Солнце северной столицы

Юра проснулся в шесть утра, и единственным плюсом в этом трагическом обстоятельстве был свободный туалет, потому что только один несчастный Юра в такую рань просыпался. Даже Виктор на час позже вставал и каким-то образом за полчаса умудрялся себя в такой порядок привести, как будто не в школу, а на подиум собирался. Юра ему слегка завидовал, потому что сам первые тридцать минут после пробуждения тратил на то, чтобы осознать себя в этом большом жестоком мире. Юра считал ужасно несправедливым тот факт, что весь мир живет по графику жаворонков. Давно пора было всем совам объединиться и надавать им пиздов. В половину седьмого раздался противный стандартный рингтон со старенькой нокии: на экране высветился его собственный старый номер. — Алло, Юрий? — Да, здрасте. — Я вас не разбудил? — Голос в трубке звучал слегка обеспокоенно. — Нет, все в порядке, я на работу как раз собираюсь. — Да я вот тоже. Уже из дома выходил и ваше сообщение увидел. — Вы извините, что так получилось. Начальница без предупреждения пришла, еле вырвался. — Да вы тоже извините, что я всего пятнадцать минут прождал. Мне девушка позвонила, пришлось ехать срочно. — Что-то случилось? — Нет, все нормально. Просто примерка костюма на свадьбу. — А… — Юра не понимал, почему вдруг стало так грустно. — Женитесь? — Да. — Поздравляю! — Спасибо, — без особого энтузиазма отозвался его собеседник. — Я, к сожалению, сегодня не смогу вам телефон отдать, будем кафе для празднования выбирать. — Ага, я понимаю… Тогда созвонимся позже? — Конечно. Не переживайте, ваш телефон в надежных руках! — Я в этом даже не сомневался! — усмехнулся Юра. — А кстати… Вы ведь так и не сказали, как вас зовут. — Отабек. — И Юре послышалось, что голос улыбнулся. — До свидания, Отабек. — До свидания, Юрий. Юра бросил телефон на диван и присел на край подоконника. Попытался проанализировать, откуда взялось это непонятное разочарование: ну подумаешь, какой-то незнакомый мужик женился, вот это новости. Решил, что это все Никифоров со своими приколами, мол, история романтичная, прям хоть книги пиши или кино снимай. Юра и сам на минуту в это поверил и подумал, что, действительно, клевая вышла бы история знакомства, чтобы в будущем детям рассказывать. Вот тебе и независимый Плисецкий: пару раз по телефону с человеком поговорил, а уже мысленно ему детей нарожал. Фигурально выражаясь. Это все явно пагубное влияние Виктора, тот его своими любовными пиздостраданиями заразил. Надо поменьше с ним общаться и побольше работать, чтобы времени на всякие глупости не оставалось.

***

— Доброго утра, дорогие слушатели! С вами диджей Алтын. В северной столице вторник, семь часов утра. Наши уважаемые синоптики обещают дождливую неделю. Кто-нибудь удивлен? Вообще, мне кажется, это отличная работа — быть синоптиком в Санкт-Петербурге. Можно каждый день обещать дождь в прогнозе погоды, и в девяносто девяти процентах случаев ты не ошибешься. Не забывайте зонты дома, носите непромокаемую обувь и не болейте. А скрасить это вторничное серое утро нам поможет группа Кино с песней «Звезда по имени солнце» — пусть хоть где-то оно будет. Юрины кеды промокли насквозь, пока он бежал от метро до кафе. Мила с жалостью посмотрела на Юру и с видом фокусницы вытащила из сумочки миниатюрный фен. — Значит, шутки про бездонные женские сумочки — не такие уж шутки… Мил, нахрена тебе с собой фен? — Я сегодня у Димы ночевала, нужно же мне с утра себя в порядок привести. — Действительно, хуйню какую-то спрашиваю. — Иди обсыхай, чтоб через полчаса был в зале. — Хорошо, мам. Фен шумел так, словно ему уже надоела жизнь в этой бренной оболочке, но даже сквозь шум Юра слышал какие-то голоса в зале. С утра обычно было не очень много посетителей, основная масса людей приходила, чтобы пообедать, и чаще всего, это постоянные гости, которые работали тоже где-нибудь на Невском. Утром — по статистике — заходили туристы или случайно заблудшие в этот район люди. Голоса было два — мужской и женский. Женский мягко, но настойчиво пытался разъяснить что-то, а в перерывах между ее монологом мужской умудрялся вставить лишь пару слов, расслышать которые Юра был не в состоянии. Он даже порывался выключить фен, но подумал, что Мила — справедливо — вставит ему пистонов, если он появится в зале с мокрыми волосами, поэтому решил, что спросит у самой Милки. Она, наверняка, что-нибудь услышала. До Юры доносились только отдельные слова вроде «важно», «в жизни» и «равнодушно». В общем, очень много шипящих. Спустя несколько минут голоса утихли, и послышалось хлопанье входной двери — гости ушли. — Ты там все? — Уже почти. Кто приходил? — Да парочка какая-то. Выбирают место для свадьбы. — И что, наше не понравилось? — Нет, девушка сказала, что слишком просто. — Нихуя себе, аристократка какая. А парень? — А он вообще каким-то потерянным выглядел. — По залету, наверное. — Да ладно тебе, может, он переживает. Это ведь такой ответственный шаг! — Ой, камон, мы ж не в средние века живем. Сегодня расписались, завтра разбежались. Как будто штамп в паспорте что-то меняет. — Ты еще просто мелкий, Юрочка. Вот вырастешь, найдешь ту, на которой захочешь жениться… — мечтательно произнесла Мила, прижимая руки к груди. — Я не хочу этого слышать, ла-ла-ла, — Юра заткнул уши пальцами и высунул язык. Мила покрутила пальцем у виска. — Работай иди, чучело. Вечером стало повеселее, потому что дали аванс. Не бог весть сколько, но очень вовремя, учитывая, что с утра Юра потратил последнюю мелочь на булку из пятерочки. В метро у эскалатора толпилась куча людей, потому что кто-то когда-то решил идти против системы и забить на мудрый голос свыше, взывающий вставать по обе стороны. Нужды индивидов — превыше толпы. Как так получилось? В итоге страдали все, очередь рассасывалась в час по чайной ложке, и еще ехать вниз — целую вечность. Пожалуй, единственное, в чем Москва была лучше Питера (по мнению Юры, конечно) — это метро, где хоть и были эскалаторы, но не такие раздражающе длиннющие. Пока Юра ехал вниз, развлекался тем, что рассматривал людей, которые поднимались. Целующаяся парочка, девчонка с сумкой-почтальонкой, жутким начесом на голове и в розово-черной одежде, старушка в элегантной шляпке, тот самый крутой парень, что не дал ему упасть вчера на переходе… Черт возьми! Это точно был он: все та же косуха, те же высокие ботинки и главное — пронзительные темные глаза. Они встретились взглядами и неотрывно смотрели друг на друга. Когда парень стал пропадать из поля зрения, Юра, повинуясь порыву, поднял руку вверх и показал ему большой палец. Через мгновение — уже совсем издалека — показалась рука в черных перчатках без пальцев в таком же жесте. Юра засмеялся. Наконец, доехав до конца, помялся несколько секунд у подъехавшего поезда, выругался и побежал обратно наверх. Очереди почти не было, и в этот раз Юра был даже благодарен, что люди только одну сторону эскалатора занимали. Бегом преодолев длинное расстояние, Юра выскочил из входа в метро и принялся искать глазами знакомый силуэт, но никого, похожего на загадочного незнакомца, поблизости уже не было. Он словно растворился, и Юра даже подумал, что он просто заработался и тот парень ему лишь почудился. Юра зачем-то побродил возле дороги еще несколько минут: на случай, если его незнакомец решит вернуться в метро, но — ожидаемо — ничего не произошло. По дороге домой Юра зашел в ту же пятерочку, что и утром, но вышел уже не с пустыми руками, а почти полным пакетом еды, хотя никакой особой радости это не принесло. — Вить, пойдем чай пить? Я угощаю. — Юрашка, я бы с радостью, но у нас завтра в школе проверка, у меня контрольных куча, к уроку не подготовлен, просто катастрофа. — Ты хоть ел что-нибудь? — Мне сейчас не до этого. Юра матюкнулся. Вернулся к себе, разложил продукты. Поставил чайник, сделал себе бутерброд с колбасой, сыром и огурцом. Королевский ужин. Подумал о несчастном уставшем Никифорове. Матюкнулся еще раз и пошел делать бутерброд еще и ему. Витя лениво отнекивался, но Юра показал ему кулак и пригрозил, что чай на голову выльет, если тот не поест. И только после того, как Виктор демонстративно откусил хлеб и запил чаем, Юра ушел. Вернувшись в свою темную (так и не вспомнил про дурацкую лампочку) комнату, Юра обнаружил, что чай уже остыл, а больше всего на свете Юра не любил теплый чай. Но заваривать чайник еще раз уже не было сил. Кое-как дожевал бутерброд и стряхнул крошки на пол. Хорошо, что у них тараканы не водились. Снова зазвонил телефон. Юра почему-то обрадовался. Очень хотелось с кем-нибудь поговорить. — Привет, Отабек. — Привет, Юрий. Вам сейчас удобно говорить? — Да, я тут сижу, о чудесах думаю, — ляпнул Юра, тут же мысленно щелкая себя по языку — ну вот кто его тянул? — Ого, и о каких же? — на удивление заинтересованно спросил голос в трубке. — Как в коммуналке, где живут одни мужики, среди которых есть я со своим беспорядком и годовым запасом крошек на полу, все еще не завелись тараканы? Что это, если не чудо? Отабек засмеялся. Юра подумал, что смех у него был такой же красивый, как и голос. — А вы сейчас о чем думаете, Отабек? — А я… Я стараюсь ни о чем особо не думать. Потому что чем больше я думаю и анализирую, тем больше мне кажется, что я все делаю неправильно. — А вы не анализируйте. Плывите по течению. Я всегда так делаю. — И что, помогает? — Пока не очень, но если бы я еще и загонялся по этому поводу, было бы совсем грустно. — Да, наверное, в этом есть смысл. — Как дела со свадьбой? — Нормально, — голос зазвучал напряженно. Отабек заговорил медленнее, как будто тщательно подбирая слова. — Только… нервно очень. Столько всяких приготовлений: костюмы, кольца, кафе, гости. Я… я вообще в этом особого смысла не вижу. — Зачем же тогда делаете? — Ей это важно. — А как же вы? — Иногда в отношениях нужно идти на уступки. — Понимаю. Наверное. В смысле, у меня пока не было такого опыта, но, наверное, вы поступаете правильно, — затараторил Юра. — Не знаю, Юрий. Да и никто не знает наверняка. Просто поступают, а там — видно будет. — Вы не переживайте так. Это ведь рано или поздно кончится. Свадьба и вот это все, я имею в виду. И тогда все опять будет спокойно. — Вы правы. Спасибо, что выслушали. — Да что там. — Знаете… я опять не смогу отдать вам завтра телефон. Мы едем… — Ничего страшного, — с каким-то необъяснимым энтузиазмом перебил Юра. Если выбирать между телефоном и возможностью еще хоть пару раз поговорить с Отабеком, Юра почему-то без раздумий выбирал второе. — Отдадите, когда сможете. — Вы очень хороший человек. — Да ладно вам, ерунда. — Я могу вам завтра позвонить? — Конечно. Буду ждать. — До свидания, Юра. — До свидания, Отабек. Абсолютно феерическая история.

***

Следующим вечером Юра подумал, что нужно хоть как-нибудь разнообразить череду унылых будней, и решил прогуляться. В конце концов, зря переезжал, что ли? Юра уехал, потому что смотрел на дедушку, который всю жизнь в одном и том же месте жил. Каждый день в одно и то же время вставал, в одни и те же магазины ходил, одно и то же по телевизору смотрел. Дедушка был вполне доволен, а вот Юра такой жизни боялся. В первый раз Юра побывал в Питере еще в начальной школе, когда они всем классом на пару дней сюда приезжали. Побродили по центру, сходили в театр и посмотрели, как ночью разводят мосты. Маленькому Юре тогда казалось, что он ничего красивее в жизни больше не увидит. Теперь же — спустя почти год обитания в Питере — Юра так ни разу на разводные мосты не посмотрел. Витя как-то говорил, что некоторые его коллеги и спустя несколько лет жизни этого ни разу не видели, и почему-то от этого факта стало немного грустно. Юра не хотел так. Для мостов еще не настал сезон, поэтому решил дойти до Дворцовой. Пока шел по Невскому думал, что в последний раз вот так прогуливался как раз около года назад, на второй день после переезда, когда эйфория еще не сменилась леденящим ужасом и тревогой о будущем. Тогда казалось, что все само собой как-нибудь образуется, ведь главное уже случилось — он здесь. Он в городе, которому давно и навсегда отдал свое сердце. Он точно так же шел мимо Казанского, и мимо дома книги с огромным стеклянным куполом на крыше, и мимо десятка старых каменных зданий, и мостов, узких улочек, и дворов с арками, и людей — туристов или местных жителей, и легко можно было угадать кто есть кто. И так радостно было на сердце, что он теперь тоже здесь, и пусть не совсем местный, но уже не турист, и впереди ждало столько открытий. В городе, в который он так давно и безнадежно был влюблен. На деле все оказалось довольно прозаично. Любовь, конечно, никуда не делась, но, как это часто бывает, всю первоначальную яркую влюбленность сожрала бытовуха. Путь от работы и обратно, всего пару свободных дней в неделю и ни свободного гроша в кармане. На Дворцовой была куча народу, а возле колонны играли на гитарах и пели молодые парни. Кино, Сплин, Мумий Тролль — многие песни Юра узнавал почти сразу. Месяц активного прослушивания «Питер ФМ» не прошел даром. Пока один из парнишек надрывался, обещая, что наступят времена почище, Юра заметил знакомую платиново-серую макушку в толпе. И уже хотел было подбежать, как обнаружил, что Виктор был не один. Рядом стоял низенький пухленький парень в нелепой коротенькой курточке и шапке с помпоном, кутался в шарф и завороженно смотрел на Виктора, который увлеченно рассказывал что-то, активно жестикулируя. Наверное, и есть тот самый Юри, разбивший Вите сердце. На фоне Виктора — в длинном элегантном пальто и кожаных перчатках — он смотрелся весьма комично. А ведь по рассказам Виктора Юра себе чуть ли не японскую версию Алена Делона навоображал. Да и сам Виктор, когда бывших упоминал, показывал пару фотографий: там уж действительно были красавцы на уровне самого Вити. Виктора, казалось, ничего не смущало: он сверкал, как начищенный самовар. Юра его таким счастливым никогда не видел, хотя они даже несколько раз бухали вместе. Вот, что значит, сила любви. Юра отошел подальше, чтобы не смущать своим присутствием в случае чего, и мысленно еще раз удивился самому себе: с каких пор его стало волновать, кого он там будет смущать? Послушал еще песен пять и ушел после «Хочешь» Земфиры. Парнишка, конечно, не во все ноты попадал, но Юра все равно бросил пару монет в раскрытый чехол. Пока эта песня в его личном рейтинге русскоязычных песен занимала первое место, потому что вызывала какую-то невыносимо теплую и немножко грустную тоску о чувствах, которых в его жизни никогда не было, но в последнее время очень хотелось. Подойти вот так к кому-нибудь и солнце вместо лампы предложить. До дома Юра добрался уже поздно, ноги в кедах заледенели, и на душе скреблось что-то странное. У входа в парадную курил Гошан, задумчиво уставившись на небо. Сегодня там не было звезд, только облака. — Привет, — пробормотал Юра. — Здорово! А ты чего так поздно сегодня? — Гулял, — и как будто в доказательство — шмыгнул застуженным на ветру носом. — Это хорошо. Гулять — это полезно, — и назидательно пальцем указательным покачал. — А ты чего тут? Я вроде не видел, чтоб ты раньше курил. — А я недавно начал, чтобы сердце разбитое вылечить. — И как? Помогает? — Да пока не очень. — Вот и бросай эту дрянь. Если здоровья не жалко, так хоть деньги пожалей. — Это ты верно говоришь, Юрец. Гошан выглядел скверно — прям как Витя, когда по своему Юри пиздострадал. Юра мысленно вздохнул: и когда он успел заделаться в психолога по делам любовным? Но мимо пройти тоже как-то неприлично было. Может, человеку выговориться надо. — А что с сердцем? — Ай, — Гошан махнул рукой, сделал последнюю затяжку и бросил сигарету на асфальт. Юра бросил на нее тоскливый взгляд, но мысленно выдохнул: видимо, Гошан и без Юриного поддерживающего «угу» обойдется. — Пойдем, тебе Витёк кое-что передать просил. Кое-чем оказалась очередная порция кацудона. Юра даже разогревать ничего не стал, утащил в комнату и умял за несколько минут. Жизнь вдруг показалась чуточку прекраснее. А потом зазвонил телефон. — Привет, Отабек. — Привет, Юра. Я опять звоню непонятно когда. Не разбудил? — Неа. Я сегодня после работы гулял, только сейчас домой вернулся. — Где был? — На Дворцовой. Представляешь, год тут живу, а там за все время раза два только был. — Забавно, я тоже там неподалеку сегодня был, только утром. Видел что-нибудь интересное? — Ага. Музыкантов послушал. А еще соседа своего по коммуналке видел. Стоял со своим коллегой по работе, в которого безнадежно влюблен, и они так очевидно друг по другу с ума сходят, что это даже смешно. — А почему безнадежно? — Страны разные. Он из Японии, а Витя… ну понятно. — Да, грустно как-то. — Я ему то же самое недавно сказал. А сегодня как увидел, подумал, что они все равно что-нибудь придумают и вместе будут. Нельзя ведь такое упускать. Прикинь, какова вообще была вероятность, что они встретятся? Но встретились же. А тут, подумаешь, расстояние. — Не думал, что ты такой романтик. — Да пиздец, я и сам не думал. Ой. Прости… — Ничего, у меня тоже иногда вырывается, — засмеялся Отабек. — Ты не против, что я к тебе на «ты»? — Базара ноль. Мне уже даже неловко было. Ты ведь, наверное, не сильно старше меня. — Мне двадцать три. А тебе? — Девятнадцать в марте исполнилось. — Я думал, ты старше. — Не будешь больше общаться со вчерашним школоло? — Ну что ты, Юр. Просто умный не по годам. — Юра улыбнулся: от любого другого эта фраза прозвучала бы как минимум саркастично, но было слышно, что Отабек на самом деле так думает. Приятно. — Мне нравится с тобой общаться. — И мне с тобой. Повисла неловкая пауза. Юре не хотелось заканчивать разговор, хотя он понимал, что они уже целое состояние на эти звонки потратили — и все за Юрин счет. Но это волновало в последнюю очередь. — Отабек… — Меня можно просто Бека звать. — Бека… Клево. Мне нравится. — А тебя как друзья называют? — Ой, да как они меня только не называют. И Юрец, и Юрашка, и Юрок, и Юрка, и Юрочка… Не имя, а мишень для суффиксов. — А просто Юрой кто-нибудь называет? — Нет. — Тогда давай я буду? Юра улыбнулся. У него еще никто не спрашивал, как его называть. Обычно просто приклеивали какое-нибудь дурацкое прозвище, а ему оставалось только смириться. — Хорошо, Бека. — Спасибо, что поговорил со мной, Юра. — Да ладно, я просто всякие глупости несу. — У меня в голове ерунда какая-то творилась, а ты меня отвлек. Так что никакие это не глупости. — Рад, что смог помочь. — Знаешь… завтра с телефоном тоже не получится. Поедем кольца выбирать. — Ага. — Реальность ударила обухом по голове. Юра на какое-то мгновение успел про это забыть. — Точно. «Свадьба, свадьба, кольца, кольца», — фальшиво запел Юра. — «Я люблю тебя, мое солнце», — тихо продолжил Отабек. Юра буквально ощутил, как уши заалели от его теплой интонации в сочетании с этими словами. — «Свадьба, свадьба, всё будет хорошо». Вот видишь, Бека, даже в песне поется, что всё будет хорошо. — Точно, Глюкоза врать не будет. И снова молчание. В этот раз его нарушил Отабек: — Ладно, Юра, не буду отвлекать. Иди спать, поздно уже. — Ты тоже не засиживайся. — Не буду. — И не теряйся. — Ни в коем случае. — Тогда до скорого, Бека? — До скорого, Юра.

***

Утром Юра обнаружил Виктора на кухне. Тот жарил яичницу и напевал себе что-то веселое под нос. Выглядел он крайне довольным, поэтому Юра пришел к единственному возможному выводу: — Че, Вить, перепало наконец? — Дурак ты, Юрочка. Яичницу будешь? — Да не, ты ж себе делаешь… Виктор покачал головой, залез в холодильник и разбил еще пару яиц на сковородку. И когда их дружба успела превратиться во взаимную кормежку? — А чего довольный такой? Погуляли хорошо? — Замечательно, — мечтательно ответил Виктор, а потом нахмурился и замер с солонкой в руке. — Погоди, я ж вроде тебе не говорил… — Я вчера тоже на Дворцовой гулял, вас видел. — И даже не подошел? — Не хотел мешать. — Плисецкий отрастил вежливость? Это что такое в мире происходит? — Ой, иди-ка ты нахуй. — А, нет, ложная тревога. — Ну рассказывай давай, я же вижу, ты щас от счастья треснешь. Выяснилось, что они гуляли практически по тому же маршруту, что и сам Юра. Даже странно, что раньше не столкнулись. Виктор рассказывал Юри всякие байки про места, которые они проходили. Сначала пытался по-русски, но видя, что Юри все еще не очень много понимает, перешел на английский. Юри им даже лучше Виктора владел. Заходили в какую-то непримечательную кофейню, и Юри сказал, что никогда не пил кофе вкуснее, чем в Питере. Виктор проводил его почти до дома. — Ты походу мне чего-то не договариваешь, Вить, — наворачивая яичницу, бурчал Юра. — Не от одной же прогулки ты такой обалдевший. — Тебе не понять. Мы раньше в основном только в школе общались. Ну или по дороге домой — и тоже о школе. Как коллеги. А вчера… Как будто свидание было. Я вот только вчера и понял, что никогда в жизни на свиданиях не был. — А он знает, что это свидание было? — Он… Ну… — Виктор замялся и принялся активнее ковырять вилкой в тарелке. Юра поднял взгляд и увидел, как покраснели его щеки. — Значит, все-таки перепало! — Мы просто поцеловались. У подъезда. Точнее — он меня. Я даже не ожидал. — Нихуя себе. А так по нему и не скажешь, такой скромняга с виду. — Ага, мне это в нем и нравится. — Ну все-все, хорош тут сопли разводить, я понял. Остаток завтрака провели в тишине, и Юра подумал, что в первый раз за кого-то другого так радуется. Обычно его все эти амурные дела бесили. И друзей у него в школе поэтому почти не было: он просто не умел за других переживать, и все их проблемы казались какими-то дурацкими и надуманными. А тут у Вити вроде тоже дурацкие — но не бесят. И это бесило.

***

— Доброго утра, дорогие слушатели! С вами диджей Алтын. В северной столице четверг, семь часов утра. Вы верите в чудеса? Я не говорю про гадалок или экстрасенсов, которых вдруг по ящику показывать стали. Мне кажется, это все то еще шарлатанство. А вот в бытовые чудеса, когда что-нибудь случается, хотя ты этого совсем не ожидал? Когда, несмотря на плохие прогнозы, весь день светит солнце? Или когда в магазине остается последняя коробка твоего любимого печенья и ты успеваешь ее купить, словно она только тебя все это время и ждала? Или когда в твоей жизни появляется человек, который все с ног на голову переворачивает? Присылайте нам в эфир истории о маленьких чудесах в своей жизни, а пока — послушаем «Если хочешь остаться» от Дискотеки Аварии. И вы тоже оставайтесь на волнах «Питер ФМ». — Юрец, ну че, вернул трубу? — Мила протирала бокалы за стойкой. Последние гости наконец ушли — сидели до самого закрытия. По радио играла сопливая песня Максим: что-то про ночные дороги и пепел любви. Тягомотина. Хорошо, что по «Питер ФМ» такое не крутили. Милка с чувством подмурлыкивала в такт. Понятно — самая что ни на есть целевая аудитория. — Да хуй с ней. — Может, хоть в милицию обратиться? — Ты серьезно думаешь, что кто-то ради мобилы пальцем пошевелит? — Хотя бы попробуй. Юра покачал головой. — Пойдешь завтра вечером на тусу? — Опять у Коляна? — Ага. Он в Германию уезжает на следующей неделе, это вроде как прощальная вечеринка. Потом придется либо новое место искать, либо по клубешникам тереться. — Отстой. — Не то слово. — Я вроде как на прошлой неделе себе пообещал, что больше не бухаю. Так хуево с утра было, думал сдохну. — Да ладно, в последний раз же. Потом фиг знает, когда еще потусить сможем. Лето скоро, разъедутся все. — Я никуда не собираюсь. — Даже в Москву? — Ну, может деда навещу на недельку, а потом — обратно. — Ну так че, пойдешь? — Ладно, так уж и быть. Вообще-то это была Милкина компания, но Юру к себе быстро приняли, несмотря на то, что он оказался самым младшим. Учили, как правильно пить, чтобы не блевать, подкармливали и даже пару раз с кем-то свести пытались — от последнего Юра был не в восторге. Юра до Питера вообще никогда не пил, даже на выпускном в школе. Но тут как-то само собой получалось. Юре не нравился вкус алкоголя — хотя за этот год он уже всякого перепробовать успел — но очень нравилось его влияние. В голове — приятная пустота, тело — легкое-легкое, и хочется улыбаться, смеяться, танцевать и весь мир обнимать. Так, конечно, не у всех было. Юра сам наблюдал за некоторыми ребятами из компании, у которых крыша отъезжала и они от алкоголя агрессивнее становились, но это был не Юрин случай. Наверное, где-то в глубине души в нем и в обычное время вся эта любовь к миру пряталась, просто в трезвом виде было страшно ею делиться. Вдруг, рассмеются, не поймут, уйдут? Как родители когда-то давно. Юре было семь, когда отец ушел из семьи. И с тех пор несколько лет появлялся в Юриной жизни лишь чеками от почтовых переводов. Потом он, кажется, уехал в другую страну, но в какую — никому не сообщил. И не стало даже чеков. Мама оставила его позднее, когда Юре исполнилось двенадцать. Мама влюбилась в другого мужчину, который — хоть и не напрямую, но поставил ее перед выбором — либо ребенок, либо он. И понятно, какой выбор сделала мама. Оставив Юру на своего отца Николая, она считала, что поступала правильно. У ее нового мужчины была маленькая квартира и мало места. Ее новый мужчина не очень любил детей, а Юра — трудно привыкал к незнакомцам. Все это, правда, не помешало год спустя обзавестись им совместным ребенком, но тогда даже сам Юра верил, что мама не может ошибаться. Мама заботилась и хотела как лучше. Неприятные осознания начали приходить с годами и с каждыми новыми встречами, которых со временем становилось все меньше — пока не стало вовсе, потому что мама переехала в другой город. Так в жизни Юры остался лишь деда Коля, а вместо мамы — опять — почтовые чеки и открытки из мест, где они всей семьей отдыхали. Все важные люди со временем превращались в стопку бумажек.

***

— Тебе сегодня дедушка звонил. — Черт. Испугался, наверное? — Нет, я сказал ему, что ты мой друг и случайно оставил у меня дома телефон, а я все никак не могу его тебе вернуть. Почти не соврал. — Соврал, что я твой друг? — Соврал, что ты был у меня дома. — Я никчемный внук. — Не наговаривай на себя. — Да ладно, я и сам это знаю. Мама говорила, мол, вот, Юрочка, сейчас дедушка о тебе заботится, а потом ты о нем будешь, в знак благодарности. А я свалил, как только мне восемнадцать исполнилось. — Ты не обязан ему всю жизнь посвящать. — Да… Наверное. Просто… Все равно себя иногда виноватым чувствую. У тебя такого не бывает? — Постоянно. — Че, правда? — Да. Хочется всегда для всех быть хорошим, делать так, как надо, а не как сердце подсказывает. Чтобы не обидеть никого и не сделать больно. — И как, получается? — Получается. Но только в итоге обижаю и больно делаю сам себе. — Интересно выходит, что мы вроде как разные стратегии выбрали, а все равно оба чувствуем себя как говно, просто каждый по-своему. Жизнь пытается нас наебать. Отабек засмеялся. — Ты хотя бы не грузишься по этому поводу. — Ну, я стараюсь. Хотя, наверное, это что-то типа защитного механизма, — Юра остановился, но Бек не продолжил говорить: как будто чувствовал, что Юра еще не закончил. — Знаешь, я раньше ни с кем на такие темы не говорил. Даже с Витей. А он мне почти как старший брат. Или батя. Хотя, я б повесился, если б он моим батей был. — Я тоже, Юр. — Тоже повесился бы? Отабек вздохнул, и Юра даже через трубку чувствовал, как тот закатил глаза. — В любом случае, мне кажется, что забота должна от чувства любви идти, а не от чувства долга и жертвенности. Иначе никому от такой заботы легче не станет. И я уверен, что когда твоему дедушке действительно понадобится помощь, ты его не оставишь. — Ты так красиво все это говоришь, что я даже возьму и поверю. — Видишь, как удачно ты посеял телефон. Мы оба приобрели бесплатных психоаналитиков в лице друг друга. — Правда, лиц друг друга так и не видели. Иронично. Как ты выглядишь? — Начнем с того, что я не русский. — Да ладно, пиздишь. Отабек разве не типичное славянское имя? — Ну ты и язва. У меня карие глаза и темные короткие волосы. — Бля, да так половина Отабеков в Питере выглядит. — Кто бы говорил, мистер Желтая-Куртка-Светлые-Волосы. — Ну, у пацанов не так часто длинные волосы встречаются. Меня в свое время даже во дворе пару раз за них пиздили. — Ага, меня тоже пытались. Мол, понаехали тут. И ничего, что я в Питере родился и всю жизнь прожил. — Люди иногда бывают такие придурки. — Я не знаю, что еще про себя рассказать. — Может быть, однажды случится чудо, и мы увидимся. И ты отдашь мне мой многострадальный телефон… В трубке ничего не ответили. Юра мысленно выругался сам на себя. — Кстати, я там еще в минус не ушел? — Я положил на днях немного. — Бека, ты чудо. — Позвоню тебе завтра? — Знаешь, завтра, наверное, не получится. Я весь день работаю, а потом мы с Милкой на тусу идем. — А Мила — это твоя девушка? — Да не дай боже. В смысле, она клёвая баба, просто я… Ну как бы не мой профиль, в общем. — Понимаю. Хорошо, повеселись там, это полезно. Тогда до выходных? — Да. Пока, Бека. — Пока, Юра. Юра заметил, что в этот раз Отабек уже даже не пытался придумать причину, почему не сможет отдать ему телефон в ближайшее время. И почему-то Юру это очень радовало.