллюзию спокойствия… Он отвечает на объятия, утыкаясь лицом в чужое плечо и всхлипывая. Самодовольная и властная усмешка на лице Кошмара не заставила себя долго ждать. Одна рука лежит на белом черепе, вторая на спине, прижимая ближе к себе. Какой наивный мальчик. Доверился самому Кошмару Мультивëрса. Даже забыл, что его запросто могут убить. Но пусть привыкает. Пусть он тянется к нему, пожелает остаться с ним. Пусть думает, что Найтмер способен дать ему то, чего не может дать Дрим. Взгляд упал на опрокинутый в спешке альбом, в котором угадывался очевидно знакомый силует. Вполне неплохо нарисованный, на самом деле. — Ну и зачем ты меня рисуешь, маленькая клякса? — насмешливо поинтересовался негативный. Оказывается, это даже приятно, когда тебя изображают на картине как какое-то искусство. Ещë и так детально, старательно… — Может потому что я художник? Причëм художник с дурной памятью. — смущëнно бурчал Чернильный. Никто не должен был видеть его художеств! Это конфиденциально! Некоторые картины далеко не для общей гласности… — Я хочу помнить важные вещи. И вообще, ты только что назвал меня мелким?! — уже с красными зрачками «угрожающе» взглянул он искоса на кальмара. Сколько ещë монстров будут смеяться над ним из-за этого? Он примерно того же роста, что и Дрим, выше чем Блу, но почему стебут именно его?! — Ну… ты только сравни рост. — с усмешкой он рукой отмерил разницу в росте. Эта чернилка ещë и злится на правду. — Это не так много! Есть те, кто намного выше и тебя тоже! — Значит выше и тебя, мелочь. — глядя на возмущëнное лицо Инка он еле сдерживал смех, — Ладно, я не любитель стебать кого-либо, тем более из-за такой ерунды. Вот и отлично, подумал Инк. Эррора с его стëбами ему вполне хватило. Хотя их разница в росте тоже была небольшой! — И всë же я не могу понять, что такого важного ты нашëл в моëм портрете? — он приподнял надбровную дугу, подозрительно сощуриваясь и улыбаясь. — Дело в моменте, который я передаю через картину. — уже вдумчиво и смущëнно говорил он. А когда вспомнил, что всë ещë обнимает Кошмара, порадужнел, утыкаясь лбом в его плечо, чтобы не было заметно его лица, — Сам факт нашего сотрудничества, то, что ты сегодня позволил мне находиться рядом. Можешь ли ты начисто забыть всë это, как совсем неважную ерунду? Вот моя память может дать сбой, но я не хочу забывать это. Звучало, наверное, странно. Но что Чернильный может поделать, если действительно способен забыть что угодно? Очередная смерть, переизбыток эмоций или любое другое событие — и он забудет даже что-то важное или то, что было секунду назад. Найтмер коротко хмыкнул и кивнул. О своëм отношении к этим событиям он подумает позже. Он не будет придавать этому особого значения если в итоге ничего не выйдет. Но если Инк останется работать на него, то возможно в будущем им будет о чëм вспомнить. — Почему Дрим не помогал тебе с твоими проблемами? Он мог хотя бы поговорить с тобой, уже было бы легче. — всë же он не мог до конца понять, как парень с такой репутацией и друзьями мог выглядеть таким… недопонятым. А Дрим — всеобщий любимец — всегда так рвался помочь всем подряд. Разве мог он оставить своего друга в беде? Хранитель АВ пожал плечами, говоря со смирением, будто совсем недавно осознал истину, что всегда ускользала от него, — Дрим умеет создавать временный позитив, но не способен должным образом бороться с негативом. — Да уж, не панацея ваш Хранитель. — Дрим даже при всëм желании не смог бы сам удержать баланс или сделать всех счастливыми. Не без Мара. Он помолчал несколько секунд, коротко погладив чернилку, — Видимо, сегодня твоя очередь откровенничать? Не всегда же мне вспыхивать. — не всегда же Мару выглядеть идиотом. — Да уж… прости за истерику. Не ожидал, что на меня так накатит… — в голос прокралась грусть, что даже не пытались скрыть. От того ли, что открыть свои переживания он смог лишь своему косвенному врагу, получая лишь от него хотя бы мнимое понимание и поддержку? Блу тоже поддерживал его… Но он не был способен Понять. — Всë нормально. Мне часто приходится успокаивать парней по разным причинам. Опыт имеется. В конце-концов моя банда состоит из шизиков и психопатов. — на этих словах он широко и тепло улыбнулся, вспоминая своих подчинëнных. Они бывают теми ещë придурками, но это Его придурки и ничьи больше. — Ты правда успокаиваешь их? — недоумëнно и неуверенно спросил Инк, — В плане… это звучит как настоящая забота, хах… если здесь не имеется в виду что-то вроде: «заткнись или сдохнешь». Найтмер тихо посмеялся, — Хах, нет. Я делаю это куда цивилизованней. В зависимости от ситуации, конечно, но всë же… мы ведь семья. Столько всего делаем вместе, живëм под одной крышей, делим быт и обязанности, помогаем лечить раны и справляться с проблемами. Так невольно к кому угодно привяжешься… Он правда поначалу хотел использовать всех лишь как оружие для битв, коварных планов и захвата Мультивëрса. Но замечая, как парни скрашивают его жизнь забавными моментами и тëплыми воспоминаниями… они стали для него теми, кого у него никогда не было. Они остаются с ним по своему желанию, тогда как в его детстве никто и близко не хотел его знать. Стоит ценить подобные вещи. Ведь когда-нибудь он может снова всего лешиться. В который раз уже Чернильного заставляют удивляться и сбивают с толку? Звëздные не живут вместе, не делают столько всего совместно, не всегда лечат друг друга… их сложно назвать полноценной семьëй. Скорее друзья-товарищи-напарники. Но когда Инк сложил все кусочки пазла воедино… — Подожди! Ты хочешь сказать мне, что приглашение в банду это всë равно, что приглашение в семью?! — он сделал шаг назад, выпутываясь из объятий и с широко раскрытыми глазницами в упор посмотрел в глазницу напротив. — М, возможно? — Мар заметно смутился, тоже наконец понимая, как это выглядит, — После прохождения испытательного срока, конечно, и если я пойму, что новичку можно доверять. Знаешь, у Эррора даже есть в замке своя комната и он ночевал в ней какое-то время. Правда он давно здесь не появлялся… Инка резко стошнило чернилами. — Бл*ть, Инк! Какого ху*?! Еб*ный в рот!