Однажды мы вернемся домой

      Мазок за мазком на мольберте начинало проявляться очертание птицы. Таких птиц рисовал отец в свое время. Именно из-за этих картин, развешанных раньше по всему поместью, а после по всей винокурне, Дилюк однажды и решился снова взять кисть в руки. Живопись отца поражала его еще в детстве, и с возрастом, а особенно, когда он вернулся после четырех лет отсутствия, это чувство не исчезло. — Я бы еще вот здесь положил тень, выразительнее будет. А вот здесь убавил немного, смотри, какой у нас тогда рассеянный свет получается, — тихий голос за спиной напомнил, что в покоях он сегодня находился не один. Дилюк выполнил указания Альбедо, который все это время сидел за его секретером и что-то писал, иногда поворачиваясь и проверяя, как дела у его нового ученика. Встал со своего места, отошел посмотреть — и правда, интереснее выглядит. Посмотрел на время. Полдень. Южный Крест во главе с Алькором должен был прибыть сегодня, и, наверное, Кайя будет их встречать вместе с королем и советниками. Наверное. Дилюк не говорил с ним толком уже третий день, с того самого вечера, когда тот относил лекарства заключенным, и понятия не имел, чем тот все это время занимался. Его не было в покоях, когда Дилюк просыпался, и возвращался он только к вечеру, а на любые попытки поговорить отмахивался, что сильно устал, и, «завтра, все завтра, дорогой», потом поспешно скрывался в ванной, и отсиживался там, пока Дилюк не сдавался и не возвращался в свою комнату. Это тревожило. Это беспокоило. Казалось, что все только начало налаживаться, и вот — у него опять какие-то секреты, и опять он проворачивает что-то втихую. Это бесило, и Дилюк злился, пару раз даже пытался найти его во дворце, но искать человека, который не хочет, чтобы его нашли в такой махине — все равно, что искать иголку в стоге сена. Зато он наткнулся на Дайна, который тоже ничего не знал о намерениях принца — он видел его каждый день на совете, но тот исчезал сразу по окончании собрания. И даже пожаловался, что, когда попытался договориться о встрече в саду, Кайя только отрицательно покачал головой и, как и до этого, скрылся в ту же секунду, как только король дал добро. Дайн выглядел таким же расстроенным игнором принца, как и сам Дилюк, и предложил составить ему компанию в саду ближе к вечеру. За неимением других дел он, конечно, согласился. В прошлый раз советник поделился забавными историями о Кайе, в то время как сам принц всегда избегал рассказов о своем прошлом, и теперь Дилюку не терпелось услышать что-нибудь еще. Они ведь выросли вместе, столько времени провели рука об руку, а, оказывается, у его названого брата была еще одна сторона, о которой Дилюк и понятия не имел. Той ночью, когда все пошло не так, Кайя приподнял завесу, но не успел рассказать никаких подробностей — Дилюк вспыхнул, наговорил глупостей, а потом, вообще, ушел на четыре года, оборвав все связи. И теперь хотелось наверстать упущенное. Пусть даже и не устами самого брата, а его наставника. А в итоге оказалось, что не ему одному интересна другая сторона Кайи — и Дайн, упустивший столько лет в жизни своего воспитанника, тоже хотел послушать, как же тот жил все эти годы. Дилюк вспоминал забавные истории из детства — как они сбегали ночью к озеру, а потом возвращались домой, как им казалось, незаметно. А утром получали нагоняй от Аделинды, которая находила их мокрую и грязную одежду, и точно знала, чем молодые господа занимались полночи. Как они с отцом ездили на пикники на утес Звездолова, и ходили в походы с палатками к утесу Буревестника. Жарили сосиски на огне, который всегда поджигал Дилюк, красуясь своим Глазом Бога, и как Кайя всегда смотрел на него с восхищением, когда они были маленькими; а позже, когда стали постарше — подтрунивал над ним и говорил, что его созвездием должен был быть павлин, а не сова, если он, спустя столько лет, все еще красуется своим Благословением. Дилюк всегда обижался и говорил, что павлин — это курица с большим хвостом. Теперь он, конечно, так не думает. С тех пор, как Кайя получил свой Глаз Бога, и Дилюк по возвращении узнал, что из себя представляет его созвездие — иронично, правда? — ему кажется, что павлины, на самом деле, очень красивые птицы. Но он, конечно, под страхом смертной казни не признает это. На этом месте Дайн засмеялся, и Дилюк понял, что сказал это вслух. Он, конечно, вспыхнул и попытался тут же отказаться от своих слов, но советник замахал на него руками и снова повторил это свое «я рад, что Кайя попал именно в вашу семью». Это снова прозвучало так печально и потерянно, что было очевидно — за этими словами кроется что-то большее: что-то, чем Дайн еще не готов поделиться с ними. Но в отличие от подозрительного брата, Дилюк никак не мог увидеть в том, что недоговаривал советник злого умысла. Кайя, вообще, странно себя вел по отношению к своему наставнику. Дилюк никак не мог разобраться, почему он иногда реагировал на, казалось бы, невинные замечания советника так пассивно-агрессивно. И тот факт, что в Дайнслейфе было достаточно милости, чтобы пропускать ядовитые замечания мимо ушей, говорил Дилюку о том, как, несмотря на годы разлуки, тот все еще дорожил своим воспитанником. Потому что сам Дилюк уже давно бы зарядил ему хорошую оплеуху за такое отвратительное поведение. И это, кстати, было еще одним поводом поговорить с принцем и узнать, что там за тараканы выплясывают польку в его голове. — Альбедо, ты так и не видел его? — решился все-таки поднять интересующую тему он, садясь на место и снова беря кисть в руки. Тот отложил перо и повернулся. — Нет, не видел. Я понимаю — у вас с ним сложная история, и тебе, наверняка, эти его секреты поперек глотки встали. Но, Дилюк, подумай сам, где он сейчас может быть, и чем заниматься. В груди шевельнулось раздражение — и все-то алхимик знал и предвидел. И из его слов выходило, что он, как минимум, подозревал, чем Кайя занимался эти два дня. — Он очевидно сомневается в намерениях Дайнслейфа, так? — продолжил Альбедо, не дожидаясь ответа, — Значит, будет по умолчанию считать, что тот может подставить его в любой момент. — А это значит, что он будет искать пути отступления и запасной план, — осенило, наконец, Дилюка, — Но почему бы ему не посвятить нас в свои мысли? — Потому что Кайя привык работать в одиночку, — вздохнул алхимик, — Если он доверился тебе настолько, что позволил увидеть его в момент слабости, это все еще не значит, что он будет выкладывать тебе все свои планы. Он много лет полагался только на себя, и просто по привычке в моменты, когда решаются вопросы жизни и смерти, будет возвращаться к тому, что ему знакомо. И, если ты серьезно настроен снова завоевать его безраздельное доверие, то хочу тебя предупредить — это будет долгий и мучительный процесс. Поэтому, когда он вернется — не дави на него, не загоняй в угол. Дай ему возможность самому прийти к тебе с ответами. Это было так не в духе Дилюка. Ждать, ходить кругами, замалчивать — он привык решать все вопросы прямо и в лоб. И в словах Альбедо был смысл, ведь даже в юности Кайя иногда закрывался в себе, тогда он не бегал и не игнорировал — он просто пусто и фальшиво улыбался и глупо отшучивался. И иногда спустя время приходил к Дилюку и с виноватым видом рассказывал, что происходило в его жизни. Просил прощения за то, что сразу не рассказал. А иногда через несколько дней просто приходил в норму и вел себя, словно и не было несколько дней бесконечной Бездны в его глазах, и не звенели искаженно его слова. И Дилюк так никогда и не мог вызнать, что же вызвало очередной приступ. Он сжал кисть в руках немного сильнее, чем следовало. Раздался хруст. — Да, я понимаю, это сложно для человека твоего темперамента. Но тебе придется выбирать — твоя правда, или его чувства, — развел руками алхимик, снова возвращаясь к своим заметкам. В повисшей тишине, сопровождаемой только шуршанием кончика пера о бумагу, Дилюк рассеянно смотрел на обломки кисти в своих руках. «Твоя правда или его чувства» — продолжало звенеть в голове. Его правда — единственное, что помогло ему выжить за годы его затяжного путешествия по Тейвату, вернуться и снова наладить свою жизнь. Его правда помогла ему пережить падение родного города, поездку в Каэнрию, печать у него на руке. А еще его правда однажды разлучила двух братьев, которые клялись всегда быть рядом друг с другом — в горе и в радости. Его правда принесла ему столько страдания, и ради чего? Может быть, он мог бы попробовать хоть раз в жизни выбрать чувства того, кто был ему дорог, вместо нее. Тихий стук в дверь вырвал его из размышлений. Смежная дверь приоткрылась, и на пороге появился Кайя с этой своей отрепетированной фальшивой улыбкой. — О, как удачно вы оба здесь, — засветился он, проходя внутрь и присаживаясь на один из диванов, — А я, как раз собирался заглянуть к тебе, Альбедо. Как продвигаются ваши уроки? Он разговаривал и вел себя, словно не прятался по углам предыдущие два дня. Это выводило из себя: хотелось прижать его к стене, трясти за грудки и рычать, пока он не выдаст всю правду до последней капли. Приходилось снова и снова напоминать себе слова Альбедо, чтобы не сорваться. — Я бы сказал — очень прилично. У Дилюка очень приятный потенциал, и мне нравится его видение. Думаю, что ему моя помощь нужна гораздо меньше, чем он думает, — улыбнулся уголками губ алхимик. И как у него выходило так легко поддерживать весь этот фарс? Было немного обидно, что кто-то другой теперь так хорошо знал и чувствовал однажды самого близкого и родного человека. И так непринужденно мог приручить его, не проходясь по больным местам. — О, приятно слышать. И вот, вроде, успехи делает мой брат, а гордость пробирает меня, — положил руку на сердце принц. — Ты мне не брат, — бросил Дилюк прежде, чем успел подумать. Альбедо бросил на него неодобрительный взгляд. А Кайя на секунду сжался, словно ожидал удара, а потом взглянул на Дилюка с такой тоской и обидой, что тут же захотелось взять свои слова назад. Он ожидал, что принц сейчас снова начнет кривляться, чтобы разрядить обстановку, как он делал это обычно, но тот почему-то замер, и на секунду его глаза опустели, прежде чем он вернул лицу нейтральное выражение и снова натянул улыбку. А потом резко перевел тему. — Я, собственно, зачем заглянул. Нам принесли весточку, что корабли Южного Креста показались на горизонте, и я планировал присутствовать там лично, когда капитан Бей Доу сойдет на берег. Хотел спросить — есть ли еще желающие поучаствовать в бессмысленном маскараде? — Ну, я, пожалуй, не стану светиться и дальше, — задумчиво сказал Альбедо, — будет лучше, если я и здесь останусь в тени, так от меня толку будет больше. — И то верно, — принц перевел взгляд на Дилюка, и его улыбка приобрела еще более фальшивый фасад, — А Вы, господин «он мне не брат», что думаете? Или это ниже Вашего достоинства — устраивать прогулки к океану с тем, кто даже на роль брата не годится. — Кайя, — резко остановил его Дилюк, и поймал очередной неодобрительный взгляд от Альбедо. Пришлось на секунду замереть, сделать глубокий вдох и выдох прежде, чем продолжить, — Извини, я сказал это, не подумав. Я хотел бы пойти с тобой. В разноцветных глазах мелькнуло искреннее удивление, а за ним ровно на мгновение паника. Что-то сейчас явно пошло не по его плану, и не на такой ответ он рассчитывал. Поругаться же он опять собирался, да? Не выйдет. Не сегодня. С мелочным злорадством Дилюк порадовался, что сломал Кайе сейчас систему и нарушил обычный порядок вещей. — Ахем… ну, тогда пойдем? — принц неуверенно поднялся со своего места и махнул рукой в сторону двери. Дилюк кивнул и первым направился к выходу. Может, завету Альбедо будет не так уж и сложно следовать. *** — Капитан Бей Доу, Каэнрия рада приветствовать Вас на нашей земле, — Кайя выступил вперед и протянул ей руку. Та окинула его удивленным взглядом, подняла одну бровь, а потом нерешительно пожала ему руку в ответ. — Рада видеть Вас… — она на секунду запнулась и скользнула взглядом по короне и по мантии, — Ваше Высочество? Ее замешательство было понятно. Вряд ли в Ли Юэ знали подробности того, что произошло в Мондштадте, и то, что капитан кавалерии оказался наследным принцем. Поэтому, наверняка, видеть его в таком виде во главе делегации: в последний раз, когда она заходила в Монд — они целый вечер просидели в таверне, громко хохоча и надоедая Дилюку так, что к концу вечера он, заработав себе головную боль от создаваемого шума, был вынужден попросить их покинуть заведение. Куда уж они отправились дальше — одному Барбатосу известно (а ему, наверняка, известно — там, где пахнет алкоголем, обязательно окажется один подозрительный бард). Но утром Кайя пришел в таверну с утра, держась за голову, и — как раз в тот момент, когда Дилюк, оставшийся на ночь в гостевой комнате над таверной, спускался по лестнице — клянчил у Чарльза воды и кофе покрепче. — Все верно, капитан, — лучезарно улыбнулся Кайя и, если бы Дилюк не наблюдал за каждым его движением, он бы не заметил, как тот, отнимая руку, оставил в ладони Бей Доу клочок бумаги, который та без запинки сжала, не меняясь в лице, — Прошу, наверняка, Вы и Ваша команда устали с дороги. Позвольте проводить Вас во дворец, там к нашему приезду уже будет готов ужин и комнаты. Капитан кивнула и громогласно начала раздавать указания команде. Когда они закончили швартовать корабли, Кайя любезно проводил их к ждущим гостей каретам, и сам вернулся в королевскую. — Тебе стоит быть осторожнее, — заметил Дилюк, когда они остались одни, — если заметил я, то мог заметить кто-то еще. Всю дорогу до порта они не перекинулись и словом. Кайя только иногда странно посматривал на Дилюка, а тот ждал, как ему и велел Альбедо. И теперь, когда он попытался вести беседу, как ни в чем ни бывало, принц легко вздрогнул и удивленно повернулся в его сторону. — Ну, будем надеяться, что ты заметил только потому, что знал, куда смотреть. Не хотелось бы, чтобы вмешался один из этих остолопов, — сказал тот безразлично и продолжил смотреть в окно. — Что ты ей написал? — Дилюку во что бы то ни стало хотелось разбить это висевшее между ними напряжение, но он не знал, как это сделать и, кажется, только что снова попытался вызнать то, чем, возможно, принц не был готов делиться. — О, — Кайя даже не повернулся, — ничего особенного, в самом деле. Просто назначил ей встречу, так что даже если кто-то что-то заметил — всегда можно списать на то, что мне просто хотелось поболтать со старым другом в неформальной обстановке. Дилюк только невыразительно хмыкнул. Когда хотят просто пообщаться — не суют тайно записки. Но зная Кайю, тот бы, наверное, смог всех убедить, что дела обстоят именно так. — И когда? — осторожно продолжал нажимать он. — Вечером. Ты хочешь составить мне компанию? — принц, наконец, отлип от окна и полноценно развернулся. — Если ты не против, — пожал плечами Дилюк. — Ты сегодня удивительно покладист и тактичен, — улыбнулся одним уголком губ принц, — Я что-то упускаю? — Просто устал ругаться с тобой по каждому поводу, — как можно честнее ответил Дилюк и посмотрел Кайе в глаза. Тот долго и внимательно вглядывался в ответ, склонив голову набок, потом улыбнулся впервые за все время их поездки. — Альбедо тебе какой-то дребедени наговорил, да? — улыбка стала еще шире, — Я ценю, что ты пытаешься, Дилюк, но тебе не надо что-то менять в своем поведении. Ты меня всегда устраивал таким, какой ты есть. Со всеми достоинствами и недостатками. Он сказал это и сам, кажется, удивился тому, как… искренне и трепетно прозвучали его слова. Золотистые скулы приняли розоватый оттенок, и он как-то неловко потупился, все еще продолжая улыбаться. И Дилюк видел много оттенков в своем брате, но с таким он сталкивался впервые, и что с ним делать — совсем не знал. Он понял, что в ответ тоже заливается краской, и не нашел ничего лучше, чем уставиться в окно, как это делал до этого Кайя. И снова между ними повисла неловкая тишина, которую ни один из них не решился разорвать до конца поездки. *** — Ах, капитан! — воскликнул принц, легко вставая со скамейки в саду, — Я так рад тебя видеть, ты себе не представляешь! Кайя мимоходом кивнул Дайну, который привел Бей Доу и молодого человека — с ним Дилюк еще не был знаком. — Кайя, ради всех архонтов, что это за маскарад? — с озорным изумлением покачала головой капитан, оглядывая старого приятеля с ног до головы, — я уже думала, что совсем рассудка лишилась, пока мы в открытом океане были, когда тебя в таком прикиде увидела! Тот со смехом крепко и от души пожал протянутую руку и перевел внимание на незнакомца, в то время как Бей Доу подошла к Дилюку, протянув ладонь и ему. — Мастер Дилюк, и Ваше присутствие тоже для меня полная неожиданность. Как же Вы решились оставить свою таверну в Мондштадте? Капитан, как обычно, была прямолинейной и била не в бровь, а в глаз. — Хм, — тот замялся на секунду, пожимая узкую длинную ладонь, затянутую в черную перчатку без пальцев, — ну, скажем так, у меня особо не было выбора — обстоятельства привели меня сюда, хотел я того или нет. — Здесь совсем нет ветра. Это очень некомфортно, — неожиданно среди приветствий и гомона раздался тихий мелодичный голос. — А, ребята, познакомьтесь, это новый член моей команды — Кадзуха, — наконец, вспомнила, что так и не представила своего спутника капитан. — Очень приятно, господин Кадзуха. Прошу прощения за дискомфорт, обладателям Анемо Глаза Бога всегда было нелегко находиться в Каэнрии, — легко улыбнулся Кайя, приглашая гостей присаживаться, — даже мне сложно привыкать после города ветров к абсолютному штилю здешних мест. Но, к сожалению, наши алхимики не посчитали нужным внедрять систему ветра в наше унылое подземелье. — Это ничего страшного, я переживу, — снова почти пропел Кадзуха, — а вот вам здесь нельзя умирать, он до вас здесь не дотянется. Все на секунду замолчали, пораженные неожиданным заявлением. — Что Вы пытаетесь этим сказать, господин Кадзуха? — осторожно переспросил Кайя. — О, ничего особенного. Вам, Ваше Высочество, один бард из Вашего дома передавал с ветрами привет, — беззаботно ответил тот, вместо скамейки присаживаясь к клумбе с васильками. И всех-то к ним тянет. — Мой дом — в Каэнрии, — озадаченно ответил принц, на что загадочный собеседник только участливо улыбнулся, мол, продолжай обманывать сам себя, и ничего не ответил. — Кадзуха, завязывай морочить новоявленному Высочеству голову своими поэтическими загадками, — засмеялась Бей Доу, — а Вы, господа… хм, все еще мондштадцы, или теперь каэнрийцы?.. введите-ка меня в курс дела, что тут происходит. Кайя быстро подхватил смену темы и снова взял инициативу в свои руки — вкратце рассказал Бей Доу события последних дней. Дайн внимательно слушал своего принца, а вот Дилюк украдкой поглядывал на бродячего поэта, так легко бросавшегося фактами, которых он знать, по идее не должен был. Непонятно, как судьба столкнула его с Венти и где, но Дилюк был твердо намерен позднее устроить этому Кадзухе допрос с пристрастием на эту тему. В груди вдруг, неожиданно полегчало, когда пришло осознание — Венти жив, с ним все хорошо. А это значит, что в случае чего — в Мондштадте все еще есть кому защищать город. Не бросит же Барбатос его на произвол судьбы? А еще это значило, что он был в курсе происходящего, и… ничего не предпринял? Не хотелось бы сомневаться в благих намерениях архонта, но, что, вообще, творится у этого пьянчужки в голове, что он молча смотрел, как враждебная нация входит в главные ворота? Или у них какой-то сговор с Кайей? Тот же, вообще, ни разу не упомянул Венти с тех пор, как они уехали. Значит ли это, что принц опять что-то от него скрывал? Усилием воли заставив себя не подорваться с места и не утащить Кайю в укромный уголок, чтобы расспросить обо всем прямо сейчас, он снова сделал глубокий вдох и выдох, и попытался прислушиваться к тому, о чем вещал принц. — Хм, — задумчиво потерла подбородок капитан, — Какая занимательная история у вас тут случилась, друзья мои. Ну, моему кораблю не впервой принимать беглецов, так что это проблемой не будет. А старым друзьям я всегда рада помочь. Ну и, я уверена, Воля Небес укроет их у себя ненадолго, если я хорошенько попрошу. Посвятите меня в подробности плана? Принц отдал слово Дайну, который тут же принялся рассказывать, как они доставят пленников в порт и уточнять детали. Сам же он, как будто, совсем не прислушивался к тому, что говорил советник, и погрузился в свои мысли, нервно дергая край мантии и периодически украдкой поглядывая то на Бей Доу, то на ее компаньона. Сложно было сказать, что проносилось в голове принца, но, судя по его виду, открываться он пока что не планировал — что опять нервировало Дилюка до зубовного скрежета, но поделать он с этим все еще не мог. Дайн, наконец, закончил рассказ, и в саду повисла тишина. — Да-да, — задумчиво, словно просчитывая что-то покивала капитан, — к нам на корабль никто не рискнет полезть с осмотрами — дипломатический иммунитет и все такое — и мы можем подержать их там несколько дней, чтобы подозрения не пали на нас. Тогда лучше всего сделать это прям завтра ночью. Мы задержимся здесь примерно на неделю, лучшего момента, чем сразу после обмена товаром, не найти. Кайя, услышав слово «завтра» едва заметно вздрогнул, и Дилюк бы не заметил этого, если бы не наблюдал за ним так внимательно. В его глазах мелькнула паника, и он занервничал еще больше. Дайн состояния принца не заметил, поэтому продолжил договариваться о подробностях, а тот настороженно переводил взгляд с советника на капитана, закусив губу и снова что-то просчитывая. Было решено, что точное время они втроем обсудят завтра с утра, и в процессе приема Кайя даст Бей Доу знать, к какому времени их ждать с пленниками. Команда все равно, конечно, собиралась остаться на борту в ту ночь — им нужно было погрузить все товары, а возвращаться в замок после будет уже поздно. Так что им даже предлог не нужен был, чтобы оказаться в порту. Но сообщить к какому моменту нужно создать отвлекающий маневр на случай, если что-то пойдет не по плану все же было бы неплохо. К тому моменту, как все самое бурное обсуждение закончилось — электрическое солнце уже погасло, и Дайн вызвался проводить Бей Доу и Кадзуху назад в комнаты. Братья же остались в саду еще ненадолго, чтобы их и гостей случайно не заметили вместе. В саду, как только его покинула капитан и ее спутник, словно температура опустилась на пару градусов. Снова повисло тяжелое молчание, и Дилюк понял, что сил терпеть у него больше нет. — Кай, — привлек он внимание брата, и тот, словно проснулся от долгого сна посмотрел в ответ осоловелыми глазами, — Ты же… расскажешь? Принц, услышав, вопрос, невесело усмехнулся. — Хах, ты заметил. Стоило ожидать. Полагаю, я сам напросился, когда сказал тебе, что ты мне нравишься, как есть, — он растянул губы в своей фальшивой улыбке, которую Дилюк так не любил, — Будем надеяться, что после завтрашнего рассказывать будет нечего, а если нет, то ты узнаешь в любом случае. Его слова не имели бы смысла, если бы Альбедо уже не натолкнул Дилюка на правильные мысли. — Ты ищешь пути отступления, — совершенно утвердительно сказал он. — О, какая проницательность, — искренне удивился Кайя, — ну, если ты уже все знаешь, то мне и рассказывать тогда нечего. — Я бы все равно хотел услышать от тебя, чем ты занимался последние два дня, ты так старательно меня избегал. — Ах, — тихо выдохнул принц: слова Дилюка застали его врасплох, — Ну, эти два дня… Я… кхм… избегал не совсем из-за запасного плана. Мне просто… нужно было подумать о… обо всем. — И что ты надумал? — осторожно поинтересовался Дилюк, глядя на все еще улыбающегося Кайю, но теперь как-то несмело-дрожаще. — Много интересного. И о тебе, в том числе, — принц взял себя в руки и снова замурлыкал своим дразнящим тоном, — будешь хорошо себя вести, может, однажды и расскажу. Он легко соскочил со скамейки, давая понять, что разговор окончен, и направился в сторону дворца. Дилюк с тяжелым вздохом поднялся следом — как же с ним тяжело, с этим Кайей, и что он, вообще, с ним столько нянчится? И почему ему не все равно? И тяжелой походкой пошел следом, надеясь, что однажды и эта часть скорлупы его брата разобьется для него.