Может, сейчас весна?

      Следующие несколько дней Армин только и мог думать о том, что увидел на кладбище. Дэвид с фотографий – это тот же самый Дэвид, что похоронен рядом с дедушкой? Похоже было, что да: совпадал возраст. Получалось, что у них и правда были отношения: стал бы дедушка иначе просить похоронить его рядом с мужчиной, который умер почти за тридцать лет до этого? И даже по фотографиям Армин понял, что между ними точно была не дружба, и немного переживал из-за того, как относится к этому Жану. Вроде бы, отвращения тот не испытывал, но прямого доказательства того, что у дедушки был роман с Дэвидом, не было, и Армин не стал говорить Жану про могилу. Конечно, можно было все разузнать. Можно было пойти в библиотеку и найти там что-нибудь про Дэвида Джонса: как он жил, как умер, какой некролог поместили в газете. Можно было узнать, знакомы ли они были с дедушкой, и тот ли это самый Дэвид, что был похоронен рядом с ним. Можно было поискать фотографии в других альбомах. Может, где-то в доме были письма или дневники – да хоть что-то, что могло бы рассказать про дедушку и его жизнь, но Армин чувствовал себя совершенно не готовым к тому, что мог найти. А еще было и чувство вины. Такой силы, что скручивало его изнутри и причиняло почти физическую боль. Нельзя было вот так бесцеремонно влезать в жизнь мертвого человека и его секреты. Ни одна из подробностей дедушкиной биографии не предназначалась для Армина, как бы сильно ни хотел он узнать хоть что-нибудь! Несмотря на то, что это было эгоистично, ему очень хотелось хотя бы как-то сблизиться с человеком, который, кажется, вообще не хотел видеть его в своей жизни. Не зря же в завещании не было даже приглашения на похороны. Да и сами похороны, кажется, были очень скромными: буквально несколько людей, чьи имена Армин даже не знал. Армин не знал, как поступить. Он знал, что хочет сделать, но станет ли радость знания больше, чем вина от того, что он сделает? Глубоко в сердце Армин чувствовал, что стоит подождать. Для начала нужно было разобраться с тем, что дедушка хотел, чтобы он знал. Музыка, которую он начал для него сочинять, доказывала, что он хотя бы думал об Армине, что дом достался ему не только как единственному родственнику. Если Жан поможет, они допишут пьесу. Все коробки, заглядывать в которые пока что было рано, Армин оставил в дедушкиной спальне. Дверь закрыл на ключ, а ключ закинул на одну из кухонных полок. После этого стало легче дышать, и получилось заняться чем-то еще, несмотря на крутившиеся в голове мысли. Он наконец-то отправил резюме в пару мест: нашлись интересные вакансии в книжном магазине и музее. Скорее всего, им нужны были люди с опытом работы, но Армин решил попытаться. В пятницу ночью Армин лежал в кровати и разглядывал потолок комнаты. Может, стоит утром позвонить Жану и узнать, свободен ли он? Он вообще работал по субботам? Если нет, может, согласится позаниматься на фортепиано и погулять … На самом деле, Армину просто хотелось провести с ним время. С Жаном было как-то спокойнее. ___________________________________________________________________________ Долго ждать Армину не пришлось. Наутро, когда он завтракал под одну из пластинок, раздался телефонный звонок. Армин поднял трубку, надеясь, что это был Жан, и улыбнулся, когда услышал знакомый голос. - Привет, - звучал он взволнованно. - Привет, - ответил Армин. Он теребил телефонный провод. Обычно Жан не звонил перед тем, как зайти, поэтому и звонок был неожиданным. – Как дела? - Хорошо. А ты занят сегодня? - Я? - Ну а с кем я разговариваю? - Прости, - Армин скривился, - нет, не занят. Хочешь … зайти? - У меня сегодня небольшой концерт. В пабе в деревне. Буду играть полчаса или около того. Хочешь прийти? Армин кивнул, потом понял, что Жан его не видит. - Да! – сказал он громко. - Хочу! Во сколько? - Я играю с девяти. Но там еще и другие музыканты. Приезжай пораньше их послушать. - Приеду. Во сколько? - В половину восьмого. Я тебя встречу на парковке. Найдем столик получше. - Отлично! - Хорошо. Если планируешь пить, можешь остаться ночевать у меня. - О, спасибо, - Армин покраснел, - я не пью. Но спасибо. - Ну хорошо, - ответил Жан, - но предложение в силе, учти. До встречи! - До встречи, Жан. Жан повесил трубку, и Армин сполз по стене и уткнулся носом в колени, изо всех сил стараясь перестать ТАК нервничать. Телефонная трубка повисла рядом. Он уже слышал, как Жан играет, но никогда этого не видел. И никто никогда не играл для него. Сердце колотилось бешено. Там будут еще другие люди, так что Жан не собирался играть только для него, но Армин не мог не радоваться тому, что тот вообще его пригласил. Его давно уже никто никуда не приглашал. __________________________________________________________________________ Когда Армин вышел из дома, было уже темно. От волнения тряслись руки, и ему пришлось просидеть в машине несколько минут, чтобы прийти в себя. Он очень хотел вернуться в дом и никуда не поехать. Пришлось напрячь силу воли, даже чтобы выехать с парковки. Пошел дождь, поэтому ехать приходилось медленно. Армин слушал классическую музыку, чтобы хоть как-то успокоиться. Не было бы так холодно, открыл бы окна и слушал, как океан бьется о скалы. Сейчас же выстукивал по рулю ритм и внимательно следил за дорогой. Жана он увидел сразу, как заехал на парковку. Тот стоял под зонтом, прислонившись к фонарю, и выглядел так, будто непогода совершенно его не напрягала. Армин заволновался еще больше, а стоило Жану двинуться в его направлении – запаниковал. Он выключил двигатель и натянул поглубже капюшон, но, стоило выбраться из машины, как Жан протянул зонт. - Ты же промокнешь! – Армин попытался оттолкнуть зонт. - Пожалуйста, - ответил Жан. - Это твой зонт, держи его над собой! - Если ты такой упрямый, пошли вместе. - Хорошо. - И привет, кстати, - сказал Жан. Они едва помещались под зонтом, и Армин чувствовал, как при каждом шаге задевает Жана плечом. - Привет, - улыбнулся ему Армин. Жан моргнул и отвернулся. - Там больше народу, чем я думал. Хорошо, что приехал пораньше, а то бы столиков не осталось. Ты ел? - Перед выходом. - Хорошо. Армин кутался в пальто, пока они шли по тропинке. У подножия холма была небольшая площадь, где располагались паб и крохотный магазин. Не было бы так холодно, он точно бы захотел прогуляться по небольшой тропинке, которая явно вела к пляжу. Желания заходить в битком набитый паб не было, но Армин решил, что пришло время столкнуться со своими страхами. Да и послушать Жана очень хотелось. - А ты еще кого-нибудь пригласил? – спросил он с любопытством, пока Жан стряхивал зонт. - Бертольда и Райнера. Но они оба не смогли. Жан выглядел расстроенным, и Армину стало его жалко. Улыбка смотрелась на его лице гораздо лучше, чем грусть. - Мне жаль. - Да не стоит. Райнеру нужно присматривать за сестрой, а Бертольд … у него в принципе много дел. - Надеюсь, с ним все в порядке. - Да, он просто слишком много переживает и не хочет рассказывать, что там у него. Короче, если он начнет опять играть, ему точно станет легче. - У тебя музыка – ответ на все вопросы? - Музыка? Да. Потому что она все может изменить. - Поверю тебе, пожалуй. - Да уж пожалуйста, - усмехнулся Жан и открыл дверь. Шум и музыка накрыли с головой, стоило им войти в паб. Жан любил подобные вечера, когда вся деревня собиралась вместе, чтобы послушать музыкантов. Он много раз выступал здесь, и иногда они даже играли вместе с Бертольдом и Райнером. Всех сегодняшних музыкантов знал в лицо, были те, кто ему нравился, а были и те, кто не особо (в основном, фолк-исполнители и пианисты). Они все частенько собирались тут, выпивали, слушали друг друга, смеялись, и всех их объединяла музыка. Жан взял Армина за запястье, чтобы тот не затерялся в толпе. Пока что еще никто не играл, но Саша, девушка, которую он знал с детства, настраивала свою гитару. Джаз она не любила, но пела хорошо, и Жану нравился ее голос. На небольшой сцене стояла пара колонок, микрофон и пианино с потускневшей от старости крышкой. Жан любил это пианино: было в нем какое-то очарование, и оно прекрасно вписывалось в интерьер паба. Столик, который занял Жан, был немного в стороне, но оттуда хорошо просматривалась сцена. Важно было, чтобы Армин видел, как он играет. Может, немного заносчиво, но Жану нравилось, когда его и видят, и слушают. - Садись, принесу чего-нибудь выпить, - сказал он. – Что хочешь? - Стакан воды. Спасибо. - Воды? Серьезно? Армин кивнул, и он оставил его одного. - Привет, Жан! – жизнерадостно поздоровался бармен. – Как дела? Играешь сегодня? - Конни! – улыбнулся Жан. – Все хорошо, и да, играю. Не знал, что ты работаешь сегодня. - Поменялся сменами, – ответил Конни, поглядывая на Сашу. Жан усмехнулся. - Поня-я-ятно, - поддразнил он его, - и что-то мне кажется, это не ради моего выступления. - Заткнись, а, - Конни вспыхнул. – Что, так заметно? - Любой идиот заметит. Можно мне пинту и стакан воды? - Конечно. Ты с девушкой? – спросил Конни. Жан покачал головой. - Нет, с другом. Вон там сидит. - Никогда его не видел. - Он с города. - Выглядит напуганным. - Скорее всего, так и есть, - Жан улыбнулся, - он не часто куда-то выбирается. Конни усмехнулся, протягивая Жану напитки. Тот поблагодарил его, протянул деньги и кивнул, прежде чем вернуться к Армину. - Все в порядке? - Угу. Только непривычно, что так много людей. - Как только начнутся выступления, расслабишься. Не беспокойся. Жан откинулся на спинку стула и огляделся. Ему здесь нравилось. Деревня отличалась от города тем, что здесь все было наполнено цветом, шумом и жизнью, а уж паб был просто квинтэссенцией: по стенам были развешаны вперемешку картины, фотографии океана и пляжей; приглушенный свет создавал уютную атмосферу. Жан задумался, почему он никогда не водил сюда Армина раньше. - Добрый вечер, - раздался Сашин голос. Разговоры стали тише, Армин просиял и уставился на Сашу. Жан попытался угадать, что именно заставило его улыбнуться. Интересно, она для него симпатичная? Сам он никогда об этом не задумывался, знал только, что голос у нее приятный. - Ты ее знаешь? – прошептал Армин. - Да, ее зовут Саша. Мы с детства знакомы. - Я спою пару песен, - продолжала девушка, перебирая струны своей гитары. – А то я еще не ужинала и очень хочу есть. Кто-то рассмеялся, а Саша поправила ремень от гитары, подошла поближе к микрофону и начала петь. У нее был приятный голос, и пела она что-то фолковое. Жану нравилось, как легко она перебирает аккорды, и он вспомнил, что раньше частенько жалел, что им нравится разная музыка. Обычно он внимательно наблюдал за музыкантами, но сегодня его взгляд то и дело обращался к Армину. Живая музыка – это совсем не то же самое, что записи, и у Жана всегда мурашки пробегали по коже, когда он слышал, как кто-то играет. Было интересно, что почувствует Армин. Тот наклонился вперед и внимательно смотрел на Сашу; его голубые глаза сияли, на лице расцвела широкая улыбка. Сердце у Жана заколотилось учащенно, и он поймал себя на том, что очень не хочет признаваться даже себе, почему именно. - Она великолепна, - прошептал Армин, когда Саша допела первую песню. Жану захотелось сыграть лучше, чем она, чтобы впечатлить его еще сильнее, и он посмотрел на старое пианино за Сашиной спиной. Придется попробовать кое-что новое. Нужно сделать то, чего Армин не ожидает. - У нее классный голос, - согласился Жан. За барной стойкой, игнорируя толпу покупателей, Конни наблюдал за Сашей. Она немного поболтала в микрофон, посетители посмеялись. Ее жизнерадостность заражала, и Жан заулыбался. - Ты с ней играешь? – спросил Армин. - Нет, - ответил Жан, - у нас стили разные. Но я бы поиграл. Он пригубил пиво, когда Саша начала вторую песню. Ее длинная юбка колыхалась в такт движениям, и ощущение было такое, будто петь – это ее любимое дело на свете. Она исполнила еще пару вещей, а затем принялась убирать гитару под оглушительные аплодисменты. После нее на сцену поднялся довольно взрослый мужчина, но Жан сосредоточился на своем выходе вместо того, чтобы его слушать. Смотрел на Армина и гадал, какое выражение появится у того на лице. Он не то чтобы много играл на клавишах, но песня, которую хотел спеть, и не была сложной. Не сцене сменилось еще несколько исполнителей, а затем Жан поднялся со своего места. - Я следующий, - пробормотал он, нагибаясь к Армину и кладя ему на плечо руку, – пойду готовиться. - Удачи! – улыбнулся Армин, и Жану впервые за многие годы стало волнительно подниматься на сцену. Одной только улыбки Армина хватило, чтобы выбить его из колеи. Желудок скрутило, руки напряглись. - Спасибо, - пробормотал он и покраснел, а потом взял футляр с саксофоном и вышел на улицу, чтобы успокоиться. Холодный воздух сразу заставил почувствовать себя лучше. Все еще шел дождь, Жан спрятался под одним из пляжных зонтиков, и под шум дождя и едва доносившийся из паба гул открыл футляр. Знакомый щелчок – и он с улыбкой осматривал блестящий инструмент. Жан всегда давал себе время для того, чтобы подготовиться. К саксофону он относился с особым трепетом. Смачивая во рту мундштук, аккуратно собрал инструмент, затем сыграл несколько гамм, чтобы проверить, нужно ли что-то настроить. Воздух вдувал совсем по чуть-чуть: так инструмент оживал. Получится ли впечатлить Армина больше, чем другие музыканты? Ему это было важно: они все время разговаривали про музыку, а теперь он сможет показать, насколько она на самом деле важна и прекрасна. Жан хотел, чтобы Армин тоже влюбился. Хотел, чтобы музыка соединила их, чтобы появился кто-то, кто также трепетно относится к ней, как и он сам. Когда у начали замерзать руки, Жан решил вернуться обратно. Он вставил капу, поправил ремень, чтобы получше распределить вес, и шагнул в паб, чтобы дождаться своей очереди. __________________________________________________________________________ Армин заметил его сразу, как открылась дверь, ведь именно этого он ждал весь вечер. Жан убрал волосы назад, одет был в полосатую рубашку и застиранные джинсы, и вообще выглядел будто какой-то крутой музыкант из телевизора. Казалось, что он очень сосредоточен, но стоило их взглядам пересечься, как заулыбался. Армин улыбнулся в ответ и откинулся в кресле, когда Жан взял микрофон. - Добрый вечер, - губы Жана растянулись в усмешке, и выглядел он настолько уверенным в себе, что Армину захотелось закатить глаза. Говорить он больше ничего не стал, а сразу начал играть. Без поддержки других инструментов саксофон должен был звучать странно в шумной атмосфере бара, но Армин сразу почувствовал, что музыка просто волшебна. Он не знал, чего ожидать, но ощущения были непередаваемые и не шли ни в какое сравнение с тем, чтобы слушать Жана через пол в доме дедушки. Сначала музыка была довольно медленной. Армин не узнавал мелодию и подумал, что, может быть, Жан сам написал ее. Очень хотелось, чтобы она не заканчивалась. Это был волшебный момент, который принадлежал только им двоим, хотя в баре и собралась сотня людей. Неужели каждый чувствовал себя так же? Это только ему казалось, что музыка соединяет его с Жаном или так же себя сейчас чувствовал каждый человек в комнате? Судя по выражениям лиц и по тому, что прекратились все разговоры, все чувствовали то же, что и он. Происходило что-то особенное. Жан был особенный. Что-то расцветало в груди и распространялось по всему телу, и Армин не мог подобрать для этого название. Он чувствовал, как напрягся живот и начало покалывать пальцы. Он даже моргать забывал. Хотелось, чтобы Жан играл вот так вечно. Этого Жан и добивался? Это чувство так любил в музыке? Армин смеялся раньше, когда Жан говорил, что музыка может излечить что угодно, но теперь он понимал, что тот имел ввиду. Когда он закончил играть, повисла тишина, а затем раздались аплодисменты. Жан открыл глаза, и посмотрел на Армина, и под воздействием этого взгляда Армин забыл, что они не одни в комнате. Жан выдохнул с облегчением, а потом принялся благодарить слушателей. Сердце у Армина заколотилось бешено. Затем Жан заиграл снова. Следующие две композиции были уже побыстрее, и люди вокруг начали разговаривать и выпивать. Армину же поговорить было не с кем, и он просто сидел и наблюдал за тем, как Жан играет. Не хотелось, чтобы тот заканчивал, и когда тот опустил саксофон, Армин даже расстроился. Но потом понял, что будет что-то еще. - Последняя композиция будет отличаться от остальных, - сказал Жан в микрофон, - хочу показать вам кое-что необычное. Армин оглянулся, а Жан тем временем пододвинул микрофон к пианино и настроил высоту стула. Затем сел, улыбнулся слушателям, вздохнул и поставил пальцы на клавиши. С первым аккордом Армин понял, что сейчас происходит что-то необычное, и когда Жан начал петь, сердце его чуть не выскочило из груди. Пел Жан не громко, и голос его был намного мягче, чем когда он говорил. Это был какой-то другой Жан. Армин поверить не мог, что он настолько талантлив. Он ни разу не слышал даже разговоров о том, что тот умеет играть на клавишах, но получалось у него бесподобно. Мелодия была ему знакома: слышал на одной из записей, которые Жан оставил ему послушать. Это была старая, медленная любовная песня из тридцатых, и она сразу что-то задела в Армине. Жан, правда, пел ее по-другому, так, будто еще не пережил, но очень хотел пережить то, о чем пел, и Армин вдруг захотел от этого плакать. Он был уверен, что каждая из немногих девушек в баре в этот момент была просто очарована, и от этого было грустно. Хотелось, чтобы Жан пел для него. - Если только ты дашь мне шанс держать тебя крепко и чувствовать твою близость ночами… Слова закончились, но Жан продолжал играть, напевая мелодию. Армин почувствовал, как по щекам катятся слезы. Он и сам не понимал, почему плачет, но песня коснулась его сердца. Может быть, потому что в глубине души он чувствовал себя очень одиноко. А может быть, и правда хотелось, чтобы эти слова предназначались ему. Армин сжал челюсть, и почувствовал, что внутри него что-то ломается. То, что он чувствовал по отношению к Жану, выбивало из колеи. Он хотел дружбы или лгал самому себе? Он так давно был один, что уже ни в чем не был уверен. Но одно знал точно: хотел, чтобы Жан был рядом. Армин даже не смог заставить себя аплодировать вместе со всеми. Он почему-то ждал, что после последнего аккорда в зале опять повиснет пауза, но все вели себя так, будто ничего необычного не случилось: хлопали и кричали, потом Жан поблагодарил публику и взял свой саксофон. А Армин продолжал плакать. - Эй, - прошептал кто-то. Армин почувствовал, как на плечо ему легла рука. Он поднял взгляд и увидел Сашу. – Ты в порядке? - Да, - он шмыгнул носом. Саша села на стул напротив и пододвинула стакан с водой. - Он классный, да? - Восхитительный. - Я тебя раньше не видела, - улыбнулась девушка, открывая пачку чипсов, - Ты из города? - Да, - кивнул Армин, начиная успокаиваться. – Никогда не слышал ничего подобного. - Что, серьезно? – вскрикнула Саша с набитым ртом. – Понятно тогда, почему плачешь. - Все плачут, что ли? - Конечно, - кивнула она, - у меня все время глаза на мокром месте. Музыка особенно сильна, если ее играют перед тобой. Но… - Армин, - голос Жана перекрыл гул голосов, и Армин увидел, что тот пробирается к столику. - Жан… - Привет, Жан! – поздоровалась Саша, обнимая его. Она бросила короткий взгляд на Конни, который смотрел в их сторону с явной ревностью во взгляде. – Классный сет. - Спасибо, - пробормотал Жан, обнимая ее в ответ, но смотря при этом на Армина. – Пошли! - Пошли? – Армин снова шмыгнул носом, - куда? - Просто иди за мной, – ответил Жан. - Дождь кончился. А тебе точно нужен воздух. - Приятно было познакомиться, - бросил Армин Саше, и едва успел схватить свое пальто. - И мне! – Саша помахала ему рукой. Армин помчался за Жаном, протискиваясь сквозь группы людей, которые уже были поглощены следующим музыкантом. Он хотел взять его за руку, чтобы не потеряться, но вместо этого так сильно вцепился в пальто, что побелели костяшки пальцев. Снаружи дождь и правда прекратился, сквозь прорехи в облаках проглядывали звезды. Было холодно, особенно по сравнению с температурой в баре. Армин натянул пальто и посмотрел на Жана. Что говорить, он не знал, но его не покидало чувство, что они стали ближе друг к другу. - Ну? – спросил Жан, прислоняясь к стене. – Что думаешь? - Ну … что я думаю? Не знаю даже, с чего начать. Ты был просто чудесен. Армин посмотрел на Жана, еле заставив себя поднять взгляд, и заметил, что тот волнуется. - Правда? - Да! Никогда ничего подобного не чувствовал, но теперь я понимаю! Понимаю, почему ты так любишь музыку! Вот так … прямо здесь… Жан улыбнулся и с облегчением выдохнул. Потом взял в руки футляр с саксофоном и жестом показал Армину следовать за ним. - Я рад. Так и хотел, чтобы бы почувствовал что-то подобное. - Это все из-за тебя. - Я рад, что ты считаешь, что я лучший. - Конечно, - стесняясь, пробормотал Армин, - когда ты начал петь, я… - Заплакал, - закончил за него Жан. – Я понимаю. Это значит, что ты любишь музыку. - Ты когда-нибудь так плакал? - Я? Нет. Никогда. - А разве это не значит, что ты не любишь музыку? - Ой, заткнись. - Ты же плакал во время живых выступлений, да? - Может один или два раза, – признался Жан. – Но я тебе этого не говорил. - Понял, - Армин улыбнулся. – Я вообще не знал, что ты умеешь петь. - Надо петь больше, кажется. Тебе понравилось? - Это был самый лучший момент. - В следующий раз буду петь весь сет. - И песня мне понравилась. Из тех, что ты выбрал для меня, эта – моя любимая. - Ты послушал? - Конечно! Это ведь ты их выбрал. Жан отвернулся, когда он это сказал, и Армин не успел разглядеть выражение его лица. Сейчас он готов был отдал все, лишь бы узнать, что Жан думает. - Пошли прогуляемся по пляжу, - сменил Жан тему. - Так поздно? - Тебе что, двенадцать? Сейчас еще и десяти нет. - Эй, - надулся Армин, - мне еще домой ехать вообще-то. - Мое предложение остаться все еще в силе. - Да ладно, - Армин покачал головой и покраснел, - пойдем прогуляемся. ___________________________________________________________________________ Они спустились к берегу. Несмотря на недавний дождь, океан был спокойным, волны мерно катились по песку. Из-за прилива пляж был узким, но места все равно хватало, чтобы они могли идти плечом к плечу. Больше никого не было; казалось, что все наслаждаются музыкой в пабе, и то и дело до них долетали обрывки мелодий. Но теперь, когда они остались наедине, Армину больше нравилось, как под ботинками поскрипывал песок. Жан поставил на землю футляр, поднял мокрый плоский камешек, и со всей силы бросил его в океан. Раздался плеск. - Никогда не получалось делать блинчики, - усмехнулся он, - никак не въеду. - Это ты сейчас пытался блинчик сделать? – Армин рассмеялся. – Да ты же просто его бросил. - Окей, покажи, как надо. - Хорошо, - Армин нагнулся и принялся искать подходящий камень. Потом подошел к самой кромке воде и четким движением отправил камень в воду. Тот подпрыгнул четыре раза, и он посмотрел на Жана с торжествующим видом. - Понятно все, хвастун, - рассмеялся тот, - А вот так сможешь? Жан поднял еще один камень, а потом бросил его со всей силы далеко вперед. - Конечно, не могу! Ты в десять раз сильнее, чем я! - Ну, может, в пять, - поддразнил его Жан, наблюдая за тем, как Армин пускает очередной блинчик, - собираешься показывать, как это делается, или нет? - Конечно, - ответил Армин, - найди плоский камень, гладкий, но не слишком большой. С минуту они искали камень, потом Армин нашел идеальный. Отдал его Жану, и тот сразу же бросил его в воду. Бросил неправильно. - Тип того? - Вообще нет! Кто тебя учил? – Армин рассмеялся. - Никто! - Ну понятно тогда, почему у тебя не получается. Вот, держи вот так. Точно так же, как Жан, когда учил его играть на фортепиано, Армин аккуратно поставил пальцы его в правильное положение. - У тебя руки холодные, - пробормотал Жан. - И у тебя, - ответил Армин, стараясь не выдать, как сильно разволновался из-за простого прикосновения. – Вот, вот так держи. - Что? А, да. Камень. - Да, камень. Расслабь запястье и бросай так, чтобы он плоской стороной коснулся воды. Жан бросил камень, но тот просто плюхнулся в воду. Жан сразу же надулся, а Армин рассмеялся, глядя на его выражение лица. - Как это вообще делается? Я же сделал так, как ты сказал! - Методом проб и ошибок. Давай еще. - Вот, нашел еще камень, но… Как ты там его держишь? - Уже забыл? - Ага. Покажи еще раз. Армин напрягся, и порадовался, что в полумраке не видно было, как сильно он покраснел. Он снова прикоснулся к пальцам Жана, и на секунду позабыл, что сейчас зима, настолько ему стало тепло. Жану понадобилось еще три попытки, чтобы запустить камень. Когда наконец получилось, он так радовался, будто выиграл в лотерею. - Вот тебе! – Заорал он. Армин смеялся до колик в животе, но при этом отметил про себя, что вот такой Жан очень милый: он как будто расслабился и отпустил все проблемы. - Спасибо, - неожиданно сам для себя сказал Армин, но сказал совершенно искренне. - Что? За что? - За то, что пригласил меня сюда. - Ну, спасибо, что пришел, - ответил Жан, пихая Армина в плечо, - мне нравится с тобой тусить, и получилось повыпендриваться тем, как я играю. Что может быть лучше? Армин улыбнулся и чуть не заплакал. Он собирался было бросить камень в океан, но передумал и положил его в карман. - Знаешь, что? Не знаю, что может быть лучше. ___________________________________________________________________________ К машине они вернулись около полуночи. - Паром уже не ходит. Ты знаешь, как проехать по мосту через реку? И оттуда до дома? Армин кивнул, открывая дверцу, и вытащил из бардачка карту. - Проверил перед тем, как приехать. - Ну конечно, - Жан закатил глаза. – Но серьезно: веди осторожней, пожалуйста. Дорога в такую погоду скользкая. - Хорошо, обещаю. Несколько секунд они оба мялись, явно не желая прощаться. - Когда я тебя снова увижу? – спросил Жан. Армин сглотнул. - Когда захочешь. - Тогда не уезжай. Армин знал, что он шутит, но так хотелось, чтобы это была не шутка. - Мне нужно. - Тогда послезавтра? С утра я буду в магазине, потом на второй работе, но, может, заеду после? - Я приготовлю ужин, - выпалил Армин, - если … если хочешь. Ты мне уже два раза обед покупал. - Конечно, - Жан улыбнулся, - я люблю пасту. А теперь езжай домой, а то уснешь по дороге. - Хорошо. И … Жан? - Да? - Спасибо. Мне правда было … хорошо. - И мне. Когда Армин отъезжал от парковки, то подумал, что до послезавтра еще очень и очень много времени.